0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Жалею ли я, что усыновила? – Иностранная мама о ребенке из России

Сироты, усыновленные иностранцами, рассказали о своей жизни

Когда-то иностранцы тысячами усыновляли российских сирот. Например, в 2006 году в приемные семьи за границу уехали 6 689 детей. Спустя 10 лет, в 2016-м, только 486. Мы не будем анализировать причины, просто расскажем несколько историй русских сирот, оказавшихся за границей еще в 90-е годы прошлого века.

Алеша — Алекс Фокс

Алешу Том и Нэнси Фокс усыновили 15 лет назад. Тогда у мальчика появились не только родители, но и сестра: кроме него, американские родители удочерили еще и девочку Марину. Вот как теперь Алекс Фокс оценивает эти 15 лет:

— Когда я только приехал сюда, было трудно, потому что я просто не понимал американскую культуру. Я думал, что я сейчас выйду на улицу, кину камень кому-нибудь в окно, и все будет хорошо. Но родители объяснили мне, что я больше не в России, что здесь нельзя так делать, здесь есть законы и правила, и я должен им следовать. Я думаю, мне это помогло вырасти как личности здесь, в Соединенных Штатах, и понять культуру и людей. Я уже был не такой сумасшедший, как в начале. По мере того, как я рос, я взрослел и становился серьезнее, и мои родители всегда были рядом и говорили, что хорошо и что плохо.

Но приемные родители считают, что трудностей с сиротами из России у них практически не было:

— У нас очень удачный опыт усыновления. Мы были готовы к сложностям, но нам удалась их избежать. Наши дети очень ласковые и отзываются на все наши усилия. Они быстро выучили английский, их очень хорошо приняли в школе. Но что еще было интересно, они освоили английский, но потом вернулись к русскому. Мы даже пригласили учителя русского языка, и они вместе читают русские книги и сказки, – вспоминает Нэнси Фокс.

Семья много путешествовала по стране, но за границей Алекс оказался, только став студентом.

— Это была моя программа для обучения за границей, она проходила в Кракове в Польше. Мы были там четыре недели и знакомились с культурой, пытались понять, насколько она отличается от нашей. Там все абсолютно другое, все течет очень медленно, тут быстрый ритм жизни. Там никто никуда не торопится, мне казалось, все всегда опаздывают.

Отец семейства Том Фокс – преуспевающий бизнесмен. Воспитывая своих детей, он постоянно напоминал им, что для жизненного успеха самое важное – учиться. Родители оплатили учебу в университетах, а Марина и Алеша, усвоив отцовские наставления, прекрасно учились и получили дипломы.

— Я хочу работать в бизнесе, потому что моя основная специализация – бизнес-менеджмент, но, кроме этого, я изучал русский язык и русскую культуру. Надеюсь, что найду хорошую работу. Я готов много работать. Если ты хочешь чего-то добиться в этой стране, ты должен много работать, много уделять времени карьере, как и все, – говорит Алексей.

Дети пока живут вместе с родителями. Друзья часто наведываются в этот гостеприимный просторный дом. Город небольшой, почти все знают друг друга. Алексей сейчас ищет работу: «Моя самая большая мечта – стать мультимиллиардером. А вообще, я просто хочу быть счастливым, уверенным в себе, вот и все. Но деньги — это тоже хорошо».

Наташа — Лили Уэйтс

О том, что когда-то ее звали Наташей, Лили узнала только в 14 лет. Сейчас ей 22, девушка живет в Великобритании, работает в магазине. У Лили есть старший брат, которого также усыновили в России.

— Моя мама родилась и выросла в Англии, но у нее есть русские корни, а еще она немного говорит по-русски. Мой папа какое-то время работал в России, и они вместе с мамой жили там. Папа, кстати, прекрасно знает русский язык. Они решили усыновить ребенка, потому что не могли иметь собственных детей. Они даже не выбирали меня, им просто сказали, что есть такая девочка, которую можно удочерить. И это была я. Тогда мне еще не было даже года, поэтому я, конечно, ничего не помню из своей прежней жизни.

По английским законам, приемные дети имеют право ознакомиться со всеми документами, касающимися их усыновления, после достижения 18 лет. Тогда Лили и узнала имя своей биологической матери, а потом начала ее искать.

— Мне дали контакты моей биологической сестры в социальной сети VK, так что, получается, моя сестра была первым родственником, с которым я связалась. Тогда я была настроена скептически: в течение нескольких недель я не могла поверить в то, что эта девушка действительно моя сестра. Ей 21 год, она живет в Москве и работает парикмахером. Я рассказала папе о том, что общаюсь с ней, а через какое-то время я сообщила об этом маме, и она ответила, что это очень здорово.

С биологической мамой Лили-Наташа познакомились в августе этого года, когда приехала в Москву.

— Она вела себя сдержанно, но в то же время она была рада меня видеть, сказала, что счастлива тому, что меня удочерили такие прекрасные люди. Все было хорошо, хотя и напряженно. Встреча проходила вместе с моими приемными родителями, и это было классно, именно этого я и хотела. Я пока не говорю по-русски, хотя учу его, поэтому переводил мой папа.

— Мне всегда казалось это странным, я же здорова, у меня нет никаких особенностей. При встрече моя биологическая мама сказала, что я просто родилась с ненормально большой головой, а так все было в порядке. После знакомства с ней я подумала, что у нее, скорее всего, были проблемы с алкоголем. Мне было важно понять, что проблема была не во мне. Но я все равно всегда буду чувствовать себя ребенком, от которого сразу же отказались, хотя головой я прекрасно понимаю, что матери было трудно обо мне заботиться.

Саша — Алекс Гилберт

Сашу усыновили в 1994-м. Его и еще одного мальчика по имени Андрей забрала бездетная пара из Новой Зеландии — Макс и Дженнет Гилберт. От детей не скрывали, что они приемные.

— У нас в семье никогда не было тайн, кто мы с братом и откуда, — рассказывает Алекс. — В школе все знали, что мы приемные дети, и это не вызывало ни вопросов, ни удивления. Все вещи и документы, что остались от прошлой, сиротской жизни, бережно хранились у нас дома. Альбом с фото, видеозапись из дома малютки, также всегда были фотографии России, русские сувениры. Я часто спрашивал маму и папу, кто мои кровные родители. Как они выглядят? Где живут? Почему оказались от меня? Но они ничего не знали больше того, что им сообщили при моем усыновлении. «Мы верим, что когда-нибудь ты найдешь их», — отвечали они.

Читать еще:  Как нам пережить новости о трагедиях? 5 советов психотерапевта

И такой день действительно настал — через соцсети Алекс нашел маму Татьяну и папу Михаила. С биологической матерью отношения не сложились — появление сына не вызвало у нее особенных эмоций. Татьяна сама выросла в детском доме и так и не обзавелась семьей — живет одна, работает уборщицей в кафе, выпивает. Зато кровный отец принял сына с радостью. Оказалось, что Михаил до этого момента не знал о его существовании. Приемные родители очень переживали, но все же дали сыну денег на поездку в Россию. При встрече общение с Татьяной заняло не больше двух часов.

— Зато отец встретил меня очень тепло, — рассказывает парень. — Папа принял меня у себя дома, его жена приготовила много еды. А папа подарил мне столько подарков! И магнитики, и матрешки, и конфеты, и книги про Санкт-Петербург, и шапку-ушанку. И не только мне, но и моим родителями, брату и друзьям. Мы сразу нашли общий язык с ним, я так на него похож. Это так удивительно — видеть человека, похожего на тебя. А еще у меня есть маленькая сестренка София и старший брат, который живет в Архангельске. Я был счастлив узнать их всех и познакомиться. У меня такая большая семья, моя русская семья.

Переживания приемных родителей оказались напрасными — Алекс вернулся домой в Окленд. В 2013 году, находясь под впечатлениями от поездки, Алекс написал книгу «Моя русская семья», которая тут же стала бестселлером и разошлась огромными тиражами. Парень получил много писем от таких же, как он, усыновленных детей из России. Тогда он и создал проект I am adopted.

— Истории приемных детей не всегда позитивные, бывает, что родители спились или сидят в тюрьме. Или вообще не хотят общаться со своими детьми, но для приемного ребенка, это теперь уж я точно знаю, очень важно найти свои корни, знать, кто тебя родил и почему бросил.

Сейчас Алексу 25 лет, он живет в Окленде, работает оператором на телевидении, продолжает учить русский язык и намерен еще не раз приехать в Россию.

Лена — Елена Лачевитс

Лена родилась родилась раньше срока и весила всего около полутора килограммов. Она говорит, что при рождении ей поставили серьезный диагноз. В какой-то момент маме предложили отказаться от дочки. В доме ребенка Лена прожила несколько месяцев, а потом за ней приехали приемные родители.

— Я всегда знала, что меня удочерили, и в этом не было ничего странного. Мне и моему брату, он тоже приемный, рассказывали: наши мама и папа оставили нас, потому что любили, потому что хотели сделать как лучше. Я знала, что у меня где-то есть сестра, и всегда включала и ее, и кровных родителей в генеалогическое древо, когда рисовала его для школы. У меня было обычное счастливое детство: спорт, кружки, гости, друзья по выходным, отпуск всей семьей. Мои приемные родители – потрясающие люди, они нас, детей, очень сильно любили. У нас много хороших общих воспоминаний, которые есть, наверное, в любой другой семье. Правда, мне пришлось бороться с гепатитом, так что я часто находилась в больнице, — вспоминает Лена.

Сейчас девушка получает диплом трудового терапевта и работает сиделкой несколько дней в неделю у молодой женщины-инвалида. Лена говорит, что ей нравится работать с людьми.

— Моя приемная мама научила меня смотреть на мир позитивно, и мне кажется, именно благодаря этому я могу быть сильной и добиваться того, что мне нужно. У меня был гепатит на протяжении 18 лет, и я была частым гостем в больницах. Мне пришлось иметь дело с неизвестностью, с тем, что я не знала, кто я. Мне пришлось столкнуться с давлением общества, в которое ты не всегда можешь вписаться, потому что ты приемный ребенок.

Болезнь удалось победить. И Лена очень признательна людям, которые помогли ей это сделать — своей приемной семье.

— Мой совет всем приемным семьям: говорите детям правду, в этом нет ничего плохого. Вы спасли жизнь этому ребенку, и он заслуживает того, чтобы знать об этом. Он также заслуживает того, чтобы знать, откуда он. Скажите ребенку, что он приемный, признайте это, обнимите его – это лучшее, что можно сделать. Потому что, если честно, быть приемным ребенком – это потрясающе. И быть приемным родителем – великий опыт. И здесь нечего стыдиться.

Где мама?

Алекс признался мне, что и сам не верит в то, что ему удалось так просто найти родителей. Понадобилось всего-то два года.

— Я начал поиски, когда понял, что время пришло. И мне повезло, — рассказывает он. — Я использовал все возможности Интернета, социальные сети и тематические веб-сайты. Очень помогли люди из сообществ усыновленных детей, нас таких по всему миру оказалось много. Теперь я возвращаю долг, пытаюсь помочь тем, кто ищет родных родителей.

Кровная мать, по его словам, не испытала большой радости от встречи с сыном. Рассказала только, что это была юношеская влюбленность и случайная беременность, поэтому она оставила новорожденного в роддоме. Поддерживать тесные отношения с сыном тоже не захотела, но на звонки отвечает. Детей у нее больше не было, зато есть проблемы с алкоголем.

А вот кровный отец был счастлив узнать взрослого сына. Познакомил Алекса с семьей, и у молодого человека теперь есть младшая сводная сестра.

История Алекса похожа на сказку. Большинство усыновленных в России детей десятилетиями ищут своих кровных родителей, спотыкаясь о противодействие закона и общества.

— Для получения информации о собственном имени до усыновления и имен кровных родителей усыновленный должен получить согласие усыновителей, даже если он уже совершеннолетний, — рассказывает усыновленный ребенок и приемная мама, создатель «Сообщества взрослых усыновленных» Марина Трубицкая.

По закону лица, разгласившие тайну усыновления против воли усыновителей, привлекаются к ответственности.

— А что делать усыновленным, когда усыновители умерли? Сотрудники ЗАГСов трактуют закон буквально: раз нет разрешения умершего, значит, раскрытие документов будет против его воли, — объясняет Трубицкая.

Когда сегодня усыновленные, вооружившись согласием усыновителей, обращаются в архивы, часто получают отказ со ссылкой на новые формулировки закона о защите персональных данных. Почему-то имена кровных родителей сотрудники ЗАГСов относят к персональным данным.

Читать еще:  Древнееврейский глагол бара ‘сотворил’: опыт богословской интерпретации

— Отнесение имен биологических родителей к закрытым от ребенка персональным данным противоречит семейному кодексу РФ, по которому каждый ребенок имеет право знать своих родителей, — добавляет Трубицкая. — Таких проблем не возникает у детей, которых забрали под опеку. У них родители вписаны в свидетельство о рождении.

Марина Трубицкая нашла своих родных братьев. Одного из братьев она помнила и начала поиски именно с него. Органы опеки неожиданно с пониманием отнеслись к ее просьбе и связались с приемными родителями брата. Те решились рассказать сыну, что он приемный, и помогли связаться с сестрой. Брат и сестра общаются уже 20 лет.

Вместе через соцсети они нашли родственников родителей и узнали историю своей семьи. Выяснили, почему их родителей лишили родительских прав и как они жили после этого. Совсем недавно разыскали младших братьев, узнали, что у них есть еще и младшая сестра, но ее пока не нашли.

— Ее усыновили в один год. Найти ее трудно, а законных механизмов для поиска нет, — сетует Марина. — Может, она и не знает, что ее усыновили. А может, узнала, но не имеет возможности выяснить свое имя до усыновления, а это перекрывает нам все пути дальнейшего поиска.

Марина Трубицкая уже десять лет помогает приемным детям искать кровных родных. Кто-то хочет узнать, как выглядят кровные родители, и понять, что это за люди. Кто-то — рассказать им, что вырос в любящей семье и у него все хорошо. Есть и медицинские причины: выросший усыновленный ребенок сам хочет стать родителем, и врачи задают ему вопрос о наследственных заболеваниях. Но, по мнению Марины, поиск «только для истории болезни» — это, скорее, попытка не задавать себе более сложные вопросы.

Средний возраст ищущих 20-30 лет. А толчком к поискам часто становится значимое событие — брак или рождение своего ребенка, смерть усыновителей, начало взрослой жизни. Это своего рода попытка взять под контроль свою жизнь, стать независимым, родители-усыновители не теряют при этом значение.

Нередко усыновленные отказываются от активных поисков, чтобы не ранить приемных родителей, не показаться неблагодарными. А кто-то и вовсе не может принять факт своего усыновления, вычеркивает его и отрицает.

— Я видела немало историй поиска и встреч, — продолжает Трубицкая. — Есть те, кто очень счастлив, кого найденная семья встретила с теплом и приятием. Есть те, кто столкнулся с тяжелыми фактами и был снова отвергнут. Поэтому стоит решить до начала поисков, ко всякому ли результату вы готовы. Но большинство считает: даже печальная информация лучше неизвестности.

Усыновленные не требуют отменить в стране тайну усыновления. Но просят внести изменения в закон, чтобы совершеннолетние усыновленные вне зависимости от воли усыновителей могли запрашивать в органах ЗАГС, опеки и попечительства, архивах информацию об их усыновлении и кровных родителях и родственниках. Такое обращение «Сообщество взрослых усыновленных» отправили недавно в правительство и Госдуму.

Как иностранцы усыновляют российских детей

Экс-сотрудник американского агентства Adoptions Together Леонид Мерзон — о возврате детей в приют и о том, почему иногда детей с особенностями развития усыновляют охотнее

13 декабря 2017 10:25

Д етских домов как таковых в США нет. Там существует система Foster Care (наиболее близкий аналог в России — патронат). Семьи, которые готовы взять на воспитание одного-двух детей, заранее обращаются в органы опеки и проходят курсы приемных родителей. После этого им выдают разрешение и оставляют в резерве (а это порядка 4,5 млн семей), пока от какого-нибудь ребенка не откажется семья. Люди, которые не готовы ехать за ребенком в другую страну, зачастую ждут такой возможности много лет. Приемные родители получают небольшое пособие от государства, но его размер таков, что заработать на детях не получится. В патронатных семьях дети могут жить несколько лет, потом их, как правило, усыновляют.

Изначально Россия привлекала американских усыновителей тем, что большинство детей — белые. Также быстро усыновляли мулатов и цыганских детей. Бывало и так, что инвалидность становилась для ребенка билетом в новую жизнь. Например, американцы быстро усыновляли глухонемых детей. В США у глухонемых крупное комьюнити, есть специализированные университеты и множество общественных организаций. Многие глухонемые пары хотели усыновить такого же ребенка, а их не так много.

Бытует стереотип, что американцы забирали преимущественно детей-инвалидов. Мне всего несколько раз попадались люди, которые из христианских побуждений хотели взять в семью больного ребенка. Подавляющее большинство ищут здорового. Другое дело, что в детских домах нет здоровых детей. Чем дольше воспитанники живут в детдоме, тем сильнее отстают в умственном и физическом развитии от своих сверстников (за исключением тех, кто попал в сиротские учреждения не с рождения). Детдом ломает психику. На моей памяти (а это более 400 пристроенных воспитанников), с детьми, которых усыновили в возрасте до трех лет, все хорошо, от трех до семи лет — бывают сложности, а от семи и старше — всегда большие проблемы. У детей постарше развивается расстройство привязанности, и они нередко не приживаются в семьях. Как правило, в истории болезни любого воспитанника будет прописана гидроцефалия, перинатальная энцефалопатия и еще куча болезней, которые страшно звучат, особенно для неспециалиста. Приемным родителям всегда приходилось объяснять, что в 90% такие записи делаются для перестраховки, потому что вдруг потом выяснится, что врач чего-то не заметил. Лучше поставить кучу диагнозов, а потом всегда можно сказать, что уже с самого начала было понятно, что с ребенком что-то не так.

У российских приемных родителей в силу непросвещенности полная голова мифов, связанных с наследственностью. Абсолютно все, что происходит с ребенком, они списывают на плохую генетику

У российских приемных родителей в силу непросвещенности полная голова мифов, связанных с наследственностью. Абсолютно все, что происходит с ребенком, они списывают на плохую генетику. И гораздо реже, чем американцы, в случае каких-то сложностей обращаются к специалистам, что усложняет воспитание ребенка. За этим может последовать и возврат в детдом.

В моей практике было только два случая, когда американские приемные родители отказались от ребенка. Я не могу объяснить это ничем, кроме помутнения рассудка. В первом случае одна американка нашла в России ребенка, а когда приехала за ним, областной губернатор ввел временный запрет на усыновление детей иностранцами. Женщина год боролась с запретом, обошла кучу инстанций и наконец добилась своего. Привезла ребенка домой в Штаты, а на следующий день пришла в агентство и сказала, что погорячилась и не может его воспитывать. Ребенка моментально отдали в другую семью. Второй случай не менее странный. В Петербург приехала американская семья, которая уже усыновила шесть или семь детей со всего мира. Им приглянулись брат и сестра шести и двух лет, соответственно. Улетая, они оставили мальчика в аэропорту с запиской: «Прости! Знай, что мама тебя любит». Ребенок снова попал в детдом, а на следующий день американские органы опеки изъяли его сестру из семьи.

Читать еще:  Сеять семена слова Божия: проблемы прихода десять лет назад

Я отслеживал судьбы детей, которых пристраивал в семьи. У них все хорошо. Они уже взрослые, у многих свои семьи. С некоторыми общаемся до сих пор. Сейчас они даже внешне похожи на своих усыновителей. Это меня поражает.

Большинство российских приемных родителей склонны скрывать от детей, что они усыновлены. Американцы этим принципиально не занимаются. Я считаю, это правильно. У ребенка все равно рано или поздно будут вопросы. На все это у американцев есть железный аргумент: у всех остальных кто родился, тот и родился, а мы тебя выбрали, потому что полюбили.

Почти все дети приезжали в Россию разыскать биологических родителей, когда им исполнялось 15–16 лет. Это не всегда удавалось, но тогда приемные родители хотя бы просто показывали город, в котором родился ребенок, и детдом, в котором он жил. Те же, кому удалось найти биологических родителей, не поддерживали с ними отношений, потому что в 99% случаев родители оказывались запойными алкоголиками. Знаю одну девочку, которая до 10 лет жила с сильно пьющей матерью. Потом ребенок заболел, попал в больницу, а мать не вернулась за ней. Девочка два года прожила в детдоме, потом ее удочерили американцы. Она часто плакала, страдала, что бросила маму, думала, что та ее ищет. В 16 лет она с приемными родителями приехала в Россию, посмотрела на мать и успокоилась.

Иностранное усыновление в России влияет на судьбы и взрослых, и детей

В России много людей, которые хотят, но не могут усыновить детей. Нередко им отказываются передать ребенка из детдома, просто потому, что на него уже претендуют опекуны из-за границы. Иностранцы в большинстве случаев действуют через специальные агентства, которые буквально «выкупают» права на приглянувшихся детей.

«Усыновить, нельзя отказать». Или наоборот. «Усыновить нельзя, отказать». От того, где запятая, зависят многие тысячи жизней: и детских, и взрослых. Органы опеки нередко ставят эту судьбоносную запятую в пользу иностранных усыновителей, чаще всего граждан США. Настю Бочкареву из Новосибирска увезли в Америку так стремительно, что родные не успели спохватиться. До сих пор в шоке.

Татьяну лишили прав на дочь при странных обстоятельствах, после смерти мужа. Словно забыв, что она — заботливая мать двух старших братьев девочки. Где сейчас Настя? По слухам, в штате Теннеси. Точно родственники не знают — тайна усыновления. Галина Макаровна — двоюродная бабушка Насти. Но о том, что ее внучка совсем не сирота, в органах опеки как будто забыли. Как и в суде, что рассматривал это дело на закрытом заседании.

«Это что за такие законы?! Это законы, Вы понимаете — это «царьки» своего места! Что хочу — то и ворочу! То есть они оформляют детей, вот у меня сложилось такое впечатление, что это налаженная, коррупционная система — отправка детей за границу», — возмущается Галина Тюрина.

Областная прокуратура по сути признала — права российских усыновителей ущемлены. Вот только Настю этим вердиктом в родную семью не вернешь. А вот Сережа остался на Родине, и это настоящее чудо, говорит его приемная мама. Признается — чтобы забрать мальчика, пришлось пойти на тяжелый моральный компромисс

«Я просто написала отказ от пятерых детей, которых в глаза не видела. Мне просто сказали: вот этих пять подписываете отказ, шестого мы вам подписываем, и вы забираете. А если не подпишите, то можете идти, до свидания, и тогда еще полгода судиться», — рассказывает приемная мама Александра Александрова.

Три отказа — и вот уже иностранец получает право на российского ребенка. Расхожее мнение — американцы усыновляют в основном инвалидов и тяжелобольных детей. На самом деле таковых, по разным данным, не больше 10%. Но чтобы наши потенциальные усыновители быстрее подписывали отказы, их обычно пугают. Якобы у детей плохая наследственность и вообще страшные недуги

«В каждом детском доме практически: зачем вам это надо, вы еще намучаетесь, пожалеете сто раз, они все больные … Кого-то отпугнет, кто-то развернется и не будет брать ребенка, передумает», — поясняет Александрова.

Александра не передумала, когда ей говорили, что у Артема — ее второго приемного сына — букет болезней. А ведь мальчика, на самом деле совершенно здорового, под шумок едва не усыновила итальянка

«Я знаю, что иностранцы, они платят деньги… Там, подарки, спонсорская помощь», — предполагает Александрова.

Это большой бизнес, говорят почти все, кто обивал пороги детских домов и органов опеки. Сегодня в интернате, а завтра в Интернете, где в открытую торгуют живым товаром, и не только российским. Чаще всего покупатели — специальные агентства и их американские клиенты.

Иногда они возвращаются, маленькие американцы русского происхождения. Артема Савельева приемная мать отправила домой одного, самолетом, как посылку. С запиской, что отказывается от усыновления. Это далеко не самая шокирующая история. Маша Яшенкова стала жертвой усыновителя-педофила, и правда вскрылась почти случайно. Супруги Крейверы. Они избивали семилетнего Ваню Скоробогатова так, что мальчик умер. 80 ран, в том числе тяжелейшая, черепно-мозговая. Но Крейверов признали виновными лишь в «убийстве по неосторожности». А американского отца Димы Яковлева, забытого в машине и погибшего от жары, вообще оправдали. Сколько еще неизвестных трагедий — ведь у многих усыновленных из России американские имена. Между тем в самих США целая армия детей, нуждающихся в приемных родителях

«Одна из таких расхожих сказок — это то, что в Америке нет сирот. Их полмиллиона в Америке. Если усыновляется ребенок американский, то процедура проверки очень жесткая. Если это иностранный ребенок, из России, все делается очень быстро: заплатил деньги, и тебе там, ну может быть, даже заказывать, там, глаза голубые, волосы светлые», — рассказывает координатор команды помощи детям-сиротам Мурзики Герман Пятов.

В Кемеровской области запрет на усыновление американцами уже вводили, не дожидаясь федерального закона, после дикой истории в штате Джорджия, где уроженка Кузбасса Ксения была изнасилована мужем приемной матери. Между прочим, запреты или жесткие ограничения для иностранных усыновителей действуют во многих странах Евросоюза, Канаде, Австралии. И в России хватит людей, способных стать самыми родными для своих маленьких соотечественников, уверена Елена. Трое своих детей. Тринадцать приемных, но все родные. Муж Елены француз, но детей они усыновляют и растят в России.

«Я за то, чтобы дети росли в российских семьях. Этот стыдно — отдавать детей…Это наш генофонд, это наша нация, это наши дети», — подчеркивает Елена Маньенан.

Младшей из приемных детей Елены восемь лет, старшему 27. На Новый год все стараются приехать в родительский дом, чтобы побыть в кругу семьи, в своем Отечестве.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector