0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Записки из подполья религиозной жизни в СССР

lorien22

Записки из подполья

Противоречивый Дюррес — между СССР и древним историческим городом

Дюррес — второй по величине город Албании и якобы наиболее богатый историческими реликвиями — оставил у меня очень противоречивые впечатления. С одной стороны вроде да, история, римские развалины, Адриатическое море. С другой стороны — как я не старался, с каждой минутой город все больше и больше напоминал мне «совок» в худшем смысле этого слова — какие-то города-курорты СССР эпохи застойных 80-х, к которым, хоть и застал я их только на фотографиях и в воспоминаниях старшего поколения, у меня не осталось ни малейшей ностальгии. В общем судите сами.

Вначале мне очень хотелось верить, что первое впечатление, как оно часто бывает, обманчивое. Все-таки приезжаешь на вокзал, а у этих мест всегда особая атмосфера. Нечто подобное у меня было в Белграде по дороге из аэропорта в город — http://lorien22.livejournal.com/265692.html, в Будапеште, в Братиславе. много где в общем. — Наверное все еще впереди, подумалось мне. — Надо только добраться до центра. И вроде бы по дороге ситуация начала улучшаться. Попадаются и римские колонные, и разноцветные домики, отдаленно напоминающие прекрасную Тирану — http://lorien22.livejournal.com/267066.html

Однако главная площадь совсем не впечатляет. Во-первых, она вся перекопана, во-вторых на ней какой-то странный новострой, абсолютно неуместный для города с такой богатой историей.

Здание мэрии тоже не радует. Какой-то унылый квадрат серого типа.

Напротив — мечеть (все-таки мусульманская страна). Более разноцветная, чем мэрия, но тоже ничего особенного.

Ладно, подумалось мне. Наверное все еще по-прежнему впереди — стоит только выйти к набережной. Отправляемся к ней по главной улице. Сразу видно, что не сезон. Половина магазинов закрыта, во всех остальных пусто хоть шаром покати, подходишь к прилавку — продавцы накидываются на тебя, как коршуны. Ассортимент — как в белорусских промтоварах году так в 86-87. Страшно представить, что именно Дюррес считается экономической столицей Албании, поскольку именно здесь сосредоточена тяжелая промышленность, и находится главный порт страны.

Впрочем кое-где на главной улице все-таки попадаются красивые домики. Здесь сохранены разные архитектурные стили, в основном тридцатых годов прошлого века. Улица была перестроена после землетрясения в 1926 году, с целью сделать ее более европейской. Она получила название «Коммерческая» (ранее она называлась бульвар Эпидамн), поскольку первые этажи были отведены для коммерции, а люди жили на верхних этажах.

Раз уж мы упомянули Эпидамн, то самое время рассказать немного об истории Дюрреса. Именно под названием Эпидамн и был основан этот город в 627 году до н.э. Основали его греческие колонисты с Коринфа и современный Керкиры. Эпидамн хорошо управлялся и его политическое устройство хвалил в своих трудах сам Аристотель. Однако полис раздирали внутренние распри, потом отсюда изгнали олигархов, потом началась Пелопонесская война, а потом город захватил иллирийский царь. После этого городом завладели римляне и переименовали его в Диррахий. Здесь некоторое время жил Цицерон после изгнагия из Рима, и неподалеку произошло сражение между Помпеем и Цезарем.

Потом город был разрушен землетрясением, а потом, в конце IV века отошел Византии. В конце IX века его захватил Симеон Болгарский, и город получил нове название — Драч. Потом здесь воевали Норманы, в 1185 году город захватили сицилийцы, и переименовали город в Дураццо. Потом здесь тусили уже франки, в 1273 году город был опять разрушен землетрясением, а в 1392 году город продали венецианцам. Он выдержал первую осаду османцев, но в 1501 году все-же пал в руки султана Баязида II. До начала XX века город так и принадлежал туркам. Во время Первой мировой войны город сначала принадлежал Италии, потом Австро-Венгрии, а потом вообще Албания получила независимость, и Дюррес стал столицей страны. В годы правления короля Зогу Дюррес пережил экономический бум, в ходе которого здесь построили современный порт, и Дюррес стал главным портовым городом Албании. В 1926 году город постигло очередное землетрясение, после чего Дюррес сильно перестроили, во время Второй мировой войны город опять отошел Италии и стал вновь Дураццо, а потом его оккупировали немцы. Во время правления Энвера Ходжи город опять перестроили и реконструировали. Потом сначала отсюда все бежали в Италии, а потом наоборот принимали беженцев из Косово. Теперь здесь обычный курорт. А мы выходим, наконец, к порту

Символ Дюрреса — венецианская башня XV века. Может быть, если бы я не путешествовал столько до этого, я бы впечатлился, но поскольку таких башен мне довелось на своем веку повидать немало, то осталось только пожать плечами.

Вид с башни вообще никакой

Зато именно с рядом башней мы нашли главную достопримечательность Албании — бункер!

В свое время Энвер Ходжа, коммунистический лидер Албании, испугавшись полной изоляции, решил подготовить страну к тотальной войне, и отдал указание построить по всей стране вот такие вот бункеры. Интересно, кому вообще надо было нападать на Албанию, и можно подумать, что в случае нападения бункеры — это то, что спасло бы страну, но тем не менее теперь Албанию украшает 700 тысяч вот таких вот прекрасных сооружений. Обычно они находятся в полях за пределами города, но иногда можно обнаружить замечательные экземпляры и в пределах городской черты)

Ну а теперь выходим на набережную

Памятник неизвестному солдату. Хеллоу СССР!

И вроде бы есть на что посмотреть — тут, по крайней мере, модерн как-то более уместен.

Но сразу возвращаешься в счастливое детство на просторах совка. Какие-то лотки, уличные торговцы, вечная стройка и мрак.

Таких игровых лотков я реально не видел уже лет тридцать) Рядом еще и тир был, напомнивший мне детство в минском парке Челюскинцев)))

Игрушки. Такие не продают уже лет двадцать даже на барахолках. Ну чем не Сочи или Ялта лет сорок назад?)

Пирожков с капустой каштанов не хотите?

На самом деле я думаю, что ошибаюсь. Сочи или Ялта 70-х покрасивее будут)

Хотя наверное и Дюррес не лишен какого-то своего особого очарования. Даже если это — очарование давно ушедшей эпохи.

Примечательно, что именно здесь из всей Албании у меня получились самые яркие и солнечные кадры. Жалко только, что пейзажи не вписывались в общую картину дня.

Но отрицать этого нельзя — выдался прекрасный день

Ты всегда мечтаешь о таком дне, например в Гетёборге — http://lorien22.livejournal.com/199078.html — где вечно пасмурно, и один солнечный день очень добавил бы к великолепию города, но увы. А в Дюрресе — пожалуйста.

Местный мост Калатравы)

Чайки Джонатана Ливингстона. И посреди — какой-то темный удод)

Читать еще:  Он меня ударил, потому что у него проблемы на работе

Прямо как истуканы на Острове Пасхи.

Еще один взгляд на мост, поскольку в Дюрресе, кажется, это главная достопримечательность.

И уходим искать остальные древние развалины. Я на самом деле уже был сыт, но по дороге обратно мы все-же набрели на амфитеатр

И понимаешь, что это вообще пиздец, даже по албанским понятиям. Все вокруг заброшено нипадеццки.

И прямо посредине (посредине!) амфитеатра стоит жилой дом — какая-то жуткая развалюха.

И в ней реально живет какая-то бабулька, я ее своими глазами видел. У меня просто слов нет.

Я конечно понимаю, что у нас тут не Германия, не Трир — http://lorien22.livejournal.com/191355.html, и за древностями ухаживать не привыкли, но это уже как-то совсем чересчур.

Со второй стороны дома все-таки чуть более аккуратные

Но блин, что за убогость. Какой-нибудь Шефшауэн в Марокко выглядит в сто раз более ухоженным. А это — самый центр старинного Дюрреса!

Буйство жизни — два подремонтированных домика, два полуразрушенных, впереди кто-то граффити нарисовал. В общем целая история на пятачке в 5 кв. метров.

Колоритные бабушки наблюдают за мной из окна. Этот дом чуть более ухожен по сравнению с другими на улице.

На одном из домов мы обнаружили масонский символ

В общем пейзаж здесь на самом деле по-своему красив

Если попытаться как-то подвести черту — наверное в сезон сюда можно приехать на некоторое количество дней, благо здесь все гораздо дешевле чем в соседних странах региона, неспешно прогуливаться по пляжу, обедать в рыбных ресторанах, и заниматься тюленьим отдыхом. Но как мне показалось в городе смотреть нечего, и я бы его к посещению, увы не рекомендовал, что со мной происходит крайне редко — из 140 городов, в которых я побывал до Дюрреса мне не понравился только Милан. А вы что думаете?

Записки из подполья кратко

Герой «подполья», автор записок, — коллежский асессор, недавно вышедший в отставку по получении небольшого наследства. Сейчас ему сорок. Он живёт «в углу» — «дрянной, скверной» комнате на краю Петербурга. В «подполье» он и психологически: почти всегда один, предаётся безудержному «мечтательству», мотивы и образы которого взяты из «книжек». Кроме того, безымянный герой, проявляя незаурядный ум и мужество, исследует собственное сознание, собственную душу. Цель его исповеди — «испытать: можно ли хоть с самим собой совершенно быть откровенным и не побояться всей правды?».

Он считает, что умный человек 60-х гг. XIX в. обречён быть «бесхарактерным». Деятельность — удел глупых, ограниченных людей. Но последнее и есть «норма», а усиленное сознание — «настоящая, полная болезнь». Ум заставляет бунтовать против открытых современной наукой законов природы, «каменная стена» которых — «несомненность» только для «тупого» непосредственного человека. Герой же «подполья» не согласен примириться с очевидностью и испытывает «чувство вины» за несовершенный миропорядок, причиняющий ему страдание. «Врёт» наука, что личность может быть сведена к рассудку, ничтожной доле «способности жить», и «расчислена» по «табличке». «Хотенье» — вот «проявление всей жизни». Вопреки «научным» выводам социализма о человеческой природе и человеческом благе он отстаивает своё право к «положительному благоразумию примешать пошлейшую глупость единственно для того, чтоб самому себе подтвердить , что люди все ещё люди, а не фортепьянные клавиши, на которых играют сами законы природы собственноручно…».

«В наш отрицательный век» «герой» тоскует по идеалу, способному удовлетворить его внутреннюю «широкость». Это не наслаждение, не карьера и даже не «хрустальный дворец» социалистов, отнимающий у человека самую главную из «выгод» — собственное «хотенье». Герой протестует против отождествления добра и знания, против безоговорочной веры в прогресс науки и цивилизации. Последняя «ничего не смягчает в нас», а только вырабатывает «многосторонность ощущений», так что наслаждение отыскивается и в унижении, и в «яде неудовлетворённого желания», и в чужой крови… Ведь в человеческой природе не только потребность порядка, благоденствия, счастья, но и — хаоса, разрушения, страдания. «Хрустальный дворец», в котором нет места последним, несостоятелен как идеал, ибо лишает человека свободы выбора. И потому уж лучше — современный «курятник», «сознательная инерция», «подполье».

Но тоска по «действительности», бывало, гнала из «угла». Одна из таких попыток подробно описана автором записок.

В двадцать четыре года он еше служил в канцелярии и, будучи «ужасно самолюбив, мнителен и обидчив», ненавидел и презирал, «а вместе с тем и боялся» «нормальных» сослуживцев. Себя считал «трусом и рабом», как всякого «развитого и порядочного человека». Общение с людьми заменял усиленным чтением, по ночам же «развратничал» в «тёмных местах».

Как-то раз в трактире, наблюдая за игрой на биллиарде, случайно преградил дорогу одному офицеру. Высокий и сильный, тот молча передвинул «низенького и истощённого» героя на другое место. «Подпольный» хотел было затеять «правильную», «литературную» ссору, но «предпочёл озлобленно стушеваться» из боязни, что его не примут всерьёз. Несколько лет он мечтал о мщении, много раз пытался не свернуть первым при встрече на Невском. Когда же, наконец, они «плотно стукнулись плечо о плечо», то офицер не обратил на это внимания, а герой «был в восторге»: он «поддержал достоинство, не уступил ни на шаг и публично поставил себя с ним на равной социальной ноге».

Потребность человека «подполья» изредка «ринуться в общество» удовлетворяли единичные знакомые: столоначальник Сеточкин и бывший школьный товарищ Симонов. Во время визита к последнему герой узнает о готовящемся обеде в честь одного из соучеников и «входит в долю» с другими. Страх перед возможными обидами и унижениями преследует «подпольного» уже задолго до обеда: ведь «действительность» не подчиняется законам литературы, а реальные люди едва ли будут исполнять предписанные им в воображении мечтателя роли, например «полюбить» его за умственное превосходство. На обеде он пытается задеть и оскорбить товарищей. Те в ответ перестают его замечать. «Подпольный» впадает в другую крайность — публичное самоуничижение. Сотрапезники уезжают в бордель, не пригласив его с собой. Теперь, для «литературности», он обязан отомстить за перенесённый позор. С этой целью едет за всеми, но они уже разошлись по комнатам проституток. Ему предлагают Лизу.

После «грубого и бесстыжего» «разврата» герой заводит с девушкой разговор. Ей 20 лет, она мещанка из Риги и в Петербурге недавно. Угадав в ней чувствительность, он решает отыграться за перенесённое от товарищей: рисует перед Лизой живописные картины то ужасного будущего проститутки, то недоступного ей семейного счастья, войдя «в пафос до того, что у самого горловая спазма приготовлялась». И достигает «эффекта»: отвращение к своей низменной жизни доводит девушку до рыданий и судорог. Уходя, «спаситель» оставляет «заблудшей» свой адрес. Однако сквозь «литературность» в нем пробиваются подлинная жалость к Лизе и стыд за своё «плутовство».

Через три дня она приходит. «Омерзительно сконфуженный» герой цинично открывает девушке мотивы своего поведения, однако неожиданно встречает с её стороны любовь и сочувствие. Он тоже растроган: «Мне не дают… Я не могу быть… добрым!» Но вскоре устыдившись «слабости», мстительно овладевает Лизой, а для полного «торжества» — всовывает ей в руку пять рублей, как проститутке. Уходя, она незаметно оставляет деньги.

Читать еще:  Больничный Человек-паук и обручальное кольцо из торгового автомата

«Подпольный» признается, что писал свои воспоминания со стыдом, И все же он «только доводил в жизни до крайности то», что другие «не осмеливались доводить и до половины». Он смог отказаться от пошлых целей окружающего общества, но и «подполье» — «нравственное растление». Глубокие же отношения с людьми, «живая жизнь», внушают ему страх.

Записки из подполья религиозной жизни в СССР

Беглов А. В поисках «безгрешных катакомб». Церковное подполье в СССР
М.: Политическая энциклопедия, 2018. — 352 с. : ил.

Информация о файле: pdf, 20 mb.

В книге впервые в отечественной историографии систематически исследуется нелегальная (запрещенная советским законодательством) церковная жизнь советского периода. Автор рассматривает ее историю во взаимосвязи с государственной политикой в отношении Церкви и описывает многообразие церковного подполья. В поле его зрения попадают и нелегальные приходские и монашеские общины, и подпольная благотворительность и хозяйственная деятельность, и паломничества к неофициальным святыням.

Отдельно рассмотрена проблема взаимоотношений с церковным подпольем легальной иерархии Русской Православной Церкви и ее роль в легализации подпольных общин в 1940-е гг., а также кризис традиционной религиозной культуры, имевший место среди участников нелегальных общин в послевоенные годы. Первостепенное внимание в книге уделяется периоду 1920-1940-х гг., при этом важнейшие тенденции, характерные для церковного подполья, автор прослеживает вплоть до 1980-х гг.

Книга адресована как специалистам, так и всем интересующимся отечественной и церковной историей советского периода.

Исследование в книге пойдет в двух главных направлениях. Во-первых, мы рассмотрим те компоненты государственной политики, которые привели к возникновению нелегальной церковной жизни, и во-вторых — собственно историю церковного подполья 1920-1940-х гг.

В рамках исследования государственной политики представляется важным изучить такой ее аспект, как формирование советской властью представления о законном и незаконном в церковной жизни, выявить основные вехи эволюции этого представления на протяжении изучаемого периода и особенности взаимоотношений конкретных государственных органов с той сферой церковной жизни, которая считалась ими нелегальной. Подходы различных ведомств, партийных и государственных структур здесь могли существенно разниться.

Обращаясь к исследованию последствий этой политики, необходимо с максимальной полнотой изучить те явления церковной жизни, которые оказались за границей легальности, а также выявить основные процессы, имевшие место в церковном подполье на протяжении рассматриваемого периода. Немаловажно выяснить, существовали ли контакты между церковным подпольем и легальными церковными структурами, а также определить характер их взаимоотношений. Наконец, мы рассмотрим вопрос о том, как приспосабливались составляющие нелегальной церковной жизни к новым условиям своего существования.

Тем самым вне нашего исследования останется, например, жизнь незакрывавшихся храмов; деятельность легальных священников и епископов будет нас интересовать лишь в той мере, в какой она будет касаться нелегальной, запрещенной церковной жизни.

Хронологически исследование охватывает период с 1917 до 1953 г. Нижняя граница исследования соответствует времени установления советской власти и начала выработки большевистским руководством своей политики в отношении Церкви. Верхняя граница совпадает с последними годами правления И. В. Сталина, когда произошел новый поворот в государственно-церковных отношениях, имевший непосредственное отношение к церковному подполью.

Внутри этого периода отдельно будут рассмотрены 1920—1930-е и 1940-е гг. В каждом из этих этапов выявляется свое содержание государственно-церковных отношений и своя судьба церковного подполья. В первом из них формировалась и достигла наибольшего размаха репрессивная государственная политика в отношении Российской Православной Церкви, когда нелегальное существование было естественным и, как представляется, эффективным способом сохранения церковной жизни. 1940-е гг. были ознаменованы «потеплением» государственно-церковных отношений, соответственно изменился и подход государственной власти к церковному подполью, а также и сами процессы, имевшие место за пределами легальности.

СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
О чем эта книга
Используемые понятия и определения
Источники: свидетельство участников и свидетельство властей
Историография: между «контрреволюционной деятельностью» и «церковным сопротивлением»
Дополнение ко второму изданию
Часть 1. СОВЕТСКОЕ ГОСУДАРСТВО И ЦЕРКОВНОЕ ПОДПОЛЬЕ В 1920-1930-е гг.
§ 1. Политика советского государства в отношении Российской Православной Церкви: к вопросу о границе легальности
§ 2. Нелегальная жизнь Церкви
Подпольные монастыри
Монастыри, ушедшие в подполье
Новые монашеские общины
Образование
Благотворительность и хозяйственная деятельность
Подпольные приходы
Сакральная топография эпохи гонений: где и как встречались церковные нелегалы
§ 3. Легальный епископат и церковное подполье
§ 4. Стратегии выживания в церковном подполье 1920-1940-х годов
«Конформисты» церковного подполья
Изоляционисты церковного подполья
Что стояло за противоположными поведенческими парадигмами?
Итоги: путь в подполье
Часть 2. СОВЕТСКОЕ ГОСУДАРСТВО И ЦЕРКОВНОЕ ПОДПОЛЬЕ В ПЕРИОД «НОВОГО КУРСА» В ГОСУДАРСТВЕННО-ЦЕРКОВНЫХ ОТНОШЕНИЯХ. 1943-1953 гг.
§ 1. Советское государство и церковное подполье: колебания границы легальности
§ 2. Процессы в церковном подполье
Легализация церковного подполья на оккупированных территориях
Церковное подполье на территории, не подвергавшейся немецкой оккупации
Благотворительность и хозяйственная деятельность
Новые виды подпольной деятельности: нелегальные богослужения легальных священников
Массовые моления и паломничества
Нелегальная церковная жизнь на рубеже 1940-1950-х гг.
§ 3. Тактика легального епископата: «прекратить самочинные сборища» или «откройте больше храмов»
§ 4. Эволюция церковной жизни в условиях подполья: был ли у церковных нелегалов шанс остаться в ограде Церкви?
Упадок традиционной церковной культуры
Формирование «катакомбной» субкультуры
Деградация церковной жизни как следствие политики властей
Усилия епископата по нормализации церковной жизни
Итоги: тщетные попытки легализации
ЭПИЛОГ
Церковное подполье в 1950-1980-е гг.: основные тенденции
Summary
ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1. Избранные документы по истории церковного подполья в 1930-1940-е годы
1. Из Докладной записки Комиссии по делам религиозных культов ЦИК СССР, направленной в ЦИК СССР и ЦК ВКП(б), о состоянии религиозных организаций в СССР (Воронежская область)
2. Из доклада члена Комиссии по делам религиозных культов ЦИК СССР Е. Муравьева о «деятельности религиозников» в Куйбышевском крае
3. Спецсообщение начальника управления НКГБ СССР по Пензенской области секретарю Пензенского обкома ВКП(б) о настроениях верующих. 28 июня 1943 г.
4. Сообщение о высылке из Рязанской, Воронежской и Орловской областей в восточные районы страны участников движения «Истинно-православиые христиане». 7 июля 1944 г.
5. Из справки Воронежского обкома ВКП(б) о деятельности религиозных групп и сект на территории Воронежской области. 9 апреля 1948 г.
6. Из справки управления МГБ по Алтайскому краю «о религиозной деятельности населения в Алтайском крае по состоянию на 1 апреля 1948 года». 6 апреля 1948 г.
7. Монахиня Досифея (Вержбловская). Из воспоминаний о матушке Марии
8. Сообщение о выявленной в Москве группе лиц, занимавшихся нелегальным изготовлением и продажей икон и других предметов религиозного культа. 4 сентября 1949 г.
9. Из отчета уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви по Кировской области И. Новикова за второй квартал 1949 г. с описанием паломничества из города Кирова в село Великорецкое, состоявшегося в июне 1949 г. 5 июня 1949 г.
10. Из информационной записки Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете министров СССР в Совет министров СССР и ЦК ВКП(б) «О религиозных пережитках, выражающихся в исполнении обрядов и массовых молений по нелегальной (не состоящей на регистрации) церкви, и о лицах, занимающихся нелегальной церковной деятельностью». 25 апреля 1949 г.
11. Из справки Хабаровского крайкома ВКП(б)о проверке фактов массового крещения детей в поселке Унгун Ленинского района Хабаровского края. 22 февраля 1949 г.
Приложение 2. Статистические сведения за 1947-1948 гг. о подпольных церковных общинах в некоторых областях РСФСР
Таблица 1. Подпольные общины в Рязанской области на 1 января 1948 г.
Таблица 2. Подпольные общины в Воронежской области на 1 января 1949 г.
Таблица 3. Подпольные общины в Тамбовской области на 1 января 1949 г.
Таблица 4. Подпольные общины в Горьковской области на 1 января 1949 г.
Таблица 5. Руководители незарегистрированных общин в Рязанской области на 1 января 1948 г.
Таблица 6. Руководители незарегистрированных общин в Воронежской области на 1 января 1949 г.
Таблица 7. Руководители незарегистрированных общин в Тамбовской области на 1 января 1949 г.
Таблица 8. Руководители незарегистрированных общин в Горьковской области на 1 января 1949 г.
Источники и библиография
Список таблиц в тексте
Список иллюстраций
Указатель имен
Указатель географических названий

Читать еще:  «Все не зря!» Протоиерей Алексий Уминский о суде над Алексеем Миняйло

Уважаемые читатели! Все размещенные на сайте произведения представлены исключительно для предварительного ознакомления и в целях популяризации и рекламы бумажных изданий.Скачать книгу для ознакомления вы можете бесплатно, а так же купить ее в бумажном или электронном виде, ознакомившись с предложениями интернет-магазинов. Приятного прочтения!

Записки из подполья религиозной жизни в СССР

В книге впервые в отечественной историографии систематически исследуется неле­гальная (запрещенная советским законодательством) церковная жизнь советского пе­риода. Автор рассматривает ее историю во взаимосвязи с государственной политикой в отношении Церкви и описывает многообразие церковного подполья. В поле его зрения попадают и нелегальные приходские и монашеские общины, и подпольная благотворительность и хозяйственная деятельность, и паломничества к неофициальным святыням. Отдельно рассмотрена проблема взаимоотношений с церковным подпольем легальной иерархии Русской Православной Церкви и ее роль в легализации подпольных общин в 1940-е гг., а также кризис традиционной религиозной культуры, имевший место среди участников нелегальных общин в послевоенные годы. Первостепенное внимание в кни­ге уделяется периоду 1920-1940-х гг., при этом важнейшие тенденции, характерные для церковного подполья, автор прослеживает вплоть до 1980-х гг.

Книга адресована как специалистам, так и всем, интересующимся отечественной и церковной историей советского периода.

СОДЕРЖАНИЕ

О чем эта книга. 5

Используемые понятия и определения. 8

Источники: свидетельство участников и свидетельство властей. 15

Историография: между «контрреволюционной деятельностью» и «церковным сопротивлением». 18

Часть 1 СОВЕТСКОЕ ГОСУДАРСТВО И ЦЕРКОВНОЕ ПОДПОЛЬЕ. 1920-1930 годы

§ 1. Политика советского государства в отношении Российской Православной Церкви: к вопросу о границе легальности. 31

§ 2. Нелегальная жизнь Церкви. 40

Подпольные монастыри. 40

Монастыри, ушедшие в подполье. 40

Новые монашеские общины. 44

Благотворительность и хозяйственная деятельность. 59

Подпольные приходы. 62

Сакральная топография эпохи гонений: где и как встречались церковные нелегалы. 69

§ 3. Легальный епископат и церковное подполье. 73

§ 4. Стратегии выживания в церковном подполье 1920-1940-х годов. 78

«Конформисты» церковного подполья. 78

Изоляционисты церковного подполья. 85

Что стояло за противоположными поведенческими парадигмами. 90

Итоги: путь в подполье. 99

Часть 2. СОВЕТСКОЕ ГОСУДАРСТВО И ЦЕРКОВНОЕ ПОДПОЛЬЕ В ПЕРИОД «НОВОГО КУРСА» В ГОСУДАРСТВЕННО-ЦЕРКОВНЫХ ОТНОШЕНИЯХ. 1943-1953 годы

§ 1. Советское государство и церковное подполье: колебания границы легальности. 103

§ 2. Процессы в церковном подполье. 123

Легализация церковного подполья на оккупированных территориях. 123

Церковное подполье на территории, не подвергавшейся немецкой оккупации. 134

Благотворительность и хозяйственная деятельность. 159

Новые виды подпольной деятельности: нелегальные богослужения легальных священников. 170

Массовые моления и паломничества. 177

Нелегальная церковная жизнь на рубеже 1940-1950-х годов. 187

§ 3. Тактика легального епископата: «прекратить самочинные сборища» или «откройте больше храмов». 194

§ 4. Эволюция церковной жизни в условиях подполья: был ли у церковных нелегалов шанс остаться в ограде Церкви. 202

Упадок традиционной церковной культуры. 203

Формирование «катакомбной» субкультуры. 214

Деградация церковной жизни как следствие политики властей. 223

Усилия епископата по нормализации церковной жизни. 227

Итоги: тщетные попытки легализации. 231

Эпилог

Церковное подполье в 1950-1980-е годы: основные тенденции. 233

Summary

Alexey Beglov. In search of «ideal church catacombs». Church underground in the USSR. 253

Приложения

Избранные документы по истории церковного подполья в 1930-1940-е годы. 259

1. Из Докладной записки Комиссии по делам религиозных культов ЦИК СССР, направленной в ЦИК СССР и ЦК ВКП(б), о состоянии религиозных организаций в СССР (Воронежская область). . 259

2. Из доклада члена Комиссии по делам религиозных культов ЦИК СССР Е. Муравьева о «деятельности религиозников» в Куйбышевском крае. . 264

3. Спецсообщение начальника управления НКГБ СССР по Пензенской области секретарю Пензенского обкома ВКП(б) о настроениях верующих. 28 июня 1943 г. . 269

4. Сообщение о высылке из Рязанской, Воронежской и Орловской областей в восточные районы страны участников движения «Истинно-православные христиане». 7 июля 1944 г. . 272

5. Из справки Воронежского обкома ВКП(б) о деятельности религиозных групп и сект на территории Воронежской области. 9 апреля 1948г. 274

6. Из справки управления МГБ по Алтайскому краю «о религиозной деятельности населения в Алтайском крае по состоянию на 1 апреля 1948 года». 6 апреля 1948г. 276

7. Монахиня Досифея (Вержбловская). Из воспоминаний о матушке Марии. 280

8. Сообщение о выявленной в Москве группе лиц, занимавшихся нелегальным изготовлением и продажей икон и других предметов религиозного культа. 4 сентября 1949 г. . 285

9. Из отчета уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви по Кировской области И. Новикова за второй квартал 1949 г. с описанием паломничества из города Кирова в село Великорецкое, состоявшегося в июне 1949 г. 5 июля 1949 г. . 286

10. Из информационной записки Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете министров СССР в Совет министров СССР и ЦК ВКП(б) о религиозных пережитках, выражающихся в исполнении обрядов и массовых молений по нелегальной (не состоящей на регистрации) церкви, и о лицах, занимающихся нелегальной церковной деятельностью. 25 апреля 1949 г . 290

11. Из справки Хабаровского крайкома ВКП(б)о проверке фактов массового крещения детей в поселке Унгун Ленинского района Хабаровского края. 22 февраля 1949 г. 297

Статистические сведения за 1947-1948 годы о подпольных церковных общинах в некоторых областях РСФСР. 301

Таблица 1. Подпольные общины в Рязанской области на 1 января 1948 г. 304

Таблица 2. Подпольные общины в Воронежской области на 1 января 1949 г. 306

Таблица 3. Подпольные общины в Тамбовской области на 1 января 1949 г. 309

Таблица 4. Подпольные общины в Горьковской области на 1 января 1949 г. 310

Таблица 5, Руководители незарегистрированных общин в Рязанской области на 1 января 1948 г. 312

Таблица 6. Руководители незарегистрированных общин в Воронежской области на 1 января 1949 г. 313

Таблица 7. Руководители незарегистрированных общин в Тамбовской области на 1 января 1949 г. 314

Таблица 8. Руководители незарегистрированных общин в Горьковской области на 1 января 1949 г. 315

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector