0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

«Я не могу быть предателем даже самого злейшего моего врага»

Содержание

ЗА ВЕРУ, СЕМЬЮ И ОТЕЧЕСТВО

Медицинские беседы св. митр. Серафима (Чичагова) Том I, Том II

Протодиакон Тохтуев Николай Васильевич

В 1917 году четырнадцатилетний подросток Николай Тохтуев поступил в школу псаломщиков в Перми. Семья у парня была замечательная, по-настоящему христианская: кроткая и любящая мать, Мария, дочь священника, в жизни не повысила голоса; деятельный отец, Василий, волостной старшина (позже был избран в 1-ю Государственную Думу), вступался за слабых – однажды пригрозил засудить мужика, бившего жену, чем положил конец его издевательствам над семьей. После Февральской революции Василия Николаевича чуть было не расстреляли, но Господь его хранил.

Итак, в 1917 году юноша Николай поступил в школу псаломщиков. В стране бушевала революция. Религия становилась делом непопулярным, вернее, опасным. Но мальчика это не пугало. Не понимал? Или, напротив, слишком хорошо понимал? Как часто бывает у верующих подростков, он пробовал свои силы в монастыре, но все же с монашеством свою жизнь не стал связывать. Потом поступил в семинарию, учился, пока ее не закрыли…

Совсем мальчишкой женился и принял диаконский сан. И снова – понимал ли он тогда, в 1922 году, что при новой власти (еще и не вполне устоявшейся) нормальной жизни у него не будет? Или надеялся, что придут белые – и все наладится? Трудно сказать. Кажется, его это просто не интересовало. «Добродушие, простота и нестяжательность», – так описывали молодого диакона, а затем протодиакона. О его силе духа тогда никто не догадывался.

Протодиакон Николай с семьей

Встретил с родными Пасху и сел на 8 лет

Дальнейшую судьбу отца Николая предугадать довольно легко. Вынужденная подписка о сотрудничестве с ОГПУ, обвинение в антисоветской деятельности, поскольку никакого сотрудничества так и не случилось, все 1930-е годы – аресты и постоянная угроза заключения, конфликты с настоящими «рясофорными» осведомителями НКВД, а на Страстной неделе 1940 года – новый арест.

Тут протодиакон совершил странный поступок – дал подписку о сотрудничестве с органами, встретил с родными Пасху и… вернулся, чтобы получить восьмилетний срок. Начальнику районного отделения НКВД он написал еще более странное письмо, объясняющее его поступок:

«Что вы от меня требуете, то я сделать не могу. – Это мое последнее и окончательное решение. Большинство из нас идет на такое дело, чтобы спасти себя, а ближнего своего погубить, – мне же такая жизнь не нужна.

Я хочу быть чистым пред Богом и людьми, ибо когда совесть чиста, то человек бывает спокойный, а когда не чиста, то он не может нигде найти себе покоя, а совесть у каждого человека есть, только она грязными делами заглушается, а потому я не могу быть таким, каким вы бы хотели…

Вы мне обещаете восемь лет – за что же. Какой я преступник? Только одно преступление, что служу в церкви, но это законом пока не запрещено. Если я не могу быть агентом по своему убеждению, то это совершенно не доказывает, что я противник власти…

Читать еще:  Святая блаженная Ксения: святость как следствие любви

Хотя я и семейный человек, но ради того, чтобы быть чистым пред Богом, я оставляю семью ради Него… Разве не трудно мне оставить… семью в восемь человек и ни одного трудоспособного? Но меня подкрепляет и ободряет дух мой Тот, ради Которого я пойду страдать, и я уверен в том, что Он меня до последнего моего вздоха не оставит, если я Ему буду верен, а отчет мы все должны дать, как жили мы на земле…

Вот вы говорите, что мы обманываем народ, одурманиваем и прочие безумные глаголы, – а можете ли вы об этом определенно сказать, когда, может, и церковных книг не брали в руки, и не читали их, и не углублялись в христианскую веру, а судите поверхностно, что, мол, у нас написано в газетах и книгах, то верно, а что за тысячу лет написано было до Христа и про Него, что Он будет и так-то поживет, и такой-то смертью умрет и воскреснет (это за тысячу лет пророками было написано и уже сбылось), так это, по-вашему, неверно. Или вот, скажем, радио передает за тысячи верст без проволоки, – как это остаются слова в эфире и передаются, а весь человек куда-то девается, исчезает? Нет, он никогда не исчезнет и никуда не девается, умрет, истлеет и потом воскреснет в лучшем виде, как зерно, брошенное в землю…

Вот уже двадцать три года существует советская власть, и я ничем не проявлял себя враждебным по отношению к ней, был всегда лояльным, исполняя все распоряжения власти, налоги всегда выплачивал исправно, дети мои учатся в советской школе, и вся моя вина лишь в том, что, будучи убежденным христианином, я твердо держусь своих убеждений и не хочу входить в сделку со своей совестью… И вам не могу услужить, как вы хотите, и перед Богом кривить душой. Так я и хочу очиститься страданиями, которые будут от вас возложены на меня, и я их приму с любовью. Потому что я знаю, что заслужил их.

Вы нас считаете врагами, потому что мы веруем в Бога, а мы считаем вас врагами за то, что вы не верите в Бога. Но если рассмотреть глубже и по-христиански, то вы нам не враги, а спасители наши – вы загоняете нас в Царство Небесное, а мы того понять не хотим, мы, как упорные быки, увильнуть хотим от страданий: ведь Бог же дал нам такую власть, чтобы она очищала нас, ведь мы, как говорится, заелись… Разве так Христос заповедовал нам жить? – да нет, и сто раз нет, и поэтому нужно стегать нас, и пуще стегать, чтобы мы опомнились. Если мы сами не можем… то Бог так устроил, что вы насильно нас тащите в Царство славы, и поэтому нужно вас только благодарить».

Очень странный человек

Естественно, что после такого письма об оправдании и речи быть не могло. Отец Николай был приговорен к восьми годам в Севжелдорлаге в Коми, но до освобождения не дожил. Скончался 17 мая 1943 года. Место погребения неизвестно. Причислен к лику Новомучеников и исповедников Церкви Русской.

Интересное дело. Советское государство всеми силами тщилось доказать тезис философа Фридриха Ницше «Бог умер» – да с такой силой, какой самому Ницше бы и в голову не пришло – он-то все же имел в виду скорее смерть «идеи» Бога. Церковь – видимое присутствие Христа на земле – стала почти невидимой, казалась вовсе уничтоженной.

Иллюзии скорого прекращения гонений к концу 1930-х годов должны были рассеяться даже у самых неисправимых оптимистов – после принятия невероятно демократической «Сталинской конституции» началось не ослабление режима, а, напротив, Большой террор… А он все про какое-то Царствие Небесное толкует да еще и благодарит палачей.

Читать еще:  Выйти к доске через аватар и напечатать на принтере сердце лягушки

Протодиакон Тохтуев Николай Васильевич

Ну ладно бы просто не стал исполнять свою подписку о сотрудничестве – ничего не видел, ничего не слышал, докладывать нечего. Но нет – от самой подписки отказывается. Перед Богом, говорит, хочу чистым быть. А жену больную и детей – мал мала меньше – тоже Богу своему, что ли, поручаешь? Очень, очень странный человек. Безответственный. Нелепый даже.

Ну почему они такие упрямые

…Почти две тысячи лет назад небольшая группа людей стояла на Масличной горе в Иерусалиме. Эти люди полтора месяца назад потеряли Близкого – Учителя, Пророка и, как они верили, Царя. Правда, все эти полтора месяца от них исходили какие-то странные слухи о Его Воскресении, что звучало не то ересью, не то бредом. Воскресение мертвых будет в конце времен, это ведь каждый знает, а когда-то этот конец будет… По крайней мере, древние могилы у подножия Масличной горы все стоят и стоят… Это все дело отдаленного будущего.

Эти странные люди смотрят в небо и улыбаются. Потом они придут в Иерусалим и расскажут нечто и вовсе несусветное – что их Учитель не только воскрес сорока днями ранее, но и сегодня вознесся.

В ушах у них навеки звучат Его загадочные слова: «вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями… даже до края земли» (Деян. 1:8). Будущее для них уже наступило, и они о нем знают все, и отныне будут делиться знанием о нем – Он воскрес, и мы воскреснем!

Никто из них, кроме самого молодого, по имени Иоанн, и Матери Того Человека, Марии, своей смертью не умрет. Нельзя быть странными, и обещать вечную жизнь нельзя, и смотреть в небо нельзя тем более. Смерть необратима, это же очевидно, из нее не возвращаются, и нечего пялиться в облака – никто с них не сойдет ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра, и не о чем тут свидетельствовать. Ну почему они такие упрямые?!

В этом году память священномученика Николая (Тохтуева) совпадает с праздником Вознесения Господня. Он тоже знал, что смерти вообще нет, что Христос, конечно, умер, но и воскрес, и даже здесь и сейчас пребывает с ним.

Этот странный человек самой своей смертью готов был свидетельствовать о своем странном Боге.

Как будто вообще ничего, кроме неба, на которое Он вознесся,не видел.

Диакон Михаил Кудрявцев: «…Не могу быть предателем даже самого злейшего моего врага»

№18 (915) / 8 мая ‘17

С помощью игумена Дамаскина (Орловского) мы вспоминаем жизнь священномученика Николая Тохтуева. Он родился 9 мая 1903 г. в заводе Бымовский Осинского уезда Пермской губернии в крестьянской семье. Род Тохтуевых происходил от крещеных татар, которые поселились здесь в первой половине XVIII в. Это были потомственные кузнецы. Его отец, Василий Николаевич, человек мудрый, деятельный и давший обет трезвости, был Николаю примером, но огромное влияние на воспитание Николая оказала и его мать Мария Матвеевна. Она была дочерью священника и второй женой Василия Николаевича, потому как тот в 35 лет овдовел.

Бымовский завод расположен в 9 км от Белогорского Николаевского мужского монастыря, бывшего одним из ярких духовных явлений того времени на Урале. Благочестие родителей, близость монастыря и частое присутствие на монастырских службах оказали на Николая Тохтуева огромное влияние. В 1916 г. он окончил двухклассное училище в Быму и на следующий год поступил в училище псаломщиков при архиерейском доме в Перми. По окончании в 1919 г. училища Николай был назначен псаломщиком в Свято-Троицкую церковь в с. Ашапа. 14 мая 1922 г. он был рукоположен во диакона к этой церкви.

У диакона Николая открылся красивый мощный бас, какого не было ни у одного из диаконов Кунгура и Перми, и 26 января 1925 г. епископ Кунгурский Аркадий (Ершов) позвал его служить в кунгурский Успенский кафедральный собор. Владыка полюбил диакона Николая за его простоту, добродушие и нестяжательность. В 1925 г. в Неделю Православия диакон Николай был возведен в сан протодиакона и награжден двойным орарем.

Читать еще:  4 сценария будущего, которые страшнее сериала «Черное зеркало»

В 1931 г. начался крестный путь протодиакона Николая. Сперва он был отправлен в тыловое ополчение, где условия жизни мало чем отличались от лагерных. А 19 января 1933 г. последовал арест, и отец протодиакон был помещен в кунгурскую тюрьму. Его посадили в подвальную камеру, рассчитанную на 10 человек, но туда поместили 50! В этой камере отец Николай пробыл полгода. Укрепляемый Господом, он остался тверд в вере и, вызванный на допрос, заявил, что является убежденным верующим человеком.

На другом допросе отца Николая спросили, давал ли тот подписку о сотрудничестве с ОГПУ. «В 1931 году я давал органам ОГПУ подписку о сотрудничестве в качестве секретного агента по освещению контрреволюционной деятельности церковников и духовенства, но я не только не выполнял эту подписку, а сам вел антисоветскую деятельность. С советской властью я считаюсь и признаю ее постольку, поскольку это не вредит вере. От дальнейших показаний отказываюсь», – сказал протодиакон.

28 мая 1933 г. Особое совещание при Коллегии ОГПУ приговорило протодиакона Николая к трем годам ссылки на Урал. Находясь в кунгурской тюрьме, протодиакон заболел тифом и после вынесения приговора был освобожден, чтобы следовать на место ссылки вольным порядком, но тиф дал осложнения и до ноября отец Николай не смог стронуться с места. Выздоровев, по совету близких, вместо ссылки он поехал в Москву и с конца 1933 г. стал служить в одном из храмов Калужской епархии. Он переходил из храма в храм, избегая арестов. В январе 1938 г. отец протодиакон перешел служить в храм Святых Бессребреников Космы и Дамиана в пос. Болшево. Отцу Николаю даже предлагали место в Большом театре, но протодиакон остался служить в храме Божием.

В Великую пятницу Страстной седмицы 26 апреля 1940 г. отец Николай снова был арестован. Следователь спросил, арестовывался ли когда-нибудь протодиакон. Сначала тот отрицал факт ареста и приговора, но затем, признав это, сказал, что готов нести ответственность за то, что уклонился от ссылки.

После того как протодиакон подписал протокол, следователь, пригрозив, что загонит его на 8 лет в лагерь, предложил ему сотрудничать с органами НКВД, выявляя всех антисоветски настроенных лиц. Протодиакон согласился и вторично дал подписку о сотрудничестве, обязуясь держать сведения об этой договоренности в строжайшем секрете. Прощаясь, сотрудник НКВД приказал ему явиться в районное отделение НКВД на следующий день после Пасхи, 29 апреля. После Пасхи отец Николай, предполагая, что домой он уже не вернется, предупредил старосту храма, что его вызывают в НКВД. Перед тем как идти, он собрал сумку с самым необходимым в заключении и простился с семьей. У него уже было написано краткое заявление с отказом от сотрудничества, которое он сразу же по приходе вручил начальнику районного отделения НКВД.

«Товарищ начальник, – писал он, – я отказываюсь от своей подписки и давал ее лишь потому, чтобы мне была возможность встретить Пасху и проститься с семьей. По моим религиозным убеждениям и по сану я не могу быть предателем даже самого злейшего моего врага…».

В ночь с 5 на 6 июля 1940 г. отец Николай был арестован и заключен во внутреннюю тюрьму НКВД на Малой Лубянке. 2 сентября 1940 г. Особое совещание при НКВД приговорило протодиакона Николая к 8 годам заключения в исправительно-трудовом лагере, и он был отправлен в Севжелдорлаг в Коми. Последнее письмо он написал своим родным из пос. Кожва в начале 1943 г. Протодиакон Николай Тохтуев скончался в заключении 17 мая 1943 г. и был погребен в безвестной могиле.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector