0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Взять ребенка из детского дома – это норма, а не подвиг

Чего ждать от ребенка из детского дома

Любая семья, которая планирует принять ребенка из детского дома, сталкивается со стереотипами: вам будут говорить, что «после детского дома невозможно жить в семье», «а что если он будет курить и воровать», «вдруг у него плохая генетика». Воспитывать приемного ребенка — не то же самое, что воспитывать родного, но в этом нет ничего страшного. Вместе с психологом ресурсного центра «Отрадное» Светланой Даниловой, которая работает с приемными родителями и их детьми, мы разобрались, чего ожидать в период адаптации, какие особенности стоит учитывать и какие упражнения можно делать, чтобы установить доверительную связь с ребенком. Многое из этого списка пригодится и родителям неприемных детей

26 сентября 2019 15:15

Они не доверяют взрослым

Главное, чем отличаются дети из детского дома, — у них нет базового доверия к взрослым и вообще к миру. Оно формируется в первые годы жизни, и если в этот момент ребенок оказался без попечения родителей, задуманная природой схема нарушается. Младенец должен удовлетворять свои базовые потребности мгновенно: как только родитель слышит, что ребенок закряхтел или заплакал, он подлетает и разбирается, в чем дело, помогает справиться с проблемой — меняет памперс, кормит, укачивает. Когда это происходит изо дня в день, ребенок усваивает, что он в безопасности, о нем обязательно позаботятся. В учреждении детей тоже кормят, пеленают и купают, но там все происходит в определенные часы, по расписанию нянечек. Младенцы же испытывают потребности не одновременно и не по часам, поэтому часто получается, что ребенок получает необходимое уже после того, как он поплакал и заснул в одиночестве. К сожалению, так ребенок усваивает, что никому не нужен.

Человеческая психика устроена так, что обида и злость переносится на того, кто находится в поле зрения. Хотя ребенка оставила родная мама, сердится он на воспитателей или приемных родителей. Казалось бы, что они могут помнить, такие маленькие, до года? Но это не интеллектуальное знание, а чувственное. Оно закладывается еще внутриутробно, а накапливается после рождения. Младенец хорошо запоминает тот ужас и холод, которые он испытывал, когда лежал в кроватке и плакал один. Это очень трудно компенсировать, когда ребенок уже подрос, но возможно.

У них могут быть проблемы с границами

Когда с ребенком мало взаимодействуют взрослые, не берут на руки, не обнимают, у него плохо формируется понимание границ собственного тела — и это сказывается на поведении в дальнейшем. Чтобы человек понял, что хорошо, а что плохо, он должен для начала осознать свои собственные границы — телесные. Обычно новорожденные все время находятся в контакте с мамой, а сироты этого лишены, и образ тела у них формируется позже. У них не «плохая генетика» — просто они не прошли необходимые этапы эмоционального развития.

В школе приемных родителей учат, как компенсировать эти пробелы и как бы заново пройти период, когда ребенок не получил поддержки родителей. С помощью разговоров это сделать сложно, поэтому психологи придумывают разные игры и метафоры для процессов, которые происходят между родителями и ребенком.

Упражнение первое — знакомство с собой. Посмотрите в документах, какой у ребенка был вес и рост при рождении (обычно эти данные есть у опеки). Чтобы восстановить свою историю и заново прожить ее с вами, ребенку важно узнать о себе всю эту информацию и, например, потрогать бирочку из роддома. Психологи предлагают показывать, а не проговаривать словами: вместе с ребенком отмерить 50 сантиметров, сделать сверток из одеяла, объяснить: «Смотри, вот такой ты был, когда родился». Отмерить вес младенца на кухонном безмене, дать подержать этот сверток ребенку. И маме тоже: «Мамы же с тобой тогда не было, но давай представим, как бы это было, она бы очень хотела уже тогда тебя обнять и о тебе позаботиться». Многие родители смущаются, говорят, что ребенок уже большой и в этих играх нет смысла, но на деле и 7–8-летних, и язвительных подростков, и даже совсем взрослых людей интересуют такие вещи.

Иллюстрация: Рита Морозова

У него есть биологические корни, их нужно принять

Приемным родителям важно почувствовать благодарность к биологической матери ребенка. Ведь, какой бы она ни была и где бы она ни находилась, она родила человека, который теперь стал частью их семьи. Если бы эта мама жила благополучно и отлично справлялась, ее не лишили бы родительских прав, и сына или дочери у вас бы не было. Ребенок тоже должен принять свои корни — тогда он не будет срываться на родителей. Иногда в приемной семье плохо отзываются о биологических родителях: «Понятно, в кого ты такой!» Это недопустимо. Детская психика устроена так, что в любой ситуации ребенок будет винить себя: родители разводятся — значит я сделал что-то не так, мама оставила меня в детдоме — значит я плохой. А когда ребенок считает себя плохим, он и вести себя будет плохо — подтверждать свою идентичность.

Задача приемных родителей — избавить ребенка от чувства вины и злости на биологическую мать. Одно из упражнений, которое предлагают психологи, называется «домики жизни»: вся семья садится вместе и рисует домики, в которых успел побывать ребенок, и на каждом этапе благодарит тех, кто о нем заботился. Первый домик — у мамы в животе: даже если у биологической мамы не получилось заботиться о малыше, она его как минимум родила, и это уже хорошо. Нужно не реабилитировать родителей, а показать ребенку, что это не он плохой, а просто взрослые не справились, не смогли о нем как следует заботиться, ведь быть мамой и папой трудно. Потом нужно вместе вспомнить и нарисовать другие домики — детский дом, другой детский дом, а в конце приемная семья. Это отличная профилактика любых проблем с воспитанием: родители понимают, сколько всего пережил ребенок, а он осознает, что семья принимает его со всей предысторией.

Им труднее сформировать привязанность

Механизмы привязанности формируются в первые месяцы и годы жизни, но если в это время ребенок находится в учреждении, у него нет близкого взрослого, который о нем постоянно заботится. Нянечки, врачи и воспитатели мелькают перед младенцем, как вагоны проходящего поезда, сформировать привязанность к кому-то из них невозможно. А чтобы научиться доверять вообще, надо сначала довериться хотя бы одному человеку — обычно это мама.

Все дети проходят через возрастные кризисы — не стоит винить в этом генетику. Однако проблемы с привязанностью могут усугубить проблемы в отношениях подростка с родителями и сделать их по-настоящему невыносимыми. Воспитание детей — это педагогический процесс, одной любви тут недостаточно, нужно знание. Многие родители говорят, что любят своего ребенка, но при этом не знают особенности возраста, не могут описать характер ребенка, не играют с ним. В чем же тогда заключается любовь — в дорогих игрушках и секциях? К сожалению, этого недостаточно, чтобы появилась доверительная связь.

Иллюстрация: Рита Морозова

Они привыкли к подаркам

Воспитанники детских домов, особенно столичных, неплохо обеспечены и часто получают подарки от спонсоров и благодетелей — неудивительно, что дети привыкают компенсировать недостаток любви материальными благами. В эмоциональную дыру можно «забросить» не только подарок, но и вкусную еду — часто приемные дети удивляют родителей своим аппетитом. И дело не в том, что малыши голодали — они привыкли так получать положительные эмоции. В этом нет ничего хорошего: удовольствие от шоколадки или новой игрушки мимолетно, и настоящую проблему они не решают. Эффект примерно такой же, как от импульсивной покупки: новое платье у вас появится, а стресс никуда не денется.

Ребенка нужно учить, что любовь проявляется не только через подарки. Когда мама любит ребенка, она обнимает его, заботится о нем, следит, чтобы он был тепло одет и хорошо ел. Это звучит странно, но дети из детских домов не умеют обниматься. Подростки могут даже отпрыгивать, когда вы пытаетесь к ним прикоснуться. Оставаясь в семье, понемногу они учатся и оттаивают. Можно прямо так и говорить: в нашей семье принято обнимать маму утром, когда проснешься, днем, когда придешь из школы, и перед сном. Сначала придется внедрять эти правила искусственно, а потом все привыкнут, и объятия будут абсолютно естественными и искренними.

Им нужны понятные правила и рутина

Понятный распорядок дня и режим нужны всем детям, да и взрослым, в общем-то, тоже. Приемного ребенка очень важно сразу же познакомить с правилами, по которым он будет жить в вашей семье, и рассказать, как все устроено. Некоторые семьи во время гостевых визитов (это «пробный период», когда ребенок приезжает на время пожить в семье потенциальных родителей) хотят позволить ребенку все, чтобы он почувствовал себя хорошо, но это ошибка. Ведь потом, в обычной жизни правила будут другими, и ребенок почувствует себя обманутым. Лучше сразу выяснить, впишется ли воспитанник в правила вашего дома, чем решать эту проблему позже и отдавать его обратно в детский дом. Психологи школы приемных родителей советуют не препираться с ребенком по вопросам, которые находятся вне вашего контроля: например, когда подросток кричит, что не хочет ходить в школу, родители могут лишь объяснить, что получать образование все равно придется, ведь это не их личный каприз, а требование государства. Вы не можете отменить домашние задания, но всегда можете посочувствовать — это ребенку и нужно.

Читать еще:  Дедушка вернулся из плена баптистом, а внук пошел ему наперекор

Иллюстрация: Рита Морозова

Они будут проверять вас на прочность

После «медового месяца» обычно наступает менее радостный период адаптации, когда ребенок начинает проверять родителей на прочность и отстаивать свои границы. Пока происходит притирка, ребенок может провоцировать родителей, делая разные вещи, за которые его теоретически могут вернуть в детдом. По логике ребенка, раз собственная мама когда-то его оставила, значит, и новая семья может поступить так же. И, чтобы довериться взрослым, ребенку нужно быть уверенным в том, что его не вернут, что его готовы принять любым. Тут родителям важно дать понять, что в жизни ребенка будут определенные запреты и правила, но вообще-то они рассчитывают жить с ним вместе долго и счастливо: «Играть в футбол в квартире мы, конечно, не разрешаем, но и отдавать тебя за это никуда не собираемся».

Они будут бороться за ваше внимание

В любой семье братья и сестры борются за внимание родителей — и это нормально. Главное, чтобы в семье были одинаковые требования к детям и логичная иерархия: главный ребенок тот, кто появился в семье первый. Если вы сначала взяли ребенка из детдома, а потом родили второго, старший не должен чувствовать себя брошенным и ненужным. Хорошее упражнение, которое поможет семьям с любым составом: договориться, что у каждого ребенка есть 15 минут или полчаса, когда мама полностью принадлежит ему. В это время можно заниматься чем угодно, главное — не уроками и не делами по хозяйству. Даже очень короткий промежуток времени каждый день или каждую неделю, проведенный с мамой наедине, даст ребенку уверенность в том, что он не менее нужен и важен, чем его братья и сестры.

«Приемный ребенок уничтожил всю мою семью». Откровения женщин, взявших детей из детских домов и вернувших их обратно

По статистике на 2016 год, более 148 тысяч детей из детских домов воспитывалось в приемных семьях. Пять тысяч из них вернулись обратно в детдом. Отказавшиеся от приемных детей женщины рассказали, каково это – быть матерью неродного ребенка и что подтолкнуло их к непростому решению.

Ирина, 42 года

В семье Ирины воспитывалась дочь, но они с мужем хотели второго ребенка. Супруг по медицинским показаниям больше не мог иметь детей, пара решилась на усыновление. Страха не было, ведь Ирина работала волонтером и имела опыт общения с отказниками.

— Я пошла вопреки желанию родителей. В августе 2007 года мы взяли из дома малютки годовалого Мишу. Первым шоком для меня стала попытка его укачать. Ничего не вышло, он укачивал себя сам: скрещивал ноги, клал два пальца в рот и качался из стороны в сторону. Уже потом я поняла, что первый год жизни Миши в приюте стал потерянным: у ребенка не сформировалась привязанность. Детям в доме малютки постоянно меняют нянечек, чтобы не привыкали. Миша знал, что он приемный. Я доносила ему это аккуратно, как сказку: говорила, что одни дети рождаются в животе, а другие — в сердце, вот ты родился в моем сердце.

Ирина признается, маленький Миша постоянно ею манипулировал, был послушным только ради выгоды.

— В детском саду Миша начал переодеваться в женское и публично мастурбировать. Говорил воспитателям, что мы его не кормим. Когда ему было семь, он сказал моей старшей дочери, что лучше бы она не родилась. А когда мы в наказание запретили ему смотреть мультики, пообещал нас зарезать.

Миша наблюдался у невролога и психиатра, но никакие лекарства на него не действовали. В школе он срывал уроки и бил сверстников. У мужа Ирины закончилось терпение и он подал на развод.

— Я забрала детей и уехала в Москву на заработки. Миша продолжал делать гадости исподтишка. Мои чувства к нему были в постоянном раздрае: от ненависти до любви, от желания прибить до душераздирающей жалости. У меня обострились все хронические заболевания. Началась депрессия.

По словам Ирины, Миша мог украсть у одноклассников деньги, а выделенные ему на обеды средства спустить в игровом автомате.

— У меня случился нервный срыв. Когда Миша вернулся домой, я в состоянии аффекта пару раз его шлепнула и толкнула так, что у него произошел подкапсульный разрыв селезенки. Вызвали «скорую». Слава богу, операция не понадобилась. Я испугалась и поняла, что надо отказаться от ребенка. Вдруг я бы снова сорвалась? Не хочу садиться в тюрьму, мне еще старшую дочь поднимать. Через несколько дней я пришла навестить Мишу в больнице и увидела его в инвалидном кресле (ему нельзя было ходить две недели). Вернулась домой и перерезала вены. Меня спасла соседка по комнате. Я провела месяц в психиатрической клинике. У меня тяжелая клиническая депрессия, пью антидепрессанты. Мой психиатр запретил мне общаться с ребенком лично, потому что все лечение после этого идет насмарку.

После девяти лет жизни в семье Миша вернулся в детский дом. Спустя полтора года юридически он все ещё является сыном Ирины. Женщина считает, что ребенок до сих пор не понял, что произошло, он иногда звонит ей и просит что-нибудь ему купить.

— У него такое потребительское отношение ко мне, как будто в службу доставки звонит. У меня ведь нет разделения — свой или приемный. Для меня все родные. Я как будто отрезала от себя кусок.

После случившегося Ирина решила выяснить, кто настоящие родители Миши. Оказалось, у него в роду были шизофреники.

— Он симпатичный мальчишка, очень обаятельный, хорошо танцует, и у него развито чувство цвета, хорошо подбирает одежду. Он мою дочь на выпускной одевал. Но это его поведение, наследственность все перечеркнула. Я свято верила, что любовь сильнее генетики. Это была иллюзия. Один ребенок уничтожил всю мою семью.

Светлана, 53 года

В семье Светланы было трое детей: родная дочь и двое приемных детей. Двое старших уехали учиться в другой город, а самый младший приемный сын Илья остался со Светланой.

— Илье было шесть, когда я забрала его к себе. По документам он был абсолютно здоров, но скоро я начала замечать странности. Постелю ему постель — наутро нет наволочки. Спрашиваю, куда дел? Он не знает. На день рождения подарила ему огромную радиоуправляемую машину. На следующий день от нее осталось одно колесо, а где все остальное — не знает.

После нескольких обследований у невролога Илье поставили диагноз – абсансная эпилепсия. Для заболевания характерны кратковременные отключения сознания.

— Со всем этим можно было справиться, но в 14 лет Илья начал что-то употреблять, что именно — я так и не выяснила. Он стал чудить сильнее прежнего. Все в доме было переломано и перебито: раковина, диваны, люстры. Спросишь у Ильи, кто это сделал, ответ один: не знаю, это не я. Я просила его не употреблять наркотики. Говорила: окончи девятый класс, потом поедешь учиться в другой город, и мы с тобой на доброй ноте расстанемся. А он: «Нет, я отсюда вообще никуда не уеду, я тебя доведу».

Спустя год ссор с приемным сыном Светлана попала в больницу с нервным истощением. Тогда женщина приняла решение отказаться от Ильи и вернула его в детский дом.

— Год спустя Илья приехал ко мне на новогодние праздники. Попросил прощения, сказал, что не понимал, что творит, и что сейчас ничего не употребляет. Потом уехал обратно. Уж не знаю, как там работает опека, но он вернулся жить к родной матери-алкоголичке. У него уже своя семья, ребенок. Эпилепсия у него так и не прошла, чудит иногда по мелочи.

Евгения, 41 год

Евгения усыновила ребенка, когда ее родному сыну было десять. От того мальчика отказались предыдущие приемные родители, но несмотря на это, Евгения решила взять его в свою семью.

— Ребенок произвел на нас самое позитивное впечатление: обаятельный, скромный, застенчиво улыбался, смущался и тихо-тихо отвечал на вопросы. Уже потом по прошествии времени мы поняли, что это просто способ манипулировать людьми. В глазах окружающих он всегда оставался чудо-ребенком, никто и поверить не мог, что в общении с ним есть реальные проблемы.

Евгения стала замечать, что ее приемный сын отстает в физическом развитии. Постепенно она стала узнавать о его хронических заболеваниях.

— Свою жизнь в нашей семье мальчик начал с того, что рассказал о предыдущих опекунах кучу страшных историй, как нам сначала казалось, вполне правдивых. Когда он убедился, что мы ему верим, то как-то подзабыл, о чем рассказывал (ребенок все-таки), и вскоре выяснилось, что большую часть историй он просто выдумал. Он постоянно наряжался в девочек, во всех играх брал женские роли, залезал к сыну под одеяло и пытался с ним обниматься, ходил по дому, спустив штаны, на замечания отвечал, что ему так удобно. Психологи говорили, что это нормально, но я так и не смогла согласиться с этим, все-таки у меня тоже парень растет.

Учась во втором классе, мальчик не мог сосчитать до десяти. Евгения по профессии преподаватель, она постоянно занималась с сыном, им удалось добиться положительных результатов. Только вот общение между матерью и сыном не ладилось. Мальчик врал учителям о том, что над ним издеваются дома.

Читать еще:  Писатель Борис Шергин – как явление он не может повториться

— Нам звонили из школы, чтобы понять, что происходит, ведь мы всегда были на хорошем счету. А мальчик просто хорошо чувствовал слабые места окружающих и, когда ему было нужно, по ним бил. Моего сына доводил просто до истерик: говорил, что мы его не любим, что он с нами останется, а сына отдадут в детский дом. Делал это втихаря, и мы долго не могли понять, что происходит. В итоге сын втайне от нас зависал в компьютерных клубах, стал воровать деньги. Мы потратили полгода, чтобы вернуть его домой и привести в чувство. Сейчас все хорошо.

Сын довел маму Евгении до сердечного приступа, и спустя десять месяцев женщина отдала приемного сына в реабилитационный центр.

— С появлением приемного сына семья стала разваливаться на глазах. Я поняла, что не готова пожертвовать своим сыном, своей мамой ради призрачной надежды, что все будет хорошо. К тому, что его отдали в реабилитационный центр, а потом написали отказ, мальчик отнесся абсолютно равнодушно. Может, просто привык, а может, у него атрофированы какие-то человеческие чувства. Ему нашли новых опекунов, и он уехал в другой регион. Кто знает, может, там все наладится. Хотя я в это не очень верю.

Анна (имя изменено)

— Мы с мужем не могли иметь детей (у меня неизлечимые проблемы по женской части) и взяли ребенка из детского дома. Когда мы его брали, нам было по 24 года. Ребенку было 4 года. С виду он был ангел. Первое время не могли нарадоваться на него, такой кудрявенький, хорошо сложен, умный, по сравнению со своими сверстниками из детдома (не для кого не секрет, что дети в детдоме плохо развиваются). Конечно, мы выбирали не из принципа, кто симпатичнее, но к этому ребенку явно лежала душа. С тех пор прошло почти 11 лет. Ребенок превратился в чудовище — ВООБЩЕ ничего не хочет делать, ворует деньги у нас и у одноклассников. Походы к директору для меня стали традицией. Я не работаю, посветила жизнь ребенку, проводила с ним все время, старалась быть хорошей, справедливой мамой… не получилось. Я ему слово — он мне «иди на***, ты мне не мать/да ты *****/да что ты понимаешь в моей жизни». У меня больше нет сил, я не знаю, как на него повлиять. Муж устранился от воспитания, говорит, чтобы я разбиралась сама, т. к. (цитирую) «я боюсь, что если я с ним начну разговаривать, я его ударю». В общем, я не видела выхода, кроме как отдать его обратно. И да. Если бы это мой ребенок, родной, я бы поступила точно так же.

Наталья Степанова

— Маленький Славка мне сразу полюбился. Одинокий и застенчивый малыш выделялся из ребячьей толпы в социальном центре помощи детям. Мы забрали его в первый же день знакомства. Однако уже через две недели забили тревогу. Внешне спокойный и добрый мальчик неожиданно стал проявлять агрессию к домашним питомцам. Сначала Слава повесил на кухне новорожденных котят, предварительно обмотав их проволокой. Затем объектом его внимания стали маленькие собачки. В итоге на счету малолетнего душегуба оказалось не менее 13 загубленных жизней. Когда началась череда этих жестоких поступков, мы сразу же обратились к детскому психологу. На приеме специалист нас успокоила и посоветовала уделять Славе больше времени и дать понять, что мы любим его. Мы пошли навстречу и летом уехали в деревню, подальше от шумного города. Но там ситуация стала ещё хуже. На очередной консультации психолог объяснила нам, что Славке необходима специализированная помощь. А так как я в положении, мы решили, что сына лучше отдать обратно в детский дом. Мы до последнего надеялись, что у мальчика вскоре пройдет агрессия, а вместе с ней и желание убивать. Последней каплей терпения стали три тела растерзанных щенят. Словно по сценарию фильма ужасов, в очередной раз воспользовавшись отсутствием взрослых, малыш в одиночку жестоко забил четвероногих до смерти.

Почему люди усыновляют детей: Основные причины и мотивация. Интервью эксперта

Читайте также

«Мы тратим очень много денег ни на что, а делать хорошие дела намного приятнее»

«Ты знаешь, что у нас сын родился?» — история усыновления

Откройте свое сердце. 10 постеров про усыновление и приемное родительство

Первый канал о работе фонда «Измени одну жизнь»: россияне все чаще берут в семьи детей‑сирот с особенностями здоровья и развития

Фонд «Измени одну жизнь» приглашает на конференцию «PRO ПОДРОСТКОВ»

Фонд «Измени одну жизнь» запустил сервис онлайн-кампаний по сбору пожертвований на дни рождения и праздники

Как и почему люди решаются взять в семью ребенка? Жизненные ситуации бывают разными. У кого-то возникает желание помочь сироте. Или супруги не могут завести своих детей. Родной ребенок трагически погиб, и хочется восполнить утрату. Что-то случилось с кровными родителями ребенка, и кто-то из родственников или знакомых готов взять на себя ответственность за его воспитание.

О причинах, по которым люди усыновляют детей, и о том, что лучше — благородный порыв или трезвый расчет, мы поговорили с директором благотворительного фонда «Измени одну жизнь» Юлией Юдиной.

— Юлия, бывает, что покопавшись в себе и задумавшись о своих мотивах, будущие приемные родители понимают: на самом деле они руководствуются не благородным желанием помочь ребенку, а заботой о собственных интересах. Хочется чувствовать себя нужным, ощутить счастье материнства и отцовства и надеяться на пресловутый стакан воды в старости. «Получается, я делаю это для себя, а не для ребенка. В таком случае правильно ли я поступаю?» — спрашивают себя приемные родители. Есть ли ответ на этот вопрос?

— Все многообразие мотивов, которые движут будущими усыновителями и опекунами, очень грубо можно свести к двум основным ситуациям. Одни люди берут ребенка ради самого ребенка — они искренне хотят помочь ему, дать шанс на семью, изменить его жизнь к лучшему. Это так называемая «хелперская» мотивация.

Другие принимают сироту, руководствуясь в большей степени личными целями, — например, бесплодные пары хотят стать родителями, а семьи, где родной ребенок ушел из жизни, стремятся заполнить возникшую пустоту. Это так называемая мотивация «взять ребенка для себя». И в ней нет ничего плохого!

Мы не можем говорить, какая мотивация «правильная», а какая «неправильная» — лишь бы результат был хороший. Ведь, если говорить, к примеру, о бездетных супругах, то не все из них бросаются усыновлять детей. Не столь важно то, что движет приемными родителями, — гораздо важнее, какими навыками они обладают, насколько адекватны их ожидания и оценка своих возможностей. Важно не поддаваться первому порыву («Какой милый мальчик, я его спасу!»), а трезво оценить свои силы. Понимать, что путь не будет усыпан розами, и не ждать от усыновленного ребенка вечной благодарности.

— Увы, бывает, что приемные дети теряют родителей повторно, когда новые мама и папа, не справившись, возвращают их в детские дома…

— К сожалению, это случается. Не секрет, что абсолютно все родители, даже люди с невероятным запасом терпения, любви рано или поздно сталкиваются с трудностями, когда хочется все бросить и сказать: «Все, больше не могу!» Это происходит и с родными детьми. Но если «сдать в детдом» кровного ребенка никому и в голову не приходит, то в случае с приемными детьми в сложной ситуации велик соблазн сказать: «Я не справляюсь, потому что это не мой ребенок» — и отказаться от дальнейших попыток наладить отношения. В такие моменты очень важна психологическая поддержка семьи: и родной, и приемной.

Надо понимать, что типичные российские сироты — это вовсе не очаровательные голубоглазые малыши, как говорит нам социальная реклама. Это дети с непростым жизненным опытом. Зачастую они ершистые, грубоватые, пережившие очень травматичный опыт. Принять такого ребенка в семью непросто, поэтому, к сожалению, случается всякое.

— Как предотвратить ситуацию возврата ребенка в детское учреждение?

— Мамам и папам, которые чувствуют, что не справляются, стоит поинтересоваться опытом других приемных родителей: почитать специализированные форумы, статьи на нашем сайте, посмотреть вебинары с психологами про сложности, трудное поведение, воровство и т. д. Нужно быть готовым к тому, что кризисы все равно будут. Важно заранее знать, где семья может пополнить ресурсы. Например, можно обратиться в центры психологической помощи (государственные и некоммерческие), к специалистам с опытом работы с приемными семьями, наконец, просто попросить бабушек и дедушек побыть с детьми, чтобы родители могли немного передохнуть и прийти в себя.

— А если усыновителями изначально движет скорее желание помочь ребенку, чем решить свои личные проблемы, это в какой-то мере гарантирует «успешность» приемного родительства?

— Нет, одного лишь благородного порыва недостаточно. Есть немало примеров, когда приемные родители брали детей с самыми лучшими намерениями, но впоследствии сталкивались с серьезными проблемами: психологическими, материальными, с банальной физической усталостью. В то же время люди с так называемой мотивацией «взять ребенка для себя» (например, бездетная пара) могут стать вполне успешными родителями, если у них достаточно навыков и нет завышенных ожиданий по отношению к ребенку. Все очень индивидуально, и нет единого рецепта счастливого приемного родительства или правильной мотивации.

Хотя, безусловно, есть базовые вещи, которые должны понимать усыновители. Сейчас эту задачу «ликбеза» осуществляют Школы приемных родителей, и хорошо, что они стали обязательными для всех потенциальных усыновителей.

— Сегодня государство финансово поддерживает и опекунов, и усыновителей. По вашим наблюдениям, это является дополнительной мотивацией при принятии решения?

— Да, правительство приняло существенные меры по финансовому стимулированию устройства детей-сирот в семьи. Это хороший дополнительный стимул, который дает усыновителям и опекунам чуть больше уверенности в завтрашнем дне. Но сами по себе эти выплаты не могут быть мотивацией. Думать, что люди берут детей в семьи исключительно ради денег, — огромная ошибка.

Читать еще:  Протоиерей Алексей Уминский: Давайте учиться быть Церковью

В подавляющем большинстве случаев опекуны и усыновители рассматривают выплаты как хорошее подспорье, но не более того. К тому же многие приемные дети — это дети с особенностями развития, и зачастую мамы в таких семьях не имеют возможности в полную силу работать и хорошо зарабатывать. Они совмещают неполную занятость с уходом за ребенком, так что помощь государства очень актуальна.

Конечно, бывает, что где-то в глухой деревне, где нет работы, и где людям приходится банально выживать, мама отказывается от ребенка, а бабушка оформляет опеку из финансовых соображений. Но надо понимать, что это происходит не от хорошей жизни. В хорошей жизни мамы от своих детей не отказываются.

— Типичный российский усыновитель — кто он сегодня?

— В народном сознании есть два стереотипа. Одни считают, что это немолодая женщина — грудь в орденах, 18 детей… Другие — что это состоятельная супружеская пара на дорогой машине. И те, и другие неправы. Нарисовать портрет типичного усыновителя невозможно: люди, готовые принять детей в семью, слишком разные и по доходу, и по образованию, и по месту жительства, и по семейному положению. Это такая же невыполнимая задача, как нарисовать портрет типичного россиянина.

Единственное, пожалуй, что объединяет российских усыновителей — это их склонность к осознанному родительству и восприятие ребенка как ценности. Это люди, готовые жить не только для себя, готовые подвинуться и дать место другому. Они думают не только о том, что хорошо для них, но и о том, что нужно для другого, например, для ребенка, которому не повезло.

— Среди людей, готовых принять ребенка в семью, есть и те, кто чувствует в себе силы взять на воспитание ребенка с инвалидностью. Кто эти люди?

— Как правило, детей с особыми потребностями здоровья берут в семьи те, кто просто не может поступить иначе. Это истории настоящего служения. Чаще так поступают люди, которые как-то связаны с сиротской системой, — например, волонтеры, сотрудники детских домов. Их немного, но они были во все времена, во всех обществах, и, к счастью, есть и сейчас. Некоторыми из тех, кто принимает в семью такого ребенка, движут религиозные мотивы, но таких, судя по последним российским и зарубежным исследованиям, немного.

Чаще это те же люди, что и мы, но в большей степени готовые пожертвовать собственным комфортом ради другого человека.

Взять ребенка из детского дома – это норма, а не подвиг

Тема приемного родительства, так или иначе, сейчас на слуху. Люди перестали бояться говорить о том, что они стали приемными родителями, активно обсуждают проблематику в социальных сетях, в СМИ появляется больше информации. Но, всё-таки, на мой взгляд, настоящего качественного прорыва нет.

Чтобы детские дома у нас опустели, в обществе должна стать привычной такая формулировка: «Я помогаю детям, потому что это надо, прежде всего, мне и им».

Но пока она еще не стала привычной, и потому не так много людей готовы брать детей в приемные семьи. Среди них – многодетные, профессиональные родители, которые неоднократно брали детей из детских учреждений. Но вокруг всё-таки очень много людей, для которых приемное родительство – terra incognita. Совсем недавно мне задали вопрос: «У нас живет собака. Не может ли это быть препятствием к тому, чтобы нам взять в семью ребенка из детского дома?»

Так что вопросов много, как много и неразвенчанных мифов, из которых в головах людей складывается совсем не реалистическая картинка. Эту картинку нужно срочно исправлять, в том числе с помощью работающих приемных семей. Важно, чтобы общественные организации активно занимались просвещением, а не бегали только в детский дом. И тогда через какое-то время появится живой интерес у людей, они выглянут за рамки своего круга жизни и увидят, что, оказывается, есть другие дети, и им можно помочь.

Нужно смещать акценты с «ищу только маленького ребенка» на – «возьму ребенка в семью».

Надо успокоиться и понять, что в детских сиротских учреждениях, в основном, дети от семи лет, которые нуждаются в семейном устройстве. Достаточно набрать «Дети ждут», «Усыновите.ru», посмотреть базы детей и увидеть, что там, по большей части, старшего возраста. Соответственно, потенциальным приемным родителям надо понимать, готовиться к тому, что не получится реализовать свою розовую мечту, не получится найти «ребенка, о котором мечталось», а нужно обратиться к реальным детям, которым нужна помощь.

Еще важный момент – нужно переформатировать деятельность школ приемных родителей, которые на сегодняшний день не всегда отвечают тем запросам и тем трудностям, которые есть у приемных семей. В том числе и в приеме старшего ребенка из детского дома. Потому, что в основном потенциальных приемных родителей готовят к тому, что к ним в семью придут дети младшего возраста.

Подросший ребенок из детского дома, а тем более подросток – это всё-таки совершенно другая история, другие сложности. Возможно, кому-то нужно начинать с наставничества, а не сразу задумываться о том, что вот, я хочу взять ребенка в семью, окончив школу приемных родителей.

Наставничество, сопровождение ребенка в детском доме, общение с ним дома по выходным может привести к тому, что люди примут более зрелое решение. Ведь они будут знакомы с ребенком.

Тогда и возвратов станет меньше. Не так, как сейчас: не понравилось – взяли и вернули. Это, наверное, связано, в том числе, с некой инфантильностью, когда, собираясь брать ребенка в семью, люди самонадеянно думают: «С любовью, да с нашим образованием мы точно справимся». Но этого оказывается недостаточно.

Нужно, чтобы ребенок поверил, доверился, чтобы ребенок захотел быть принятым и сам принимал людей.

Это происходит очень не сразу, учитывая, что у детей уже есть некоторый обрыв в этом понимании. Соответственно, потребуется значительное время, чтобы этот обрыв поправить.

Мы вот на новогодние праздники пристраивали девочку из детского дома в одну замечательную семью, так журналистка, сопровождавшая нас, сразу сказала: «Это папа и мама». Про людей, которых девочка увидит первый раз в жизни, которые просто берут ее в гости. Нельзя бежать впереди паровоза. Ну, слава Богу, муж и жена, которые взяли девочку, мудрые люди, они объяснили: «Знаешь, у тебя есть твоя мама, а мы твои друзья».

Ребенок в детском доме привык к быстрому, фастфудному общению с сотрудниками, с прибежавшими волонтерами. Ему трудно встраиваться в длительные серьезные глубокие отношения в семье. Это долгий процесс.

Совсем не подвиг

На мой взгляд, было бы полезно, чтобы власть делегировала полномочия по сопровождению приемных семей общественным организациям. У власти не хватает ни ресурсов, ни понимания, ни грамотного отношения к приемным семьям. А у общественных объединений есть и другой подход, и часто они, эти объединения, состоят из приемных родителей или помогали кому-то стать приемными родителями. Это европейский опыт. Например, в Болгарии система устройства и сопровождения лежит на плечах общественных объединений.

Если говорить о СМИ, то хотелось бы, чтобы они меняли картинку с героического описания приемных родителей на бытовое. Чтобы стало ясно: взять одного-двух детей из детского дома – это нормально, это никакой не подвиг.

А у нас сегодня в основном показывают семьи, воспитывающие сразу много приемных детей. И у обычного человека сразу мнение, что это герои, а я не потяну.

Необходимо внедрять и наставнические программы. Надо прекратить бегать добровольцам в детские дома, с подарочками, песнями-плясками. Чтобы к конкретным детям приходили конкретные взрослые и не песни бы пели, а готовили бы их к дальнейшей жизни.

Вот сейчас в Орле создается наставнический центр. Наставничество активно внедряется в Казахстане, я там проводил консультации с казахскими коллегами. Они поняли после просмотра фильма «Блеф, или С Новым годом», что самое эффективное, когда один взрослый – один ребенок, а не когда куча народу и ребенок не понимает, с кем он взаимодействует, какую информацию брать, какая информация качественная.

Недавно я рецензировал хорошую книжку по наставничеству Василины Степановой из Томска. Надеюсь, что это тоже станет распространяться, появятся другие методические издания, направленные на качественное сопровождение, на включение у ребенка, на этический кодекс, на договорные отношения.

В законодательную норму нужно вводить такое понятие, как профессиональная семья. Если мы этого не сделаем, то у детей с ограниченными возможностями здоровья, у детей старшего возраста будет не много шансов попасть в семью. А многие приемные родители могли бы уже сейчас стать профессиональными родителями, если бы был такой закон. Пока он не принимается Минтруда, потому что это совсем другие нормативно-правовые акты, трудовой договор, возможность получить отпуск там и так далее.

Какой-то процент возвратов детей в детские дома будет. Стабильно – из-под родственной опеки, когда не справляются пожилые бабушки. Но и из приемных семей – тоже. Но если раньше ребенка возвращали через пять-семь лет пребывания в семье, то сейчас есть риск, что будут возвращать через два года. То есть люди побежали на эмоциональной волне, взяли. И – не справились.

Поэтому важно поддерживать опытные общественные организации, в том числе и прямым государственным финансированием. Такие центры, как «Про-мама». Они настоящие профессионалы. Там работают опытные люди, уже много лет помогающие детям найти семью, приемным родителям – в сопровождении, в разруливании непростых ситуаций. Будет больно, если на волне кризиса мы лишимся такой важной поддержки.
#правмир

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector