0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Вячеслав Бутусов: Обращение к Богу надо выстрадать

Вячеслав БУТУСОВ

обращение к Богу нужно выстрадать

IN VICTORY, февраль 2012, стр.4

| Беседовал: Константин Мацан

Православный журнал «Фома» www.foma.ru

15 октября Вячеславу Бутусову, создателю групп «Nautilus Pompilius» и «Ю-Питер», исполнилось 50 лет. Накануне юбилея музыкант дал «Фоме» интервью. Об эмоциональной скупости Бутусова в журналистских кругах ходят легенды. Когда я собирался в Санкт-Петербург на интервью, один знакомый даже сказал мне: «Бутусов на все вопросы отвечает односложно…» Но это оказалось неправдой. Просто когда говоришь о глубоком — о доверии к незнакомому человеку, об искушениях среды рок-музыкантов, о смысле смерти, — едва ли станешь размахивать руками. А именно на такие серьезные разговоры Бутусов, как мне показалось, настроен.

Общение и разобщение

— Сейчас принято считать, что желания «поговорить за жизнь» становится в людях все меньше и меньше…

— Да, и это происходит не просто так. Потребность общаться исчезает.

— Неужели Вам не хочется общаться с окружающими?

— Лично я испытываю огромную потребность в общении. И думаю, ее испытывают многие — на индивидуальном уровне. Но она не формирует более крупные общности людей. Я понимаю, что если просто так — ни с того, ни с сего — приду к лучшему другу поговорить — общения не случится. Хуже того, может получиться разобщение. Мы же окружены знаками, которые нужно видеть и считывать. Я через какие-то символы должен почувствовать, что человек нуждается во мне именно сейчас — тогда произойдет душевная взаимосвязь. Мы же все связаны между собой где-то на высшем уровне. И когда эта связь воплощается и в земной ипостаси, тогда возникает наполненное, зрелое чувство удовлетворения от общения. Говоришь с человеком, вроде ничего особенного не делаете, всё как всегда — но чувствуешь, что вместе с этим происходит что-то необходимое. То, чем мы по сути живем. Но этого сегодня все меньше…

[ КЛИКНИ НА РАЗВОРОТ НИЖЕ, ЧТОБЫ СКАЧАТЬ НОМЕР ]

[ СКАЧАТЬ ЭТОТ НОМЕР СЕЙЧАС ]

ЧЕМ ЭЛЕКТРОННЫЙ ЖУРНАЛ ЛУЧШЕ ПЕЧАТНОГО

Самое главное — это то, что электронный журнал ничем не отличается от печатного.
Это не веб-страница, а настоящий журнал, для чтения которого не нужен Интернет.
Загрузите его на ваш компьютере или КПК и наслаждайтесь увлекательными
материалами точно так же, как вы бы делали это, держа журнал в руках.

Вячеслав Бутусов: Обращение к Богу нужно выстрадать

Вячеслав Бутусов, знаменитый рок-музыкант, создатель групп «Nautilus Pompilius» и «Ю-Питер»

Торчат ли джинсы из-под рясы

— Вы крестились двадцать лет назад? Это много или мало?

— Наступает момент, когда перестаешь считать, сколько лет ты не пил…

— Это, именно, аналогия. Потому что человек находится в умопомрачении, а потом вдруг приходит к вере – и с ним происходит перевоплощение в самом лучшем смысле этого слова. Он вдруг начинает испытывать детский восторг. Каждый проходит через период неофитства. Я помню, с какими глазами приезжал домой к Косте Кинчеву и хотел ему рассказать, что я постиг нечто такое, что изменит весь мир… А Костя просто спокойно смотрел на меня, как опытный человек, и говорил: «Ну, это у тебя пройдет». И прошло. Когда Церковь становится органичной частью жизни, возникают другие трудности – привыкание. И временами я отхожу от Церкви до такой степени, что мне становится тревожно. Как прихожанину. Замечаю, что раньше я был более старательным, дисциплинированным был в обрядах. А после очередного отпуска берешь и устраиваешь себе период послабления. А потом начинаешь себя упрекать: пора бы уже сходить причаститься, соблюсти обязательные вещи…

— А в Вашем отношении к Церкви за двадцать лет многое изменилось?

— Двадцать лет назад я ощущал серьезный скепсис по отношению к многим сторонам церковной жизни. Какие-то ритуально-обрядовые вещи мне казались сугубо условными, хотя вроде бы и необходимыми. А сейчас мне хочется верить, что через эту толщу я пробился, и начал видеть не условности, а то, что стоит за ними. Мне теперь совершенно не важно, торчат ли из под рясы джинсы с кроссовками, шепчутся ли бабушки, мешая углубленно слушать службу, в которой я и так, по большому счету, ничего не понимаю. Сами по себе эти вещи никуда не делись. Но поменялось отношение к ним: они перестали раздражать. А ведь и скепсис, и раздражение – все это от лукавого. Это вероломные вещи.

Читать еще:  Усы надежды и ждуны победы, нога Акинфеева и зонт Путина

— Сейчас много говорят о том, куда Церкви двигаться в будущем. Что Вам в этом плане подсказывает Ваш опыт как прихожанина: каких ошибок надо стараться избежать?

— Тех же самых, которые люди совершали всегда. Все ошибки – это грехи. Из меня историк неутешительный, но, по моим подсчетам, за длительный период пребывания человека на земле ничего не изменилось: мы чем грешили, тем и грешим. Как была борьба с искушениями – так и есть. Если это вообще можно называть борьбой, ведь она неравная. Человеку бороться своими силами невозможно. Только с Богом возможно. И мы все постоянно пользуемся Его поддержкой и, в этом смысле, живем в аванс. Недавно я читал статью одного священника, в которой он описывал такую ситуацию: умерла девушка, и ее молодой человек со слезами на глазах прямо на кладбище набросился на батюшку с расспросами: «Почему всё так?! Куда смотрит Господь?! Как Он такое допускает?!» И священник довольно жестко ответил: «А зачем, собственно, Богу нужна твоя девушка. » Этот рассказ запал мне в душу. И не только потому, что такой ответ священника – очень неожиданный, хотя в ситуации с таким разъяренным вопрошающим такой «шокирующий» ответ – возможно, единственное отрезвляющее средство. Но при этом меня в глубине души очень тронула сама эта проблема: «Зачем вообще мы Господу Богу нужны со всеми этими нашими мерзостями, такие невменяемые?»…

— Сейчас часто можно услышать мнение о том, что рок-музыканты в своих песнях в советские годы призывали чуть ли не к христианским ценностям. Вы сами варились в рок-котле: что об этом думаете?

— Не знаю… Вот вы употребили слово «котел» – и у меня возникают совсем другие ассоциации, босховские… Вокруг котла черти разводят огонь, а мы, веселые, в нем сидим и булькаем… Тридцать лет назад сочинять по подвалам песни было развлечением. Это увлекало. Увлечение – приятное занятие: вроде бы уходишь от серости, от рутинности. Тут есть только один тонкий момент: увлечение по своей природе – не то, что может наполнить жизнь смыслом. Но в то время заниматься рок-музыкой – это был восторг, это было что-то небывалое, невероятное. Сейчас мы этого восторга уже не испытываем, мы только отчасти помним, каково это было. Осталась радость заниматься любимым делом, но это уже другое чувство. Вот только я до сих пор не понимаю: кто нас, ни с того ни с сего, в то время таким восторгом одарил… За что мы получили допуск к такому счастью…

— Тридцать лет назад Вы в состоянии восторга варились в рок-котле – а сейчас лично я как слушатель воспринимаю некоторые тексты песен «Nautilus Pompilius» как христианские. Например, «Я хочу быть с тобой» – это обращение человека к Богу…

— Это нормально. Таков процесс углубления человеческого внимания. Проходит время, мы наполняем любой осколок прошлого каким-то своим смыслом и делаем его в своем роде документом – то есть, он теперь привлекает к себе интерес вне связи с личностью автора или исполнителя и того контекста, в котором все это сочинялось…

— А лично Вам эти смыслы близки?

Но ведь до этого, повторюсь, надо было дорасти… Сознание должно окрепнуть, чтобы делать такие заявления. Потому что страшно. Это же колоссальная ответственность. Это нужно подлинно прочувствовать, иначе у окружающих будет такое же ощущение, как было у меня, когда песню пели под гитару во всех дворах – ощущение человеческой фальши. Хорошо, что двадцать лет прошло: такое заявление, как обращение к Богу, нужно выстрадать. Я и сам в какой-то момент начал некоторые песни воспринимать как проекцию отношения человека и Бога. Ту же «Я хочу быть с тобой». Другое дело, что это произошло спустя двадцать лет после того, как песня была написана. Я и считаю такую «выдержку» существенной. Мне – человеку, который эту песню сочинял и испытывал тот самый восторг в момент сочинения – потребовалось двадцать лет, чтобы до этого дорасти. На волне восторга я, конечно, на каком-то интуитивном уровне ощущал, что песня – о чем-то высшем. Видимо, давали о себе знать те самые безусловные основы, заложенные в человека.

Журнал ФОМА в Украине

Login

Вячеслав Бутусов: Обращение к Богу нужно выстрадать

Когда человек находится в умопомрачении, а потом вдруг приходит к вере — с ним происходит перевоплощение в самом лучшем смысле этого слова. Он вдруг начинает испытывать детский восторг.

Каждый проходит через период неофитства. Я помню, с какими глазами приезжал домой к Косте Кинчеву и хотел ему рассказать, что я постиг нечто такое, что изменит весь мир. А Костя просто спокойно смотрел на меня, как опытный человек, и говорил: «Ну, это у тебя пройдет». И прошло.

Читать еще:  Житие петра и февронии муромских. Святые Петр и Феврония Муромские – покровители счастливого супружества

Когда Церковь становится органичной частью жизни, возникают другие трудности — привыкание. И временами я отхожу от Церкви до такой степени, что мне становится тревожно. Как прихожанину. Замечаю, что раньше я был более старательным, дисциплинированным был в обрядах. А после очередного отпуска берешь и устраиваешь себе период послабления. А потом начинаешь себя упрекать: пора бы уже сходить причаститься, соблюсти обязательные вещи.

Двадцать лет назад я ощущал серьезный скепсис по отношению ко многим сторонам церковной жизни. Какие-то ритуально-обрядовые вещи мне казались сугубо условными, хотя вроде бы и необходимыми. А сейчас мне хочется верить, что через эту толщу я пробился и начал видеть не условности, а то, что стоит за ними. Мне теперь совершенно не важно, торчат ли из-под рясы джинсы с кроссовками, шепчутся ли бабушки, мешая углубленно слушать службу, в которой я и так по большому счету ничего не понимаю.

Сами по себе эти вещи никуда не делись. Но поменялось отношение к ним: они перестали раздражать. А ведь и скепсис, и раздражение — все это от лукавого. Это вероломные вещи. Все ошибки — это грехи. Из меня историк неутешительный, но, по моим подсчетам, за восемьдесят миллионов лет пребывания человека на земле ничего не изменилось: мы чем грешили, тем и грешим. Как была борьба с искушениями — так и есть. Если это вообще можно называть борьбой, ведь она неравная. Человеку бороться своими силами невозможно. Только с Богом возможно. И мы все постоянно пользуемся Его поддержкой и в этом смысле живем в аванс.

Недавно я читал статью одного священника, в которой он описывал такую ситуацию: умерла девушка, и ее молодой человек со слезами на глазах прямо на кладбище набросился на батюшку с расспросами: «Почему всё так?! Куда смотрит Господь?! Как Он такое допускает?!» И священник довольно жестко ответил: «А зачем, собственно, Богу нужна твоя девушка. » Этот рассказ запал мне в душу. И не только потому, что такой ответ священника очень неожиданный, хотя в ситуации с таким разъяренным вопрошающим этот шокирующий ответ — возможно, единственное отрезвляющее средство. Но при этом меня в глубине души очень тронула сама эта проблема: «Зачем вообще мы Господу Богу нужны со всеми этими нашими мерзостями, такие невменяемые?»

В какой-то момент я начал и некоторые свои песни воспринимать как проекцию отношения человека и Бога. Ту же «Я хочу быть с тобой». Мне — человеку, который эту песню сочинял — потребовалось двадцать лет, чтобы до этого дорасти.

Я сформулировать четко не могу, но мне кажется очевидным: Бог нам помогает, чтобы мы перешли Рубикон — от зла к добру. Чтобы старались в дальнейшем не сеять семена раздора. Что бы тех самых «ошибок» в будущем было меньше.

Вячеслав Бутусов: Обращение к Богу нужно выстрадать

Вячеслав Бутусов, знаменитый рок-музыкант, создатель групп «Nautilus Pompilius» и «Ю-Питер»

Торчат ли джинсы из-под рясы

— Вы крестились двадцать лет назад? Это много или мало?

— Наступает момент, когда перестаешь считать, сколько лет ты не пил…

— Это, именно, аналогия. Потому что человек находится в умопомрачении, а потом вдруг приходит к вере – и с ним происходит перевоплощение в самом лучшем смысле этого слова. Он вдруг начинает испытывать детский восторг. Каждый проходит через период неофитства. Я помню, с какими глазами приезжал домой к Косте Кинчеву и хотел ему рассказать, что я постиг нечто такое, что изменит весь мир… А Костя просто спокойно смотрел на меня, как опытный человек, и говорил: «Ну, это у тебя пройдет». И прошло. Когда Церковь становится органичной частью жизни, возникают другие трудности – привыкание. И временами я отхожу от Церкви до такой степени, что мне становится тревожно. Как прихожанину. Замечаю, что раньше я был более старательным, дисциплинированным был в обрядах. А после очередного отпуска берешь и устраиваешь себе период послабления. А потом начинаешь себя упрекать: пора бы уже сходить причаститься, соблюсти обязательные вещи…

— А в Вашем отношении к Церкви за двадцать лет многое изменилось?

— Двадцать лет назад я ощущал серьезный скепсис по отношению к многим сторонам церковной жизни. Какие-то ритуально-обрядовые вещи мне казались сугубо условными, хотя вроде бы и необходимыми. А сейчас мне хочется верить, что через эту толщу я пробился, и начал видеть не условности, а то, что стоит за ними. Мне теперь совершенно не важно, торчат ли из под рясы джинсы с кроссовками, шепчутся ли бабушки, мешая углубленно слушать службу, в которой я и так, по большому счету, ничего не понимаю. Сами по себе эти вещи никуда не делись. Но поменялось отношение к ним: они перестали раздражать. А ведь и скепсис, и раздражение – все это от лукавого. Это вероломные вещи.

Читать еще:  Постное сало, курительные пироги и йогурт с мыслями

— Сейчас много говорят о том, куда Церкви двигаться в будущем. Что Вам в этом плане подсказывает Ваш опыт как прихожанина: каких ошибок надо стараться избежать?

— Тех же самых, которые люди совершали всегда. Все ошибки – это грехи. Из меня историк неутешительный, но, по моим подсчетам, за длительный период пребывания человека на земле ничего не изменилось: мы чем грешили, тем и грешим. Как была борьба с искушениями – так и есть. Если это вообще можно называть борьбой, ведь она неравная. Человеку бороться своими силами невозможно. Только с Богом возможно. И мы все постоянно пользуемся Его поддержкой и, в этом смысле, живем в аванс. Недавно я читал статью одного священника, в которой он описывал такую ситуацию: умерла девушка, и ее молодой человек со слезами на глазах прямо на кладбище набросился на батюшку с расспросами: «Почему всё так?! Куда смотрит Господь?! Как Он такое допускает?!» И священник довольно жестко ответил: «А зачем, собственно, Богу нужна твоя девушка. » Этот рассказ запал мне в душу. И не только потому, что такой ответ священника – очень неожиданный, хотя в ситуации с таким разъяренным вопрошающим такой «шокирующий» ответ – возможно, единственное отрезвляющее средство. Но при этом меня в глубине души очень тронула сама эта проблема: «Зачем вообще мы Господу Богу нужны со всеми этими нашими мерзостями, такие невменяемые?»…

— Сейчас часто можно услышать мнение о том, что рок-музыканты в своих песнях в советские годы призывали чуть ли не к христианским ценностям. Вы сами варились в рок-котле: что об этом думаете?

— Не знаю… Вот вы употребили слово «котел» – и у меня возникают совсем другие ассоциации, босховские… Вокруг котла черти разводят огонь, а мы, веселые, в нем сидим и булькаем… Тридцать лет назад сочинять по подвалам песни было развлечением. Это увлекало. Увлечение – приятное занятие: вроде бы уходишь от серости, от рутинности. Тут есть только один тонкий момент: увлечение по своей природе – не то, что может наполнить жизнь смыслом. Но в то время заниматься рок-музыкой – это был восторг, это было что-то небывалое, невероятное. Сейчас мы этого восторга уже не испытываем, мы только отчасти помним, каково это было. Осталась радость заниматься любимым делом, но это уже другое чувство. Вот только я до сих пор не понимаю: кто нас, ни с того ни с сего, в то время таким восторгом одарил… За что мы получили допуск к такому счастью…

— Тридцать лет назад Вы в состоянии восторга варились в рок-котле – а сейчас лично я как слушатель воспринимаю некоторые тексты песен «Nautilus Pompilius» как христианские. Например, «Я хочу быть с тобой» – это обращение человека к Богу…

— Это нормально. Таков процесс углубления человеческого внимания. Проходит время, мы наполняем любой осколок прошлого каким-то своим смыслом и делаем его в своем роде документом – то есть, он теперь привлекает к себе интерес вне связи с личностью автора или исполнителя и того контекста, в котором все это сочинялось…

— А лично Вам эти смыслы близки?

Но ведь до этого, повторюсь, надо было дорасти… Сознание должно окрепнуть, чтобы делать такие заявления. Потому что страшно. Это же колоссальная ответственность. Это нужно подлинно прочувствовать, иначе у окружающих будет такое же ощущение, как было у меня, когда песню пели под гитару во всех дворах – ощущение человеческой фальши. Хорошо, что двадцать лет прошло: такое заявление, как обращение к Богу, нужно выстрадать. Я и сам в какой-то момент начал некоторые песни воспринимать как проекцию отношения человека и Бога. Ту же «Я хочу быть с тобой». Другое дело, что это произошло спустя двадцать лет после того, как песня была написана. Я и считаю такую «выдержку» существенной. Мне – человеку, который эту песню сочинял и испытывал тот самый восторг в момент сочинения – потребовалось двадцать лет, чтобы до этого дорасти. На волне восторга я, конечно, на каком-то интуитивном уровне ощущал, что песня – о чем-то высшем. Видимо, давали о себе знать те самые безусловные основы, заложенные в человека.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector