0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Всеволод Твердислов: Все, чем я занимался в науке, придумывал сам

Всеволод Твердислов: Дарвинизм и «бандерлоги»

Современная биофизика свидетельствует: устойчивое развитие возможно только в неоднородной сложной системе, состоящей из иерархии активных сред. Когда между средами имеется система обратных связей, положительных и отрицательных. По сути, именно этого ждут от общества добросовестные участники митингов на Болотной.

Действительно, внутри человеческого сообщества структура вертикали власти в буквальном виде может работать только в двух случаях — в церкви и армии. Все остальные самоорганизующиеся слои становятся устойчивыми, только когда иерархия образована самоорганизующимися активными средами, переплетенными системой обратных связей.

Строгое централизованное управление неэффективно для самоорганизации и развития. По­этому Дума и окружение президента должны быть разнообразными независимо от того, каких взглядов они придерживаются, ведь как подсистема замкнутый круг общения, в принципе, не является активной средой.

На проблему замкнутого круга общения наткнулась нынешняя власть, и в сложившейся системе отношений она больше не сможет развивать страну. Последние политические шаги демонстрируют, что, по всей видимости, в верхах есть осознание этого факта. Такое понимание должно помочь переустроить страну, существенно улучшить систему ее управления.

Можно ли это сделать путем нарочитого отрицания итогов выборов, препятствием работе государственных институтов с дальним прицелом на механическую смену властных представителей? Нет.

Оппозиция, готовая передать будущее страны на откуп уличной политике, смотрит на общественное развитие с позиций вульгарного дарвинизма. Дарвин провозглашал основополагающим естественный отбор на основе конкуренции, в котором виды, вытесняя и подавляя конкурентов, завоевывают место под солнцем. Именно так пытаются сегодня действовать в России лидеры оппозиции. Но после 150 лет изучения биологической эволюции мы можем с уверенностью сказать: не столько конкуренция, сколько симбиозы и альтруизм сыграли основную роль в развитии биосферы, в эволюции живого на Земле. Роль куда более значительную, чем конкуренция.

Величайший акт альтруизма в биологической эволюции — когда фотосинтезирующие организмы, снизив для себя эффективность фотосинтеза, стали выделять кислород в атмосферу, хотя до них на Земле кислорода не было. В атмосфере, насыщенной кислородом, возникли условия для появления людей. Значит, не имеет смысла в конкурентном запале ломать существующую иерархическую структуру общества. Но эту структуру нужно наполнить новым активным веществом, новыми средами, развивая систему. Выборы — механизм, который стабилизирует и развивает общество, но сам по себе не обеспечивает развития, для этого в него должно быть привнесено новое созидательное содержание.

Путина — победителя на выборах — следует рассматривать не просто как личность, но как итог политических, социальных, силовых компромиссов, выявленный обществом. В силу своего положения он обязан поддерживать баланс всей системы, переживающей период масштабных перемен. Он стержневой элемент этой структуры, но на него необходимо влиять, требовать от него новых шагов, людей, стратегии поведения. Причем в сложившейся ситуации Путину будет очень трудно, ему придется научиться делать дальние ходы, а именно: развивать симбиотические и альтруистические модели. Но такая обновленная политика может состояться, только если общество активно откликнется на нее.

Примитивное стремление разрушить до основания, зачистить, сместить — губительно. Биосфера за всю историю не истребила ни одного слоя в своей иерархии: самое древнее, самое примитивное живое из прошлого в 3 млрд лет и поныне сохранилось на Земле. Для сохранения и развития нам всем, составляющим экологическую и социальную иерархию, придется учиться симбиозу, альтруизму и учету интересов экономических, этнических, культурных активных сред.

Всеволод Твердислов: Все, чем я занимался в науке, придумывал сам

А. Князева ― Добрый день, у микрофона Анна Князева, эфир на «Эхе» продолжает программа «Москва. Территория науки», и сегодня у нас в гостях Всеволод Александрович Твердислов, здравствуйте.

В. Твердислов ― Добрый день.

Всеволод Александрович Твердислов, доктор физико-математических наук, заслуженный профессор МГУ, заведующий кафедрой биофизики физического факультета МГУ. Родился в 1941 году, в Москве. В 1964 окончил физический факультет МГУ. Его научные интересы связаны с биофизикой мембран, изучением роли неорганических ионов в биологических системах. Читает лекции на физфаке, а так же ведет телепередачи о науке.

В. Твердислов ― Цель наша – понять живое. Мысль наша – физическое, химическое, биологическое, астрономическое, все вместе. Потому, что мы ищем фундаменты живого.

А. Князева ― Чем руководствовались вы, послевоенный мальчик, выбирая именно эту сферу науки – биофизику?

В. Твердислов ― Я окончил школу в 1958 году, время триумфа физики. Уже была атомная бомба, еще не было больших ракет, лазеров, и о них только мечтали. И из наших двух классов из Москворецкой школы примерно человек 10 ушло в физики. Потому, что тогда появился фильм «Девять дней одного года», и тогда же вдруг появились идеи, что физика может понять главное в биологии. Очень многие физики, которые занимались атомными проектами, пошли в биологию. Думали: ну, мы сейчас этой слабой науки качественно описать не поможем. Мы помогаем до сих пор эту сложную науку учение.

А. Князева ― А происходит ли сегодня какие-то интересные знаковые события в биофизике, или все уже открыто?

В. Твердислов ― 100 лет назад триумфально завершили свое шествие, сформировались фундаментальные науки. Все основное было придумано на классическом уровне. Первые 50-70 лет XX века ушли на дивергенцию расхождения наук по специальностям, по узким направлениям. От этого совершенно замечательные инновационные движения второй половины XX века. И сейчас мы из области прикладных использований науки съели почти все, что придумано было XIX-XX веком. Вместо паровозов – тепловозы, идеи фундаментальной науки мы используем не очень новые. Даже в молекулярной биологии все основные идеи были 50 лет назад придуманы. Сейчас фундаментальные науки – начинается интеграция внутри наук, вот в физике допустим элементарные частицы, и наука о вселенной соединяется в биологии. Молекулярная биология, и эволюционное учение. В науке идет совершенно новая революция объединение, интеграция, знания. И сейчас нужно требовать от науки не столько инновационных движений, сколько образованности и соединения в новее знание. Потому, что это новая энергетика, это новое перемещение в пространстве в космосе, новое понимание биологии. Мы на самом деле научились понимать, как из ниточки ДНК получать ниточку белка. И уже как ниточка белка свернется в трехмерную компактную структуру, мы не знаем. А как из них получится митохондрия, ядрышко, ядро, клетка, печень, какие законы фундаментальной природы управляют движением (неразборчиво) молекул до биоценозов и биосферы, вот это вот сейчас понять надо.

А. Князева ― Многие люди считают, что все-таки фундаментальная наука сегодня – это вполне рыночная история.

В. Твердислов ― Если я вам дам миллиард долларов, вы мне придумайте пятый закон Ньютона. Население, и дети наши набиты сведениями. Но сведения становятся знаниями, когда они ассоциированы в единое движущееся целое – мысль. Так вот знания сейчас очень мало прибавляются, сейчас прибавляются сведения. Информатика не дает знания, она дает возможность осознать то, что мы можем узнать. Сейчас нужны новые идеи фундаментальной науки. Сверху наука вниз не задает вопрос. Все равно в основе того, что будет завтра, опять лежит физика, на дне химия, дальше биология, социальные науки, и они должны объединяться. Рынок пытается разъединить науки только потому, что им кажется нужными сиюминутные одноходовые вещи. А сейчас наука готова сделать следующий шаг в завтра.

Читать еще:  Торжество Воскресения: Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему

А. Князева ― Вы говорили о том, что сейчас некоторые сферы науки сращиваются друг с другом. А общаются ли друг с другом ученые для того, чтобы может быть какие-то подсказки давать друг другу для того, чтобы ориентироваться в мире современной науки, уже как бы смотря на проблему сверху, не изнутри.

В. Твердислов ― Ученые безумно разобщены сейчас двумя вещами: сейчас совершенно не организуются междисциплинарные, очные встречи типа конференции. Люди должны общаться, спорить. Это на самом деле, на западе очень развито, здесь мы все сидим по своим местам, нет на это денег. И второе, конкурсная система грантовая, которая показалась очень удачной, что мы поднимем топовые направления науки, на самом деле имеют очень сильную теневую сторону. Потому, что она дико разобщает научные кадры. Люди с тем, чтобы получить гранты, скрывают друг от друга. И то, что проверяют человека опубликовали ли его за границей, это тоже не правильно. Потому, что там часто или не публикуют наши работы, а публикуют тех, кто туда бойко съехал. Это тоже очень большая проблема. Сейчас главное, что нужно делать в науке – налаживать коммуникации между разными дисциплинами, между разными учеными, между разными поколениями тоже происходит разрыв.

А. Князева ― Роль экспертного совета, и кто выступает экспертами, когда человек получает тот или иной грант, и может ли собственно ВУЗ, в данном случае ваш МГУ, ваша кафедра каким-то образом повлиять на вот это решение.

В. Твердислов ― Ни кафедры, ни факультет, ни университет практически на государственные гранты повлиять не могут. Другое дело, есть личные связи, кто-то кого-то может о чем-то попросить. И часто вот хорошего бывает на самом деле, когда попросишь за молодого ученого, а вот он сделал хорошую работу, не потеряйте его. Я сам сижу в разных экспертных советах, вокруг меня очень профессиональные люди. Все равно и советы между собой раздроблены. Большинство серьезных грантов ориентировано на прикладной выход. Это очень важно для государства и для экономики. Но еще раз хочу сказать, фундаментальная наука вне рыночных отношений. Если прикладная наука – это уже часть рыночных отношений, инновационная сфера – это полностью рыночная сфера, но фундаментальная наука – это дело человечества. Но человечество организовано в государство, это надо понимать вождям.

А. Князева ― Мы живем в Москве, поэтому мне интересно, возможно вам есть с чем сравнивать. Есть ли какие-то преференции именно у Москвы, и есть ли нам чем гордиться в плане развития науки.

В. Твердислов ― В Москве сейчас есть как нигде, удивительное сочетание старшего поколения, очень сильных известных ученых, и даже не очень известных, но сильных. И молодых ребят, которые как-то еще удержались, и не поехали никуда. Это страшная проблема. Нужны коммуникативные действия, организующие связь между учеными. Сколково должно было взять на себя ответственность за то, чтобы организовать науку хотя бы вокруг Москвы. Ничего подобного не происходит. Даже замечательные конференции, которые они проводят, они замкнуты на себя. Сколково не взяло на себя организующую роль, которую потеряла академия наук. ВУЗы в принципе никогда не имели организационной структуры. Совет ректоров координирует, но не объединяет науку. Сейчас нужны общие (неразборчиво) встречи, конференции между московскими учеными. Чтобы старшие слушали младших, и совсем не только по своим ВУЗам и институтам. У Москвы есть всё, и мне кажется, сейчас нынешняя московская власть как раз это могла бы сделать. И если говорить о департаменте науки, с которым мы сейчас сотрудничаем, я думаю, такие возможности есть, потенциал есть, и мне кажется, есть такие желания. Если мы прозеваем два года, уйдет самое старшее поколение. Потому, что дальше есть разрыв в научном мире тот, который от 35 до 55. Старше есть. Как вот бывают демографические провалы, сейчас в науке такой демографический провал. Так вот в Москве абсолютно ничего не потеряно. Можно все делать.

А. Князева ― Идет ли в науку, в вашу науку – биофизику молодые люди, и надо ли тянуть за уши, просвещать, заставлять с детства читать умные книги, да? Условно Даниил Гранин, который многих вдохновил в ваше время. Водить на какие-то открытые лекции, опять же слава Богу, Москва имеет возможность приглашать ученых мирового уровня, в частности фестиваль науки, который каждый год проходит. Или каждый выбирает для себя дорогу естественным путем, без всякого насилия.

В. Твердислов ― Самое завальное дело в стране – это школьное образование. Дети имеют колоссальное количество сведений, и абсолютно не умеют думать. Они знают фрагментарно очень много, но сейчас мои второкурсники часто не могут решать задачи по физике, которые я легко решал в 8 классе. Это и есть тренировка ума, то, чему совершенно не учит школа. Образовывать нужно в первую очередь учителей, чтобы они могли учить, чиновники должны находить людей, которые могут учить учителей широкому мышлению. Когда говорят, что родители должны выбрать на проявление учить физику потому, что он плохо грамотен, или учить литературу, потом что физика ему будет не нужна, должен огорчить тех, кто придумывает эту тенденцию, это отвратительно. Не может быть всплеска гигантской флуктуации в ситуации, когда все физику в стране знают плохо, а вот в одной школе будут хорошо. Ведь эта реформа образования начиналась еще 100 лет назад, потом ее подняли снова в 20-30-е годы. Была речь о том, чтобы был высокий уровень образования, а не специализация, которая нужна отдельным ведомством, или отдельным корпорациям и так далее. Образование – дело государственное, и должно быть общего высокого уровня.

А. Князева ― Вы уже больше 50-ти лет преподаете в МГУ, заведуете кафедрой, а какой посыл вы передаете своим молодым студентам?

В. Твердислов ― Чтение лекции – это такое же лицедейство, как игра актеров. Мало того, что я учу то, что я расскажу, я еще думаю, как я сыграю эту лекцию. Ко мне ходят даже из других факультетов, хлопают, это все замечательно, это престижно. Но в свое время бытовала шутка, что есть студент-бурдюк, в который нужно залить знание, или это есть факел, который нужно зажечь. Так вот я вам хочу сказать, с бурдюками у нас сейчас все совсем не плохо, у нас с факелами плохо. Нужно сейчас научиться по-новому учить детей, чтобы им стало интересно. Никакой риелтор, другой человек, который работает в сфере прикладной, не может придумать мысль, которой до него не было во вселенной. Только ученый может придумать мысль, которой до него не было. Для этого то и надо учиться.

А. Князева ― Сегодня в программе «Москва. Территория науки» был Всеволод Александрович Твердислов, доктор физико-математических наук, заслуженный профессор, заведующий кафедрой биофизики физического факультета, спасибо вам большое.

Читать еще:  Архиерейский собор внес изменения в устав русской православной церкви. Русская Православная Церковь (РПЦ) - Святые - История - Каталог статей - Любовь безусловная Архиерейские соборы рпц

Всеволод Твердислов: Все, чем я занимался в науке, придумывал сам

А. Князева ― Добрый день, у микрофона Анна Князева, эфир на «Эхе» продолжает программа «Москва. Территория науки», и сегодня у нас в гостях Всеволод Александрович Твердислов, здравствуйте.

В. Твердислов ― Добрый день.

Всеволод Александрович Твердислов, доктор физико-математических наук, заслуженный профессор МГУ, заведующий кафедрой биофизики физического факультета МГУ. Родился в 1941 году, в Москве. В 1964 окончил физический факультет МГУ. Его научные интересы связаны с биофизикой мембран, изучением роли неорганических ионов в биологических системах. Читает лекции на физфаке, а так же ведет телепередачи о науке.

В. Твердислов ― Цель наша – понять живое. Мысль наша – физическое, химическое, биологическое, астрономическое, все вместе. Потому, что мы ищем фундаменты живого.

А. Князева ― Чем руководствовались вы, послевоенный мальчик, выбирая именно эту сферу науки – биофизику?

В. Твердислов ― Я окончил школу в 1958 году, время триумфа физики. Уже была атомная бомба, еще не было больших ракет, лазеров, и о них только мечтали. И из наших двух классов из Москворецкой школы примерно человек 10 ушло в физики. Потому, что тогда появился фильм «Девять дней одного года», и тогда же вдруг появились идеи, что физика может понять главное в биологии. Очень многие физики, которые занимались атомными проектами, пошли в биологию. Думали: ну, мы сейчас этой слабой науки качественно описать не поможем. Мы помогаем до сих пор эту сложную науку учение.

А. Князева ― А происходит ли сегодня какие-то интересные знаковые события в биофизике, или все уже открыто?

В. Твердислов ― 100 лет назад триумфально завершили свое шествие, сформировались фундаментальные науки. Все основное было придумано на классическом уровне. Первые 50-70 лет XX века ушли на дивергенцию расхождения наук по специальностям, по узким направлениям. От этого совершенно замечательные инновационные движения второй половины XX века. И сейчас мы из области прикладных использований науки съели почти все, что придумано было XIX-XX веком. Вместо паровозов – тепловозы, идеи фундаментальной науки мы используем не очень новые. Даже в молекулярной биологии все основные идеи были 50 лет назад придуманы. Сейчас фундаментальные науки – начинается интеграция внутри наук, вот в физике допустим элементарные частицы, и наука о вселенной соединяется в биологии. Молекулярная биология, и эволюционное учение. В науке идет совершенно новая революция объединение, интеграция, знания. И сейчас нужно требовать от науки не столько инновационных движений, сколько образованности и соединения в новее знание. Потому, что это новая энергетика, это новое перемещение в пространстве в космосе, новое понимание биологии. Мы на самом деле научились понимать, как из ниточки ДНК получать ниточку белка. И уже как ниточка белка свернется в трехмерную компактную структуру, мы не знаем. А как из них получится митохондрия, ядрышко, ядро, клетка, печень, какие законы фундаментальной природы управляют движением (неразборчиво) молекул до биоценозов и биосферы, вот это вот сейчас понять надо.

А. Князева ― Многие люди считают, что все-таки фундаментальная наука сегодня – это вполне рыночная история.

В. Твердислов ― Если я вам дам миллиард долларов, вы мне придумайте пятый закон Ньютона. Население, и дети наши набиты сведениями. Но сведения становятся знаниями, когда они ассоциированы в единое движущееся целое – мысль. Так вот знания сейчас очень мало прибавляются, сейчас прибавляются сведения. Информатика не дает знания, она дает возможность осознать то, что мы можем узнать. Сейчас нужны новые идеи фундаментальной науки. Сверху наука вниз не задает вопрос. Все равно в основе того, что будет завтра, опять лежит физика, на дне химия, дальше биология, социальные науки, и они должны объединяться. Рынок пытается разъединить науки только потому, что им кажется нужными сиюминутные одноходовые вещи. А сейчас наука готова сделать следующий шаг в завтра.

А. Князева ― Вы говорили о том, что сейчас некоторые сферы науки сращиваются друг с другом. А общаются ли друг с другом ученые для того, чтобы может быть какие-то подсказки давать друг другу для того, чтобы ориентироваться в мире современной науки, уже как бы смотря на проблему сверху, не изнутри.

В. Твердислов ― Ученые безумно разобщены сейчас двумя вещами: сейчас совершенно не организуются междисциплинарные, очные встречи типа конференции. Люди должны общаться, спорить. Это на самом деле, на западе очень развито, здесь мы все сидим по своим местам, нет на это денег. И второе, конкурсная система грантовая, которая показалась очень удачной, что мы поднимем топовые направления науки, на самом деле имеют очень сильную теневую сторону. Потому, что она дико разобщает научные кадры. Люди с тем, чтобы получить гранты, скрывают друг от друга. И то, что проверяют человека опубликовали ли его за границей, это тоже не правильно. Потому, что там часто или не публикуют наши работы, а публикуют тех, кто туда бойко съехал. Это тоже очень большая проблема. Сейчас главное, что нужно делать в науке – налаживать коммуникации между разными дисциплинами, между разными учеными, между разными поколениями тоже происходит разрыв.

А. Князева ― Роль экспертного совета, и кто выступает экспертами, когда человек получает тот или иной грант, и может ли собственно ВУЗ, в данном случае ваш МГУ, ваша кафедра каким-то образом повлиять на вот это решение.

В. Твердислов ― Ни кафедры, ни факультет, ни университет практически на государственные гранты повлиять не могут. Другое дело, есть личные связи, кто-то кого-то может о чем-то попросить. И часто вот хорошего бывает на самом деле, когда попросишь за молодого ученого, а вот он сделал хорошую работу, не потеряйте его. Я сам сижу в разных экспертных советах, вокруг меня очень профессиональные люди. Все равно и советы между собой раздроблены. Большинство серьезных грантов ориентировано на прикладной выход. Это очень важно для государства и для экономики. Но еще раз хочу сказать, фундаментальная наука вне рыночных отношений. Если прикладная наука – это уже часть рыночных отношений, инновационная сфера – это полностью рыночная сфера, но фундаментальная наука – это дело человечества. Но человечество организовано в государство, это надо понимать вождям.

А. Князева ― Мы живем в Москве, поэтому мне интересно, возможно вам есть с чем сравнивать. Есть ли какие-то преференции именно у Москвы, и есть ли нам чем гордиться в плане развития науки.

В. Твердислов ― В Москве сейчас есть как нигде, удивительное сочетание старшего поколения, очень сильных известных ученых, и даже не очень известных, но сильных. И молодых ребят, которые как-то еще удержались, и не поехали никуда. Это страшная проблема. Нужны коммуникативные действия, организующие связь между учеными. Сколково должно было взять на себя ответственность за то, чтобы организовать науку хотя бы вокруг Москвы. Ничего подобного не происходит. Даже замечательные конференции, которые они проводят, они замкнуты на себя. Сколково не взяло на себя организующую роль, которую потеряла академия наук. ВУЗы в принципе никогда не имели организационной структуры. Совет ректоров координирует, но не объединяет науку. Сейчас нужны общие (неразборчиво) встречи, конференции между московскими учеными. Чтобы старшие слушали младших, и совсем не только по своим ВУЗам и институтам. У Москвы есть всё, и мне кажется, сейчас нынешняя московская власть как раз это могла бы сделать. И если говорить о департаменте науки, с которым мы сейчас сотрудничаем, я думаю, такие возможности есть, потенциал есть, и мне кажется, есть такие желания. Если мы прозеваем два года, уйдет самое старшее поколение. Потому, что дальше есть разрыв в научном мире тот, который от 35 до 55. Старше есть. Как вот бывают демографические провалы, сейчас в науке такой демографический провал. Так вот в Москве абсолютно ничего не потеряно. Можно все делать.

Читать еще:  Кто создал эволюционное учение всех организмов. Эволюционное учение

А. Князева ― Идет ли в науку, в вашу науку – биофизику молодые люди, и надо ли тянуть за уши, просвещать, заставлять с детства читать умные книги, да? Условно Даниил Гранин, который многих вдохновил в ваше время. Водить на какие-то открытые лекции, опять же слава Богу, Москва имеет возможность приглашать ученых мирового уровня, в частности фестиваль науки, который каждый год проходит. Или каждый выбирает для себя дорогу естественным путем, без всякого насилия.

В. Твердислов ― Самое завальное дело в стране – это школьное образование. Дети имеют колоссальное количество сведений, и абсолютно не умеют думать. Они знают фрагментарно очень много, но сейчас мои второкурсники часто не могут решать задачи по физике, которые я легко решал в 8 классе. Это и есть тренировка ума, то, чему совершенно не учит школа. Образовывать нужно в первую очередь учителей, чтобы они могли учить, чиновники должны находить людей, которые могут учить учителей широкому мышлению. Когда говорят, что родители должны выбрать на проявление учить физику потому, что он плохо грамотен, или учить литературу, потом что физика ему будет не нужна, должен огорчить тех, кто придумывает эту тенденцию, это отвратительно. Не может быть всплеска гигантской флуктуации в ситуации, когда все физику в стране знают плохо, а вот в одной школе будут хорошо. Ведь эта реформа образования начиналась еще 100 лет назад, потом ее подняли снова в 20-30-е годы. Была речь о том, чтобы был высокий уровень образования, а не специализация, которая нужна отдельным ведомством, или отдельным корпорациям и так далее. Образование – дело государственное, и должно быть общего высокого уровня.

А. Князева ― Вы уже больше 50-ти лет преподаете в МГУ, заведуете кафедрой, а какой посыл вы передаете своим молодым студентам?

В. Твердислов ― Чтение лекции – это такое же лицедейство, как игра актеров. Мало того, что я учу то, что я расскажу, я еще думаю, как я сыграю эту лекцию. Ко мне ходят даже из других факультетов, хлопают, это все замечательно, это престижно. Но в свое время бытовала шутка, что есть студент-бурдюк, в который нужно залить знание, или это есть факел, который нужно зажечь. Так вот я вам хочу сказать, с бурдюками у нас сейчас все совсем не плохо, у нас с факелами плохо. Нужно сейчас научиться по-новому учить детей, чтобы им стало интересно. Никакой риелтор, другой человек, который работает в сфере прикладной, не может придумать мысль, которой до него не было во вселенной. Только ученый может придумать мысль, которой до него не было. Для этого то и надо учиться.

А. Князева ― Сегодня в программе «Москва. Территория науки» был Всеволод Александрович Твердислов, доктор физико-математических наук, заслуженный профессор, заведующий кафедрой биофизики физического факультета, спасибо вам большое.

Всеволод Твердислов: Дарвинизм и «бандерлоги»

Современная биофизика свидетельствует: устойчивое развитие возможно только в неоднородной сложной системе, состоящей из иерархии активных сред. Когда между средами имеется система обратных связей, положительных и отрицательных. По сути, именно этого ждут от общества добросовестные участники митингов на Болотной. Действительно, внутри человеческого сообщества структура вертикали власти в буквальном виде может работать только в двух случаях — в церкви и армии. Все остальные самоорганизующиеся слои становятся устойчивыми, только когда иерархия образована самоорганизующимися активными средами, переплетенными системой обратных связей.

Строгое централизованное управление неэффективно для самоорганизации и развития. По­этому Дума и окружение президента должны быть разнообразными независимо от того, каких взглядов они придерживаются, ведь как подсистема замкнутый круг общения, в принципе, не является активной средой.

На проблему замкнутого круга общения наткнулась нынешняя власть, и в сложившейся системе отношений она больше не сможет развивать страну. Последние политические шаги демонстрируют, что, по всей видимости, в верхах есть осознание этого факта. Такое понимание должно помочь переустроить страну, существенно улучшить систему ее управления.

Можно ли это сделать путем нарочитого отрицания итогов выборов, препятствием работе государственных институтов с дальним прицелом на механическую смену властных представителей? Нет.

Оппозиция, готовая передать будущее страны на откуп уличной политике, смотрит на общественное развитие с позиций вульгарного дарвин изма. Дарвин провозглашал основополагающим естественный отбор на основе конкуренции, в котором виды, вытесняя и подавляя конкурентов, завоевывают место под солнцем. Именно так пытаются сегодня действовать в России лидеры оппозиции. Но после 150 лет изучения биологической эволюции мы можем с уверенностью сказать: не столько конкуренция, сколько симбиозы и альтруизм сыграли основную роль в развитии биосферы, в эволюции живого на Земле. Роль куда более значительную, чем конкуренция.

Величайший акт альтруизма в биологической эволюции — когда фотосинтезирующие организмы, снизив для себя эффективность фотосинтеза, стали выделять кислород в атмосферу, хотя до них на Земле кислорода не было. В атмосфере, насыщенной кислородом, возникли условия для появления людей. Значит, не имеет смысла в конкурентном запале ломать существующую иерархическую структуру общества. Но эту структуру нужно наполнить новым активным веществом, новыми средами, развивая систему. Выборы — механизм, который стабилизирует и развивает общество, но сам по себе не обеспечивает развития, для этого в него должно быть привнесено новое созидательное содержание.

Путина — победителя на выборах — следует рассматривать не просто как личность, но как итог политических, социальных, силовых компромиссов, выявленный обществом. В силу своего положения он обязан поддерживать баланс всей системы, переживающей период масштабных перемен. Он стержневой элемент этой структуры, но на него необходимо влиять, требовать от него новых шагов, людей, стратегии поведения. Причем в сложившейся ситуации Путину будет очень трудно, ему придется научиться делать дальние ходы, а именно: развивать симбиотические и альтруистические модели. Но такая обновленная политика может состояться, только если общество активно откликнется на нее .

Примитивное стремление разрушить до основания, зачистить, сместить — губительно. Биосфера за всю историю не истребила ни одного слоя в своей иерархии: самое древнее, самое примитивное живое из прошлого в 3 млрд лет и поныне сохранилось на Земле. Для сохранения и развития нам всем, составляющим экологическую и социальную иерархию, придется учиться симбиозу, альтруизму и учету интересов экономических, этнических, культурных активных сред.

Автор — доктор физико-математических наук, профессор, заведующий кафедрой биофизики физического факультета МГУ

Материал из издания «Не дай Бог!» №4, 7-13 марта 2012

Возрастная категория сайта 18+

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector