0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

«Возлюби любящую, праведно ненавидимую». Вечерня Великой Среды

«Возлюби любящую, праведно ненавидимую». Вечерня Великой Среды

Среда Великой седмицы

Во Святую и Великую Среду вечера,

во светильничное, обычное стихословие от Трисвятаго без поклонов. Стихословим же, и К о Господу внегда скорбети ми: без поклонов. На Г осподи воззвах, поставим стихов 10 и поем самогласны, глас 1:

Т ебе Девыя Сына, блудница познавши Бога, глаголаше, в плачи молящися, яко слез достойная соделавшая: разреши долг, якоже и аз власы: возлюби любящую, праведно ненавидимую, и близ мытарей Тебе проповем, Благодетелю Человеколюбче.

М ногоценное миро, блудница смеси со слезами, и излия на пречистеи нозе Твои, облобызающи: оную абие оправдал еси, нам же прощение даруй Пострадавый о нас, и спаси нас.

Е гда грешная приношаше миро, тогда ученик соглашашеся пребеззаконным. Овая убо радовашеся, истощающи миро многоценное: сей же тщашеся продати Безценнаго. Сия Владыку познаваше, а сей от Владыки разлучашеся. Сия свобождашеся, а Иуда раб бываше врагу. Люто есть леность, велие покаяние: еже мне даруй Спасе, пострадавый о нас, и спаси нас.

О Иудина окаянства! Зряше блудницу целующую стопы, и умышляше лестию предания целование. Оная власы разреши, а сей яростию вязашеся, нося вместо мира злосмрадную злобу: зависть бо не весть предпочитати полезное. О Иудина окаянства! От негоже избави Боже, души наша.

Глас 2: Г решная тече к миру, купити многоценное миро, еже помазати Благодетеля, и миропродателю вопияше: Даждь ми миро, да помажу и аз Очистившаго вся моя грехи.

Глас 6: П огруженная грехом, обрете Тя пристанище спасения, виждь и мира со слезами растворяющую, Тебе вопияше: виждь согрешающих покаяния ожидаяй. Но Владыко спаси мя от волны греховныя, великия ради Твоея милости.

Д несь Христос приходит в дом фарисеов, и жена грешница приступивши к ногам, валяшеся вопиющи: виждь погруженную грехом, отчаянную деяний ради, негнушаемую от Твоея благости: и даждь ми Господи оставление злых, и спаси мя.

П ростре блудница власы Тебе Владыце, простре Иуда руце беззаконным: ова убо прияти оставление, ов же взяти сребреники. Темже Тебе вопием проданому и свобождшему нас: Господи слава Тебе.

П риступи жена злосмрадная и оскверненая, слезы проливающи, любящи Спасе, страсть исповедающи: како воззрю к Тебе Владыце? Сам бо пришел еси спасти блудницу: из глубины умершую мя воскреси, иже Лазаря воздвигнувый из гроба четверодневна: приими мя окаянную Господи, и спаси мя.

О тчаянная жития ради, и уведомая нрава ради, мира носящая приступи Тебе вопиющи: да не отвержеши мене блудную, Родивыйся от Девы: да не презриши моя слезы радосте ангелов. Но приими мя кающуюся, юже не отринул еси согрешающую Господи, великия ради Твоея милости.

Слава, и ныне, глас 8:
Творение Кассианы инокини.

Г осподи, яже во многия грехи впадшая жена, Твое ощутившая Божество, мироносицы вземши чин, рыдающи миро Тебе прежде погребения приносит: увы мне глаголющи! яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержанна, мрачное же и безлунное рачение греха. Приими моя источники слез, иже облаками производяй моря воду. Приклонися к моим воздыханием сердечным, приклонивый небеса неизреченным Твоим истощанием: да облобыжу пречистеи Твои нозе, и отру сия паки главы моея власы, ихже в раи Ева, по полудни, шумом уши огласивши, страхом скрыся. Грехов моих множества, и судеб Твоих бездны кто изследит? Душеспасче Спасе мой, да мя Твою рабу не презриши, иже безмерную имеяй милость.

Вход со Евангелием. С вете тихий:

Прокимен, псалом 135, глас 4: И споведайтеся Богу Небесному, яко благ, яко в век милость Его. Стих: И споведайтеся Богу богов, яко в век милость Его.

Исхода чтение. [Глава 2, ст. 18 – 22.]

Б ысть во дни многия оны, велик быв Моисей, изыде к братиям своим сыном Израилевым: разумев же болезнь их, виде человека египтянина биюща некоего евреанина от братии его сынов Израилевых. Обозревся же семо и овамо, никогоже виде: и поразив египтянина, скры его в песце. Изшед же во вторый день, виде два мужа евреанина биющияся, и глагола обидящему: чесо ради ты биеши искренняго? Он же рече: кто тя постави князя и судию над нами? Еда убити мя ты хощеши, имже образом убил еси вчера египтянина? Убояся же Моисей, и рече: аще сице явлен бысть глагол сей? Услыша же фараон глагол сей, и искаше убити Моисеа. Отыде же Моисей от лица фараонова, и вселися в земли Мадиамстей: пришед же в землю Мадиамскую, седе при кладязе. Священнику же Мадиамскому беша седмь дщерей пасущих овцы отца своего Иофора: пришедше же черпаху, дондеже наполниша корыта, напоити овцы отца своего Иофора. Пришедше же пастырие изгнаша я: востав же Моисей избави их, и налия им, и напои овцы их. Приидоша же к Рагуилу отцу своему, он же рече им: что яко ускористе приити днесь? Оныя же рекоша: человек египтянин избави нас от пастырей, и начерпа нам, и напои овцы наша. Он же рече дщерем своим: и где есть? И вскую сице остависте человека? Призовите убо его, да яст хлеб. Вселися же Моисей у человека: и даде Сепфору дщерь свою Моисею в жену. Во чреве же заченши жена, роди сына, и нарече Моисей имя ему, Гирсам, глаголя: яко пришлец есмь в земли чуждей. Еще же заченши роди сына втораго, и нарече имя ему Елиезер, глаголя: Бог бо отца моего Помощник мой, и избави мя из руки фараоновы.

Прокимен, псалом 137, глас 4: Г осподи, милость Твоя во век, дел руку Твоею не презри. Стих: И сповемся Тебе Господи всем сердцем моим, и пред ангелы воспою Тебе.

Иова чтение. [Глава 2, ст. 1 – 10]

Б ысть яко день сей, и приидоша ангели Божии предстати пред Господем: и диавол прииде посреде их предстати пред Господем. И рече Господь диаволу: откуду ты грядеши? Тогда рече диавол пред Господем: прошед поднебесную, и обшед всю землю, приидох. И рече Господь к диаволу: внял ли еси убо [мыслию твоею] рабу моему Иову? Яко несть такова от сущих на земли: человек незлобив, истинен, непорочен, Богочестив, удаляяйся от всякаго зла, еще же придержится незлобия: ты же рекл еси имения его погубити вотще. Отвещав же диавол Господеви, рече: кожу за кожу, и вся елика имать человек, даст за душу свою. Обаче посли руку Твою, и коснися костем его, и плоти его, аще не в лице Тя благословит. Рече же Господь диаволу: се предаю ти его, токмо душу его соблюди. Изыде же диавол от лица Господня, и порази Иова гноем лютым от ног даже до главы. И взя [Иов] чреп, да острогает гной свой, и той седяше на гноищи вне града. Времени же многу минувшу, рече к нему жена его глаголющи: доколе терпиши, се пожду время еще мало, чающи надежди спасения моего. Се бо потребися от земли память твоя, сынове твои и дщери, моего чрева болезни и труды, имиже вотще трудихся с болезньми: ты же сам в гнои червей седиши, обнощевая вне без покрова, и аз скитающися и служащи, место от места преходящи, и дом от дому, ожидающи солнца, когда зайдет, да почию от трудов моих, и от болезней, яже мя ныне обдержат. Но рцы глагол некий ко Господу, и умри. Он же воззрев рече к ней: вскую яко едина от безумных жен возглаголала еси? Аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим? Во всех сих приключившихся ему, ничимже согреши Иов устнама пред Богом, [и не даде безумия Богу].

Таже, Д а исправится молитва моя:

Евангелие от Матфеа, зачало 108. [Мф. 26, 6 – 16.]

В о время оно, бывшу Иисусу в Вифании, в дому Симона прокаженнаго, приступи к Нему жена, сткляницу мира имущи многоценнаго, и возливаше на главу Его возлежаща. Видевше же ученицы Его негодоваша, глаголюще: чесо ради гибель сия (бысть)? Можаше бо сие миро продано быти на мнозе и датися нищим. Разумев же Иисус рече им: что труждаете жену? дело бо добро содела о Мне: всегда бо нищия имате с собою, Мене же не всегда имате: возлиявши бо сия миро сие на тело Мое, на погребение Мя сотвори: аминь глаголю вам: идеже аще проповедано будет Евангелие сие во всем мире, речется и еже сотвори сия, в память ея. Тогда шед един от обоюнадесяте, глаголемый Иуда Искариотский, ко архиереом, рече: что ми хощете дати, и аз вам предам Его? Они же поставиша ему тридесять сребреник: и оттоле искаше удобна времене, да Его предаст.

В о время оно, когда Иисус был в Вифании, в доме Симона прокаженного, приступила к Нему женщина с алавастровым сосудом мира драгоценного и возливала Ему возлежащему на голову. Увидев это, ученики Его вознегодовали и говорили: к чему такая трата? Ибо можно было бы продать это миро за большую цену и дать нищим. Но Иисус, уразумев сие, сказал им: что смущаете женщину? она доброе дело сделала для Меня: ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда имеете; возлив миро сие на тело Мое, она приготовила Меня к погребению; истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала. Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребреников; и с того времени он искал удобного случая предать Его.

И прочее последование Преждеосвященных.

И по пренесении честных Даров поклоны 3. И абие упраждняются совершенно в церкви бываемыя поклоны. В келлиах же даже и до Великаго Пятка совершаются.

Читать еще:  Вертепы, концерты, скульптуры, поделки – Россия готовится к Рождеству

«Возлюби любящую, праведно ненавидимую». Вечерня Великой Среды

Бысть во дни многия оны, велик быв Моисей, изыде к братиям своим сыном Израилевым: разумев же болезнь их, виде человека египтянина биюща некоего евреанина от братии его сынов Израилевых. Обозревся же семо и овамо, никогоже виде: и поразив египтянина, скры его в песце. Изшед же во вторый день, виде два мужа евреанина биющияся, и глагола обидящему: чесо ради ты биеши искренняго? Он же рече: кто тя постави князя и судию над нами? Еда убити мя ты хощеши, имже образом убил еси вчера египтянина? Убояся же Моисей, и рече: аще сице явлен бысть глагол сей? Услыша же фараон глагол сей, и искаше убити Моисеа. Отыде же Моисей от лица фараонова, и вселися в земли Мадиамстей: пришед же в землю Мадиамскую, седе при кладязе. Священнику же Мадиамскому беша седмь дщерей пасущих овцы отца своего Иофора: пришедше же черпаху, дондеже наполниша корыта, напоити овцы отца своего Иофора. Пришедше же пастырие изгнаша я: востав же Моисей избави их, и налия им, и напои овцы их. Приидоша же к Рагуилу отцу своему, он же рече им: что яко ускористе приити днесь? Оныя же рекоша: человек египтянин избави нас от пастырей, и начерпа нам, и напои овцы наша. Он же рече дщерем своим: и где есть? И вскую сице остависте человека? Призовите убо его, да яст хлеб. Вселися же Моисей у человека: и даде Сепфору дщерь свою Моисею в жену. Во чреве же заченши жена, роди сына, и нарече Моисей имя ему, Гирсам, глаголя: яко пришлец есмь в земли чуждей. Еще же заченши роди сына втораго, и нарече имя ему Елиезер, глаголя: Бог бо отца моего Помощник мой, и избави мя из руки фараоновы.

(Было) во дни те многие: став взрослым, Моисей вышел к братьям своим, сынам Израилевым. Уразумев же страдание их, видит он человека, Египтянина, бьющего какого-то Еврея из братьев его, сынов Израилевых. Оглянувшись же туда и сюда, он никого не увидел; и, поразив Египтянина, скрыл его в песке. И выйдя на другой день, видит он двух мужей, Евреев, дерущихся; и говорит обидчику: «Зачем ты бьешь ближнего?» А тот сказал: «Кто тебя поставил начальником и судьею над нами? Не убить ли меня ты хочешь, так же, как убил вчера Египтянина?» Устрашился же Моисей и сказал: «Если так, то известно стало это дело!» И услышал фараон об этом деле и искал убить Моисея; но Моисей удалился от лица фараона и поселился в земле Мадиамской. Придя же в землю Мадиамскую, он сел у колодца. А у священника Мадиамского было семь дочерей, которые пасли овец отца своего Иофора. Придя же, они черпали воду, пока не наполнили корыта, чтобы напоить овец отца своего Иофора. Но пришедшие пастухи прогнали их. Моисей же, встав, избавил их, и начерпал им, и напоил овец их. И пришли они к Рагуилу, отцу своему, и он сказал им: «Что это вы так скоро пришли сегодня?» Они же сказали: «Какой-то человек, Египтянин, избавил нас от пастухов, и начерпал нам, и напоил овец наших». Он же сказал дочерям своим: «И где он? И почему вы так оставили того человека? Позовите же его, чтобы он поел хлеба». И поселился Моисей у того человека; и отдал он Сепфору, дочь свою, Моисею в жену. Зачав же во чреве, женщина родила сына. И нарек Моисей ему имя: Гирсам, говоря: «Потому что поселенец я в земле чужой». И, еще зачав, родила сына второго, и нарек он ему имя: Елиезер, говоря: «Ведь Бог отца моего – помощник мой, и избавил Он меня от руки фараона». Исх 2:11–22

Прокимен, псалом 137, глас 4:

Прокимен, глас 4

Господи, милость Твоя во век, / дел руку Твоею не презри. Стих: Исповемся Тебе Господи всем сердцем моим, и пред ангелы воспою Тебе.

Господи, милость Твоя вовек, / дел рук Твоих не презри. Стих: Я прославлю Тебя, Господи, всем сердцем моим и пред Ангелами воспою Тебе. Пс 137:8Б, 1А

Иова чтение:
[Глава 2, ст. 1 – 10]

2. Иова чтение

Бысть яко день сей, и приидоша ангели Божии предстати пред Господем: и диавол прииде посреде их предстати пред Господем. И рече Господь диаволу: откуду ты грядеши? Тогда рече диавол пред Господем: прошед поднебесную, и обшед всю землю, приидох. И рече Господь к диаволу: внял ли еси убо [мыслию твоею] рабу моему Иову; яко несть такова от сущих на земли: человек незлобив, истинен, непорочен, Богочестив, удаляяйся от всякаго зла, еще же придержится незлобия: ты же рекл еси имения его погубити вотще. Отвещав же диавол Господеви, рече: кожу за кожу, и вся елика имать человек, даст за душу свою. Обаче посли руку Твою, и коснися костем его, и плоти его, аще не в лице Тя благословит. Рече же Господь диаволу: се предаю ти его, токмо душу его соблюди. Изыде же диавол от лица Господня, и порази Иова гноем лютым от ног даже до главы. И взя [Иов] чреп, да острогает гной свой, и той седяше на гноищи вне града. Времени же многу минувшу, рече к нему жена его глаголющи: доколе терпиши, се пожду время еще мало, чающи надежди спасения моего. Се бо потребися от земли память твоя, сынове твои и дщери, моего чрева болезни и труды, имиже вотще трудихся с болезньми: ты же сам в гнои червей седиши, обнощевая вне без покрова, и аз скитающися и служащи, место от места преходящи, и дом от дому, ожидающи солнца, когда зайдет, да почию от трудов моих, и от болезней, яже мя ныне обдержат. Но рцы глагол некий ко Господу, и умри. Он же воззрев рече к ней: вскую яко едина от безумных жен возглаголала еси? Аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим? Во всех сих приключившихся ему, ничимже согреши Иов устнама пред Богом, [и не даде безумия Богу].

Настал же день тот, и пришли Ангелы Божии предстать пред Господом; и диавол пришел среди них предстать пред Господом. И сказал Господь диаволу: «Откуда ты идешь?» [И] (тогда) сказал диавол пред Господом: «Пройдя поднебесную и обойдя всю (землю) я пришел». Сказал же Господь диаволу: «Обратил ты внимание (мыслию своею) на слугу Моего Иова, ибо нет такого, как он, среди тех, кто на земле, – человека, [подобного ему:] беззлобного, правдивого, непорочного, богобоязненного, удаляющегося от всякого зла? И он еще держится беззлобия; а ты сказал, чтобы имения его погубить напрасно. Возразив же, диавол сказал Господу: «Кожа за кожу; и всё, что есть у человека, он за душу свою заплатит. Но нет же: простерши руку Твою коснись костей его и плоти его, – конечно, он в лицо Тебя благословит!» Сказал же Господь диаволу: «Вот, предаю тебе его; только душу его сбереги». И отошел диавол от лица Господня и поразил Иова язвою злою с ног до головы. И взял (Иов) [себе] черепок, чтобы счищать гной (cвой), и сел на куче навоза вне города. Когда же прошло много времени, сказала ему жена его: «Доколе ты будешь это выдерживать, говоря: Вот, я терплю еще малое время, ожидая надежды спасения моего? Ибо вот, исчезла с земли память твоя, сыновья (твои) и дочери, болезни чрева моего и труды, которыми я впустую потрудилась с мучениями. Ты же сам сидишь в гнили, среди червей, проводя ночь под открытым небом; и я – скиталица и служанка, переходящая с места на место, из дома в дом, ожидая, когда зайдет солнце чтоб успокоиться от мучений моих и болезней, которые ныне охватывают меня. Но скажи некое слово к Богу – и умирай!» Он же, взглянув на нее, сказал (ей): «Для чего ты, как одна из безумных женщин, сказала так? Если доброе мы приняли от руки Господа, неужели злого не перенесем?» Во всем этом, случившемся с ним, ни в чем не согрешил Иов устами пред Богом (и не произнес безрассудного о Боге). Иов 2:1–10

Стихира Великой среды: почему вспоминают про Магдалину?

О женщине, принесшей миро, сказано: «Где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, будет сказано в память ея и о том, что она сделала» (Мк. 14,9; Мф 26,9). Больше никому во всех четырех Евангелиях такой памяти не обещано. Это заставляет нас надолго задуматься над тем, что же значит то, «что она сделала». Стихиру «Яже во многие грехи впадшая жена» инокини Кассии комментируют священник Федор ЛЮДОГОВСКИЙ и поэт Ольга СЕДАКОВА.

В Великую среду, на утрене и на вечерне:

Стихира самогласная 5 на стиховне. Творение Кассианы инокини

Господи, яже во многия грехи впадшая жена,
Твое ощутившая Божество,
мироносицы вземши чин,
рыдающи миро Тебе прежде погребения приносит:
увы мне, глаголющи,
яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержанна,
мрачное же и безлунное рачение греха.
Приими моя источники слез,
иже облаками производяй моря воду.
Приклонися к моим воздыханием сердечным,
приклонивый небеса неизреченным Твоим истощанием:
да облобыжу пречистеи Твои нозе,
и отру сия паки главы моея власы,
ихже в раи Ева, по полудни, шумом уши огласивши,
страхом скрыся.
Грехов моих множества, и судеб Твоих бездны кто изследит?
Душеспасче Спасе мой,
да мя Твою рабу не презриши,
иже безмерную имеяй милость.

Греческий оригинал

Κύριε, ἡ ἐν πολλαῖς ἁμαρτίαις περιπεσοῦσα Γυνή,
τὴν σὴν αἰσθομένη Θεότητα,
μυροφόρου ἀναλαβοῦσα τάξιν,
ὀδυρομένη μύρα σοι,
πρὸ τοῦ ἐνταφιασμοῦ κομίζει.
Οἴμοι! λέγουσα,
ὅτι νύξ μοι, ὑπάρχει, οἶστρος ἀκολασίας,
ζοφώδης τε καὶ ἀσέληνος, ἔρως τῆς ἁμαρτίας.
Δέξαι μου τὰς πηγὰς τῶν δακρύων,
ὁ νεφέλαις διεξάγων τῆς θαλάσσης τὸ ὕδωρ·
κάμφθητί μοι πρὸς τοὺς στεναγμοὺς τῆς καρδίας,
ὁ κλίνας τοὺς οὐρανούς, τῇ ἀφάτῳ σου κενώσει·
καταφιλήσω τοὺς ἀχράντους σου πόδας,
ἀποσμήξω τούτους δὲ πάλιν,
τοῖς τῆς κεφαλῆς μου βοστρύχοις,
ὧν ἐν τῷ Παραδείσῳ Εὔα τὸ δειλινόν,
κρότον τοῖς ὠσὶν ἠχηθεῖσα,
τῷ φόβῳ ἐκρύβη.
Ἁμαρτιῶν μου τὰ πλήθη καὶ κριμάτων σου ἀβύσσους,
τίς ἐξιχνιάσει ψυχοσῶστα Σωτήρ μου;
Μή με τὴν σὴν δούλην παρίδῃς,
ὁ ἀμέτρητον ἔχων τὸ ἔλεος.

Читать еще:  Великопостные богослужения – «минимум», который нужно посетить

Перевод Ольги Седаковой

Господи! Во многие грехи впавшая женщина,
Бога в Тебе ощутив,
мироносицей становится
И рыдая, миро приносит Тебе прежде погребения,
– Увы мне! – говоря –
Как ночь для меня – блудная неодолимая страсть,
Темное, безлунное влечение к греху.
Прими же потоки слез моих,
Ты, из облаков изливающий воду морям!
Склонись к вздохам сердца моего,
Ты, склонивший небеса неизреченным Твоим обнищанием:
Буду целовать пречистые ноги Твои,
Утру их волосами моими:
Шум их Ева, заслышав в раю пополудни,
спряталась в страхе.
Грехов моих множество, судов Твоих бездну кто исследует?
Души спаситель, Спаситель мой, не презирай меня, рабу Твою,
Ибо милость Твоя безмерна.

Священник Феодор Людоговский: Заканчиваем читать молитву Ефрема Сирина

– В понедельник, вторник и среду Страстной седмицы совершается литургия Преждеосвященных Даров (в Великий четверг и в Великую субботу служится литургия святителя Василия Великого, в Великую пятницу литургии нет); в отличие от собственно Великого поста, в первые три дня Страстной на литургии читается Евангелие (однако апостольское чтение при этом отсутствует); Евангелие читается в эти дни и на утрене. В первые три дня продолжает читаться молитва преподобного Ефрема Сирина, по-прежнему совершаются земные поклоны – это роднит понедельник, вторник и среду Страстной седмицы с Великим постом (а также и с Сырной седмицей), противопоставляя их Великому четвергу и последующим дням.

Та стихира, о которой сегодня пойдет речь, поется в Великую среду, причем поется она дважды: первый раз – в конце утрени, в качестве последней стихиры на стиховне, второй раз – на вечерне (т. е. на преждеосвященной литургии) на «Господи воззвах». Автором стихиры является преподобная Кассия Константинопольская (IX век) – едва ли не единственная женщина среди византийских гимнографов. Ей также принадлежит знаменитая стихира на Рождество Христово «Августу единоначальствующу на земли…».

«Полюби меня, любящую Тебя, заслуженно ненавидимую»

Ольга СЕДАКОВА. Sub specie poeticae.

– Во всех четырех евангельских повествованиях (Мф. 26, 6 – 13; Мк. 14, 3-9 ; Лк. 7, 36 -50; Ин. 7, 1-8) женщина, омывающая ноги Христу, не произносит ни слова! Повествования расходятся во многих деталях, но в этом — в полном молчании безымянной женщины (у Матфея и Марка) или (грешницы у Луки) или Марии, сестры Лазаря (у Иоанна) – все они совпадают. Она ничего не говорит Спасителю. Она молчит и тогда, когда другие (хозяин дома, или ученики, или Иуда) осуждают ее поступок. В этом есть великий реализм: в состоянии крайней самоотдачи человек молчит. Так же молчала Мария, сестра Лазаря, сидя у ног Христа и не отвечала на укор Марфы.

Если бы Евангелисты передали хотя бы какие-то слова этой женщины, приносящей драгоценное благовонное масло, толкователям было бы легче: было бы понятнее, дар это благодарности (за уже прощенные грехи; за воскрешение брата) или покаяния, или просто бесконечного преклонения. Но женщина молчит.

Литургические песнопения Великой Среды говорит «за нее», как бы переводя ее молчание в слова, подбирая образы для ее внутренней речи. Даже в кругу высочайшей поэзии Страстной Седьмицы, стихиры, посвященные встрече грешницы со Спасителем, выделяются своим пронзительным лиризмом и удивительной смелостью образов:
Разреши мне долг, якоже и аз власы:
Возлюби любящую, праведно ненавидимую

(стихира на хвалитех) –
Отпусти мне грехи, как я распустила волосы: Полюби меня, любящую (Тебя), заслуженно ненавидимую (всеми).

Я сказала: грешнице, хотя это прямо следует только из эпизода, рассказанного Лукой. Литургические песнопения явно выбирают эту версию, отождествляя (вслед за свт.Григорием Двоесловом) эту женщину с Марией Магдалиной, из которой были изгнаны семь бесов и которая стала одной из жен-мироносиц, пришедших с благовониями на Гроб.

Песнопения описывают ее как «жену злосмрадную и оскверненную» (сопоставляя «смрад» блудного греха с благовониями, которые она принесла: благовоние же – постоянный символ бессмертия). В песнопениях преобладают темы горестного покаяния («отчаянная жития ради» – впавшая в отчаяние из-за собственной жизни) и чудесного отпущения греха.

В других отношениях литургическое изложение «предсмертного помазания миром» следует повествованию Марка и Матфея (см.выше), где сразу же после этого эпизода Иуда идет договариваться с первосвященниками. Блудница и Иуда – «герои» этого литургического дня: они противопоставлены как любовь и предательство; полная открытость – и лживость («Иуда льстец»); благодарность и чудовищная неблагодарность; крайняя щедрость и отвратительная алчность; прощение грехов и впадение в самый тяжкий грех; выход из «ночи блуда» и впадение во тьму; надежда и отчаяние. В конце концов, они противопоставлены как «путь жизни» — и «путь смерти».

Среди всех песнопений, посвященных в этот день Марии, особое место занимает стихира, написанная в 9 веке, авторство которой принадлежит инокине Кассиане (иначе Кассии, Икасии) 1 .

Стихира, о которой мы говорим, – несомненно, одна из вершин литургической поэзии. И, как обычно с «вершинами», она вырывается из своего жанра: в ней есть нечто такое, чего в других сочинениях это жанра нет и как будто не предполагается. Как все стихиры, она богословствует (мы это еще отметим); как все – играет сопоставлениями, контрастами, параллелями (это мы тоже отметим). А то, что ее отличает, можно назвать непривычной для литургического песнопения интимностью высказывания – или, иначе, особой, лично и во всей конкретности пережитой христоцентричностью.

Стихира начинается кратким вступлением, передающим событие в обратной перспективе: песнописец уже знает то, что Христос открывает участникам события только в конце, в ответ на укоры: что это – пророческое помазание, подготовка к Его погребению. «Грешная жена» уже знает о приближающемся конце и, видимо, о том, что при погребении тело Господа не успеют помазать миром и придут, чтобы сделать это, уже к гробу. Среди этих «мироносиц по чину» будет и она.

Дальнейшие стихи передают речь грешницы, и центр этой речи – не плач о «безлунной ночи» своего греха (это только зачин), но исповедание Богочеловечества Христа: «Твое ощутившая Божество».

Иначе говоря, Магдалина у Кассии получает откровение, как Петр, и говорит даже больше его: она исповедает единство Христа с Отцом, поскольку узнает в Нем не только Сына, но Отца. Это ее «ощущение» выражено в поразительных словах о «пречистых ногах», которые она хочет омыть, – это, видит она, ноги «ходившего по раю», Того, Кто ее сотворил. Услышав шум Его шагов, Ева, первая грешница, спряталась «между деревьями рая» (Быт.3,8).

Так излагает райскую сцену Кассия. Интересная вариация: в Книге Бытия говорится не о шуме шагов, а о другом звуке, от которого прячутся Ева и Адам: о голосе. Это изменение создает впечатление какого-то особого знания говорящей о том, как все происходило, – она говорит так, как будто там побывала и со всей простотой сравнивает себя с праматерью Евой. Заметим: тема голоса возникнет в другой сцене, и тоже в саду: когда Магдалина встречает и не узнает Христа воскресшего. Голос, от которого бежала Ева в Эдеме, в другом, земном саду привлекает Магдалину и открывает ей, Кого она приняла за садовника (Ин.20, 11-17).

Как мы помним, после исповедания Божества в Иисусе («Ты – Христос, Сын Бога Живого», Ин16. 16) Петр был избран стать «камнем, на котором будет основана Церковь». О женщине, принесшей миро, сказано: «Где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, будет сказано в память ея и о том, что она сделала» (Мк. 14,9.Мф 26,9). Больше никому во всех четырех Евангелиях такой памяти не обещано. Это заставляет нас надолго задуматься над тем, что же значит то, «что она сделала». Повторим: мысль о том, что она узнает в Иисусе Бога и Творца, принадлежит преподобной Кассии: в евангельских повествованиях об этом ничего прямо не сказано.

Борис Пастернак (точнее, его героиня Симушка) рассуждая об этой стихире Кассии и особенно об удивительном стихе:
Грехов моих множества, и судеб Твоих бездны кто изследит?

говорит: «Какая короткость, какое равенство Бога и жизни, Бога и личности, Бога и женщины!» («Доктор Живаго» 2 ). Ты – и я, Твое – и мое: они рядом, при всей несоизмеримости и невероятности такого общения.

Ведь все начинается с того, что Магдалина «ощутила», что перед ней – Бог и Творец. Она же – не просто «тварь», но изгой среди людей, «по справедливости ненавидимый». Ряд сопоставлений (мои слезы – вода, которую Ты проливаешь из облаков; склонись к моим вздохам – как Ты склонил небеса, сойдя на землю и приняв «рабий зрак») развивает эту тему немыслимой близости. Образы стихиры, поражающие своей смелостью, рождаются из любви, которая ничего не боится.

Магдалина у Пастернака становится символом самой жизни, самой человеческой души, «поруганной сказки», которая способна вдруг проснуться от греха и вернуть себе невинность, потому что в ней сохранилась эта способность полной самоотдачи – и потому, что в своей глубине она любит одно: Христа. Исследователи творчества Кассии отмечают, что слово ψυχοσῶστα, «душеспасец», «спаситель души», созданное инокиней, нигде больше не встречается.

В многовековой традиции образ Магдалины часто смешивался с другой великой кающей грешницей, человеком совсем другой эпохи: с Марией Египетской. Это смешение отразилось в том, как обыкновенно изображают Магдалину художники: в позе одинокого покаяния.

Но именно сравнение с подвигом Марией Египетской (о нем мы говорили в комментарии к «Тропарю преподобной») открывает абсолютную уникальность покаяния Магдалины: здесь разрешение от грехов происходит мгновенно, без каких-либо практик самоистязания и аскезы, в одном порыве служения и самоотдачи (так же, как в случае Закхея) – и главное, не наедине в пустыни или перед образом (иконой), а в присутствии Христа, в прямом соприкосновении с Ним. Так и понят этот евангельский эпизод в «Магдалине» Пастернака, вдохновленным «стихирой самогласной, творением инокини Кассианы»:
Но объясни, что значит грех,
И смерть, и ад, и пламень серный,
Когда я на глазах у всех
С Тобой, как с деревом побег,
Срослась в своей тоске безмерной.

Священник Феодор ЛЮДОГОВСКИЙ, Ольга СЕДАКОВА

«Возлюби любящую, праведно ненавидимую». Вечерня Великой Среды

Κύριε, ἡ ἐν πολλαῖς ἁμαρτίαις περιπεσοῦσα Γυνή,
τὴν σὴν αἰσθομένη Θεότητα,
μυροφόρου ἀναλαβοῦσα τάξιν,
ὀδυρομένη μύρα σοι,
πρὸ τοῦ ἐνταφιασμοῦ κομίζει.
Οἴμοι! λέγουσα,
ὅτι νύξ μοι, ὑπάρχει, οἶστρος ἀκολασίας,
ζοφώδης τε καὶ ἀσέληνος, ἔρως τῆς ἁμαρτίας.
Δέξαι μου τὰς πηγὰς τῶν δακρύων,
ὁ νεφέλαις διεξάγων τῆς θαλάσσης τὸ ὕδωρ·
κάμφθητί μοι πρὸς τοὺς στεναγμοὺς τῆς καρδίας,
ὁ κλίνας τοὺς οὐρανούς, τῇ ἀφάτῳ σου κενώσει·
καταφιλήσω τοὺς ἀχράντους σου πόδας,
ἀποσμήξω τούτους δὲ πάλιν,
τοῖς τῆς κεφαλῆς μου βοστρύχοις,
ὧν ἐν τῷ Παραδείσῳ Εὔα τὸ δειλινόν,
κρότον τοῖς ὠσὶν ἠχηθεῖσα,
τῷ φόβῳ ἐκρύβη.
Ἁμαρτιῶν μου τὰ πλήθη καὶ κριμάτων σου ἀβύσσους,
τίς ἐξιχνιάσει ψυχοσῶστα Σωτήρ μου;
Μή με τὴν σὴν δούλην παρίδῃς,
ὁ ἀμέτρητον ἔχων τὸ ἔλεος.

Читать еще:  Наша задача очень проста: не упрекать Христа

Господи, яже во многия грехи впадшая жена,
Твое ощутившая Божество,
мироносицы вземши чин,
рыдающи миро Тебе прежде погребения приносит:
увы мне, глаголющи,
яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержанна,
мрачное же и безлунное рачение греха.
Приими моя источники слез,
иже облаками производяй моря воду.
Приклонися к моим воздыханием сердечным,
приклонивый небеса неизреченным Твоим истощанием:
да облобыжу пречистеи Твои нозе,
и отру сия паки главы моея власы,
ихже в раи Ева, по полудни, шумом уши огласивши,
страхом скрыся.
Грехов моих множества, и судеб Твоих бездны кто изследит?
Душеспасче Спасе мой,
да мя Твою рабу не презриши,
иже безмерную имеяй милость.

Перевод Ольги Седаковой:

Господи! Во многие грехи впавшая женщина,
Бога в Тебе ощутив,
мироносицей становится
и, рыдая, миро приносит Тебе прежде погребения,
– Увы мне! – говоря –
как ночь для меня – блудная неодолимая страсть,
темное, безлунное влечение к греху.
Прими же потоки слез моих,
Ты, из облаков изливающий воду морям!
Склонись к вздохам сердца моего,
Ты, склонивший небеса неизреченным Твоим обнищанием –
буду целовать пречистые ноги Твои,
утру их волосами моими:
шум их Ева, заслышав в раю пополудни,
спряталась в страхе.
Грехов моих множество, судов Твоих бездну кто исследует?
Души спаситель, Спаситель мой, не презирай меня, рабу Твою,
ибо милость Твоя безмерна.

Во всех четырех евангельских повествованиях (Мф. 26:6–13; Мк. 14:3–9; Лк. 7:36–50; Ин. 12:1–8) женщина, омывающая ноги Христу, не произносит ни слова. Повествования расходятся во многих деталях, но в этом – в полном молчании безымянной женщины (у Матфея и Марка), или грешницы (у Луки), или Марии, сестры Лазаря (у Иоанна), – все они совпадают. Она ничего не говорит Спасителю. Она молчит и тогда, когда другие (хозяин дома, или ученики, или Иуда) осуждают ее поступок. В этом есть великий реализм: в состоянии крайней самоотдачи человек молчит. Так же молчала Мария, сестра Лазаря, сидя у ног Христа, и не отвечала на укор Марфы.

Если бы Евангелисты передали хотя бы какие-то слова этой женщины, приносящей драгоценное благовонное масло, толкователям было бы легче. Было бы понятнее, дар ли это благодарности (за уже прощенные грехи; за воскрешение брата), или покаяния, или просто бесконечного преклонения. Но женщина молчит.

Литургические песнопения Великой Среды говорят «за нее», как бы переводя ее молчание в слова, подбирая образы для ее внутренней речи. Даже в кругу высочайшей поэзии Страстной седмицы стихиры, посвященные встрече грешницы со Спасителем, выделяются своим пронзительным лиризмом и удивительной смелостью образов:

Разреши долг, якоже и аз власы:
возлюби любящую, праведно ненавидимую –

«Отпусти (мне) грехи, как я распустила волосы: полюби меня, любящую (Тебя), заслуженно ненавидимую (всеми)».

Я сказала: грешнице, хотя прямо это следует только из эпизода, рассказанного ап. Лукой. Литургические песнопения явно выбирают эту версию, отождествляя (вслед за свт. Григорием Двоесловом) эту женщину с Марией Магдалиной, из которой были изгнаны семь бесов и которая стала одной из жен-мироносиц, пришедших с благовониями на Гроб.

Песнопения описывают ее как жену злосмрадную и оскверненную (сопоставляя смрад блудного греха с благовониями, которые она принесла: благовоние – известный символ бессмертия). В песнопениях преобладают темы горестного покаяния (отчаянная жития ради – впавшая в отчаяние из-за собственной жизни) и чудесного отпущения греха.

В других отношениях литургическое изложение предсмертного помазания миром следует повествованию Марка и Матфея, где сразу же после этого эпизода Иуда идет договариваться с первосвященниками. Блудница и Иуда – «герои» этого литургического дня: они противопоставлены как любовь и предательство; полная открытость – и лживость (Иуда раб и льстец); благодарность – и чудовищная неблагодарность; крайняя щедрость – и отвратительная алчность; прощение грехов – и впадение в самый тяжкий грех; выход из «ночи блуда» – и впадение во тьму; надежда – и отчаяние. В конце концов, они противопоставлены как «путь жизни» – и «путь смерти».

Среди всех песнопений, посвященных в этот день Марии, особое место занимает стихира, написанная в 9 веке, авторство которой принадлежит инокине Кассиане (иначе Кассии, Икасии) 1 .

Стихира, о которой мы говорим, – несомненно, одна из вершин литургической поэзии. И, как обычно бывает с «вершинами», она поднимается над своим жанром: в ней есть нечто такое, чего в других сочинениях этого жанра нет и как будто не предполагается. Как все стихиры, она богословствует (мы это еще отметим); как все – играет сопоставлениями, контрастами, параллелями (это мы тоже отметим). А то, что ее отличает, можно назвать непривычной для литургического песнопения интимностью высказывания – или, иначе, особой, лично и во всей конкретности пережитой христоцентричностью.

Стихира начинается кратким вступлением, передающим событие в обратной перспективе: песнописец уже знает то, что Христос откроет участникам события только в конце, в ответ на их укоры. Он (она) знает, что это пророческое помазание, подготовка к Его погребению. «Жена грешница» уже знает о приближающемся конце и, видимо, о том, что при погребении тело Господа не успеют помазать миром и придут, чтобы сделать это, уже ко гробу. Среди этих «мироносиц по чину» будет и она.

Дальнейшие стихи передают речь грешницы, и центр этой речи – не плач о «безлунной ночи» своего греха (это только зачин), но исповедание Богочеловечества Христа: Твое ощутившая Божество.

Иначе говоря, Магдалина у Кассии получает откровение, как апостол Петр, и говорит даже больше его: она исповедует единство Христа с Отцом, поскольку узнает в Нем не только Сына, но Отца. Это ее ощущение выражено в поразительных словах о пречистых ногах, которые она хочет омыть, – это, видит она, ноги ходящего в раю, Того, Кто ее сотворил. Услышав шум Его шагов, Ева, первая грешница, спряталась «между деревьями рая» (Быт. 3:8).

Так излагает райскую сцену Кассия. Интересная вариация: в Книге Бытия говорится не о шуме шагов, а о другом звуке, от которого прячутся Ева и Адам: о голосе. Эта деталь создает впечатление какого-то особого знания говорящей о том, как все происходило на самом деле, – она говорит так, как будто сама там побывала и со всей простотой сравнивает себя с праматерью Евой. Заметим: тема голоса возникнет в другой сцене, и тоже в саду, когда Магдалина встречает и не узнает Христа воскресшего. Голос, от которого бежала Ева в Эдеме, в другом, земном саду привлекает Магдалину и открывает ей, Кого она приняла за садовника (Ин. 20:11–17).

Как мы помним, после исповедания Божества в Иисусе («Ты – Христос, Сын Бога Живого» (Мф. 16:16)) Петр становится «камнем», на котором будет основана Церковь. О женщине, принесшей миро, сказано: «Где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, будет сказано в память ее и о том, что она сделала» (Мф. 26:13; Мк. 14:9). Больше никому во всех четырех Евангелиях такой памяти не обещано. Это заставляет нас надолго задуматься над тем, что же значит то, «что она сделала». Повторим: мысль о том, что она узнает в Иисусе Бога и Творца, принадлежит преподобной Кассии, в евангельских повествованиях об этом ничего прямо не сказано.

Борис Пастернак (точнее, его героиня Симушка), рассуждая об этой стихире Кассии и особенно об удивительном стихе –

Грехов моих множества, и судеб Твоих бездны кто изследит? –

говорит: «Какая короткость, какое равенство Бога и жизни, Бога и личности, Бога и женщины!» 2 . Ты – и я, Твое – и мое: они рядом, при всей несоизмеримости и невероятности такого общения.

Ведь все начинается с того, что Магдалина ощутила, что перед ней – Бог и Творец. Она же – не просто Его творение, но изгой среди людей, «заслуженно ненавидимая». Ряд сопоставлений (мои слезы – вода, которую Ты проливаешь из облаков; склонись к моим вздохам – как Ты склонил небеса, сойдя на землю и приняв «рабий зрак») развивает эту тему немыслимой близости. Образы стихиры, поражающие своей смелостью, рождаются из любви, которая ничего не боится.

Магдалина у Пастернака становится символом самой жизни, самой человеческой души, «поруганной сказки», которая способна вдруг проснуться от греха и вернуть себе невинность, потому что в ней сохранилась эта способность полной самоотдачи – и потому, что в своей глубине она любит одно: Христа. Исследователи творчества Кассии отмечают, что слово ψυχοσῶστα, душеспасец, «спаситель души», созданное инокиней, нигде больше не встречается.

В многовековой традиции образ Магдалины часто смешивался с другой великой кающейся грешницей, человеком совсем другой эпохи: с Марией Египетской. Это смешение отразилось в том, как обыкновенно изображают Магдалину художники: в позе одинокого покаяния.

Но именно сравнение с подвигом Марии Египетской (о нем мы говорили в предыдущем комментарии) открывает абсолютную уникальность покаяния Магдалины: здесь разрешение от грехов происходит мгновенно, без каких-либо практик самоистязания и аскезы, в одном порыве служения и самоотдачи (так же, как в случае Закхея) – и главное, не наедине с собой в пустыне или перед образом (иконой), а в присутствии Христа, в прямом соприкосновении с Ним. Так и понят этот евангельский эпизод в «Магдалине» Пастернака, вдохновленной «стихирой самогласной, творением Кассианы инокини»:

Но объясни, что значит грех,
И смерть, и ад, и пламень серный,
Когда я на глазах у всех
С Тобой, как с деревом побег,
Срослась в своей тоске безмерной.

1 О жизни и творчестве этой уникальной песнописицы можно прочитать: Татьяна Сенина (монахиня Кассия). Преподобная инокиня Кассия, песнописица Константинопольская // Вертоград, № 1 (80), 2004. С. 3, 17–29.

2 Борис Пастернак. «Доктор Живаго» // Полное собрание сочинений в 11 томах. М.: СЛОВО/ SLOVO, 2005. Т. 4. С. 411.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector