0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

«Вера и свет»: стать другом для семьи с «особым» ребенком

«Вера и свет» меняет жизнь. Община для людей с ментальными ограничениями

ФРАНЦУЗСКИЙ «КОВЧЕГ»

Начало всему положил человек, которого не назовешь простым. Он родился в семье дипломата в Женеве, в 1928 году. В юности стал морским офицером, служил в Британском, затем Канадском флоте. Чуть позже переквалифицировался в исследователя и преподавателя философии. А в возрасте 36 лет вновь радикально поменял жизнь: взял из интерната двух умственно отсталых мужчин и поселился с ними в небольшой деревне под Парижем. Деревня называется Троли, мужчин звали Рафаэль и Филипп, а самого отставного офицера-философа — Жан Ванье. Сейчас он известен во всем мире. Еще бы, человек, который был воплощением силы и ума, в конечном итоге сделал свой выбор в пользу слабых и умственно отсталых. Он не мог не привлечь внимания. Дело, которое он начал, получило признание, уважение среди людей, многие пошли по его пути.

Важную роль в жизни Жана Ванье, а особенно в его выборе, сыграл его духовный наставник, священник и монах Тома Филипп. Именно он однажды привел Жана в интернат, подопечных которого окормлял. Через некоторое время к Жану Ванье присоединились добровольцы. А дом, где все они вместе живут, назвали «Ковчегом». Сейчас такие дома существуют в нескольких десятках стран на разных континентах.

ВЕРА И СВЕТ

К сожалению, в России нет «Ковчега». Но, раз нет возможности жить с ребятами — так их называют, избегая слов «инвалид» или «умственно отсталый», — с ними, к счастью, можно встречаться, проводить время, делить жизнь. Группа, объединяющая семьи с ребятами и их друзей, получила название «Вера и свет». Насколько изолированными чувствовали себя такие семьи, прекрасно иллюстрирует история зарождения движения.

В середине XX века одна французская семья с двумя особыми сыновьями-колясочниками отправилась в паломничество в Лурд. В гостинице их просили спускаться к столу, когда остальные постояльцы пообедают. А в само место паломничества приходить, когда все остальные его уже посетили. После такого приема в христианском месте семья обратилась за утешением и советом к Жану Ванье, деятельность которого была уже известна. Возникла идея — вернуться в Лурд, пригласив туда как можно больше семей с такими детьми. Подготовка паломничества заняла три года. Когда город узнал о надвигающемся событии, он принял ответные меры. Многие жители просто на время уехали, отряды полиции были усилены, а вдоль реки поставили водолазов, видимо, ожидая, что ребята начнут в нее прыгать. Всё закончилось благополучно. Но стало очевидно: не дожидаясь, пока общество взглянет на особых людей по-другому, семьям с ребятами нужно опираться друг на друга, находить единомышленников и жить настолько полноценной жизнью, насколько это возможно.

В ПЕТЕРБУРГЕ

В России движение «Вера и свет» появилось в 1990 году. А годом начала его деятельности в Санкт-Петербурге принято считать 2003 год, когда появилась первая община «Верные друзья». Сейчас таких общин в городе четыре. Каждая из них носит поэтичное название, нередко — придуманное кем-то из ребят. При храме святых апостолов Петра и Павла в университете имени Герцена собираются общины «Фонтанка» и «Дети дождя», при соборе Феодоровской иконы Божией Матери — недавно образованная община «Солнечная горка», при храме святого Антония Падуанского во францисканском монастыре — упомянутые «Верные друзья». В каждой из них от 12 человек и более. Встречи проходят обычно раз в три недели. Раз в месяц все собираются на Божественную литургию.

Мария Есина, педагог-дефектолог, узнала о движении «Вера и свет» из статьи в интернете.

— Конечно, идти на встречу в первый раз было страшно. Я не знала, что меня ждет, — рассказывает она. — Помню этот дождливый день. Я так устала на работе. Мне открыл Андрюша. Он сразу предложил чаю, начал расспрашивать меня, интересоваться. Я вдруг воспрянула духом, мне стало уютно и хорошо.

Когда Мария Есина знакомила приход апостолов Петра и Павла с ребятами из движения «Вера и свет», она и не подозревала, что станет мамой особого малыша

Мария говорит, что «Вера и свет» — это не организация социального служения, где сильные помогают слабым. В каждой общине, как и в семье, самое главное — отношения между людьми. Иногда ребята дают друзьям больше тепла, заботы и внимания, а не наоборот.

— Поначалу я ходила на встречи из-за Андрюши, — продолжает Маша. — После третьего визита тебя спрашивают, хочешь ли ты стать другом. Я поняла, что хочу. А еще через некоторое время уже обнаружила себя ответственной за общину.

ВСТРЕЧА — ЧТЕНИЕ И ПРАЗДНИК

Ответственный — это тот, кто помогает координировать встречи. Его избирают интересным способом. После того как тайным голосованием выбраны кандидаты, каждого из них обсуждают в общем кругу. Так что в итоге решение более или менее общее, иногда даже единогласное.

Регулярные встречи каждой из общин — приблизительно раз в три недели — проходят по определенному порядку. Во-первых, каждая из них посвящена конкретной теме, например Рождеству, кресту, дружбе. Все сидят в кругу, ведущий говорит вводное слово. Как и детям, ребятам с ментальными особенностями бесполезно читать лекции, лучше задавать им наводящие вопросы, непосредственно включая их в обсуждение. Следующий этап — чтение Евангелия, после которого всем предлагается «прожить» отрывок, погрузиться в него, став героями прочитанного. Это тоже похоже на прием воскресной школы, когда дети разыгрывают какой-то евангельский сюжет. В этом «проживании» нет зрителей, задействованы все. Третья часть встречи — молитва со свечой. Её передают по кругу, молитвенно озвучивая прошение или благодарность. Если кто-то не умеет говорить или не хочет, он просто принимает свечу и передает её следующему, но всё равно участвует. И последняя часть — непосредственно обсуж­дение, обычно для него выбираются два вопроса по тематике встречи. Например, если речь о Крещении, то один из вопросов может быть такой: «Твое ощущение воды: что-то запомнилось из твоего Крещения, какую воду ты любишь?»

— Завершающий момент встречи мы называем праздником, — рассказывает Маша. — Мы делим трапезу, поздравляем кого-нибудь, у кого недавно был день рождения, поем песни.

ОТЕЦ ДИМИТРИЙ И МАКСИМ

Приходу храма святых апостолов Петра и Павла в университете имени Герцена социальное служение не внове. Уже на протяжении 16 лет при нем действует община глухих. Богослужения проходят с сурдопереводом, проводятся показы фильмов с субтитрами, священник и диакон владеют языком жестов, то есть имеют возможность непосредственно общаться с прихожанами.

— Наша приходская молодежная община «Агапа» три года назад стала искать себе новое социальное служение, — рассказывает настоятель храма иерей Димитрий Симонов. — Про движение «Вера и свет» нам рассказала Маша Есина, а также Тамара и её 26-летний сын с ментальными особенностями Максим.

Тамара и Максим знали отца Димитрия, еще когда он служил в храме Богоявления на Гутуевском острове. Затем его перевели в храм святых апостолов Петра и Павла. Однажды Тамара встретила священника в маршрутке.

— Как дела у Максима? — поинтересовался он.

— Максим сомневается, в какой храм нам теперь ходить.

— Передайте ему, что я буду его очень-­очень ждать.

Тамара с Максимом приняли решение ходить на Литургию в храм святых апостолов Петра и Павла. И с тех пор не пропускают ни одну из них.

— Если Максим плохо себя чувствует и мне приходится ехать одной, то часто он все-таки не выдерживает и приезжает к чтению Евангелия, — рассказывает Тамара. — А если он или мы оба действительно серьезно приболели, то дома он всё время перечисляет, что сейчас происходит в храме: «Сейчас выносят Евангелие… Сейчас поют Херувимскую… Сейчас причащают».

— Когда отец Димитрий принимал решение взять на себя это служение, он говорил: «Я вижу, что я не один», — вспоминает Тамара. — А теперь мы не представляем петербургские общины без него. Он привнес в них новый дух, более глубокие отношения.

ПРИЗВАНЫ ВОЗРАСТАТЬ

В октябре 2016 года по ходатайству председателя отдела по церковной благотворительности и социальному служению протоиерея Николая Брындина митрополит Варсонофий назначил отца Димитрия Симонова духовником петербургских общин движения «Вера и свет».

— Для меня ценно то, что ребята здесь не воспринимаются как объекты помощи, — рассказывает священник. — Они чувствуют себя полноценными людьми, членами общины, могут быть такими, какие они есть. При этом мы не пытаемся сделать для них вхождение в Церковь более простым. У них, как и у нас, есть духовная жизнь, в которой, как и мы, они призваны возрастать.

Раз в месяц проходит Литургия, на которую собираются по возможности все православные члены общин движения «Вера и свет». Ребята участвуют в богослужении, поют те песнопения, которые знают, целование мира — приветствие троекратным целованием — происходит не только в алтаре, но и среди верующих в храме. Физический контакт помогает ребятам лучше переживать происходящее, служба проходит быстрее и динамичнее. Регулярны и паломнические поездки, например в Тихвин, в Гатчину. Сейчас готовится паломничество на Святую Землю.

— Часто приходит понимание, что это ребята нам нужны, а не мы им, — делится отец Димитрий. — Они помогают не забывать о Божественном принципе расстановки жизненных приоритетов. То, что важно для Бога — важнее, чем то, что важно веку сему. Общаясь с ребятами, нельзя спрятаться за славу, богатство, авторитет. Они ничего этого не видят и не ценят. У тебя не получится казаться, ты можешь быть только самим собой.

Читать еще:  Великий покаянный канон святого Андрея Критского – понедельник

ВЫХОДНЫЕ В «КОВЧЕГЕ»

В большом деревянном доме среди заснеженных полей и перелесков в окрестностях Гатчины собрались представители всех четырех петербургских общин. Они проведут вместе выходные. Это выезд движения «Вера и свет», который очень напоминает «Ковчег», только на пару дней. Все вместе чистят картошку, обедают, гуляют, отдыхают, а вечером собираются в самой большой комнате дома. Жарко пылает камин. Наступило время праздника. Каждый подготовил для концерта свой номер или оказался вовлечен в него…

Все ребята выходят в центр. Остальным нужно угадать каждого из них по картинке, нарисованной кем-то из близких. «Скрипичный ключ» — это 47-летний Миша. Действительно, в течение вечера он несколько раз выступает с песнями Юрия Антонова. К сожалению, жизнь сложилась так, что Миша живет в интернате, но его мама, которая сейчас тоже здесь, забирает его каждые выходные и проводит с ним отпуск. «Театральная маска» — это Костя. На концерте он выступил в роли гнома-прислужника Белой Колдуньи в разыгранной сценке из «Хроник Нарнии» и в роли ослика в инсценированном стихотворении Саши Черного «Рождественское». Косте 44 года, после смерти бабушки он живет в квартире один и вполне справляется. Конечно, с помощью друзей из общины, которые периодически навещают его, чтобы помочь оплатить счета за квартиру, прибраться, да и просто заходят на чай. «Украшение» — это Маша. От нее совершенно невозможно оторвать глаз, она очень красива, благодаря врожденному чувству ритма и грации она чудесно танцует. На выезд Маша приехала с папой (к сожалению, отец рядом с особым ребенком в российской действительности — скорее исключение). «Лев» — это Егор, он производит впечатление мужественного и бесстрашного молодого человека, готового защитить маму и сестру, вместе с которыми он приехал.

ЖИЗНЬ МЕНЯЕТСЯ

Отец Димитрий участвует в процессе, а не контролирует-организует-руководит. Он здесь друг, хотя «официально» не является членом какой-нибудь общины, выполняя роль духовника всех общин. Зато друзьями одной из общин, а именно «Детей дождя», стали члены его семьи — матушка Светлана и дети: 12-летняя Мария, 10-летняя Елизавета и 6-летний Алексей.

— Я долго молился о каком-нибудь служении для своей семьи. И вот они включились, стали членами общины, по-настоящему подружились. Например, Маша дружит с 35-летней Викой, а Лёша прекрасно находит общий язык с Костей, — говорит отец Димитрий.

— Понятно, что если дети увидят на улице особенного человека, они не станут показывать на него пальцем. Но это самое малое из того, чему они учатся и что приобретают в этом служении и дружбе, — добавляет матушка Светлана.

В разговоре Андрюша несколько раз повторил, как изменилась его жизнь после знакомства с движением. Как много у него стало новых друзей, как он начал путешествовать, как рад, что в определенном смысле уже не зависит от родителей, потому что у него есть еще и друзья, которые о нем заботятся.

Интересно, что и в жизни Марии Есиной произошли большие изменения. Став ответственной общины, чуть позже она стала еще и мамой особого ребенка. Немногим больше года назад Маша взяла под опеку двухлетнего Мишу с синдромом Дауна.

Трёхлетний Машин сын появился в общине недавно, но успел принести много радости всем окружающим

Сейчас её сыну уже три года. В течение своей новой жизни он научился не только вставать и ползать, но и ходить, не только жевать твердую пищу и держать ложку, но и самостоятельно есть и пить из кружки. Он научился даже сам играть, и теперь не сидит растерянно среди игрушек, если с ним не играют. Теперь он умеет накормить игрушечного котенка и уложить его в кроватку, может поиграть с другими детьми, способен сделать еще множество разнообразных вещей. И как много еще достижений впереди!

«Вера и свет» — общины боли и праздника

Вот уже 20 лет я участвую в движении «Вера и свет», которое объединяет умственно отсталых людей, их родителей и так называемых «друзей»

Вот уже 20 лет я участвую в движении «Вера и свет» , которое объединяет умственно отсталых людей, их родителей и так называемых «друзей». «Друг» тут технический термин для добровольцев вроде меня, которые хотят быть вместе с особыми людьми.

Все это началось почти полвека назад, когда канадец Жан Ванье начал жить с двумя людьми, взятыми из приюта, в домике во французской деревушке недалеко от Компьеня, потому что, как говорит Жан, «этого хотел Бог». Жан не знал, куда это приведет, но постепенно из этого выросло движение «Ковчег» (L’Arche) — маленькие общины, в которых вместе живут так называемые нормальные люди с людьми особыми — детьми и взрослыми, лишенными возможности жить у себя дома. Несколько лет спустя Жан породил другое движение, получившее имя «Вера и свет». В отличие от «Ковчега», тут люди не живут под одной крышей, но регулярно встречаются. Движение разрослось, сейчас оно есть на всех континентах. По данным на январь 2010 это 1612 общин в 81 стране мира; сейчас в России (Москва, Подмосковье и Петербург) существует 12 таких общин. Зачем они нужны?

Люди, которым некуда пойти
Мама самой первой семьи, попавшей в нашу общину, работала в школе — она много и с удовольствием рассказывала нам о своей работе, где у нее были лучшие подруги. Но, как выяснилось позже, никому из подруг она никогда не говорила о том, что дома ее ждет взрослый сын с синдромом Дауна, с которым сидит бабушка.

Мы сравнительно редко встречаем таких людей на улицах. Им некуда пойти, особенно подросткам и взрослым — для детей начиная с 1990-х появились какие-то места, где с ними занимаются, по крайней мере, в больших городах. Люди повзрослее нередко заточены в интернатах или квартирах, где они смотрят телевизор и не знают, чем заняться. В окружающем мире им не особо рады.

Хотя такой человек куда безопаснее среднестатистического «нормального», они пугают и расстраивают обычных людей. Похоже, окружающие просто не знают, как себя с ними вести. Например, Саша из нашей общины норовит поздороваться за руку с каждым встречным — и встречные не знают, как на это ответить.

Иногда нас, «друзей», внешние люди называют героями, но на самом деле подлинными героями стоило бы назвать верных родителей особых детей. Они живут под постоянным давлением (начиная с роддома, где персонал активно предлагал им отказаться от «неудачного» ребенка) и под косыми взглядами людей. В типичном случае это семья, которую покинул отец. Особому ребенку требуется особенно много денег, но он не отпускает маму на работу. Часто такой человек подобен маленькому ребенку, который никогда не повзрослеет и не начнет жить самостоятельно. Так что особый ребенок — это как судьба или призвание, такие родители посвящают всю жизнь человеку, которого многие считают «бесполезным» или не совсем человеком. Подобная семья нуждается в особой поддержке окружающих — но чаще остается в глухой изоляции. Такому ребенку не будут рады на детской площадке, в гостинице, в театре, в кафе, иногда даже близкие родственники не зовут его в гости, потому что такой человек их «слишком расстраивает».

Иногда им не рады даже в храме. Я слышал, как бабушки говорили мамам: «И что вы его привели — с такими надо дома сидеть?» И даже батюшки порой объясняют мамам, что такой ребенок им послан «в наказание за грехи». Даша из нашей общины, как только войдет в церковь, радостно начинает задувать все доступные свечки. Понятно, что маме трудно туда пойти с дочкой. И вот «друг», который пойдет с ними вместе — и готов объяснить бабушкам, кто и зачем должен ходить в церковь, или поговорить со священником — кое-что меняет. Вместе нам легче куда-то пойти.

Не работа и не благотворительность
Иногда нас, «друзей», спрашивают: «Ну хорошо, вы дружите, но что именно вы делаете? Как вы работаете с особыми людьми?» Довольно трудно на этот вопрос ответить. Когда цель — просто быть вместе, это очень сложно объяснить. Легче сказать, чего мы не делаем: мы не «работаем», мы не занимаемся благотворительностью, ни обучением или коррекцией, ни религиозным воспитанием. Мы просто встречаемся и строим связи дружбы. Община собирается, чтобы вместе помолиться, поговорить и устроить праздник, кроме того, мы вместе ездим в лагеря или куда-то ходим. При этом мы не решаем многих проблем, с которыми сталкиваются наши семьи, — финансовых, медицинских, психологических и т.д. Община — это очень скромная, но одновременно и великая вещь. Просто быть вместе — это вроде бы ничего не меняет, но это все меняет.

Можно сказать так: у родителей происходит перемена взгляда на вещи, когда трагическая история семьи с особым ребенком обретает новый смысл. Этот ребенок часто воспринимается как бремя, «наказание» и источник горя (и он сам всегда это чувствует, даже если не владеет нашими концепциями или речью). И вот община помогает семье открыть, что у слабого человека есть свои особые дары, что он нужен нам, так называемым «сильным», «нормальным» и «благополучным». И что жизнь родителей особого ребенка вовсе не бессмысленна.

Зачем это нам?
А что привлекает сюда «друзей»? Люди, которые приходят к нам, горя самоотверженным стремлением помогать слабым, быстро перегорают и уходят помогать кому-то еще. Надолго остаются не энтузиасты, а такие добровольцы, которые понимают: это нужно нам самим, мы тут не только даем, но и получаем.

В общине, которая достаточно мала, так что все могут хорошо знать друг друга, создаются тесные отношения с людьми, которых ты в основном не выбираешь. Тут можно узнать непохожих на тебя людей и научиться их принимать. Тут можно научиться любить друг друга (быть может, это звучит пафосно, но это именно так) и понять, что любовь к «чужим» людям не совсем утопия.

И это возможно именно потому, что в центре общины стоит слабый и отверженный человек. Особый человек с первой встречи предлагает мне жить на уровне сердца. Ему не интересно, сколько я зарабатываю, чего я добился в жизни и насколько я умен — ему нужны отношения. Именно это все быстро расставляет по своим местам: я могу понять, что в жизни есть ценности, которые важнее успеха. Я могу не бояться того, что и я, так называемый «нормальный», убог и полон мрака. А одновременно понять — что у меня есть свои уникальные дары для других людей. Это дорого стоит, и это нужно мне самому.

Читать еще:  Помощь сиротам – благотворительность или гордыня?

Пир нищих
В нашей общине появилась традиция проводить часть Страстной недели и Пасху вместе в деревне, где можно пешком дойти до храма. И вот в этом году на ночной пасхальной службе я смотрел на Левку — он по-настоящему ликовал при пении «Христос воскресе», как никто другой в храме. А потом, выйдя на улицу, он сказал: «Мама, а пост уже кончился? Значит, можно петь песни?» И затянул своим ужасным голосом «Подмосковные вечера». А придя в дом, похристосовался с собакой. Особые люди любят праздники, умеют праздновать и учат нас праздновать.

Строго говоря, общины «Вера и свет» не церковные и не христианские — сюда принимают всех, и тут никто никого не намерен обращать. Если бы община носила конфессиональный характер, это бы резко ограничило возможность приглашать сюда всех, кто в этом нуждается. Но с другой же стороны, Жана Ванье вдохновляло Евангелие, и наши общины особенно привлекают христиан. Тут можно лучше понять Евангелие: это блаженство бедных и пир нищих, уже теперь и вполне реально. Это радость и боль, которые живут вместе. Вот что говорит об этом празднике, не исключающем боли, Жан Ванье:

Жизнь в общине — это настоящая школа роста и любви. Она открывает человеческие различия, которые нас раздражают или мучат, она открывает нам наши раны и мрак внутри нас, бревно в нашем глазу, склонность судить и отвергать других, тот факт, что нам трудно их слушать и принимать. Из-за этих сложностей человек может уйти из общины, изолировать себя от тех, кто ему неприятен, замкнуться в себе и отказаться от общения, обвинять и осуждать других — либо же он может начать работу над собой, бороться со своим эгоизмом и с потребностью быть центром вселенной, чтобы принимать и понимать других и служить им лучше. И когда это происходит, жизнь в общине становится школой любви и источником исцеления.

«Вера и свет»: стать другом для семьи с «особым» ребенком

«Вера и свет» — движение, объединяющее умственно отсталых людей, их семьи и друзей в небольшие группы (общины). Российские общины «Вера и cвет» — ветвь от ствола большого древа, пустившего корни в более чем 75 странах мира. Именно это движение во многом запустило процесс церковной миссии среди людей с инвалидностью и нарушениями развития. Мы встретились с одним из участников движения — Анастасией Бельтюковой. Настя — волонтер, музыкальный терапевт, руководитель оркестра свободной импровизации «БезНот», в котором играют особые люди.

— Настя, с чего начиналась «Вера и свет»? Что это вообще за явление?

— «Вера и свет» — международное непрофессиональное движение, которое возникло в 60-е годы прошлого века. А началось оно с того, что его основатель, француз Жан Ванье, отставной моряк, католик, получивший философское образование, с благословения своего духовного отца поселился в деревне и взял к себе в дом двоих людей с нарушениями развития, причем достаточно серьезными. Эти трое мужчин, двое из которых были умственно отсталыми и плохо себя обслуживали, начали вести общий нехитрый быт. Довольно скоро вокруг них появились другие люди. А в 1971 году появились первые общины «Веры и свет».

— А как «Вера и свет» появилась в России?

— Поначалу движение «Вера и свет» было католическим, но довольно быстро оно превратилось в межконфессиональное, интернациональное. И православные тоже стали в нем активно участвовать. В Россию «Вера и свет» пришла в 1989 году, и с тех пор движение сильно разрослось. Сейчас «Вера и свет» есть в Москве, в Санкт-Петербурге, в Подмосковье — в Подольске, в Пушкино. По конфессиональной принадлежности российские общины состоят в основном из православных, но не только: например, в петербургской общине много католиков.

— В чем ваша философия?

— Главная идея заключается в том, что люди, имеющие нарушения развития, имеют какую-то совершенно особую миссию, какой-то дар Божий. Они показывают нечто важное этому миру. Одна из идей, которые несет «Вера и свет» — чтобы понимать другого, нужно быть вместе с ним. Совместное разделение жизни дает очень много. Например, умственно отсталый человек с трудом может воспринять богословские истины, зато он легко может показать самую главную истину христианства — любовь. В подавляющем большинстве случаев человек с синдромом Дауна готов сердечно принять каждого. В связи с этим я могу рассказать небольшую историю. У нас в общине есть прекрасный молодой человек по имени Лев. У него довольно серьезные нарушения развития, он не смог учиться в обычной школе, но при этом умеет и любит читать, а еще всю жизнь мечтает стать священником. И, хотя он ясно понимает, что никогда не станет священником, он очень любит Церковь и находит способы ей послужить. Например, он с радостью участвует в богослужении. А поскольку из-за речевых нарушений он не может читать понятно для всех, он с готовностью держит книги для церковного хора. Из-за моторных нарушений ему трудно держать свечу, но настоятель храма доверяет ему эту задачу, несмотря на то что в результате он закапает воском весь пол.

— В общинах есть священники, которые на постоянной основе окормляют особых людей?

— В московской «Вере и свет» есть замечательный священник, отец Владимир Архипов, который служит в Новой деревне и окормляет наши семьи. Он очень давно получил благословение на это от владыки Ювеналия, митрополита Крутицкого и Коломенского, который в курсе деятельности «Веры и свет». Очень важно, что Церковь знает об этом.

— Есть ли какие-то особенности в служении священника людям с нарушениями интеллекта?

— Да, есть. Начнем с того, что в нашей церковной практике есть две крайности в отношении к людям с нарушениями развития. В первом случае человек с инвалидностью — это бесноватый, который нагрешил сам, или нагрешили его родители, поэтому его надо срочно отправить на отчитку. Сейчас, слава Богу, этого стало меньше, но, увы, до сих пор встречается. Во втором случае «особый» человек — это «святой». «Зачем я буду тебя исповедовать? Ты же Божий человек». И священник накрывает его епитрахилью, даже не слушая.

Но наши «особые» люди так устроены, что если они извне не получают некоторой планки для своего развития, то они в подавляющем большинстве развиваться не будут. Это касается и образовательных стандартов: если человек инвалид — совсем не значит, что он должен сидеть и рисовать крестики и кружочки. Нет, должна быть планка, которая ему будет адекватна, до которой он мог бы тянуться. То же самое и в духовной жизни: одних наших ребят печалит отсутствие возможности причащаться на каждой литургии, для других важно готовиться к Причастию долго, тщательно и по всем правилам: поститься, читать три канона и так далее. У особых людей могут быть свои искушения, своя история отношений с Богом.

Иногда кажется: какая духовная жизнь может быть у человека, который целыми днями лежит и не говорит? Тем не менее он же человек, в нем есть человеческое достоинство, бессмертная душа, у него своя тайна отношений с Богом. Поэтому, если говорить о священнике, то для него это особое служение.

— Как лучше строить коммуникацию с особым человеком в храме?

— Наши люди — хрупкие. Важно создать для них условия, чтобы они могли развиваться. А для этого им нужно дать понять, что они для вас ценны, что они многое могут. Если человек с инвалидностью приходит в храм и вступает с вами в какой-то разговор, очень важно для начала поздороваться с ним, сказать, как вас зовут. Недавно в храм, куда я хожу, пришла девушка по имени Наташа из нашей общины. Она подошла к аналою для исповеди и сказала: «Я Наташа». Священник растерялся и сказал: «Я Андрей». «Отец Андрей?», — поправила его Наташа. И затем у них выстроилась какая-то коммуникация, они нашли много общих тем, интересных обоим. Отец Андрей умеет налаживать диалог: он начинает не с того, чтобы слушать, он сначала задает вопрос или в разговоре обозначает то, что происходит в этот момент. «Мы с тобой сейчас на исповеди, мы стоим перед Богом, давай поговорим». Очень многие особые люди говорят на исповеди то, что сказала им мама, и важно от этого предостеречь.

В моем детстве был один случай. Меня, правда, не мама подговаривала, я просто услышала, что надо говорить на исповеди. И вот я бодро говорю: «Своровала из буфета банку варенья и съела». А исповедалась я одному мудрому священнику, который очень хорошо меня знал. И он мне говорит: «У вас же нет варенья. И буфета нет. Вы же на съемной квартире живете. Я тебя исповедовать не буду, потому что никакого покаяния у тебя нет. Уходи». Он меня буквально прогнал. Мне тогда было лет шесть, я была совсем еще ребенком. Но хорошо помню свои ощущения: тогда я почувствовала, что я взрослый человек, от которого ждут, что я действительно сосредоточусь и подумаю о своей жизни, а не просто приду и буду говорить то, что надо услышать. Это была ситуация роста. С нашими особыми ребятами точно так же: им нужно со стороны создавать условия для роста.

— «Вера и свет» тоже ставит перед собой задачу создать условия для роста?

— Мы стараемся заботиться и об этом. В летних лагерях мы помогаем нашим особым людям пережить опыт бытовой самостоятельности. Ведь они привыкли к тому, что инвалиды, что за них все делают другие. С одной стороны, это удобно, с другой, это рождает ощущение того, что ты ни для чего не годен. «Я никому не нужен, я действительно не могу помочь ни одному человеку». И вдруг возникает ситуация, когда я могу это сделать. Да, может быть, я плохо готовлю, но мне помогут — и я смогу приготовить ужин для всех.

Читать еще:  Молитва не должна превращаться в истязание или самоистязание

Одни наши ребята, участники оркестра «БезНот», предложили устроить концерт для старичков в ЦСО. Это тоже прекрасная инициатива. В рамках Церкви такое тоже возможно. Например, многие наши особые люди могут следить за свечками, хотя понятно, что есть другие «особые» — бабушки, которые тоже хотят следить за свечками. Тут может быть конфликт (смеется).

— А как вы говорите с особыми людьми о Боге в рамках «Веры и свет»?

— Начнем с того, что жизнь в «Вере и свет» протекает в общине, то есть в группе людей, состоящей из семей с особыми людьми и их друзей. Их число порой достигает 30-40 человек. Из чего состоит жизнь общины? Самое главное — это встречи. Конечно, мы можем вместе ходить на литургию, в гости, в кино, в кафе, но встречи — это центральный момент. Участие в богослужении, безусловно, очень важно, но порой труднодоступно. Особенно активное участие — следить по книжке за ходом службы, нести свечу, обсуждать Евангелие и так далее, чего очень хотят многие наши особые люди. Поэтому на наших встречах мы обязательно молимся, причем так, чтобы для них это было доступно.

Притом что «Вера и свет» — это христианское движение, мы никого не обращаем, не заставляем креститься, а принимаем всех желающих. Молимся мы чаще сидя, потому что многие пожилые родители и люди на колясках не могут стоять. А еще потому, что так комфортнее, ведь у многих наших особых людей при физическом переутомлении наступает психическая усталость.

Также мы делаем молитвенный угол, где понятным образом отражена тема встречи. Например, кладем на стол красивую ткань, икону, свечи, и если мы в этот день говорим о Крещении, то ставим туда воду, если о Фаворе — кладем камни. Это делается, чтобы евангельскую историю можно было воспринять живо, наглядно, просто, в том числе и на тактильном уровне.

Есть у нас также такая распространенная вещь, как молитва со свечкой. Мы передаем свечу по кругу, и каждый может сказать, о чем он хочет помолиться. Можно говорить, а можно молчать — если тебе трудно или не хочется говорить. Это очень важный момент: когда у тебя в руках свеча, ты можешь держать ее столько, сколько ты хочешь, чувствуя, что вся община молится вместе с тобой.

Бывает, человек вдруг начинает молиться о неприглядных вещах, ведь многие наши ребята не скрывают своих чувств. В их словах может звучать очень сильный протест по отношению к Богу! Я несколько раз слышала, как человек высказывает Богу все, что думает о своей жизни, о том, в каком положении он оказался, и о том, почему ему уже 35 лет, а у него до сих пор нет семьи и нормальной работы, как у всех остальных.

— А как вы реагируете, когда слышите такой протест?

— А что тут можно сделать? Только принимать. Но, на самом деле, ропот бывает крайне редко. Порой слышишь удивительные молитвы. Расскажу одну историю.

В нашей общине есть замечательная девушка по имени Полина, у которой одна особенность: она очень любит поесть и никак не может вовремя остановиться. Однажды в лагере не уследили, и она съела огромную кастрюлю котлет, приготовленных для всего лагеря. Ее несильно поругали, вручили Библию, закрыли в комнате и велели подумать о содеянном. Пока она там находилась, кто-то из волонтеров проходил мимо и случайно услышал, как она с кем-то разговаривает. Там были такие слова: «Боженька, ты меня прости, я съела все, все эти котлеты. Но куда Ты смотрел, когда я их воровала?» Это было сказано не на публику, она сидела одна в запертой комнате. Уникальный человек, с живым восприятием веры и Евангелия.

У нас с Полиной была еще одна история. Однажды на Страстную неделю мы сажали с ней траву, чтобы, когда она прорастет, положить туда пасхальные яйца. Сажаем мы эти зернышки, и вдруг Полина говорит: «Это же мы себя сажаем, да? Себя сажаем! Чтобы потом с Христом вырасти из-под земли!» При этом богословских лекций мы там не читали. То есть совершенно очевидно, что у этих людей есть духовная жизнь, и она не менее глубокая, чем у любого другого человека.

Лента: Общество

Российские общины «Вера и свет»

Традиционная благотворительная ярмарка, которую ежегодно устраивает в конце декабря российское движение «Вера и свет», состоялась 20 декабря в помещении Пироговской школы в центре Москвы. «Вера и Свет» – общественное движение, объединяющее семьи людей с умственной отсталостью и их друзей. В этом году устроители ярмарки—московские, подмосковные и питерская общины «Вера и свет» особым образом напомнили своим многочисленным гостям, что в 2010 г. будет отмечаться 20-летие работы этого международного движения в России.

Как известно, возможность религиозной свободы в России, открытых контактов российских и западных христиан появилась 20 лет назад, после падения Берлинской стены, когда рухнул «железный занавес» и в России начался период коренных демократических преобразований. Первая группа последователей Жана Ванье – французского католика, основавшего в 1972 г. движение помощи умственно отсталым людям, появилась в Москве в 1990 г.

Поэтому организаторы ярмарки предложили всем посетителям поучаствовать в символической разборке «стены отчуждения, боязни и страха, окружающей умственно отсталого человека и обрекающую его на изоляцию и одиночество», как было сказано в приглашении. Эта стена, в отличие от Берлинской, все еще возвышается в нашем обществе, считают члены движения. Как поясняли они гостям, «обломки стены» можно разрисовать и унести домой, а пожертвования, собранные на ярмарке, дадут возможность всем российским общинам «Вера и Свет» собраться летом вместе и отпраздновать свое 20-летие.

Хотя ситуация с умственно отсталыми детьми в России далека от идеальной, за 20 лет все же произошли некоторые положительные изменения, считают в движении «Вера и свет». В беседе с «Благовест-инфо» координатор российских общин «Вера и свет» Вероника Рукина отметила: «Я не берусь сказать, что мы преодолеваем границы между людьми. Но «Вера и свет» – это место, где преодолевается страх общения с особенными людьми: что человек больной, другой, и он может нанести мне какой-то вред, а я ему, и поэтому нам лучше не общаться. Находясь в течение 10 лет в движении «Вера и свет», я замечаю, что во мне исчезло множество таких страхов, и я надеюсь, что это происходит и с другими». По ее словам, заметно и в целом изменение отношения к «особенным» людям, как называют их члены движения: в крупных городах их чаще можно увидеть на улицах, появилось несколько вполне успешных реабилитационных центров, мастерских, где профессионалы занимаются с такими детьми, обучают их, дают навыки какой-то деятельности и социализации.

О преодолении страха говорила и волонтер Анна Борзенко (община «Свеча на ветру»): «Тем мамам, которые 20лет назад не отдавали своих особенных детей в интернаты, было очень страшно: поддержки не было, надо было как-то зарабатывать на жизнь, ухаживая за больным ребенком. Таких мам раньше сторонились в обществе. А сейчас все-таки особенных людей все меньше держат взаперти, появилась возможность солидарности родителей, им помогают друзья – стало не так страшно».

Подводя предварительные итоги 20-летия российских общин движения «Вера и свет», Вероника Рукина сказала: «Главный итог – то, что движение расширяется, несмотря на все трудности: нас теперь 11 общин, а в 1990 было всего две группы в Москве. Общины основывались, что называется, на ровном месте – это каждый раз как чудо: вдруг находятся молодые здоровые люди, вполне успешные, которые хотят дружить с семьями особенных людей, а родители доверяют нам, приходят со своими детьми».

Эти дети, многие из которых за время пребывания в общинах «Вера и свет» стали уже взрослыми, на ярмарке всегда чувствуют себя настоящими именинниками: многие произведения прикладного искусства, активно покупаемые в качестве рождественских подарков, изготовлены их руками, вместе с друзьями они участвуют в организации и проведении праздника. На ярмарке «веросветовские» умельцы и их друзья-художники продавали рождественские сувениры, вертепы, традиционные рождественские пряники, а также книги Жана Ванье и другие издания, в том числе – связанные с воспитанием особенных детей. Украшают ярмарку импровизированные музыкальные номера, круговые танцы, самодельные аттракционы, уличные художники.

Ежегодно ярмарку посещают многочисленные миряне, а также священнослужители и монашествующие разных конфессий. «Вера и свет» — это христианское по своей природе, но открытое для всех движение: оно объединяет как православных и католиков, так и людей, которые не отождествляют себя ни с какой религией, пояснила Вероника Рукина. «На встречах мы молимся, читаем Евангелие, но если кто-то не хочет молиться, к нему никто не будет хуже относиться. Мы очень открыты», — добавила Анна Борзенко. Православных участников движения окормляет подмосковный священник Владимир Архипов, который тоже посетил ярмарку.

Когда «стена отчуждения» была разобрана «по кирпичику», открылся красочный монтаж из фотопазлов, которые сложились в узнаваемую эмблему движения «Вера и свет». Как рассказали организаторы ярмарки агентству «Благовест-инфо», типография, в которой был размещен заказ на изготовление «кирпичиков» и элементов фотоколлажа с изображением членов общин, отказалась брать деньги за выполненную работу – таким образом полиграфисты решили внести свой вклад в помощь «нестандартным» людям и их семьям. Что же прочитали печатники, которые раньше ничего не знали о движении «Вера и свет», на оборотной стороне открыток-«кирпичей»? Это были высказывания основателя движения Жана Ванье, например, такое: «В наших городах, построенных из стекла, бетона и одиночества, мы можем понять и принять друг друга именно благодаря слабым людям. У них есть особая миссия – исцелять сердце и разрушать барьеры».

Больше о российских общинах «Вера и свет» можно узнать на сайте движения. Подробный фоторепортаж о ярмарке с остроумными комментариями размещен здесь.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector