0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

В белоруссии выступили против российских телеканалов. Принцип фальсификации поппера и логический позитивизм К поппер делил науки на

0culus

. о науке и образовании в России

Не так давно у меня с одним моим товарищем возник такой странный разговор. Он утверждал, что, в сущности, то, что предлагали логические позитивисты и то, что предлагал Поппер — одно и то же. Поэтому я давно хотел сделать эту запись для прояснения ситуации в том смысле как она мне лично видится.

Сначала несколько слов о логическом позитивизме. Возможно это всё прозвучит несколько упрощенно, но все же.
Логический позитивизм это некоторое движение, сложившееся на базе т.н. «Венского кружка», организованного в 1922 г. М. Шликом. Логические позитивисты ставили интересную задачу — нахождение достоверного базиса научного знания. Кроме того, они очень интересовались пробемой демаркации — отделение научного знания и вненаучного; им, в частности, очень хотелось изгнать философию (метафизику) из науки. Согласно логическим позитивистам, для того, чтобы некое предложение (в логическом смысле) имело статус научного, необходимо, чтобы оно могло быть выражено через некие элементарные (протокольные) предложения, которые являются эмпирическими (для простоты будем считать именно так, хотя здесь есть еще кое-что). То есть, по сути вопроса, любое научное знание должно быть строго сведено к эмпирическому опыту в том или ином виде. С другой стороны, теоретическое знание строится на основе эмпирического путем его индуктивного обобщения. Логические позитивисты выдвинули принцип верификации, которому должна удовлетворять научная теория. Его логическая форма имеет вид

где Т – теория, а – следствие, логически выводимое из теории Т, и одновременно элементарное предложение, выражающее эмпирически достоверный факт. В таком случае говорят, что теория подтверждена эмпирическим фактом а. Чем больше эмпирических фактов, тем выше степень подтверждения теории. Данная схема, таким образом, основана на индукции — частные факты подтверждают общую теорию.

Концепция же Карла Поппера выступает против логического позитивизма по ряду пунктов, в частности:

  1. Против индукции. Индукция как логический метод включает в себя иррациональный момент (о чем говорил еще Давид Юм): в какой момент можно прервать перечисление и перейти от посылок (конечного набора фактов) к заключению (общему утверждению обо всех таких фактах)? С точки зрения логики — никогда. Нет логически обоснованного перехода от посылок к заключению. А индукция является логическим основанием эмпиризма. Таким образом, эмпиризм логически не обоснован.
  2. Против принципа верификации. Довольно трудно установить истинность некоторого высказывания. Например «Все лебеди белые» будет истинным, если каждый из лебедей будет белым. То есть нужно проверить каждого лебедя. Зато можно показать ложность подобного высказывания, найдя хотя бы один контрпример. Таким образом, имеется некоторая асимметрия между подтверждением и опровержением.
  3. Против дискредитации философии (метафизики) позитивистами. Поппер показал (см. его «Логику научного исследования»), что если пользоваться принципами логического позитивизма, то становится ясно, что не только философия выпадает из разряда науки — многие высказывания теоретической физики также оказываются вненаучными. Здесь мне вспоминается история с общей теорией относительности. Люди, которые разбираются в вопросе понимают, что нет ни одного полного подтверждения этой теории. Есть ряд (вообще говоря, очень небольшой) подтверждений, которые тем или иным образом основаны на подсчете поправок к Ньютоновскому потенциалу. Но это не заставляет нас усомниться в этой теории. И здесь дело в том, что на первый план выходит именно теория, а не опыт. Поппер не считал* (как и Эйнштейн, кстати), что теория должна быть основана на эмпирических фактах, или как-то быть ими провоцируема.

На основании своей концепции, Поппер выдвигает альтернативу принципу верификации — принцип фальсификации, логическая схема которого имеет вид:

Читать еще:  Если человек — сосуд Божий, то его содержимое

где T — теория, b — следствие, не b — противоречащий следствию эмпирический факт. В заключении утверждается ложность Т.
В результате:
1. Сохраняется значимость эмпирического знания.
2. Этот модус является дедуктивным и заключение его логически достоверно.
3. Сохраняется индукция – в специфическом смысле: индуктивная направленность лжи от ложного частного знания в посылке, к ложному общему знанию в заключении.

Принцип фальсификации выдвигается как критерий научности (демаркации): теория должна обладать потенциальной возможностью входить в противоречие с эмпирическими фактами. Чем больше неудачных попыток опровержения, тем лучше для теории. Поэтому фальсифицируемость есть логическое отношение между теорией и классом потенциальных фальсификаторов (сюда входит не только чистое эмпирическое знание, но и мысленные утверждения). Попытка реабилитировать ложную теорию ведет по Попперу к догматизму. И вот почему. Если из теории выведено b, а на практике получилось не-b, то надо каким-то образом ввести утверждение не-b в теорию. Но это может привести к тому, что теория будет содержать противоречие, а это, как известно, ведет к тому, что из теории можно вывести что угодно. Для демонстрации этого простого утверждения я процитирую слова Поппера из его статьи «Что такое диалектика»:

«Применяя наши два правила, мы действительно можем показать это. Допустим, имеются две противоречащие друг другу посылки, скажем:
(а) Солнце сейчас сияет.
(b) Солнце сейчас не сияет.
Из этих двух посылок можно вывести любое высказывание, например, “Цезарь был предателем”.
Из посылки (а) мы можем вывести, согласно правилу (1), следующее заключение:
(c) Солнце сейчас сияет V Цезарь был предателем. Взяв теперь в качестве посылок (b) и (с), мы можем в конечном счете вывести, согласно правилу (2):
(d) Цезарь был предателем.
Ясно, что с помощью того же метода мы могли бы вывести и любое другое высказывание, например, “Цезарь не был предателем”. Так что из “2 + 2 = 5” и “2 + 2 не= 5” мы можем вывести не только то высказывание, какое бы нам хотелось, но также и его отрицание, которое могло и не входить в наши планы.»

«Я могу проиллюстрировать это на двух существенно различных примерах человеческого поведения: поведения человека, толкающего ребенка в воду с намерением утопить его, и поведения человека, жертвующего жизнью в попытке спасти этого ребенка. Каждый из этих случаев легко объясним и в терминах Фрейда, и в терминах Адлера. Согласно Фрейду, первый человек страдает от подавления (скажем, Эдипова) комплекса, в то время как второй — достиг сублимации. Согласно Адлеру, первый человек страдает от чувства неполноценности (которое вызывает у него необходимость доказать самому себе, что он способен отважиться на преступление), то же самое происходит и со вторым (у которого возникает потребность доказать самому себе, что он способен спасти ребенка). Итак, я не смог бы придумать никакой формы человеческого поведения, которую нельзя было бы объяснить на основе каждой из этих теорий. И как раз этот факт — что они со всем справлялись и всегда находили подтверждение — в глазах их приверженцев являлся наиболее сильным аргументом в пользу этих теорий. Однако у меня зародилось подозрение относительно того, а не является ли это выражением не силы, а, наоборот, слабости этих теорий?

Астрология не подвергается проверке. Астрологи до такой степени заблуждаются относительно того, что ими считается подтверждающими свидетельствами, что не обращают никакого внимания на неблагоприятные для них примеры. Более того, делая свои интерпретации и пророчества достаточно неопределенными, они способны объяснить все, что могло бы оказаться опровержением их теории, если бы она и вытекающие из нее пророчества были более точными. Чтобы избежать фальсификации, они разрушают проверяемость своих теорий. Это обычный трюк всех прорицателей: предсказывать события так неопределенно, чтобы предсказания всегда сбывались, то есть чтобы они были неопровержимыми.
Две упомянутые ранее психоаналитические теории относятся к другому классу. Они просто являются непроверяемыми и неопровержимыми теориями. … Это не означает, что Фрейд и Адлер вообще не сказали ничего правильного… Но это означает, что те «клинические наблюдения», которые, как наивно полагают психоаналитики, подтверждают их теорию, делают это не в большей степени, чем ежедневные подтверждения, обнаруживаемые астрологами в своей практике. Что же касается описания Фрейдом Я (Эго), Сверх-Я (Супер-Эго) и Оно (Ид), то оно по сути своей не более научно, чем истории Гомера об Олимпе. Рассматриваемые теории описывают некоторые факты, но делают это в виде мифа. Они содержат весьма интересные психологические предположения, однако выражают их в непроверяемой форме.»
— Popper K.R. Conjectures and Refutations. The Growth of Scientific Knowledge. London and Henley. Routledge and Kegan Paul, 1972.

Попперу удалось выявить основные недостатки программы логического позитивизма, он фактически закрыл проблему существования достоверного источника знаний. Старый вопрос о том, что является в познавательной деятельности определяющим: чувства или разум – оказался некорректно сформулированным, т.к. не бывает «чистых» эмпирических фактов. Они всегда зависят от определенной теории. Поппер заставил задуматься о природе теоретического знания и роли индукции в его возникновении. Основное предназначение ученого состоит в выдвижении рискованных гипотез, фальсификация которых заставляет выдвигать новые проблемы и еще более рискованные гипотезы.
К недостаткам традиционно относят то, что последовательное проведение принципа фальсификации в реальной научной практике никогда не имело места. Реальный ученый, столкнувшись с противоречиями, не будет даже по истечении некоторого периода времени отказываться от своей теории, а будет выяснять причины конфликта теории с фактами, искать возможность изменить некоторые параметры теории, то есть будет ее спасать, что принципиально запрещено в методологии Поппера.

Читать еще:  Молитва против злой воли нападающих на нас

*) Вообще говоря, насколько я помню, сам Карл Поппер получил совсем не гуманитарное образование, скорее он был близок к математике и теоретической физике, как, впрочем, и многие члены венского кружка.

Принцип фальсифицируемости, ч.1, против позитивизма.

Ознакомился на днях с той трактовкой попперовского фальсифицируемости, которая ходит нынче в народе («Математика и фальсификационизм», «Теория и эксперимент») . Был удивлен. Решил было даже, что совсем позабыл Поппера, давно же уже читал, да и не так, чтобы очень тщательно. Но нет – проверил, помню всё правильно 🙂

Итак, основные тезисы расхожей интерпретации:

а) критерий Поппера применим к конкретным теориям, а не к дисциплинам;

б) на основе принципа фальсификации мы не можем сделать утверждение о научности теории, он лишь позволяет заключить о ее ненаучности: теория не является научной, если не предполагает фальсификации;

в) предмет научной теории, существует вне и до теории;

г) если у нас есть некоторая процедура, с помощью которой мы можем получить суждения о предмете независимо от теории, то такие суждения можно назвать «эмпирическими» (не теоретическими), а саму процедуру – экспериментом;

д) соответственно, фальсификация теории экспериментом производится через сопоставления теоретических и эмпирических суждений.

Как вы уже, наверное, догадываетесь, у Поппера на самом деле всё в точности наоборот:

— критерий Поппера относится именно к дисциплинам, а не к конкретным теориям (это, действительно, важно);

— на основе принципа фальсифицируемости мы утверждаем как раз о научности теории (и дисциплины). Собственно, для этого он и нужен :);

— независимых от теорий эмпирических процедур и экспериментов в науке не бывает;

— предмет науки, соответственно, никак не может быть независим от её теорий и тем более существовать до теории;

— и фальсифицируемость теории – это не есть соотнесение её с какими-то чисто эмпирическими (свободными от теорий) утверждениями или фактами.

Читать еще:  Наверное, я гей? — спросил ты себя и попался

Проиллюстрируем последние тезисы словами самого Поппера:

«… Фриз, а вместе с ним почти все эпистемологи, стремящиеся объяснить наше эмпирическое знание [в том числе автор вышеприведенных тезисов расхожей интерпретации :)] , выбрали психологизм. По их мнению, в процессе чувственного опыта мы получаем «непосредственное знание», которое позволяет нам оправдывать наше «опосредованное знание», то есть знание, выраженное при помощи символов некоторого языка. Это же опосредованное знание включает, конечно, и высказывания науки.»

«Учение о сводимости эмпирических наук к восприятиям наших органов чувств и, следовательно, к нашему чувственному опыту таково, что многими оно принимается просто на веру как очевидное. Однако это учение непосредственно связано с индуктивной логикой и поэтому отвергается нами вместе с нею. При этом я вовсе не хочу сказать, что во взгляде, согласно которому математика и логика основываются на мышлении, а фактуальные науки — на чувственных восприятиях, нет зерна истины. Однако то, что в нем есть истинного, почти не оказывает влияния на рассмотрение интересующей нас эпистемологической проблемы.»

«Работа экспериментатора также в основном носит теоретический характер. Теория господствует над экспериментальной работой от ее первоначального плана до ее последних штрихов в лаборатории.»

Для понимания того, зачем и как вводится Поппером принцип фальсифицируемости, необходимо прежде всего обратить внимание на то, против кого направлена его работа, с кем он спорит. У него два принципиальных противника: «слева» — позитивизм (индуктивная логика, психологизм), «справа» — конвенционализм.

Сначала поговорим про первого. Концепция позитивизма в отношении науки состоит в том (с точки зрения Поппера), что методом эмпирической науки является индуктивный метод: научное универсальное знание получают через обобщение частных, единичных явлений, фактов, опытов.
Таким образом в рамках позитивизма разграничение эмпирической науки с философией и математикой проводится очень простым способом – через метод получения новых знаний. Наука черпает их из опыта, на основе фактов (предмета) существующих вне и до теоретических обобщений (см. расхожий тезис — в ), а философии и прочие математики имеют метод спекулятивный, дедуктивный, — выводят свои результаты из некоторого набора зафиксированных положений (принципов, аксиом и т.п.).

Но проблема здесь в том, что никакой такой индуктивной логики в реальности не существует, как справедливо считает Поппер. Как не обобщай единичные факты, универсальных (всеобщих) знаний не получишь «Сколько бы примеров появления белых лебедей мы ни наблюдали, все это не оправдывает заключения: «Все лебеди белые».» Но это тогда значит, что в науке не может быть универсальных (всеобщих) обоснованных знаний, если мы понимаем науку как реализацию индуктивного метода.
Интересно, что индуктивный метод хоронился в философии уже много раз – это и Беркли с его Трактатом, и Гегель («Наука логики»), и Кассирер («Познание и действительность») .Но зомби индуктивности снова и снова восстает из могилы в ожидании очередного философа-некроманта 🙂

Итак, Поппер отказывается от принципа индуктивности, ведь эмпирическая наука, с его точки зрения, характеризуется именно наличием универсальных знаний. Научное знание – это не обобщение фактов (существующих вне теории), оно получается по другому, точно так же по методу, как в математике или натурфилософии – спекулятивно (или дедуктивно, в терминологии Поппера).

И это создает теперь как раз ту проблему, для решения которой и вводится принцип фальсифицируемости – как же теперь выделить и отделить эмпирическую науку, если она точно так же спекулятивна и дедуктивна, как и философия с математикой.
Обратите внимание, (спекулятивная) включенность предмета науки в теорию и невозможность научных эмпирических знаний вне теоретических систем, построенных дедуктивно (из неких базовых допущений и принципов) – это всё не вызывает сомнения у Поппера, это как раз то, что и задает проблематику фальсифицируемости, т.е. проблематику отграничения науки от похожих на неё дисциплин.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector