0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Святитель Николай: такой родной и такой незнакомый

Святитель Николай: такой родной и такой незнакомый

И удивительно ли, что появляются время от времени в наших храмах люди, порога церковного до того не переступавшие, и спрашивают — кто робко, кто резко, а кто и враждебно — у главного в Церкви человека, продавца за свечным ящиком:

— Где у вас тут Никола.

А потом пытаются поставить огромную свечу на подсвечник, а она все падает. И стоят, шепчут что-то у иконы, с которой смотрит на них скорбно и любовно седовласый старец. Что-то, что Богу, ему да им самим только ведомо. И уходят. А что дальше — опять же лишь Господу, угоднику Его и им, ушедшим, известно.

Сколько уж веков прошло, как узнал, полюбил народ наш святитель Николай! Люди русские ведь не потому его почитать стали, что в житиях греческих или латинских о нем прочли и оттого сердце их любовью к нему разом преисполнилось. Нет: он сам этим людям являлся, выручал, от смерти избавлял. И так ими узнан был, и из уст в уста молва о нем намного скорее передавалась, чем книги переписывались.

И годы гонений памяти о нем до конца не истребили, и в годы эти самые к нему не только со всех сторон стесненные христиане с молитвой обращались, но и гонители, и атеисты, и безбожники подчас самые что ни на есть. А он и безбожникам благотворил. И для многих из них к Богу проводником часто становился.

Его и мусульмане на Востоке порой по-своему чтут. И даже в храм православный не стесняются иногда войти и перед иконой его поклониться — это иконы-то отрицающие и святых не признающие!

Он везде родной, везде свой. А для нас, кажется, в особенности (не нам, наверное, одним кажется. ). Но и этого родного и своего — как же плохо русский человек знает сегодня! Шутка такая есть даже: как Николу Зимнего (6/19 декабря, преставление) от Летнего (9/22 мая, перенесение мощей) отличить? Да очень просто: Зимний, он в шапке (в митре то есть), а Летний с непокрытой головой, потому что тепло. Только шутка ли? Немало тех, кто так и вправду считает.

Не чудно это даже, не странно, а как-то страшно, пожалуй.

Большая часть нашей жизни скрыта от нас. Хоть и думаем мы, что сами творцы своей судьбы, что все в наших руках, а сколько ситуаций у каждого в жизни было, когда еще немного, и не только рук этих или ног, и памяти бы от нас даже не осталось! Сосулька с крыши сорвалась и прямо у ног в мелкую крошку разлетелась. Авария, машина в лепешку, а сами целехоньки, ни царапины. Ногу в воде свело, и сам не понимаешь, как до берега добрался, словно подталкивал кто.

— Твоими молитвами, как же еще!

Но ведь и правда — молитвами чьими-то миновала нас беда, оставила безнадежная болезнь, отпустила из своих цепких когтей до поры до времени смерть. Чьими?

Молитвами кого-то из тех святых, кому мы и сами когда-то молились. Того святого, имя которого носим от рождения или крещения. Ангела-хранителя нашего. Матери Божией. Святителя Николая. А может и еще кто-то из святых молился о нас, кто-то, чьего не только жития, но и имени даже мы не ведаем, о чьем существовании не подозреваем.

Это и правда так. Ведь святые на небесах, как пишет преподобный старец афонский Силуан, в Духе Святом видят нас всех, и сердце их, полное любовью, не может оставаться равнодушным к боли и страданиям нашим. Такой вот парадокс: они нас знают, а мы их нет, они нас любят, а мы. Такие вот взаимоотношения и такая связь между «братиями большими» и «меньшими».

Мы, конечно, встретимся рано или поздно. И познакомимся даже, но это потом, в жизни уже совсем другой. Как тогда благодарность выразишь, чем отплатишь? Наверное, и в глаза посмотреть стыдно будет. Сейчас бы задуматься и благодарить начать.

Каким образом? Да хотя бы просто узнавая их — таких близких и таких незнакомых. Читая о них, созерцая их лики на древних или, наоборот, совсем новых иконах, и, конечно же, молясь им. Или еще лучше — хоть в чем-то стараясь быть на них похожими.

Необъятного не объять, по крайней мере, сразу. Все четьи-минеи святителя Димитрия Ростовского за вечер не одолеешь. Но открыть их или страницу в сети и прочесть житие святителя Николая в день, когда вспоминается Церковью он сам и бесчисленные его чудеса, разве трудно? И он станет еще ближе и родней для нас, а мы для него. И мир святости и чистоты, Божией благодати, в котором обитает он теперь, мир неизведанный и таинственный, покажется уже не таким бесконечно недостижимым, как прежде. Появится сначала смутное, а потом все более и более ясное ощущение того, что может он стать и нашим тоже, хоть до святости нам далеко. Святитель Николай поможет нам его достичь — если мы попросим его об этом, если по-настоящему этого захотим.

Газета «Саратовская панорама» № 50 (927

Святитель Николай: такой родной и такой незнакомый. Игумен Нектарий (Морозов)

О пятой заповеди блаженства

Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут (Мф. 5, 7). Что это значит? Что вообще значит быть милостивым? На первый взгляд, это одна из самых простых для понимания заповедей.

Быть милостивым — быть терпимым, добрым, милосердным. Быть милостивым — значит, быть готовым откликнуться на чужую боль и проблему. Псалмопевец восклицал: Все пути Господни — милость и истина (Пс. 24, 10). Бог — милостив, и милость Его не имеет границ или условий: «Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив: не до конца гневается, и не вовек негодует. Не по беззакониям нашим сотворил нам, и не по грехам нашим воздал нам: ибо как высоко небо над землею, так велика милость Господа к боящимся Его» (Пс. 102, 8-11). Поэтому и каждый верующий должен быть милостивым. Милость становится условием веры, условием религиозной жизни.

Читать еще:  Одна дома, или «Ты что тут делала целый день?»

В то же время, из слов Псалма мы видим, что милость — это еще и прощение. Вернее, умение прощать. Умение проявить милость и любовь к тому, кто не смог сделать этого в отношении меня лично.

Здесь кроется самая большая трудность. Как быть милостивым к тому, кто нанес обиду, оскорбил или обманул? Думаю, что многие согласятся с тем, что бессмысленно таить обиду, желать отомстить. Лучше просто забыть все и быть равнодушным к обидчику. Но будет ли это милостью? «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас», — говорит нам Господь, — «да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5, 44-45).

Христос не сказал — «забудьте о врагах ваших», но призвал нас ответить милостью и любовью на зло и обиды. Достижимо ли это для нас? Достижимо. Не в одну секунду или мгновение. Но все же достижимо. Если христианство — это отказ от самого себя ради любви ко Христу, то этот отказ проявляется именно в милости и милосердии.

Есть удивительная святая — великая княгиня Елизавета Федоровна (1864-1918 гг.) — дочь великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига и внучка английской королевы Виктории. Она стала супругой великого князя Сергея Александровича Романова. Сергей Александрович был убит бомбой террориста в феврале 1905 года. Супруга князя через три дня после этого отправилась в тюрьму, куда был помещен убийца, чтобы передать ему прощение от себя и от погибшего мужа. Это исключительный пример. Но исключения, как известно, подтверждают правила. Милость есть проявление подлинного величия, глубины человеческой души, переполненной любовью. В милости нет места ненависти. В милости возможна только любовь. «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23, 34) — слова Господа Иисуса Христа, пригвождаемого ко кресту.

Но если посмотреть на повседневность, то где и когда мы можем проявить милость, а точнее, к кому? Ответ на этот вопрос Господь дает в притче о милосердном самарянине (см. Лк. 10, 30-37). Самарянин мог пройти мимо — ведь избитый и израненный разбойниками житель Иерусалима не был ему родственником, другом, соплеменником, и даже более того — самаряне и иудеи враждовали и не общались друг с другом. Но милость к тому, кто в этом здесь и сейчас нуждается, становится мостом, простирающимся над всеми человеческими несовпадениями и разделениями.

Оказать милость — помочь другому человеку — значит, преодолеть себя, оставить свои дела и заботы, чтобы принять на себя чужие боль и горе. Помочь, не взирая ни на что. Порой именно этого так не хватает нам. Почему никто не видит и не замечает моей боли? А часто ли я сам замечаю чужую боль? «Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся» (Мф. 5, 42). Именно эти евангельские слова вызывают наибольшее количество вопросов: а как быть с теми, кто просит не на добро или во вред себе? Господь не ставит условий для милости и милостыни, Он говорит просто — «дай». Отдай что-то от себя, помоги просящему.

Недавно на одном форуме я увидел обсуждение просьбы о помощи. Помощи просила молодая девушка, мать-одиночка, не имевшая средств к существованию. Несколько раз в обсуждении прозвучал аргумент, что «сама виновата» и «нужно было думать». По-своему, в этом есть своя логика и правда. В своих проблемах виноваты всегда мы сами, а не кто-то другой. Но милосердие и сочувствие всегда выше нашей человеческой логики и правды. Иллюстрацией этого является притча о блудном сыне (см. Лк. 15, 11-32) — «евангелие внутри Евангелия», как ее еще называют. Сын просит у отца полагающееся наследство (получить наследство можно было только после смерти отца), уходит из дома и тратит все, что имел. Отец мог не принимать его, мог не прощать, мог сделать все то, чего так требует порой логика и справедливость. Но вместо всего этого мы вновь видим глубину милосердия любящего сердца. Когда отец увидел своего сына, идущего по дороге к дому, то «сжалился и, побежав, пал ему на шею и целовал его» (Лк. 15, 20). Наверное, милость и логика никогда не будут совместимы. Но в такой вот «не-логичности» и открывается христианство.

Господь говорит, что милостивые сами будут помилованы. Будут помилованы Богом. Сторицей познают милость Божию к самим себе — в ответ на милость, которую проявили к другим. Но не получается ли так, что дела милосердия становятся своеобразной попыткой «купить» милосердие Божие? И в этом есть своя логика — сделаю доброе дело, чтобы и мне самому было хорошо потом. Но чем меньше логики становится в добрых делах, проявлениях милости и милосердия, тем меньше довлеет над нами желание «купить» или приобрести выгоду для себя. Поэтому у милости не должно быть причин: я являю милость не потому, что нуждающийся ее заслужил, а именно потому, что он нуждается в ней.

Главное же, научиться чувствовать чужую нужду и страдание. Не проходить мимо, не оставлять доброе дело «на потом». Но, чтобы научиться этому, необходимо самого себя осознать нуждающимся в Боге, в Его любви и милосердии, в Его правде и истине. Если я нуждаюсь в Боге, евангельский призыв к милости — это призыв стать над жестокой реальностью мира. Потому что только милостью и милосердием можно преодолеть жестокость.

Читать еще:  Существуют ли молитвы о принятии монашества?

Святитель Николай: такой родной и такой незнакомый

Даже для человека, который очень мало знает (или вообще ничего не знает) о Церкви, святитель Николай — словно добрый, хороший знакомый. То, что жил он в IV веке по рождестве Христовом, был архиепископом в Мирах Ликийских, кажется, не так уж и важно, как и то, где находятся эти Миры или что находится в них сейчас. Важно другое: он — Чудотворец, скорый и верный помощник для тех, кто попал в беду, заболел, сбился с пути.

И удивительно ли, что появляются время от времени в наших храмах люди, порога церковного до того не переступавшие, и спрашивают — кто робко, кто резко, а кто и враждебно — у главного в Церкви человека, продавца за свечным ящиком:

— Где у вас тут Никола.

А потом пытаются поставить огромную свечу на подсвечник, а она все падает… И стоят, шепчут что-то у иконы, с которой смотрит на них скорбно и любовно седовласый старец. Что-то, что Богу, ему да им самим только ведомо. И уходят. А что дальше — опять же лишь Господу, угоднику Его и им, ушедшим, известно.

Сколько уж веков прошло, как узнал, полюбил народ наш святитель Николай! Люди русские ведь не потому его почитать стали, что в житиях греческих или латинских о нем прочли и оттого сердце их любовью к нему разом преисполнилось. Нет: он сам этим людям являлся, выручал, от смерти избавлял. И так ими узнан был, и из уст в уста молва о нем намного скорее передавалась, чем книги переписывались.

И годы гонений памяти о нем до конца не истребили, и в годы эти самые к нему не только со всех сторон стесненные христиане с молитвой обращались, но и гонители, и атеисты, и безбожники подчас самые что ни на есть. А он и безбожникам благотворил. И для многих из них к Богу проводником часто становился.

Его и мусульмане на Востоке порой по-своему чтут. И даже в храм православный не стесняются иногда войти и перед иконой его поклониться — это иконы-то отрицающие и святых не признающие!

Он везде родной, везде свой. А для нас, кажется, в особенности (не нам, наверное, одним кажется…). Но и этого родного и своего — как же плохо русский человек знает сегодня! Шутка такая есть даже: как Николу Зимнего (6/19 декабря, преставление) от Летнего (9/22 мая, перенесение мощей) отличить? Да очень просто: Зимний, он в шапке (в митре то есть), а Летний с непокрытой головой, потому что тепло. Только шутка ли? Немало тех, кто так и вправду считает.

Не чудно это даже, не странно, а как-то страшно, пожалуй…

Большая часть нашей жизни скрыта от нас. Хоть и думаем мы, что сами творцы своей судьбы, что все в наших руках, а сколько ситуаций у каждого в жизни было, когда еще немного, и не только рук этих или ног, и памяти бы от нас даже не осталось! Сосулька с крыши сорвалась и прямо у ног в мелкую крошку разлетелась… Авария, машина в лепешку, а сами целехоньки, ни царапины… Ногу в воде свело, и сам не понимаешь, как до берега добрался, словно подталкивал кто…

Сначала удивляешься, потом забываешь — жизнь ведь, чудом сохранившаяся, дальше идет. Снова вспоминаешь, поеживаешься от вдруг дохнувшего на тебя холода, и опять забываешь. И бывает еще так, что спросит кто-то, как дела, а ты с улыбкой поглядишь на человека и скажешь:

— Твоими молитвами, как же еще!

Но ведь и правда — молитвами чьими-то миновала нас беда, оставила безнадежная болезнь, отпустила из своих цепких когтей до поры до времени смерть. Чьими?

Молитвами кого-то из тех святых, кому мы и сами когда-то молились. Того святого, имя которого носим от рождения или крещения. Ангела-хранителя нашего. Матери Божией. Святителя Николая. А может и еще кто-то из святых молился о нас, кто-то, чьего не только жития, но и имени даже мы не ведаем, о чьем существовании не подозреваем.

Это и правда так. Ведь святые на небесах, как пишет преподобный старец афонский Силуан, в Духе Святом видят нас всех, и сердце их, полное любовью, не может оставаться равнодушным к боли и страданиям нашим. Такой вот парадокс: они нас знают, а мы их нет, они нас любят, а мы… Такие вот взаимоотношения и такая связь между «братиями большими» и «меньшими».

Мы, конечно, встретимся рано или поздно. И познакомимся даже, но это потом, в жизни уже совсем другой. Как тогда благодарность выразишь, чем отплатишь? Наверное, и в глаза посмотреть стыдно будет… Сейчас бы задуматься и благодарить начать.

Каким образом? Да хотя бы просто узнавая их — таких близких и таких незнакомых. Читая о них, созерцая их лики на древних или, наоборот, совсем новых иконах, и, конечно же, молясь им. Или еще лучше — хоть в чем-то стараясь быть на них похожими.

Необъятного не объять, по крайней мере, сразу. Все четьи-минеи святителя Димитрия Ростовского за вечер не одолеешь. Но открыть их или страницу в сети и прочесть житие святителя Николая в день, когда вспоминается Церковью он сам и бесчисленные его чудеса, разве трудно? И он станет еще ближе и родней для нас, а мы для него. И мир святости и чистоты, Божией благодати, в котором обитает он теперь, мир неизведанный и таинственный, покажется уже не таким бесконечно недостижимым, как прежде. Появится сначала смутное, а потом все более и более ясное ощущение того, что может он стать и нашим тоже, хоть до святости нам далеко. Святитель Николай поможет нам его достичь — если мы попросим его об этом, если по-настоящему этого захотим.

Читать еще:  «К задыхающемуся ребёнку никто из врачей не подходил»

Святитель Николай: такой родной и такой незнакомый

Даже для человека, который очень мало знает (или вообще ничего не знает) о Церкви, святитель Николай — словно добрый, хороший знакомый. То, что жил он в IV веке по рождестве Христовом, был архиепископом в Мирах Ликийских, кажется, не так уж и важно, как и то, где находятся эти Миры или что находится в них сейчас. Важно другое: он — Чудотворец, скорый и верный помощник для тех, кто попал в беду, заболел, сбился с пути.

И у дивительно ли, что появляются время от времени в наших храмах люди, порога церковного до того не переступавшие, и спрашивают – кто робко, кто резко, а кто и враждебно — у главного в Церкви человека, продавца за свечным ящиком:

— Где у вас тут Никола.

А потом пытаются поставить огромную свечу на подсвечник, а она все падает… И стоят, шепчут что-то у иконы, с которой смотрит на них скорбно и любовно седовласый старец. Что-то, что Богу, ему да им самим только ведомо. И уходят. А что дальше — опять же лишь Господу, угоднику Его и им, ушедшим, известно.

Сколько уж веков прошло, как узнал, полюбил народ наш святитель Николай! Люди русские ведь не потому его почитать стали, что в житиях греческих или латинских о нем прочли и оттого сердце их любовью к нему разом преисполнилось. Нет: он сам этим людям являлся, выручал, от смерти избавлял. И так ими узнан был, и из уст в уста молва о нем намного скорее передавалась, чем книги переписывались.

И годы гонений памяти о нем до конца не истребили, и в годы эти самые к нему не только со всех сторон стесненные христиане с молитвой обращались, но и гонители, и атеисты, и безбожники подчас самые что ни на есть. А он и безбожникам благотворил. И для многих из них к Богу проводником часто становился.

Его и мусульмане на Востоке порой по-своему чтут. И даже в храм православный не стесняются иногда войти и перед иконой его поклониться – это иконы-то отрицающие и святых не признающие!

Он везде родной, везде свой. А для нас, кажется, в особенности (не нам, наверное, одним кажется…). Но и этого родного и своего — как же плохо русский человек знает сегодня! Шутка такая есть даже: как Николу Зимнего (6/19 декабря, преставление) от Летнего (9/22 мая, перенесение мощей) отличить? Да очень просто: Зимний, он в шапке (в митре то есть), а Летний с непокрытой головой, потому что тепло. Только шутка ли? Немало тех, кто так и вправду считает.

Не чудно это даже, не странно, а как-то страшно, пожалуй…

Большая часть нашей жизни скрыта от нас. Хоть и думаем мы, что сами творцы своей судьбы, что все в наших руках, а сколько ситуаций у каждого в жизни было, когда еще немного, и не только рук этих или ног, и памяти бы от нас даже не осталось! Сосулька с крыши сорвалась и прямо у ног в мелкую крошку разлетелась… Авария, машина в лепешку, а сами целехоньки, ни царапины… Ногу в воде свело, и сам не понимаешь, как до берега добрался, словно подталкивал кто…

Сначала удивляешься, потом забываешь — жизнь ведь, чудом сохранившаяся, дальше идет. Снова вспоминаешь, поеживаешься от вдруг дохнувшего на тебя холода, и опять забываешь. И бывает еще так, что спросит кто-то, как дела, а ты с улыбкой поглядишь на человека и скажешь:

— Твоими молитвами, как же еще!

Но ведь и правда — молитвами чьими-то миновала нас беда, оставила безнадежная болезнь, отпустила из своих цепких когтей до поры до времени смерть. Чьими?

Молитвами кого-то из тех святых, кому мы и сами когда-то молились. Того святого, имя которого носим от рождения или крещения. Ангела-хранителя нашего. Матери Божией. Святителя Николая. А может и еще кто-то из святых молился о нас, кто-то, чьего не только жития, но и имени даже мы не ведаем, о чьем существовании не подозреваем.

Это и правда так. Ведь святые на небесах, как пишет преподобный старец афонский Силуан, в Духе Святом видят нас всех, и сердце их, полное любовью, не может оставаться равнодушным к боли и страданиям нашим. Такой вот парадокс: они нас знают, а мы их нет, они нас любят, а мы… Такие вот взаимоотношения и такая связь между «братиями большими» и «меньшими».

Мы, конечно, встретимся рано или поздно. И познакомимся даже, но это потом, в жизни уже совсем другой. Как тогда благодарность выразишь, чем отплатишь? Наверное, и в глаза посмотреть стыдно будет… Сейчас бы задуматься и благодарить начать.

Каким образом? Да хотя бы просто узнавая их — таких близких и таких незнакомых. Читая о них, созерцая их лики на древних или, наоборот, совсем новых иконах, и, конечно же, молясь им. Или еще лучше — хоть в чем-то стараясь быть на них похожими.

Необъятного не объять, по крайней мере, сразу. Все четьи-минеи святителя Димитрия Ростовского за вечер не одолеешь. Но открыть их или страницу в сети и прочесть житие святителя Николая в день, когда вспоминается Церковью он сам и бесчисленные его чудеса, разве трудно? И он станет еще ближе и родней для нас, а мы для него. И мир святости и чистоты, Божией благодати, в котором обитает он теперь, мир неизведанный и таинственный, покажется уже не таким бесконечно недостижимым, как прежде. Появится сначала смутное, а потом все более и более ясное ощущение того, что может он стать и нашим тоже, хоть до святости нам далеко. Святитель Николай поможет нам его достичь — если мы попросим его об этом, если по-настоящему этого захотим.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector