0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Среди православных есть две крайних точки зрения на влюблённость

ВЛЮБЛЕННОСТЬ: ВОСПАЛЕНИЕ УМА ИЛИ ДАР БОЖИЙ?

Архивный материал

Ее считают наградой и проклятием. О ней мечтают и с ней борются. Она бывает дверью в любовь, и она же – дверью мимо любви. Так позволительна ли она христианину?

Влюбленность – это то, что случается почти с каждым. Это тот опыт, мимо которого невозможно пройти. Опыт, который может быть и радостным, и мучительным, а чаще – одновременно и тем, и другим. Влюбленность затрагивает человека до самых его глубин. Независимо от пола, национальности, культуры и вероисповедания. Но для человека верующего крайне важно все, что происходит с его душой. Как же христианину относиться к влюбленности? Бояться ее, с корнем вырывать из себя – или, напротив, всячески культивировать? Светская культура, как правило, возносит влюбленность до небес. Христианская традиция относится к ней куда более сдержанно. И среди христиан, особенно молодых, нередко заходят об этом жаркие споры. В последние годы – и на просторах интернета. Отталкиваясь от дискуссии, разгоревшейся на форуме православного молодежного клуба Чайка (www.chауka.org/forum), мы попросили высказать свое мнение петербургского священника Константина СЛЕПИНИНА.

Мир человеческих чувств очень сложен. В отличие, скажем, от растений, которые легко распознать по имеющимся признакам, человеческие чувства не поддаются строгой идентификации. И порой трудно сказать – где влюбленность, а где любовь. К тому же, говоря о любви, мы постоянно страдаем, как ни странно, из-за скудости русского языка. У древних греков существовало по крайней мере четыре термина, каждый из которых мы переводим словом «любовь». Эрос – любовь как чувственное влечение, филия – любовь-дружба, сторгэ – взаимная любовь детей и родителей, агапэ – это возвышенная любовь, вершина всех добродетелей.

Тем не менее можно определенно сказать, что влюбленность и любовь – это не одно и то же.

Влюбленность – чувство, которое предшествует любви. Хотя бывают случаи, что к любви приходят, минуя стадию влюбленности. Но чаще всего она присутствует. Она характеризуется тем, что человек влюбляется в какую-то отдельную черту, в отдельный признак или набор признаков. И по мере того как один человек лучше узнает другого, это чувство влюбленности в набор хороших черт может перейти в любовь к целому человеку.

Влюбленность – тот период эмоционального состояния человека, когда он неосознанно или недостаточно осознанно испытывает к объекту влюбленности влечение, симпатию и даже, возможно, страсть. Влюбленность преходяща, поскольку увлечение либо угасает, либо осознается, превращаясь в конкретное чувство (любовь). Влюбленность – это домысливание, дофантазирование объекта до идеала. В психологии есть такое понятие – «тоннельное мышление»: когда не видишь ничего, что не освещено лучом твоего чувства, а видишь только то, что желаешь видеть. Так вот при влюбленности тоннельное мышление направлено на идеализированные черты возлюбленного.

Марина БУЛАТОВА, психолог- консультант (г. ТОМСК)

Влюбленность слегка эгоистична. Влюбленный человек сфокусирован на собственных ощущениях и переживаниях. Любовь, напротив, жертвенна. В любви, в первую очередь, человек стремится обращать внимание на того, кого любит.

Влюбленность – это пора взаимоотношений, которая характеризуется повышенной пылкостью. Стадия ухаживания – очень своеобразная, радостная, романтичная, – отмечена еще и тем, что влюбленные хотят выставить напоказ свои достоинства, быть может, даже и несуществующие. И стараются замаскировать недостатки. Любовь спокойнее и правдивее. Влюбленность синонимична очарованию, и здесь может возникнуть серьезная проблема. Если чары рассеялись, если ощущение новизны, которое является доминирующим при влюбленности, проходит, это нередко приводит к разочарованию и желанию искать другие объекты новизны.

Влюбленность – как процесс вхождения в воду. Когда человек впервые в жизни погружается в море, чувства, которые он при этом испытывает, – совершенно уникальные, особенные, дух захватывающие. Но по мере того как он снова и снова идет купаться – эти волнующие эмоции постепенно проходят. Если вместо того, чтобы научиться в море плавать и тем самым значительно обогатить мир собственных ощущений, человек будет искать вновь повторяющееся чувство новизны от первого входа – он совершит очень опасную ошибку. И, по сути, лишит себя значительно большего .

Влюбленность сама по себе ни хороша, ни плоха. Она, в каком-то смысле, естественна – как и вообще все, что присуще человеку. Но известно, что если естественный дар, который дан нам Господом – скажем, наслаждение пищей – мы начнем как-то извращать и предаваться чревоугодию, то согрешим. Есть люди, которые все время нуждаются в состоянии влюбленности. И таких немало. Когда острота любовных переживаний сглаживается, им срочно требуется испытать те же самые чувства, но уже с кем-то другим.

То же можно сказать и в отношении «ненужной», «мешающей» влюбленности. Например, когда человек уже вступил в брак с любимым человеком, и их взаимоотношения уже далеко не такие пылкие и романтичные, как в начале знакомства, но при этом несравненно более богатые – вдруг вновь возникает состояние влюбленности в кого-то третьего. Вот здесь его однозначно нужно классифицировать как наваждение и всеми силами стараться преодолеть. Если позволить себе, состоя в браке, снова увлечься подобными эмоциями, это может привести к трагедии.

Как справиться с наваждением? В первую очередь, мы должны осознать свою немощь. Человек, плененный какой-то страстью и пытающийся бороться с ней исключительно своими силами, чаще всего обречен на поражение. Как, например, заядлый курильщик, который пытается бросить курить. Если мы понимаем проблему умом, но сердце не можем переубедить – нужно в первую очередь обратиться за помощью к Богу. Нужно просить, чтобы Господь эту влюбленность отвел, чтобы рассеял очарование, абсолютно бесполезное для духовной жизни. Не стесняться исповедовать это чувство в Таинстве Покаяния. И набраться терпения, потому что любая страсть, уже овладевшая человеком, чаще всего требует определенного времени для победы над ней. И, конечно, не позволять себе ничего, что разжигает костер ненужной влюбленности: встреч, телефонных разговоров, писем, – как бы это ни было тяжело.

Чувство влюбленности может быть и полезным, и вредным. Вредным – в случае, когда лик того, в кого ты влюблен, начинает заслонять Лик Христа. Известно, например, что некоторые родители относятся к своим детям фактически как к идолам. И точно так же бывает у влюбленного, когда он живет только мыслями о любимом и предельно зафиксирован на переживаемых сильных эмоциях. Тогда это действительно мешает. Такого духовного пленения не происходит, когда человек в своем увлечении не забывает о Высшем и молится Богу примерно в таком ключе: «Господи, если ту девушку (или того юношу), в которого я влюблен (влюблена), Ты предназначил мне в спутники жизни, – то соедини нас, благослови наш союз. Если же мы друг для друга являемся искушением, то помоги нам, Господи, скорее друг от друга отойти». Если человек не цепляется за свою влюбленность во что бы то ни стало, а ищет в первую очередь в этих взаимоотношениях волю Божию, – то влюбленность, скорее всего, сможет стать залогом подлинной любви.

Есть такая особенность характера влюбчивость, она в некотором смысле является синонимом слова легковесность. Это когда человек возгорается на краткое время, как огонь, и столь же быстро потухает. Другой, напротив, как ни стремится к этим романтическим переживаниям, сердце его остается холодным. Мы все очень разные, у каждого из нас есть свои личностные особенности: различие темперамента, воспитания, привычек. И как нельзя употреблять лекарство только потому, что его пьет твой сосед, так нельзя стремиться к тому, чтобы испытать чувства, которые испытывает твой знакомый. Эти чувства могут быть лично тебе недоступны и, главное, не нужны.

Любовь долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. (1 Кор. 13:4-7)

Страстная влюбленность, от которой во все времена теряли голову романтические герои и которую воспевали поэты, – она, в общем-то, не является обязательной для всех. Вокруг так много о ней говорят, что может сложиться впечатление: если кто-то не способен на такие бурные переживания, то такой человек неполноценен. Но это неверно. Наши взаимоотношения с противоположным полом, целью которых является именно заключение брака, могут складываться совершенно по-разному. Бывает, что пара сходится по некоторому согласию, на принципах уважения, терпимости или по своего рода духовному расчету, когда двое понимают, что в браке они могут помочь друг другу в достижении полноты, в достижении спасения. Здесь нет влюбленности, но это не значит, что недостижима любовь.

Читать еще:  Юлия Самойлова: Не у каждого есть силы, чтобы воспитать дух

Способность любить (тут для уточнения используем греческий термин агапэ) – так, как описывает любовь апостол Павел в своем знаменитом гимне любви (1-е Кор. 13), – достигается только с Божьей помощью. «Натренировать» самого себя так любить невозможно. Но все мы в какой-то мере обладаем талантами, в том числе и талантом любви. У кого-то эта способность равна одному таланту, а у кого-то десяти. Один может любить очень сильно и глубоко, а другой ограничен в такой возможности. Но если он будет работать над имеющимся у него одним талантом, как написано в притче, он все равно может достигнуть настоящей христианской любви.

Священник Константин СЛЕПИНИН, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи на Каменном острове (Санкт-Петербург).

Родился в 1972 году в г. Мирный (Якутия). В 1992 г. окончил Ленинградский инженерно-строительный институт, в 2003 г. – Санкт-Петербургскую Духовную Семинарию. Рукоположен в сан священника в 2003 г. Женат, двое детей.

Влюбленность: грех или Божий дар?

Слово «влюбленность» вызывает, наверное, самую противоречивую реакцию. Для одних влюбленность — «самое прекрасное, что есть на земле»! Для других — «это болезнь, ее надо лечить». Влюбленность — основная тема искусства, от античного до современного. Даже Священное Писание не обходит ее стороной — взять хотя бы Песнь Песней. При этом Церковь очень мало говорит о влюбленности, у святых отцов про это практически ничего не написано, и мнение некоторых современных духовников иногда звучит очень категорично: «Влюбилась — кайся!»

Так что же это такое — влюбленность? Страсть, грех, с которыми нужно бороться, или Божий дар, который есть ступенька на пути к любви? Вот несколько мнений.

Осторожнее со словами!

Серьезные психологи, свободные от идеологии массовой культуры (такие, например, как Эрик Фромм, Ролло Мей и Скотт Пек), напоминают нам о том, что «влюбленность» или «романтическую любовь» не стоит бездумно отождествлять с любовью. О том же твердят христиане — скажем, К. С. Льюис, — и это неудивительно: для христиан слово «любовь» слишком дорого стоит. Так что нам тут не помешает вдумчивое использование слов, а пока поставим популярную «любовь» в кавычки.

Блаженная болезнь

В XI веке великий врач Авиценна писал: «Любовь — заболевание, вроде наваждения, похожа на меланхолию» (надо понимать, что он имел в виду «влюбленность»). И хотя влюбленные с негодованием отвергнут столь циничную мысль, тут есть зерно истины. Влюбленность в ее острой форме — это прежде всего удивительно нетрезвое состояние. Это поток неуправляемых мыслей и фантазий, резкие перепады эмоций, от эйфорического полета до депрессивного мрака и тревоги. Хуже того — влюбленный слеп (сказать точнее, особенно слеп) относительно самого предмета своей «любви». Это удивительный парадокс: влюбленный желает смотреть только на одного человека в мире — и при том именно его в упор не замечает за своими фантазиями и проекциями. Он щедро преувеличивает в другом все хорошие качества и закрывает глаза на все его недостатки. Это состояние далеко от реализма — и недаром романтика предпочитает полумрак дневному свету.

Можно вполне обоснованно назвать такое состояние преходящим психическим расстройством — пусть и приятным субъективно. Американская исследовательница романтической любви Дороти Теннов справедливо относит влюбленность к категории навязчивых мыслей. Даже при отсутствии всякой реакции со стороны объекта обожания влюбленный снова и снова, помимо своей воли, думает о нем, прокручивает в голове воображаемые разговоры и сцены (которые в 99% случаев не происходят) и не в силах от этого отключиться — даже в четыре часа утра.

Кроме того, влюбленность создает устойчивую иллюзию: это навсегда, это вечно. Хотя объективно любой человек прекрасно знает, что это преходящий феномен, который кончится через год-другой или, в лучшем случае, через три года. Но влюбленные снова и снова уверяют: «Это будет длиться вечно!» — и снова и снова узнают, что это кончается. Так влюбленность несет в себе невыполнимое обещание.

Похоже ли это состояние на настоящую любовь, когда один, жертвуя собой и «не ища своего», заботится о другом? Сходство тут есть, но оно поверхностное. Скорее нереалистичное и нестойкое состояние влюбленности стоит где-то на грани эгоизма и подлинной любви.

Куда она зовет

Влюбленность — это своеобразный кризис. Любой кризис остро ставит вопросы: чего я хочу, зачем живу и куда иду. Кризис может разрушать, может возрождать и менять к лучшему. Человек не выбирает, заболеть ему влюбленностью или нет, но он четко знает , чего хочет (и чего не хочет), у него больше шансов превратить свою влюбленность во что-то хорошее. Кого-то влюбленность окрыляет, зовет на подвиги и делает смелее, так что человек неожиданно для себя делает новые вещи и пересекает барьеры. Она пробуждает от привычного сна, вынуждает поставить под вопрос свою самодостаточность и выйти за рамки эгоизма. Она приглашает жить для других. Но влюбленность остается только лишь призывом, указателем на потенциальное будущее.

В частности, в нашей культуре с нее, как правило, начинается авантюра брака. Может быть, если бы не безумие влюбленности, мало бы кто осмелился на такой риск.

Изобретение влюбленности

Мы привыкли думать, что «любовь» (то есть влюбленность) — единственное достойное основание заключения и сохранения брака. Историки, занимающиеся культурой, скажут, что это новшество сравнительно недавнего времени. Разумеется, переживание влюбленности встречалось — но оно не было основанием для брака. В Европе об этом заговорили в литературе в Средние века (можно вспомнить Данте или историю Абеляра), но браки все равно заключались семьями родителей. Затем такие ценности, как свобода выбора, индивидуализм и автономия, плюс буржуазная экономика сделали эту концепцию популярной, так что на Западе в XIX веке она стала всеобщим достоянием (хотя русские крестьяне еще сто лет назад ее не знали). Наконец, XX век, давший женщине экономическую самостоятельность, сделал романтическую любовь чуть ли не единственным поводом для брака. Так влюбленность обрела законный статус. Хотя во многих странах, например в Индии, браки до сих пор заключают преимущественно родительские семьи. При такой ситуации у людей существуют совершенно иные ожидания, которые могут показаться варварскими и бесчеловечными людям нашей культуры: сначала брак, потом «любовь». Так ли уж это бесчеловечно на самом деле? Индийские психологи Гупта и Сингх, на протяжении десяти лет исследовавшие несколько брачных пар, нашли, что в браках западного типа, начавшихся с влюбленности, романтические чувства постепенно убывают, тогда как за тот же период в браках, заключенных родителями, они растут, так что через пять лет совместной жизни становятся сильнее, чем в браках нашего типа. Тут есть, над чем задуматься.

Указательный знак

В нашей культуре представление о «любви» приобрело культовый (даже в религиозном смысле слова) статус — это спасение от одиночества, яркие переживания, полнота и единственное достойное основание для жизни вдвоем. Такая «любовь» падает на тебя с неба, как снег и дождь. Ты ничего не можешь с ней поделать, разве что радоваться ее приходу и оплакивать ее исчезновение. Это просто чувство, чудесное состояние сердца. Если эта «любовь» кончается, ты обязан разорвать отношения и искать следующую. Попытка соответствовать такому мифу обрекает современного человека на крупные неприятности, потому что этот миф не соответствует действительности. Однако почти все фильмы, романы, журналы и песни повествуют именно о такой «любви».

Да, нравится нам это или нет, в нашей культуре большинство пар образуются в период влюбленности. Но это только первый, младенческий этап потенциальной любви. Если на этом поставить точку в отношениях, ты рискуешь никогда не узнать, что бывает с отношениями дальше. Во-вторых, пассивное отношение к «любви» парализует. Влюбленность действительно «падает с неба», но настоящая любовь строится при участии воли и целенаправленных поступков. Когда анестезия влюбленности проходит, остаются два ужасающе разных человека, которым — если они хотят быть вместе — предстоит тяжелая работа. Тот, кто понимает, что это не просто состояние сердца, и чувствует себя не пассивным получателем, а агентом любви, имеет великие преимущества.

Читать еще:  Акции и скидки в 70% – как не разориться под Новый год

Есть немало ситуаций, например призвание к безбрачию, когда кризис влюбленности может служить путем к «расширению сердца». Влюбленность, которая порождает брачную пару, это нечто вроде аванса перед началом долгого пути. В браке есть сверхзадача, на которую влюбленность с ее иллюзорным «навсегда» только намекает и указывает. И у любого призвания есть своя сверхзадача, большая, чем просто романтические отношения. Влюбленность — это указательный знак, но не место назначения. На знаке написано слово «любовь», но знак не есть любовь. Тут есть куда двигаться, нам предстоит большой путь.

Безответность в любви — взгляд священника

Как помочь безответно влюбленному?

Легко давать советы: «Смирись! Перестань бороться — все равно ничего не поделаешь! Хватит переживать, забудь!» А в душе долго еще теплится надежда «а вдруг?» Разумные, взрослые люди, попадая в похожую ситуацию, начинают порой рассуждать, как подростки: «Может, мне похудеть/поправиться?»; «Я, наверное, слишком мало зарабатываю»; «Это все из-за того, что я…». Тщетно они пытаются понять причину, придумывают рациональные объяснения. Причина тут одна: «Ну не люблю я тебя! Как ты не понимаешь?!» Очень страшно и больно услышать такие слова. Рана может остаться на всю жизнь и иметь необратимые последствия — человек может решить, что с ним «что-то не так», что «таких как он» нельзя любить, что «никто никогда его не полюбит» и тогда… либо «если не с ним, то ни с кем (мне никто не нужен)», либо «если не с ним, то с кем угодно (мне все равно)». То, что многие называют распущенностью, часто есть не что иное, как проявление отчаяния человека, который больше не верит, что существует Встреча и что любовь возможна, или убежден, что даже если любовь и случается в этом мире, то только не у него. Лишь изредка, в каком-то «измененном состоянии сознания», например, сквозь пьяные слезы, у него может прорываться мечта о любви и обида за то, что она посещает всех, кроме него. Но боль, с которой он столкнулся в своей жизни, скорее всего, была такой силы, что нет у него ресурса (или он его в себе не чувствует) для преодоления страха перед возможностью вновь пережить этот «ужас околосмертного состояния». Поэтому, осуждая грех, не торопитесь судить грешника — вы не знаете, что ему пришлось пережить.

Иногда люди из сострадания пытаются утешать «безответного страдальца» как жертву несправедливых мучений. Но не нужно забывать — любовь есть дар! Любовь не может принести ущерб, о котором нужно жалеть. Опыт любви, пусть даже невзаимной, — это шанс для развития и преображения личности. Многие считают «утешение страдальцев» священным долгом психолога и очень удивляются, когда тот отказывается жалеть и избавлять от страданий. В этом-то и проступает инфантильность: утешение и избавление от страданий рассматривается как важнейшая задача, а взросление — при чем тут оно? О нем можно поговорить как-нибудь в другой раз… «Утешать скорбящего — это не стараться отменить, упразднить его страдание, а помогать ему в его душевном труде переживания скорби. Парадоксально, но так: утешать — это помогать страдать», — считает известный психотерапевт Ф. Е. Василюк.

Однако как же все-таки трудно человеку примириться с тем, что его любовь осталась безответной, признать невозможность добиться взаимности, принять собственное бессилие изменить что-то, на что-то повлиять! Очень трудно, но иного пути нет, как смириться и найти для себя ценность и смысл случившегося, ведь признание непреходящей ценности опыта помогает принимать любой опыт, не деля его на «плохой» и «хороший». Можно ли утешить смиренного? А можно ли заставить смириться? Риторические вопросы!

Когда человек проходит через боль, через личностный кризис, у него появляется возможность узнать о себе и о жизни что-то очень существенное и сущностное, что раньше было недоступно его осознанию. Поэтому не стоит также «отвлекать и развлекать» страдающего человека. Возможно, лучшей помощью для него будет уважение к его чувствам и опыту, а также поддержка в поиске смысла событий, которые он переживает. Ведь любая жизненная ситуация — шанс, а уж как мы им воспользуемся: станем добрее, терпимее, мудрее, или озлобимся, впадем в уныние и депрессию, будем всех ненавидеть и проклинать свою судьбу — наш выбор.

Жить или выживать? «Творец» или «жертва обстоятельств»?

Не все люди занимают активную позицию в собственной жизни, не все предпринимают попытки осознанно проживать и использовать свой опыт (как радостный, так и горький), не все задумываются о процессе и направлении своего личностного роста и развития — многие стараются поскорее забыть о своих неудачах и ошибках, «плывут по течению», приспосабливаясь к окружающей их действительности. Следование образцам и правилам, подражание «умным и успешным» — это примеры стратегии выживания, в которой может не остаться места не только для реализации своего личностного потенциала, но и для своей любви. Жизненная стратегия напрямую связана с тем, как личность выстраивает отношения с другими. Жить «как все» и быть «не хуже других» — цена этого выбора подчас слишком дорога: не быть самим собой. Если же я постоянно стараюсь «что-то из себя представлять» и «кого-то из себя строить», то с кем тогда выстраиваются отношения — со мной ли? По какому принципу я выбираю, с кем общаться: с тем, кто нравится мне, или с тем, кто нравится моему окружению? «Я чувствовала, что у нас с ним мало общего, он мне не был симпатичен ни как человек, ни как мужчина, но он был мечтой всех девушек нашего курса, разве я могла ему отказать? Когда мы начали встречаться, все девчонки мне завидовали, даже козни всякие строили, чтобы он от меня отказался. Моему самолюбию очень льстило, что он выбрал меня из всех, хотя теперь я понимаю, что мне, конечно, не надо было выходить за него замуж. Я и тогда знала, что не люблю его, но думала, что стерпится-слюбится. Не слюбилось. Да что уж теперь говорить — ничего же не изменишь», — сколько подобных печальных историй слышали и психологи на консультации, и священники на исповеди.

Другой довольно типичный пример: «Я любил ее очень, и она меня, да и жили неплохо. Я вернулся из деревни — помогал матери картошку убирать, а соседи мне и говорят, что к жене какой-то военный заходил. Хотел было с ней поговорить по душам, а потом думаю, мужик я или не мужик, нечего лясы точить, в битом горшке воду не удержишь… Да и выгнал ее к родителям без всяких разговоров. До сих пор себе простить не могу! Потом-то узнал, что это одноклассник ее, друг детства, проездом был в городе, заглянул повидаться. Я мучился страшно, ведь любил ее! Уж и прощения у нее просил, а она у меня гордая: „Раз ты мне не веришь, значит, не любишь! Если я к тебе вернусь, все скажут, что у меня никакой гордости нет! А я не тряпка, чтобы об меня ноги вытирать!“ Вот и получается: я хотел настоящим мужиком быть, она характер выдержать, а в итоге что-то главное потеряли. И кому чего доказать хотели? Глупость, скажете?» Не глупость — человеческая трагедия.

Почему же люди предпочитают не слушать свое сердце, не искать свой путь в жизни, а приспосабливаться и адаптироваться к тому, что есть, даже не пытаясь порой попробовать хоть что-то изменить? Почему готовы отказаться от своей любви, предать себя и друг друга, только бы сохранить определенный «образ-Я» в глазах окружающих? С психологической точки зрения, адаптация (лат. adaptare — приспособлять) — это ответ на происходящие или возможные внешние изменения, когда у человека не хватает внутренних ресурсов для развития в новых условиях и любые изменения воспринимаются им как реально или потенциально угрожающие. В этом случае адаптация — это попытка избежать ущерба, вынужденное изменение, встраивание и приспособление личности к условиям существования. При этом часто личность выбирает не из «плохого» и «хорошего», а меньшее из двух зол. Адаптация во многих ситуациях бывает полезна, даже необходима, но бывает и разрушительна. Особенно опасно, когда она становится образом жизни.

«Это человек, который нес-нес непосильную ношу, да и привык. Адаптировался. И по-другому уже просто не умеет… Это стало способом справляться с жизнью», — о причинах этого явления можно прочитать в статье психолога Людмилы Петрановской «Травмы поколений». Если нет ресурсов развиваться, то будем выживать и приспосабливаться, а уж это многие из нас умеют, порой намного лучше, чем жить.

Читать еще:  Было сложно снова и снова слышать, что сердцебиения нет

Но каждый человек развивается — это закон жизни, который был подмечен еще на заре философии в древние века. Человек меняется телесно, интеллектуально, социально, но не менее интенсивно меняется личностно. Это значит, что у него появляются новые ценности и смыслы, новые мотивации и цели, новый опыт и новые чувства. Развитие — это изменения как внутренние, так и внешние, исходящие из глубинных нужд и стремлений личности. Развиваясь, человек изменяет мир вокруг себя, изменяет отношения с людьми близкими и дальними, реализует свою свободу. Адаптируясь, он приспосабливается к другим, и это, скорее, проявление его зависимости, о которой подробнее мы расскажем в другой главе книги.

Из книги «Влюбленность, любовь, зависимость» протоиерея Андрея Лоргуса и психолога Ольги Красниковой

Влюбленность и любовь — в чем разница

Влюбленность и любовь — в чем разница?

Влюбленность — что это? Что значит полюбить? И чем «полюбить» отличается от «влюбиться»? Любовь и влюбленность… Я бы все-таки не противопоставлял их. Это не разное. Относятся эти два чувства друг к другу как большее к меньшему. Любовь многогранна. Влюбленность — одна из граней. Если вместо слова «влюбился» употребить «полюбил», не думаю, что это будет большой ошибкой. У всего в этом сотворенном мире бывает начало. Влюбленность — начало любви. Конечно, не у всякого начала бывает продолжение, и не каждая влюбленность дорастает до глубокой, полной любви. Но влюбленность всегда несет в себе надежду, что она вырастет в большую любовь, а надежда — это не так уж и мало. И если не всякая надежда осуществляется, это не значит, что не стоит и вообще надеяться.

Говорят, что браки, начавшиеся с влюбленности, часто оказываются недолговечны и непрочны. Возможно. Но неужели браки, заключенные по расчету, в том числе и «по расчету духовному», все сплошь долговечны и счастливы? Да и стоит ли особенно брать в расчет статистику? Большинство — не показатель. Это относится и к людям, и к жизненным ситуациям. «Узок путь, ведущий в жизнь»,— говорит Спаситель, и немногие находят его. Вот такая у нас, христиан, статистика. Не присоединяться же теперь к большинству, идущему пространным путем.

Любой, даже самый правильный, расчет — из головы. Любовь же — из сердца, а ему, как не зря в народе говорят, не прикажешь. Мы не в силах самостоятельно вызывать в себе те или иные чувства. Скорее наоборот, когда мы пытаемся это сделать, обычно достигаем противоположного результата. Однако мы можем дать оценку охватившим нас чувствам. Как же оценить «влюбленность»? Благодарить ли за нее Бога или каяться и просить освобождения от нежданного чувства?

Разумеется, бывают разные ситуации, но там, где наше чувство не вступает в конфликт с долгом, где, следуя ему, мы не совершаем предательства, не становимся вынуждены лгать и прятаться, не рушим чужие жизни, там переживание влюбленности — самое прекрасное, что может переживаться человеком по отношению к другому человеку. Говорю самое вполне ответственно. Потому что самое главное в жизни — наши отношения с Богом. Отношения с людьми — второе. Сначала, сказано: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим…» Но какова она, любовь между Богом и человеческой душой? С какою земною, человеческою любовью можно сравнить ее? Священное Писание дает нам ответ в необыкновенно прекрасной и поэтической форме:

«Да лобзает он меня лобзанием уст своих!
Ибо ласки твои лучше вина.

Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками,
Ибо я изнемогаю от любви»

О чем эти стихи и откуда они? Кто не читал Библию, ответит: «Ясно, о чем!» Кто читает и изучает, знает, что это «Песнь Песней», книга, в которой аллегорически изображается то, что происходит между Богом, бесконечно любящим человека, и человеком, ответившим на Божественную любовь. На что же это похоже? Не на ту ли прекрасную грань любви, которую называют влюбленностью?

Когда мне приходится говорить о вере с молодежью, когда юноши и девушки просят объяснить, что чувствует человек, переживающий обращение к вере, я отвечаю: «Это нечто подобное влюбленности. Только гораздо сильнее». Кто думает, что я кощунствую, пусть еще раз перечитает Песнь Песней».

Поскольку для каждого верующего главным авторитетом во всех трудных вопросах является Священное Писание, приведем еще одно место, где воспевается та любовь, о которой мы сейчас говорим. Это история Иакова и Рахили. Иаков, вынужденный бежать от брата своего Исава в Мессопотамию, поселяется в доме своего дяди Лавана. У Лавана две дочери: старшая — Лия и младшая — Рахиль. «Иаков полюбил Рахиль, и сказал: я буду служить тебе семь лет за Рахиль, младшую дочь твою… И служил Иаков за Рахиль семь лет; и они показались ему за несколько дней, потому что он любил ее» (Быт. 29: 18-20). Однако через семь лет дядя обманул племянника и отдал за него Лию. Обман раскрылся только утром, когда Иаков обнаружил, что женой его стала не та, которую он любил.

«Утром же, — читаем в книге Бытия, — оказалось, что это Лия. И сказал Лавану: что это сделал ты со мною? Не за Рахиль ли я служил у тебя? Зачем ты обманул меня? Лаван сказал: в нашем месте так не делают, чтобы младшую выдать прежде старшей…» (Быт. 29: 25-26). Из уст Лавана звучат слова трезвого, здравомыслящего человека. «В самом деле, какая тебе разница? А то что ты полюбил Рахиль, так ведь это просто “влюбленность”. Она с годами проходит. Не на этом строится брак». Разве не так можно понять смысл поступка и слов Лавана? Иаков, однако, с ситуацией не смирился и согласился работать на Лавана еще семь лет, чтобы женой его стала Рахиль.

Некоторые говорят, что любовь — род болезни. Речь идет, конечно, именно о влюбленности. Переживая влюбленность, человек якобы становится несколько ненормальным. А по-моему, все наоборот. Именно теперь-то и начинает он становиться нормальным. Каждый полюбивший скажет, что с того момента, как он полюбил, началась настоящая жизнь. А если в чьих-то глазах выглядит он смешным и даже немного помешанным, то не так ли выглядел в глазах многих граждан и своей жены царь Давид, когда, раздевшись, плясал и скакал от радости и любви к Богу перед Ковчегом Завета.

Почему нет ничего о влюбленности у святых отцов? А было ли само это слово в ходу, когда писали отцы? Так ли давно стали отделять и даже противопоставлять любовь и влюбленность? «Я ее еще пока не люблю, но уже влюбился» — звучит, мне кажется, нелепо. Святые отцы не писали, но вся мировая художественная литература, и проза и поэзия, наверно на девяносто процентов об этом. Иеромонах Серафим Роуз возил своих послушников на спектакль Ромео и Джульетта. Считал, что им, будущим монахам, надо знать и о такой любви.

Всем влюбленным я пожелал бы не бояться своего чувства, но… не торопиться. Проверьте свои чувства, узнайте друг друга получше. Без сомнения, в чем-то придется разочароваться. А что-то, возможно, наоборот, раскроет любимого с еще лучшей стороны. Пожалуйста, не торопитесь и не спешите перейти ту грань в отношениях, которую не стоит переходить раньше, чем вы назовете друг друга мужем и женой. Преподобный Исаак Сирин учил, что, когда душа переживает какой-то «благой порыв», когда хочется сделать в жизни новый шаг, что-то изменить к лучшему, не надо спешить. Не всякий такой порыв — от Господа. Может быть, это и прелесть. Проведи некоторое время в молитве. И если после нескольких дней молитвы порыв не пропадет, а только усилится, значит, это — Божие. Если же угаснет — ясно откуда. Думаю, что совет этот применим и к тому «души прекрасному порыву», который называют влюбленностью. Влюбленность, я убежден, прекрасна, как прекрасно все, что делает человека лучше. Обо многом забывают влюбленные. Но вот только о молитве пусть они не забывают. Общение, взаимное узнавание и молитва обязательно сделают свое дело, произойдет одно из двух: либо «мираж» растает, либо любовь поднимется на новую ступень — и можно уже будет принимать ответственные решения.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector