1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

«Спитак» – не фильм-катастрофа. Это молитвенное воспоминание»

Выдвинутый на «Оскар» от Армении фильм «Спитак»: рецензия и трейлер

Обозреватель «Вокруг кино» — о новом фильме Александра Котта: «Сдержанное кино о великой трагедии».

Грядет тридцатилетие армянского землетрясения. Для многих советских людей эта трагедия связана с личными воспоминаниями. Я, например, помню, как мы жили в соседнем Баку, в городе вовсю шла война, армянское и русскоязычное население охранялось советскими танками. Потеряв надежду на мир в родном городе, наша семья решилась на переезд. 5 декабря мы купили 8 билетов в Армению, а 7 декабря там произошло страшное землетрясение. Беда нас миновала, но и ехать было больше некуда…

События тридцатилетней давности, вероятно, до сих пор отзываются в сердце многих. Чем иначе объяснить, что Минкульт некоторое время назад выделил средства на производство сразу двух фильмов о катастрофе? Два года назад вышла в прокат картина Сарика Андреасяна «Землетрясение», которая собрала хорошую кассу. Александр Котт не скрывает, что ему важно было ознакомиться с лентой конкурента. Посмотрев, понял, что снимает другое кино и вздохнул с облегчением.

Фильм Котта «Спитак» действительно получился другим — лаконичным, строгим. В основе сюжета – история мужчины по имени Гор. Уехав в поисках лучшей жизни в Россию, он оставил в Спитаке родителей, дочь и женщину Гоар, которая любила его с самого детства. А тут землетрясение. Гор срывается, едет в родные места и видит, что город стерт с лица земли. Весь фильм по сути – это поиски героя своих близких. Он собственными руками разгребает завалы, ложится поперек дороги, перекрывая путь военным, пытаясь получить от них помощь. И вспоминает те чудесные светлые дни, когда он объедался в погребе маминым вареньем, когда держался за руки с Гоар… Перелом в сознании, чувство вины, понимание, что ты предал все самое важное в жизни, обменяв на иллюзию счастья и успешности, приходят к герою постепенно. Актеру Лернику Арутюняну удается показать это трудное возвращение к себе, к истокам сполна. Он играет скупо, но точно.

Лерник Арутюнян в фильме «Спитак»

Снимая «Спитак», Александр Котт столкнулся с «трудностями перевода»: Лерник и другие актеры (а в фильме в основном армянские исполнители) плохо говорят по-русски. Арутюнян подключил транслейтер в телефоне, и все, что говорилось на площадке, переводил для себя. Но режиссер считает, что это даже было лишнее: профессионалы способны угадывать фальшь по одной интонации, что, собственно, Котт и делал. На кастинге актеры рассказывали истории о землетрясении — почти каждый потерял в катастрофе родню. Многие из воспоминаний и вошли фильм. Есть там душераздирающие сцены: например, поднимают при расчистке завалов крышу школы – а внизу за партами сидят мертвые дети… Многие в те дни получали инфаркты, сходили с ума – и это тоже показано в фильме.

Еще одним ярким документальным эпизодом картины стал рассказ о начальнике тюрьмы. Под свою ответственность он выпустил на свободу зэков – чтобы помогали расчищать завалы. Закончив работы, все заключенные вернулись в тюрьму. Потому что…ну а как можно обмануть при таких обстоятельствах?

Александр Котт признается, что снял кино не просто про 7 декабря 1988 года, а про Родину и дружбу народов. Звучит пафосно, почти пропагандистски, но ведь это же правда. Армении тогда помогли все союзные республики. Тогдашний Председатель правительства СССР Николай Рыжков отменил визовый режим, и на помощь армянам приехали граждане Франции, США и даже Израиля, с которым у нас не было дипломатических отношений. В фильме показана французская фотокорреспондентка, которая в какой-то момент отказывается выполнять свою работу, она больше не может фиксировать горе и пытается уничтожить пленку… Беда тогда объединила всех. А сегодня такое было бы возможно?

Кадр из фильма «Спитак»

При всем драматизме перечисленных эпизодов сняты они весьма сдержанно, зрителем не манипулируют, не пытаются выжать слезу. Даже музыка, которую, кстати, написала мировая знаменитость Серж Танкян, не давит. Режиссер попросил не использовать композитора армянский дудук, потому что этот инструмент обладает энергетикой, способной затмить все происходящее на экране. В итоге Танкян написал музыку, которая рождается из «природной тишины».

В какой-то момент фильм утрачивает реалистичность повествования и поднимается на экзистенциальный уровень. Дочь Гора, оставшаяся под завалами, воспринимает все происходящее как игру, она представляет себя кроликом, который пытается вылезти из норы. Это самые пронзительные и красивые эпизоды фильма. Безусловно, они отсылают к картинам «Жизнь прекрасна» Роберто Бениньи, «Лабиринты фавна» Бениссио дель Торо, книге «Алиса в Стране чудес», но узнавание цитат только усиливает впечатление: ты понимаешь, что детское сознание только так и может защититься в момент трагедии и только так может родиться чудо.

Это кино, конечно, не из тех, которые вы будете пересматривать, но увидеть хоть раз рекомендую. Во-первых, лишний раз поймете, какую страну мы все потеряли, ведь армянское землетрясение стало еще и страшной метафорой разваливающегося СССР, на обломках которого люди по инерции еще пытались вести себя как братья. Во-вторых, прикоснувшись к этой боли, можно ярче осознать свое счастье: быть живым, здоровым, общаться с родными и близкими, иметь дом – это, правда, очень много.

Читать еще:  Неформалы и монах, или Евангелие на рок-концерте

Выдвинутый на «Оскар» от Армении фильм «Спитак»: рецензия и трейлер

Обозреватель «Вокруг кино» — о новом фильме Александра Котта: «Сдержанное кино о великой трагедии».

Грядет тридцатилетие армянского землетрясения. Для многих советских людей эта трагедия связана с личными воспоминаниями. Я, например, помню, как мы жили в соседнем Баку, в городе вовсю шла война, армянское и русскоязычное население охранялось советскими танками. Потеряв надежду на мир в родном городе, наша семья решилась на переезд. 5 декабря мы купили 8 билетов в Армению, а 7 декабря там произошло страшное землетрясение. Беда нас миновала, но и ехать было больше некуда…

События тридцатилетней давности, вероятно, до сих пор отзываются в сердце многих. Чем иначе объяснить, что Минкульт некоторое время назад выделил средства на производство сразу двух фильмов о катастрофе? Два года назад вышла в прокат картина Сарика Андреасяна «Землетрясение», которая собрала хорошую кассу. Александр Котт не скрывает, что ему важно было ознакомиться с лентой конкурента. Посмотрев, понял, что снимает другое кино и вздохнул с облегчением.

Фильм Котта «Спитак» действительно получился другим — лаконичным, строгим. В основе сюжета – история мужчины по имени Гор. Уехав в поисках лучшей жизни в Россию, он оставил в Спитаке родителей, дочь и женщину Гоар, которая любила его с самого детства. А тут землетрясение. Гор срывается, едет в родные места и видит, что город стерт с лица земли. Весь фильм по сути – это поиски героя своих близких. Он собственными руками разгребает завалы, ложится поперек дороги, перекрывая путь военным, пытаясь получить от них помощь. И вспоминает те чудесные светлые дни, когда он объедался в погребе маминым вареньем, когда держался за руки с Гоар… Перелом в сознании, чувство вины, понимание, что ты предал все самое важное в жизни, обменяв на иллюзию счастья и успешности, приходят к герою постепенно. Актеру Лернику Арутюняну удается показать это трудное возвращение к себе, к истокам сполна. Он играет скупо, но точно.

Лерник Арутюнян в фильме «Спитак»

Снимая «Спитак», Александр Котт столкнулся с «трудностями перевода»: Лерник и другие актеры (а в фильме в основном армянские исполнители) плохо говорят по-русски. Арутюнян подключил транслейтер в телефоне, и все, что говорилось на площадке, переводил для себя. Но режиссер считает, что это даже было лишнее: профессионалы способны угадывать фальшь по одной интонации, что, собственно, Котт и делал. На кастинге актеры рассказывали истории о землетрясении — почти каждый потерял в катастрофе родню. Многие из воспоминаний и вошли фильм. Есть там душераздирающие сцены: например, поднимают при расчистке завалов крышу школы – а внизу за партами сидят мертвые дети… Многие в те дни получали инфаркты, сходили с ума – и это тоже показано в фильме.

Еще одним ярким документальным эпизодом картины стал рассказ о начальнике тюрьмы. Под свою ответственность он выпустил на свободу зэков – чтобы помогали расчищать завалы. Закончив работы, все заключенные вернулись в тюрьму. Потому что…ну а как можно обмануть при таких обстоятельствах?

Александр Котт признается, что снял кино не просто про 7 декабря 1988 года, а про Родину и дружбу народов. Звучит пафосно, почти пропагандистски, но ведь это же правда. Армении тогда помогли все союзные республики. Тогдашний Председатель правительства СССР Николай Рыжков отменил визовый режим, и на помощь армянам приехали граждане Франции, США и даже Израиля, с которым у нас не было дипломатических отношений. В фильме показана французская фотокорреспондентка, которая в какой-то момент отказывается выполнять свою работу, она больше не может фиксировать горе и пытается уничтожить пленку… Беда тогда объединила всех. А сегодня такое было бы возможно?

Кадр из фильма «Спитак»

При всем драматизме перечисленных эпизодов сняты они весьма сдержанно, зрителем не манипулируют, не пытаются выжать слезу. Даже музыка, которую, кстати, написала мировая знаменитость Серж Танкян, не давит. Режиссер попросил не использовать композитора армянский дудук, потому что этот инструмент обладает энергетикой, способной затмить все происходящее на экране. В итоге Танкян написал музыку, которая рождается из «природной тишины».

В какой-то момент фильм утрачивает реалистичность повествования и поднимается на экзистенциальный уровень. Дочь Гора, оставшаяся под завалами, воспринимает все происходящее как игру, она представляет себя кроликом, который пытается вылезти из норы. Это самые пронзительные и красивые эпизоды фильма. Безусловно, они отсылают к картинам «Жизнь прекрасна» Роберто Бениньи, «Лабиринты фавна» Бениссио дель Торо, книге «Алиса в Стране чудес», но узнавание цитат только усиливает впечатление: ты понимаешь, что детское сознание только так и может защититься в момент трагедии и только так может родиться чудо.

Это кино, конечно, не из тех, которые вы будете пересматривать, но увидеть хоть раз рекомендую. Во-первых, лишний раз поймете, какую страну мы все потеряли, ведь армянское землетрясение стало еще и страшной метафорой разваливающегося СССР, на обломках которого люди по инерции еще пытались вести себя как братья. Во-вторых, прикоснувшись к этой боли, можно ярче осознать свое счастье: быть живым, здоровым, общаться с родными и близкими, иметь дом – это, правда, очень много.

Читать еще:  Протоиерей Валериан Кречетов: «За что?!» А вспомни: есть за что

Разговоры о кино — Strangefilm.org

StrangeFilm.org, или «Студия странного кино», является мультикультурным ресурсом, направленным на продвижение непопулярных форм кинематографа, а также на переосмысление популярных. Мы всегда открыты сотрудничеству.

«Спитак» – катастрофа в прокате

Кадр из фильма «Спитак» / Фото: kinopoisk.ru

Один из потенциальных хитов этого года «Спитак» Александра Котта прошёл в прокате незамеченным. Лента о катастрофе в Армении, оказалась настолько непривычно снятой, что у неё попросту не нашлось зрителей.

Весной 2018 года на ММКФ состоялась премьера новой картины. Фильм получил Серебряного «Святого Георгия» за режиссуру и был выдвинут на «Оскар» от Армении, однако в шорт-лист он не вошёл. Критики пророчили ему успех в прокате, только рекомендовали сменить название – молодому поколению зрителей слово «Спитак» ничего не скажет. Александр Котт пожелание проигнорировал, картина у широкой публики реакции не вызвала, события не вышло. Ответ на вопрос «почему?» выходит далеко за рамки конкретного фильма и конкретного режиссёра – речь о языке современного кинематографа.

«Спитак» кардинально отличается от «Землетрясения» Андресяна, вышедшего двумя годами ранее. Андресян собирал своё кино по учебнику: красиво падающие многоэтажки, мерзкие мародёры на руинах, благородные спасатели, истерики людей, потерявших близких… «Землетрясение» – классический фильм-катастрофа, пугалка, выводящая зрителя из зоны комфорта, но ставящая разграничение между экраном и залом. Режиссёр как бы говорит: «Я покажу вам кошмар, но это всего лишь кино», – а потом сплавляет эти две реальности, выдавая в титрах количество жертв и разрушений. Всё правильно и смотримо.

«Спитак» кардинально отличается от «Землетрясения» Андресяна, вышедшего двумя годами ранее

У Котта другой путь. Он изобретает фильм-катастрофу заново, как будто до него не было ни одного блокбастера на эту тему, уверенно отходя от клише. Мало того, Котт выбрасывает из ленты любое подобие штампа, настолько, что зрителю не за что ухватиться. Так сейчас кино не снимают вообще. Даже талантливые современные режиссёры находят свою нишу и строят фильм для конкретной аудитории, где маркерами выступают запредельная жестокость, или смелая эротика, или социальное высказывание о том, в какой кошмарной стране мы живём, или патриотический пассаж, что родину надо любить, даже когда это невероятно сложно, или философские размышления о мире и человеке… Ничего этого у Котта нет. Он говорит с экрана забытым языком, в котором публика ещё может разобрать слова, но практически не способна докопаться до смысла. Здесь нет детального выстраивания советской эпохи и любования ей, нет цифр жертв и разрушений, нет социальной составляющей. Котт ломает привычную драматургию, начиная фильм с многоточия и заканчивая им, однако сохраняя каркас внятной истории.

«Спитак» – рассказ о жизни на следующий день после конца света. Вот главный герой останавливает колонну машин с подъёмным краном.

– У меня тут дом, там родители, помогите разобрать, он совсем небольшой!

– Не положено, пока мы будем разбирать маленькие дома и спасать по два-три человека, погибнут десятки, нам надо ехать к большим зданиям, – говорит старший.

Просящий молча ложится под колеса.

– Он не уйдет, – говорит крановщик, – отпусти нас на два часа, мы по-быстрому с бойцами разберём его дом и вернёмся.

И старший отпускает.

Всё просто и буднично. Сумасшествие здесь тихое. Старик бродит по улицам и говорит какие-то нелепости прохожим. Молодой солдат, листающий «Войну и мир», сидя на груде растрёпанных книг, выдавливает из очков стёкла, повторяя про себя: «Я не хочу это видеть…»

Самая чудовищная сцена фильма – с трупами детей в разрушенной школе – не выжимает слезы, не смакует смерть. Вот они лежат, эти первоклашки, головами на партах, засыпанные пылью, так, как их настигла рухнувшая плита потолочного перекрытия. Нет истерик, люди лишь стоят, не в силах сдвинуться с места от этой обыденной картины. Этот кошмар проникает под кожу и собирается комом в горле. Пожилой французский спасатель, повидавший всё на своем веку и спасший не один десяток человек в разных концах мира, просто садится на землю и умирает от разрыва сердца так же буднично, без игры на камеру. Он сделал всё, что мог, но смерть, пропитавшая здесь всё, забрала его последние силы.

Самая чудовищная сцена фильма – с трупами детей в разрушенной школе – не выжимает слезы, не смакует смерть

В отзывах на «Спитак» писали, что Котт снял очень сдержанное, щадящее зрителя кино о большой трагедии. Это поверхностное мнение, никак не относящееся к режиссёру. Для Котта это в первую очередь эстетическое и философское высказывание, продуманное до мелочей. Он уже выпустил два фильма о конце света – «Испытание» и «День до». Это его тема, для рассказа о которой он каждый раз изобретает новый язык. Здесь язык изощрённый, требующий работы зрителя во время просмотра. Он очень сух: грязная картинка, краткие диалоги, скрытые эмоции. Так снимали неореалисты, режиссёры новой волны. Современный зритель просто не способен воспринимать такое кино, так же, как не смог бы высидеть спектакль, поставленный по всем канонам античной драмы. Утрачены рецепторы, реагирующие на предельно сухие, глубоко спрятанные в фильме эмоции. Продвинутый зритель ходит на фильмы Сокурова, Линча, Триера… Он знает, что эти режиссёры – гении, и заставляет себя смотреть их кино, ища интерпретации и напрягая мозги в поисках скрытых смыслов. Котт с гениями не ассоциируется, он снимает сериалы, фестивальные картины, его имя не заставляет бежать в кинозал и строчить посты, чтобы показать свой интеллект, поэтому и провал в прокате. Немногочисленные случайные зрители просто не поняли, что им показали и какой отдел мозга нужно включать при просмотре такой ленты.

Читать еще:  Великая Среда: сегодня Господь предается на страдания и смерть крестную

Кадр из фильма «Спитак» / Фото: kinopoisk.ru

Это кино не создает другие миры, а погружает зрителя в мир существующий, гонясь за деталями: человек, разбирающий руины дома среди ночи в слабых отблесках костра, пушинка на лице журналистки, засыпающей от измождения посреди улицы, ворох книг среди развалин старого мира. Редкая серая кровь в кадре, смешанная с пылью, практически не привлекает внимания. Это эпическая поэма в мире, где такие истории давно рассказывается и считываются только в прозе. Здесь буднично, без заламывания рук, опознают трупы и также буднично погибают. Вот заключённый, которого отпустил начальник тюрьмы на помощь спасателям, хватается за плиту, движущуюся на девочку, плита срывается и хоронит его под собой. Камера фиксирует это беспристрастно, издалека, не приближаясь и не кружась над трупом. Всё просто, в который раз мужик бросился спасать ребёнка и погиб.

Помимо основного сюжета в ленту вплетена сновидческая тема «Алисы в стране чудес». Красивая аллегория рассказывается таким же сдержанным языком. Несоответствие темы и художественных средств придаёт ей старое, как мир, звучание, превращая довольно молодую сказку в древний миф.

Помимо основного сюжета в ленту вплетена сновидческая тема «Алисы в стране чудес»

– Надо кричать, чтобы нас спасли. Кричи! – говорит мать дочери в завалах фотоателье, где их настигло землетрясение.

– Не буду, – отвечает девочка. – Во снах не кричат!

А потом добавляет:

– Это всё из-за меня. Фотограф говорил не моргать, я моргнула, и всё рухнуло!

Она станет Алисой, переоденется в костюм кролика, пройдёт волшебными лабиринтами и выберется к свету. В мире, где всё вокруг смерть, сон про кроличью нору – самый логичный выход.

Кадр из фильма «Спитак» / Фото: kinopoisk.ru

Фильм из другой эпохи – главное впечатление от картины. Выходя из кинозала, я ощутил себя маленьким мальчиком, потому что так снимали в моём детстве, в конце 20-го века, и совсем не снимают сейчас в веке 21-ом.

«Спитак» не рвёт душу на части и не даёт слёз очищения, но проговаривает снова и снова простую истину, порядком подзабытую в современном обществе: когда мир снова окажется на грани, спасать его будут не супермены, а все мы вместе, возьмём лопаты, кирки и отправимся выкапывать живых и хоронить мертвых. На руинах мира неуместно выяснять, кто виноват, и спрашивать, что делать. Делай, что можешь! Конец света был вчера. Возрождение будет завтра. Мы здесь и сейчас, и крест общий на всех. Даже если под его весом упадёт один, остальные всё равно этот крест донесут, просто им будет чуть сложнее.

Увидел людей в крови и подумал — война: трагедия Спитака от первого лица

В памяти армян 7 декабря 1988 года выжжен красным. Это трагическая дата – день горьких воспоминаний и потерь, которые нельзя восполнить. Много лет прошло, много воды утекло; и хотя жизнь с течением меняется, но воспоминания остаются.

Мне было 23, и, как говорится, впереди у меня была целая жизнь. Цветные мечты, еще нереализованные цели – вот чем были наполнены наши дни. Для нас важнее всего была надежда: мы ждали будущее таким, каким хотели его видеть. Но за несколько секунд все резко поменялось.

Когда увидел людей в крови, подумалось – война. Но когда на моих глазах девятиэтажное здание рухнуло подобно карточному домику, с грохотом село в пыль, я понял, что такое землетрясение. Я побежал в школу, где работали мои родители. Увидел их и, казалось, потерял сознание, но быстро пришел в себя: люди вокруг сновали в панике, крики, ор… Я поднялся на ноги и побежал вместе со всеми в сторону детского сада, под обломками которого были дети.

Никогда не мог я представить, что значит спасти жизнь человека. Нас воспитывали в традиции послушания, мы уважали старших, уступали им место в транспорте, чтили седой влас. Но нас никто не учил спасать жизни, тем более в состоянии совершенно сумасшедшего стресса. Когда из-под завалов детсада, из пыльной и непроглядной темноты кто-то схватил меня за руку, я на миг оцепенел. Затем я руку вытащил – в моих объятиях оказался ребенок. Я понял: нельзя останавливаться, нужно помогать.

Часто можно услышать, что время лечит раны. Где-то я с этим согласен – рана может затянуться. Но рубец всегда будет напоминать о том, что тогда произошло. А что это такое – рубец на душе, – знают люди того дня, 7 декабря 1988 года, потерявшие детей, родителей, жен и мужей.

29 лет прошло. Живем в несравненно лучших условиях. Среда другая. Некоторые уже забыли о землетрясении. Но те, кто жил в те годы в зоне стихийного бедствия, забыть этого не могут. Лично для меня 7 декабря стал вторым днем рождения, потому что благодаря счастливой случайности я остался жив. Но я никогда не забуду, что этот же день в 1988 году стал датой смерти тысяч людей.

7 декабря 1988 года где-то в два часа дня, когда мы услышали по радио, что землетрясение разрушило Ленинакан, Спитак, Кировакан, а в столице разрушений нет, одна пожилая женщина промолвила: «Слава тебе, Господи, спасся армянский народ». Да, несмотря на тысячи невинных жертв, мы поняли, что это очередное испытание для нашего народа, на этот раз от природы. Мы были, есть и будем.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector