0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Системный подход

Системный подход

Системный подход — это направление философии (см. Философия) и методологии науки (см. Методология науки), специально-научного знания и социальной практики, в основе которого лежит исследование объектов как систем (см. Система). Основная специфика системного подхода определяется тем, что он ориентирует исследование на раскрытие целостности объекта и обеспечивающих её механизмов, выявление многообразных типов связей сложного объекта и свеaéние их в единую теоретическую картину. Близкими по содержанию к понятию «системный подход» являются понятия «системные исследования», «принцип системности», «общая теория систем» и «системный анализ».

Системный подход представляет собой междисциплинарное философско-методологическое и научное направление исследований. Непосредственно не решая философских проблем, системный подход нуждается в философском истолковании своих положений. Важную часть философского обоснования системного подхода составляет принцип системности, согласно которому все предметы и явления мира представляют собой системы той или иной степени целостности и сложности. По-своему статусу принцип системности аналогичен другим философским универсальным принципам (каузальности, развития и так далее) и очень часто в научном и философском познании используется в неявной, имплицитной форме. Принцип системности использовался в той или иной форме на протяжении всей истории развития человеческого познания, прежде всего в системно-ориентированных научных и философских концепциях. В XX веке на его основе строились философские обоснования тектологии, общей теории систем, кибернетики, системного анализа, синергетики (см. Синергетика) и других системных теорий.

Исторически идеи системного исследования объектов мира и процессов познания возникли ещё в античной философии и науке. Но вплоть до середины XIX века объяснение феномена целостности либо ограничивалось уровнем конкретных предметов (типа живого организма), внутренняя целостность которых была совершенно очевидна и не требовала специальных доказательств, либо переносилось в сферу спекулятивных натурфилософских построений; идея же системной организованности рассматривалась только применительно к знанию (в этой области и была накоплена богатая традиция, идущая ещё от стоиков и связанная с выявлением принципов логической организации систем знания). Подобному подходу к трактовке системности соответствовали и ведущие познавательные установки классической науки, прежде всего элементаризм, который исходил из необходимости отыскания простой, элементарной основы всякого объекта и, таким образом, требовал свеaéния сложного к простому, и механицизм, опиравшийся на постулат о едином принципе объяснения для всех сфер реальности и выдвигавший на роль такого принципа однозначный детерминизм.

Задачи адекватного воспроизведения в знании сложных социальных и биологических объектов действительности впервые в научной форме были поставлены К. Марксом и Ч. Дарвином. «Капитал» К. Маркса послужил классическим образцом системного исследования общества как целого и различных сфер общественной жизни, а воплощённые в нём принципы изучения органичного целого (восхождение от абстрактного к конкретному, единство анализа и синтеза, логического и исторического, выявление в объекте разнокачественных связей и их взаимодействия, синтез структурно-функциональных и генетических представлений об объекте и так далее) послужили наиболее важным компонентом диалектико-материалистической методологии научного познания. Созданная Дарвином теория биологической эволюции не только ввела в естествознание идею развития, но и утвердила представление о реальности надорганизменных уровней организации жизни — наиболее важную предпосылку системного мышления в биологии.

В XX веке системный подход занимает одно из ведущих мест в научном познании, а его принципы приходят на смену широко распространённым в веках концепциям механицизма. Предпосылки его проникновения в науку были обусловлены, прежде всего, переходом к новому типу научных задач: в целом ряде областей науки центральное место начинают занимать проблемы организации и функционирования сложных объектов: познание начинает оперировать системами, границы и состав которых далеко не очевидны и требуют специального исследования в каждом отдельном случае. Во второй половине XX века аналогичные по типу задачи возникают и в социальной практике: техника всё более превращается в технику сложных систем, где многообразные технические и другие средства тесно связаны решением единой крупной задачи (например, сложные социально-технические и человеко-машинные системы); в социальном управлении вместо господствовавших прежде локальных, отраслевых задач и принципов ведущую роль играют крупные комплексные проблемы, требующие тесного взаимоувязывания экономических, социальных и иных аспектов общественной жизни. В этом смысле системный подход представляет собой определённый этап в развитии методов познания, исследовательской и конструкторской деятельности, способов описания и объяснения природы анализируемых или искусственно создаваемых объектов.

Изменение типа научных и практических задач сопровождается появлением общенаучных и специально-научных концепций, для которых характерно использование в той или иной форме основных идей системного подхода. Так, в учении В. И. Вернадского о биосфере и ноосфере научному познанию предложен новый тип объектов — глобальные системы. А. А. Богданов и ряд других исследователей начинают разработку теории организации. Выделение особого класса систем — информационных и управляющих — послужило фундаментом возникновения кибернетики. В биологии системные идеи используются в экологических исследованиях, при изучении высшей нервной деятельности, в анализе биологической организации, в систематике. Эти же идеи применяются в некоторых психологических концепциях; в частности, гештальт-психология вводит оказавшееся плодотворным представление о психологических структурах, характеризующих деятельность по решению задач; культурно-историческая концепция Л. С. Выготского, развитая его учениками, основывает психологическое объяснение на понятии деятельности, истолковываемом в системном плане; в концепции Ж. Пиаже основополагающую роль играет представление о системе операций интеллекта. В экономической науке принципы системного подхода получают распространение особенно в связи с задачами оптимального экономического планирования, которые требуют построения многокомпонентных моделей социальных систем разного уровня. В практике управления идеи системного подхода кристаллизуются в методологических средствах системного анализа.

Наряду с распространением принципов системного подхода на новые сферы научного знания и практики, с середины XX века начинается систематическая разработка этих принципов в методологическом плане. Первоначально методологические исследования группировались вокруг задач построения общей теории систем (первая программа её построения и сам термин были предложены Л. Берталанфи). Однако развитие исследований в этом направлении показало, что совокупность проблем методологии системного исследования существенно превосходит рамки задач общей теории систем. Для обозначения этой более широкой сферы методологических проблем и применяют термин «системный подход», который с годов прочно вошёл в научный обиход (в научной литературе разных стран для обозначения этого понятия используют и другие термины — «системный анализ», «системные методы», «системно-структурный подход», «общая теория систем»; при этом за понятиями системного анализа и общей теории систем закреплено ещё и специфическое, более узкое значение; с учётом этого термин «системный подход» следует считать более точным, к тому же он наиболее распространён в литературе на русском языке).

Системный подход не существует в виде строгой методологической концепции: он выполняет свои эвристические функции, оставаясь не очень жёстко связанной совокупностью познавательных принципов, основной смысл которых состоит в соответствующей ориентации конкретных исследований. Эта ориентация осуществляется двояко. Во-первых, содержательные принципы системного подхода позволяют фиксировать недостаточность старых, традиционных предметов изучения для постановки и решения новых задач. Во-вторых, понятия и принципы системного подхода существенно помогают строить новые предметы изучения, задавая структурные и типологические характеристики этих предметов и таким образом способствуя формированию конструктивных исследовательских программ.

К числу наиболее важных задач системного подхода относятся:

  1. Разработка средств представления исследуемых и конструируемых объектов как систем.
  2. Построение обобщённых моделей системы, моделей разных классов и специфических свойств систем.
  3. Исследование структуры теорий систем и различных системных концепций и разработок.

В системном исследовании анализируемый объект рассматривается как определённое множество элементов, взаимосвязь которых обусловливает целостные свойства этого множества. Основной акцент делается на выявлении многообразия связей и отношений, имеющих место как внутри исследуемого объекта, так и в его взаимоотношениях с внешним окружением, средой. Свойства объекта как целостной системы определяются не только и не столько суммированием свойств его отдельных элементов, сколько свойствами его структуры, особыми системообразующими, интегративными связями рассматриваемого объекта. Для понимания поведения систем необходимо выявить реализуемые данной системой процессы управления — формы передачи информации от одних подсистем к другим и способы воздействия одних частей системы на другие, координацию низших уровней системы со стороны элементов её высшего уровня управления, влияние на последние всех остальных подсистем. Особое значение в системном подходе придаётся выявлению вероятностного характера поведения исследуемых объектов. Важной особенностью системного подхода является то, что не только объект, но и сам процесс исследования выступает как сложная система, задача которой, в частности, состоит в соединении в единое целое различных моделей объекта. Системные объекты очень часто бывают не безразличны к процессу их исследования и во многих случаях могут оказывать существенное воздействие на него. В условиях развёртывания научно-технической революции во второй половине XX века происходит дальнейшее уточнение содержания системного подхода — раскрытие его философских оснований, разработка логических и методологических принципов, дальнейший прогресс в построении общей теории систем. Системный подход является теоретической и методологической основой системного анализа.

Основная роль системного подхода в развитии научного, технического и практически-ориентированного знания состоит в следующем. Во-первых, понятия и принципы системного подхода выявляют более широкую познавательную реальность по сравнению с той, которая фиксировалась в прежнем знании (например, понятие биосферы в концепции В. И. Вернадского, понятие биогеоценоза в современной экологии, оптимальный подход в экономическом управлении и планировании и другие). Во-вторых, в рамках системного подхода разрабатываются новые по сравнению с предшествующими этапами развития научного познания схемы объяснения, в основе которых лежит поиск конкретных механизмов целостности объекта и выявление типологии его связей. В-третьих, из важного для системного подхода тезиса о многообразии типов связей объекта следует, что любой сложный объект допускает несколько разделений. При этом критерием выбора наиболее адекватного разделения изучаемого объекта может служить то, насколько в результате удаётся построить «единицу» анализа, позволяющую фиксировать целостные свойства объекта, его структуру и динамику.

Читать еще:  Наш христианский шаг должен быть решительным, но не глупым

Широта принципов и основных понятий системного подхода ставит его в тесную связь с другими общенаучными методологическими направлениями современной науки. По своим познавательным установкам системный подход имеет особенно много общего со структурализмом и структурно-функциональным анализом, с которыми его роднит не только оперирование понятиями структуры и функции, но и акцент на изучение разнотипных связей объекта. Вместе с тем, вместе с тем принципы системного подхода обладают более широким и более гибким содержанием, они не подверглись слишком жёсткой концептуализации и абсолютизации, как это имело место с некоторыми линиями в развитии указанных направлений.

Системность как фундаментальный принцип научного познания

Приступая к построению своих первых классификаций, наука должна была уточнить и преодолеть эти поверхностные сходства. Научные термины не создаются произвольно, наобум – в их основе лежит определенный принцип классификации. Создание согласованной систематической терминологии – отнюдь не второстепенная черта науки: это один из ее необходимых, внутренне присущих ей элементов. Когда Линней создавал «Философию ботаники», он должен был считаться с возражением: предложенная им система – система искусственная, а не естественная. Но ведь вес системы классификации искусственны.

Природа как таковая содержит только отдельные разнообразные явления. Когда мы подводим эти явления под определенный класс понятий и общих законов, мы вовсе не описываем факты природы. Каждая система – произведение искусства, результат сознательной творческой деятельности. Даже более поздние, так называемые «естественные» биологические системы, противопоставляемые системе Линнея, должны были использовать новые концептуальные элементы. Они основывались на общей теории эволюции. Но ведь и эволюция – не просто факт естественной истории: она сама есть научная гипотеза, регулятивная максима для наших наблюдений и классификации естественных явлений. Дарвиновская теория открыла новый и более широкий горизонт, сделала возможным более полный, внутренне связный взгляд на явления органической жизни. Но это вовсе не означает отказ от системы Линнея, которая и самим автором рассматривалась как всего лишь предварительный этап. Он отдавал себе отчет в том, что в известном смысле создал всего лишь новую систему терминов ботаники, но он был также уверен, что эта терминология имеет не только вербальное, но и реальное значение.

По мнению Э. Кассирера, с этой точки зрения между языком и наукой нет разрыва: имена в языке и первые научные наименования можно рассматривать как результат и проявление того самого классификационного инстинкта. В научном развитии намеренно и методично осуществляется то, что бессознательно уже содержится в языке. На первых стадиях развития науки используются наименования вещей в том смысле, который они имеют в обыденной речи, поскольку они вполне пригодны для описания основных составных частей или качеств вещей. Обнаружено, что эти общепринятые наименования сохраняют огромное воздействие на научную мысль в первых древнегреческих системах натурфилософии – у Аристотеля. По в древнегреческой мысли – это не единственная и даже не преобладающая сила. Во времена Пифагора и первых пифагорейцев древнегреческая философия открыла первый новый язык – язык чисел. Это открытие знаменует рождение нашего современного понимания науки.

Существование регулярностей, единой формы в явлениях природы – в движении планет, во вращении Солнца и Луны, смене времен года – было одним из первых великих открытий человечества. Ведь даже в мифологической мысли этот опыт нашел свое полное подтверждение и характерное выражение. Мы встречаемся здесь с первыми проблесками идеи общего порядка природы. Причем еще задолго до Пифагора этот порядок был описан не только в мифологических терминах, но и с помощью математических символов. По словам Кассирера, мифологический и математический языки удивительным образом пронизывают друг друга в первых системах вавилонской астрологии, самый ранний период которой относится к 3800 г. до н.э. Различие между отдельными группами звезд и 12-зодиакальными созвездиями были введены вавилонскими астрономами. Все эти результаты не были бы достигнуты без нового теоретического базиса. Но новой философии числа́ нужны гораздо более смелые обобщения.

Пифагорейцы были первыми, кто понял число как всеохватный, подлинно универсальный элемент. Отныне его использование не ограничивается рамками особой исследовательской области, оно распространяется на всю сферу бытия. Когда Пифагор сделал свое первое великое открытие – обнаружил зависимость между высотой звука и длиной вибрирующих струн, – этот факт, а точнее его истолкование, стало решающим для всей будущей ориентации философской и математической мысли. Пифагор не считал, что это лишь открытие отдельного явления. Казалось, была раскрыта одна из глубочайших тайн – тайна красоты. У древних греков красота всегда имела объективное значение: красота есть истина, основная черта самой действительности. Если красота, ощущаемая в гармонии звуков, сводится к простой числовой зависимости, значит именно число раскрывает нам фундаментальную структуру космического порядка. «Число, – говорится в одном из пифагорейских текстов, – руководитель и господин мысли человеческой. Без его силы все остается темным и запутанным». Мы живем не в мире истины, а в мире обмана и иллюзий. В числе и только в нем находим мы интеллигибельную Вселенную.

Мысль о том, что наша Вселенная есть Вселенная дискурса, что мир числа есть символический мир, была совершенно чужда пифагорейцам. Здесь, как и во всех других случаях, не могло, считает Кассирер, существовать четкого разграничения между символом и объектом. Символ не только объяснял объект – он замещал его. Вещи не только относились к числу или выражались им – они и были сами числа. Мы ныне не придерживаемся пифагорейского тезиса о субстанциальной реальности числа, не признаем число средоточием реальности, но мы должны признать, что число – одна из основных функций человеческого познания, необходимый шаг в великом процессе объективации. Этот процесс начался в языке, но в науке он приобрел совершенно иную форму, поскольку символика числа – это символика совершенно иного логического типа по сравнению с символикой речи. В языке осуществляются первые усилия по классификации, пока еще не совсем согласованные друг с другом. Они не могут привести к подлинной систематизации: ведь сами символы в языке не приводятся в систематизированный вид. Каждый отдельный лингвистический термин имеет особую «область значения». Это, как говорил А. Гардинер, «луч света, освещающий одну за другой части ноля, внутри которого находится вещь или, скорее, сложное сплетение вещей, означаемых суждением». Но все эти различные лучи света не сходятся в фокусе – они рассеяны и изолированы. «В синтезировании многообразия» каждое новое слово начинает с нового исходного пункта.

Читать еще:  Мозг поврежден. Без аппаратов Вера ничего не слышит

Э. Кассирер считает, что положение совершенно меняется в области чисел. Не может быть и речи о существовании отдельных, единичных чисел. Сущность числа всегда относительна, а не абсолютна. Отдельное число – это всегда лишь отдельное место в общем систематическом порядке. У него нет собственного бытия как такового, нет самодостаточной реальности. Его значение определяется положением, которое он занимает в целостной числовой системе. Ряд натуральных чисел бесконечен. И эта бесконечность не налагает ограничений на наше теоретическое познание. Она не означает никакой индетерминированности, неопределенности. Она означает нечто совершенно противоположное. В числовой последовательности нет внешнего ограничения, «последнего предела». Однако это ограничение внутренним логическим принципом. Все термины соединены общей связью, они порождены одним и тем же производящим их отношением – отношением, которое связывает некоторое число с непосредственно за ним следующим. Из этого простого отношения можно вывести все свойства целых чисел. Отличительный признак и величайшее логическое преимущество этой системы состоит в ее совершеннейшей прозрачности. В наших современных теориях – в теории Фреге и Рассела – число совершенно потеряло все свои онтологические секреты. Число осмысливается как новая и более мощная символическая система, превосходящая по своим научным результатам символизм речи. Ибо здесь уже больше нет отдельных слов, здесь только термины, выстроенные сообразно с одним и тем же основополагающим планом и, следовательно, ясно и определенно раскрывающие нам структурный закон.

И тем не менее Пифагорово открытие было лишь первым шагом в развитии естественных наук. Вся пифагорейская теория числа была внезапно поставлена под вопрос неким новым фактом. Когда пифагорейцы обнаружили, что в прямоугольном треугольнике сторона, противолежащая прямому углу, несоизмерима со всеми другими сторонами, они столкнулись с совершенно новой проблемой. Во всей истории древнегреческой мысли и особенно в диалогах Платона чувствуются глубокие отзвуки этой дилеммы. Ведь она означала подлинный кризис древнегреческой математики. Никто из древних мыслителей не смог решить эту проблему нашим современным способом, т.е. введением так называемых иррациональных чисел. С точки зрения древнегреческой логики и математики, иррациональные числа были противоречием в терминах. Они были невыразимы. Поскольку число определялось как целое или как отношение между целыми числами, несоизмеримые отрезки были отрезками, которые не допускали никакого числового выражения, уничтожали, не ставили ни во что логическую силу числа. Пифагорейцы искали и нашли в числе совершенную гармонию всякого рода бытия и всех форм знания, восприятия, интуиции, мысли. С этого момента арифметика, геометрия, физика, музыка, астрономия стали казаться формой единого и взаимосогласованного целого. Все вещи в небесах и на земле стали «гармонией и числом». Открытие несоизмеримых отрезков было, однако, крахом этого тезиса, так как означало, что подлинной гармонии между арифметикой и геометрией, между областью дискретных чисел и непрерывных количеств не существует.

По словам Э. Кассирера, потребовались многовековые усилия математической и философской мысли, чтобы восстановить эту гармонию. Логическая теория математического континуума – одно из позднейших достижений математической мысли. А ведь без такой теории любое введение новых чисел – дробных, иррациональных и т.д. – всегда представлялось делом проблематичным и рискованным. Если бы было возможно силой человеческого духа создать произвольно область новых вещей, нам пришлось бы изменить все наши представления об объективной истине. Но вся эта дилемма, полагает Кассирер, теряет силу, если принимается во внимание символический характер числа: тогда сразу становится ясно, что введение новых классов чисел создает лишь новые символы, а не новые объекты. Натуральные числа в этом отношении ничем не отличаются от дробей или иррациональных чисел. Они ведь не являются описаниями или образами конкретных вещей или физических объектов, скорее, лишь выражают простые отношения.

Расширение области натуральных чисел, распространение их на более широкую область означает всего лишь введение новых символов, способных описать символы более высокого порядка. Новые числа суть символы не простых отношений, а «отношений отношений» или «отношений отношений отношений» и т.д. Все это не вступает в противоречие со свойствами целых чисел: напротив, проясняет и подтверждает эти свойства. Философия математики должна доказать, что такое изменение не приведет к двусмысленности или противоречию: что количества, которые могут быть точно выражены целыми числами или их отношениями, становятся понятными и легко выразимыми при введении новых символов.

Одним из первых великих открытий современной философии как раз и было понимание того, что все геометрические задачи допускают такое преобразование. Аналитическая геометрия Декарта дала первое убедительное доказательство такого отношения между протяженностью и числом. С тех пор язык геометрии перестал быть особым наречием. Но Декарт еще не мог таким образом овладеть физическим миром, миром материи и движения. Его попытки развить математическую физику успехом не увенчались. Материал нашего физического мира состоит из чувственных данных, и упорные, неподатливые факты, представленные в этих чувственных данных, сопротивляются, кажется, любым усилиям логической и рациональной мысли Декарта. Его физика остается цепью произвольных допущений. Если, однако, Декарт и мог ошибиться как физик в своих средствах, то основную философскую цель он ставил верно. Однако эта цель была ясно понята и твердо установлена. В любой своей конкретной области физика стремится к одной и той же точке: она пытается подвести весь мир естественных явлений под контроль числа.

В этом общем методологическом идеале Кассирер не усматривает противоречия между классической и современной физикой. Квантовая механика есть в некотором смысле подлинное возрождение, обновление и подтверждение классического пифагореанского идеала. Когда Демокрит описывал структуру своих атомов, он прибегал к аналогиям, взятым из мира нашего чувственного опыта. Он рисовал картину, образ атома, сходного с обычными предметами нашего микрокосма. Атомы различались по форме, положению и соотношению частей. Их отношения объяснялись материальными узами, отдельные атомы были снабжены крючками и глазами, выступами и углублениями, способствующими их соединению. Вся эта образная иллюстративность исчезла из наших современных теорий атома. Напрочь отсутствует этот образный язык и в модели атома Нильса Бора. Наука больше не говорит на языке опыта здравого смысла – она говорит теперь на пифагоровом языке. Чистая символика числа вытесняет и преодолевает символику обыденной речи. Теперь на этом языке можно описать не только макрокосм, но и микрокосм – мир внутриатомных явлений.

Принцип системности научного познания

Одна из важнейших характеристик современного научного знания ? его системность. Современная методология науки рассматривает системность и системный подход к исследованию природных и социальных процессов и закономерностей не только как одно из важнейших направлений научного исследования, но и как определяющий, фундаментальный принцип, лежащий в его основании. Идея системности впервые прозвучала в произведениях античных философов. Если Пифагор в качестве системообразующих признаков рассматривал «число и гармонию», то, например, Платон подчинил все бесконечное многообразие чувственно воспринимаемого мира «идее идей», олицетворяющей собой высшее благо и красоту. Применительно к познанию Платон, а вслед за ним, но еще в значительно боль- шей степени, Аристотель рассматривали системность как основополагающий принцип построения научно- го знания. Его логика являла собой убедительный образец системного подхода к анализу законов и форм мышления, возможностей их использования в процессе рассуждений. Образцом системного построения математики явилась геометрия Эвклида, заложившего основы аксиоматического знания.

Создателем так называемой общей теории систем явился австрийский биолог и философ Л. Берталанфи. В своих, ставших поистине эпохальными, произведениях «Теоретическая биология», «Биологическая картина мира», «Роботы, люди, разум», особенно «Общая теория систем. Основание, развитие, применение» ученый обобщил принципы целостности, организации, упорядоченности, изоморфизизма и эквифинальности системы, то есть достижения ею одного и того же конечного состояния при различных начальных условиях возникновения и функционирования. Современная философия науки, опираясь на идеи Берталанфи, рассматривает системность как особый тип методологии, использующий в своей концептуально-теоретической конструкции такие фундаментальные понятия как целостность, отношение, элемент, структура, иерархия и др. Система определяется как целостное образование, представляющее собой организованный, упорядоченный комплекс элементов, содержательно и структурно связанных между собой. В отличие от бессистемных образований с их случайными связями и отношениями, системы вплетены в цепь существенных, закономерных связей и отношений, характеризующихся достаточно жесткой, четко выраженной иерархичностью, подчинением систем низшего порядка системам высшего порядка. Системы характеризуются не только упорядоченностью внутренних организаций, но и интегративностью взаимосвязанных свойств.

Читать еще:  Петушиная лошадь и другие «стыдные» книги: что происходит

В зависимости от характера связи между элементами системы делятся на суммативные (допустим, штабеля досок, кирпичей, некоторые, внутренне не связанные между собой ни по одному из возможных мыслимых параметров объединения людей и т.д.) и целостные. Суммативные системы характеризуются, во-первых, значительной автономностью в отношении друг друга; во-вторых, случайным, чисто внешним характером связи между составными частями; в- третьих, слабой устойчивостью, а соответственно и чрезвычайно низким, фактически равным нулю, качеством системы в силу изолированности ее элементов (система легко, порой без видимых причин под- дается разрушению, деструкции: штабеля досок, кирпичей разрушаются, превращаясь в бесформенное нагромождение, коллективы людей распадаются, не оставляя никаких следов от прежней устремленности друг к другу); и, наконец, в-четвертых, незначительностью тех изменений, которые претерпевает система при появлении новых или исчезновении имеющихся элементов. При этом следует иметь в виду, что суммативная система при всей незначительности интегрированности ее элементов, в отличие от бессистемных образований, отнюдь не безразлична к приобретению или утрате своих элементов, ибо сам принцип системности с необходимостью ставит предел, количественную меру для подобных преобразований, которые, в конечном счете, могут завершиться либо ее полным разрушением, либо окончательным преобразованием системы и трансформацией ее в качественно новую (не обязательно более совершенную и лучшую) систему. Целостные системы характеризуются внутренней, существенной связью между элементами, отсутствием их жесткой детерминации. Такие системы гибки, подвижны, динамичны. Они способны легко как отторгать, так и рождать новые структурные образования, свойства, связи и отношения. Известно, например, сколь бесконечно многообразным модификациям может подвергаться центральная нервная система, регулирующая работу человеческого мозга, сколь многообразны и многовариантны способы функционирования социальных и других систем.

Принцип системности, положенный в основу междисциплинарных исследований, придал процессам интеграции и дифференциации современного научного знания не только более глубокий и содержательный, но и более целенаправленный характер, определив тем самым новые многовариантные направления в его становлении и развитии. Системный подход становится, таким образом, определяющим в современной философии и методологии науки.

Этапы развития системного подхода в XX в.

Выделяют следующие этапы в развитии системного подхода в XX в. (таблица 1).

Таблица 1 — Основные этапы в развитии системного подхода

Временные рамкиСодержаниеИмена исследователей
1920-е гг.Тектология (всеобщая организационная наука) – это общая теория организации (дезорганизации), наука об универсальных типах структурного преобразования системЛ. А. Богданов
1930-1940-е гг.Общая теория систем (в качестве совокупности принципов исследования систем и спектр отдельных изоморфизмов, выявленных эмпирически, в формировании и функционировании различных по структуре системных объектов). Система является комплексом взаимодействующих элементов, совокупностью элементов, которые находятся в определенных соотношениях со средой и друг с другомЛ. фон Берталанфи
1950-е гг.Проектирование автоматизированных систем управления и развитие кибернетики. Винер доказал законы информационного взаимодействия структурных элементов в процессе управления системойН. Винер
1960-1980-е гг.Концепции общей теории систем, обеспеченные собственным математическим аппаратом, к примеру, модели многоцелевых многоуровневых системП. Глушков, М. Месарович

Системный подход не функционирует в качестве строгой методологической концепции, выступая скорее объединением принципов исследования.

Системный подход — подход, при котором исследуемый объект рассматривается в качестве системы, т.е. совокупности взаимосвязанных компонентов (элементов), имеющих цель (выход), ресурсы (вход), обратную связь, взаимосвязь с внешней средой.

Согласно общей теории систем объект изучается в качестве системы и как составляющий более крупной системы одновременно.

СИСТЕМНОСТИ ПРИНЦИП

Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль . Под редакцией В. С. Стёпина . 2001 .

  • “СИСТЕМА ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОГО ИДЕАЛИЗМА”
  • СИТУАЦИОННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Полезное

Смотреть что такое «СИСТЕМНОСТИ ПРИНЦИП» в других словарях:

СИСТЕМНОСТИ ПРИНЦИП – — философское универсальное утверждение, согласно которому все предметы и явления мира представляют собой системы той или иной степени целостности и сложности. По своему статусу принцип системности аналогичен другим философским универсальным… … Философская энциклопедия

системности принцип — СИСТЕМНОСТИ ПРИНЦИП философское универсальное утверждение, согласно которому все предметы и явления мира представляют собой системы той или иной степени целостности и сложности. По своему статусу С. п. аналогичен др. философским… … Энциклопедия эпистемологии и философии науки

системности принцип — (в психологии) (от греч. systema составленное из частей, соединение) методологический подход к анализу психических явлений, когда соответствующее явление рассматривается как система, не сводимая к сумме своих элементов, обладающая структурой, а… … Большая психологическая энциклопедия

СИСТЕМНОСТИ ПРИНЦИП — – относится к общенаучным принципам, выражающим основную методологическую парадигму целого ряда естественных, социальных и гуманитарных наук, методологический принцип, основанный на понимании психического (человек, личность, психические процессы… … Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

принцип системности прогнозирования — принцип системности прогнозирования; принцип системности Принцип прогнозирования, требующий взаимоувязанности и соподчинённости прогнозов объекта прогнозирования и прогнозного фона и их элементов с учётом обратных связей … Политехнический терминологический толковый словарь

принцип системности — прогнозирования; принцип системности Принцип прогнозирования, требующий взаимоувязанности и соподчинённости прогнозов объекта прогнозирования и прогнозного фона и их элементов с учётом обратных связей … Политехнический терминологический толковый словарь

принцип системности — в психологии методологический подход к анализу явлений психических, когда соответственное явление рассматривается как система, не сводимая к сумме своих элементов, обладающая структурой, а свойства элемента определяются его местом в структуре;… … Большая психологическая энциклопедия

ПРИНЦИП СИСТЕМНОСТИ — ПРИНЦИП СИСТЕМНОСТИ. Методический принцип обучения, согласно которому язык в практическом курсе рассматривается как системное образование, состоящее из взаимосвязанных элементов разных структурных уровней, объединенных в единое целое. Реализация… … Новый словарь методических терминов и понятий (теория и практика обучения языкам)

принцип энергетической системности — Все виды энергетических объектов имеют тенденцию к объединению во взаимосвязанные системы, служащие для обеспечения хозяйства страны всеми видами энергии, топлива и способные выступать как единое и сложное целое, результат функционирования… … Справочник технического переводчика

ПРИНЦИП СИСТЕМНОСТИ — понимание системы (в том числе экосистемы) как комплекса взаимосвязанных элементов, образующих некоторую целостность. См. также Система, Системный подход. Экологический энциклопедический словарь. Кишинев: Главная редакция Молдавской советской… … Экологический словарь

Список литературы

  1. Садовский В.Н. Основания общей теории систем. М.: Наука, 1974. 280 с.
  2. Рахматуллин Р.Ю. Философия: курс лекций. Уфа: УЮИ МВД РФ, 1998. 310 с.
  3. Рахматуллин Р.Ю. Методология науки и научного познания: пособие для аспирантов. Уфа: Восточный университет, 2004. 112 с.
  4. Рахматуллин Р.Ю., Абдуллин А.Р., Рассолова И.Ю. Основы истории и философии науки. Уфа: Уфимский юридический институт МВД РФ, 2005. 132 с.
  5. Рахматуллин Р.Ю. Фрактальная концепция творчества // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2015. № 7-1 (57). С. 145-147.
  6. Семенова Э.Р. Роль визуализации научного знания в его трансляции в сферы практики и образования // Молодой ученый. 2013. № 3. С. 319-321.

Завершение формирования электронного архива по направлению «Науки о Земле и энергетика»

  • 23 ноября 2020
  • Создание электронного архива по направлению «Науки о Земле и энергетика»

    • 29 октября 2020
  • Электронное периодическое издание зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор), свидетельство о регистрации СМИ — ЭЛ № ФС77-41429 от 23.07.2010 г.

    Соучредители СМИ: Долганов А.А., Майоров Е.В.

    Ссылка на основную публикацию
    Статьи c упоминанием слов:
    Adblock
    detector