0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Сергей Готье: Что может современная трансплантология

Сергей Готье: мифы и реальность трансплантологии

Ученый с мировым именем, академик РАН, руководитель Национального медицинского исследовательского центра трансплантологии и искусственных органов имени академика В.И. Шумакова Сергей Готье выступил в Ельцин Центре с лекцией «Трансплантация органов: мифы и реальность».

Встреча состоялась 19 октября. На ней присутствовали представители медицинского и страхового сообществ, юристы, журналисты, благодарные пациенты и просто заинтересованные горожане. Главного трансплантолога страны, человека с безупречной научной и профессиональной репутацией представила первый заместитель директора Президентского центра Б.Н. Ельцина Людмила Телень.

Академик развенчал мифы, которые наиболее часто муссируют в СМИ: о медицинской мафии и торговцах человеческими органами, о том, что пересадку лучше делать за границей, чтобы не ждать много лет и не платить гигантские суммы. Сергей Готье подготовил блестящую презентацию с научными выкладками и цифрами статистики, которая показала, что отрасль динамично развивается. Сегодня в регионах России работает 52 центра трансплантологии, оснащенных новейшим инновационным оборудованием, в то время как десять лет назад – в 2008 году их было только 34.

Лидеры по-прежнему Москва и Санкт-Петербург. Но и Свердловская областная клиническая больница №1 в Екатеринбурге занимает седьмое место в десятке лучших клиник страны по трансплантации почек, печени и сердца.

– Наибольшее развитие получили операции по трансплантологии печени. В 2017 году новую печень получили 438 россиян. Для такой большой страны как Россия этого явно недостаточно. Кроме того, это лишь пятая часть нуждающихся россиян в листе ожидания, в котором на данный момент находится почти 1700 реципиентов. С трансплантацией других органов ситуация обстоит не лучше. Так в 2017 году сердце было пересажено 250 пациентам, и это составило лишь четверть потребности очередников страны. Почки пересадили 1 175 больным, при существующем листе ожидания в 5 500 человек, – поделился цифрами медицинской статистики Сергей Готье.

С одной стороны, в области трансплантологии наблюдается явный прогресс. С другой, остаются неразрешёнными проблемы, которые переводят операции по пересадке органов в разряд редких и трудноосуществимых.

Чтобы каждый, кто нуждается в замене больных органов на здоровые, вовремя получал такую возможность, необходимы стратегические решения на государственном уровне. Нужны новые законы или поправки к законам, которые поддержат развитие отрасли. Нужно также на государственном уровне менять мышление людей, говорить об этом в СМИ, чтобы развенчивать мифы, которых столько вокруг трансплантологии, считает Сергей Владимирович.

Главный миф и самый нелепый – трансплантология в России незаконна.

– В 1992 году Борис Ельцин подписал федеральный закон «О донорстве органов», по которому сейчас работают все трансплантологические институты страны, – напомнил Сергей Готье. – Очевидно, что сегодня этот закон недостаточен, нет, например, механизма фиксации волеизъявления человека о распоряжении его органами после смерти.

Согласно закону, в России действует «презумпция согласия», в соответствии с которой, каждый гражданин по умолчанию согласен на посмертное донорство. Исключение составляет прижизненное несогласие человека с посмертным изъятием органов, как правило, по религиозным причинам. В этом случае он должен постоянно носить с собой письменный отказ на изъятие органов, иначе врачи просто не могут знать о существующем возражении. В России нет единого реестра с информацией о несогласии пациентов стать донорами.

Сергей Готье о проблемах российской трансплантологии

Главный специалист-трансплантолог Минздравсоцразвития России, директор Федерального научного центра трансплантологии и искусственных органов им. В.И. Шумакова, член-корреспондент РАМН Сергей Готье дал пресс-конференцию «Российской газете».

Сейчас в одной из московских больниц погибает женщина от печеночной комы. Спасти ее может только трансплантация печени, которую она ждет уже несколько месяцев. И каждый лишний день ухудшает ее состояние. Что делать? Что препятствует развитию трансплантологической помощи в нашей стране, которая по праву считается родоначальницей пересадки органов в мире?

— Трансплантология, возможности лечения пациентов с помощью пересадки органов — эффективный и широко используемый в мире способ спасения людей, — сказал Сергей Владимирович. — Именно в трансплантологии общественное отношение, именно общественное, а не чисто профессиональное, играет большую роль. Так как общество — не только потребитель медицинской помощи, в частности пересадки органов, но и источник этих самых органов. У нас недостаточно развито наше законодательство. Мы вынуждены иногда направлять людей на пересадку за рубеж, платить за это бешеные деньги, но у нас нет иного выхода.

В такой стране, как Россия, мы имеем огромный донорский ресурс, чтобы выполнять такие операции. Этот ресурс незаслуженно игнорируется, и таким образом у нас нет возможности оказывать людям трансплантационную помощь в том объеме, в котором нуждаются россияне. Эта ситуация постепенно улучшается: число трансплантаций, выполняемых в стране, по сравнению с 2006 годом выросло вдвое. Однако по сравнению с потребностью населения отстает в десятки раз. Естественно, перед нами стоит задача преодолеть этот барьер и развивать органное донорство в стране. Почему мы здесь собрались именно сегодня? Все знают, что очень активно обсуждается новый проект Основ законодательства об охране здоровья, в котором заложены правовые основы донорства органов. Это новая редакция 47-й статьи действующего законодательства. В нее внесены многие правовые аспекты получения донорских органов для трансплантации.

Участников встречи интересовали цифры выполненных и невыполненных операций. В 2010 году в России их проведено 1380. Очень мало. Скажем, в прошлом году 200 раз пересадили печень, а в США проведено почти 5 тысяч таких операций.
В России сделали 100 трансплантаций сердца. В США — 2,5 тысячи. Если мы сделали 100 операций, то значит, 900 человек трансплантации сердца не получили, и этих людей мы потеряли. Если бы, например, наш центр в год получил не 117 почек, как в 2010 году, а 200, мы бы их пересадили.

Диагноз: «смерть мозга»

Один из вопросов касался проблемы констатации смерти мозга у детей. Дело в том, что проект инструкции на этот счет разработан давно, но был заморожен. О нем не вспоминали, пока не возник вопрос трансплантации сердца у маленьких детей.
Проект инструкции почти не отличается от зарубежных аналогов, по которым работают неврологи других стран. Именно на основании этих протоколов ставится диагноз «смерть мозга», и это дает возможность изымать органы умерших детей. Инструкцию принять можно. Но сразу надо представить: если человек, достигший восемнадцати лет, имеет право выразить свое отношение к посмертному донорству и записать свою волю в медицинской документации или у нотариуса, то дети не могут выразить свое согласие или несогласие.

Поэтому нужна презумпция информированного согласия родителей: в случае смерти ребенка мы обязаны спросить их или тех, кто вправе вместо них принимать решения, как они смотрят на то, чтобы изъять органы у умершего ребенка. У нас пока нет такой законодательной базы. В новом проекте это предусмотрено. Принятие закона — лишь первый шаг к тому, чтобы как-то работать с населением, чтобы можно было сослаться на закон, который население должно изучить, понять для себя, чтобы возникла подсознательная готовность к тому, что если ты погибаешь, это не значит, что должны погибнуть еще пять человек, которые могли бы жить. Хотя бы пять. Я имею в виду людей, жизнь которых может быть спасена только путем пересадки органов.

Сердце взрослого ребенку не подходит

Типичный вопрос был задан и на вчерашней встрече: почему для пересадки сердца мы российских детей отправляем за рубеж. У нас что, детская трансплантация запрещена? Она не запрещена. Мы делаем по сто операций в год пересадки органов детям от взрослых доноров. Но взрослое сердце ребенку пересадить невозможно. Почки, печень пересаживаем. Сердце нет: физические размеры взрослого сердца не позволяют поместить его в грудную клетку ребенка весом в 10 килограммов.

По той же причине невозможно пока пересаживать легкие. В проекте Основ законодательства об охране здоровья 47 статья четко обозначает права граждан в отношении посмертного донорства органов. Она предписывает создание общероссийского регистра донорских органов и тканей и учета результатов проведенных операций. Кроме того, статья предусматривает введение принципа испрошенного согласия родителей или лиц, их заменяющих, на изъятие органов у умерших детей.

Чужое сердце футболу не помеха

На вчерашней встрече не обошлось без вопросов о том, как живут те, кому была проведена трансплантация. Лучший иллюстрацией к ответу на него был пример футбольного матча, который 29 мая прошел в Лужниках. Состязались две команды, в каждую из которых входили люди с пересаженными органами и те, кто им такие операции провел. Например, в команде, где играл Сергей Готье, был 60-летний игрок, которому два года назад в Центре имени Шумакова трансплантировали сердце. Кстати, ответ на этот вопрос стал и ответом на другой, который вчера не раз задавали: как представители различных религиозных конфессий относятся к трансплантологии. Игроков приветствовали не только известные политические и общественные деятели, но и представители разных религий. И судя по всему, известный постулат, который обычно относят к Испании: «не берите свои органы на небо, они нужны нам здесь», пока медленно, но все же становится популярнее и в нашей стране. Когда он восторжествует? Как заметил Сергей Готье, для этого требуется немало времени. Нужен кропотливый процесс воспитания. И начинать его надо с детей, надо, чтобы этим занимались во всех учебных заведениях. И тогда уйдет страх перед всяческими «страшилками», связанными с пересадкой органов.

Мы шли в зал, где должна была проходить пресс-конференция. Около лифта нас остановила коллега и рассказала, что ее десятилетний сын, с которым она только что вернулась из загородного пансионата, никак не хотел там идти гулять один. И когда она его спросила, в чем дело, он почти с претензией к ней объяснил: «Ты что хочешь, чтобы меня украли и продали на органы?» Вполне продвинутая современная мама попыталась ему объяснить, что такого не может быть, потому что не может быть никогда. Однако все оставшиеся дни сама выводила сына на прогулки.

Один день из жизни трансплантолога

Юлия Грязнова расскажет и покажет как проходит обычный рабочий день трансплантолога. Из фоторепортажа вы узнаете о спасении малышки, которой была пересажена донорская печень ее родной бабушки. Такие чудеса происходят в НИИ Трансплантологии регулярно.

Автор — Юлия Грязнова, ведущий советник Департамента анализа и прогноза развития здравоохранения и социально-трудовой сферы

На директорскую должность нынешний директор Федерального научного центра Трансплантологии и искусственных органов им. акад. В.И.Шумакова, главный специалист-трансплантолог Минздравсоцразвития России, Сергей Владимирович Готье, был назначен в 2008 году. До этого он 34 года проработал в Центре хирургии.

В предыдущем 2007-м году в институте сделали только 10 трансплантаций сердца. В 2008, благодаря новому директору — уже 15, в 2009 — 28, в 2010 — 38, а это уровень крупного европейского центра. В Европе всего 10 центров, которые делают 40 и более трансплантаций в год.

Кроме этого в НИИ Трансплантологии делают в год ещё около 100 пересадок печени, более 100 — почек.

1. Сотрудники говорят, что их директор приезжает в институт рано утром, а уходит — за полночь. Чем занят день главного трансплантолога России? Нам захотелось это узнать, а Сергей Владимирович согласился всё показать. Увидела я даже больше, чем рассчитывала…

2. В начале девятого утра во дворике НИИ Трансплантологии и искусственных органов – пусто.

3. Есть время прочитать цитату из Лукреция Кара на камне у входа,

4. поздороваться с зайцем, которого оставил под елкой кто-то из детей.

5. В 8.45 главный трансплантолог России, Сергей Владимирович Готье приезжает на работу. Начинается рабочий день.

6. Первое дело — общая планёрка, где руководители сообщают о состоянии больных и планируемых операциях на сегодня.

8. После планёрки – обсуждение неотложных проблем сотрудников.

9. И начинаются нескончаемые «сидячие» дела в директорском кабинете. Тысяча вопросов: срочно нужно устранить технические неисправности, решить вопросы с главным врачом, принять записанных на приём посетителей,

10. ответить на вопросы Госдумы по 47-й статье «О трансплантации органов» по законопроекту «Об охране здоровья граждан»,

11. проследить за ходом операций в семи операционных института, которые одновременно видно на мониторе директорского компьютера,

12. просмотреть внушительную папку документов. И ответить неумолкающим телефонам:

14. и мобильному.

15. Между телефонными звонками вернуться к редакции статьи законопроекта «Об охране здоровья граждан».

16. Сергей Владимирович любит директорскую работу, несмотря на то, что она отнимает время от операций, которые он делает с удовольствием. Но он работает, оставаясь именно из-за своего директорства в институте до 12 ночи. И готовит молодых хирургов, которые смогли бы его заменить. Это у него тоже получается: недостатка в молодых кадрах в институте нет. Ученики выполняют то, что ещё несколько лет назад он никому не мог поручить. Хотя пока он вынужден оставлять за собой родственную пересадку печени, выполнять финальную стадию забора трансплантата у донора и затем переноса его к реципиенту. Но Сергей Владимирович считает, что очень скоро и в этом будет кому его заменить.

17. Прервав «сидячую директорскую», директор идёт в обход. К детям, которые недавно перенесли пересадку печени. Их донор – папа, мама, взрослые брат или сестра.

— Доктор, спасите моего сына. Я готов стать донором.
— А ты не можешь быть донором.
— Как так? Я здоров.
— У тебя печень ни к чёрту. Вот ты худеешь на 10 кг, перестаёшь пить с сегодняшнего дня, и через пару месяцев мы посмотрим, какой ты будешь донор.

Печень может восстановиться. Для этого нужна семья, которая хочет, чтобы все в ней были живы. И, знаете, мужики иногда берут себя в руки, становятся очень хорошими донорами».

18. Как они дальше буду жить? «Нормально должны жить, — отвечает Сергей Владимирович. — Вот, недавно виделся с нашей пациенткой. Ей 18. Только родила здорового ребёнка. А мы её оперировали в 11 лет. Донором был папа – тракторист. И у папы тоже все хорошо. Продолжает работать».

19. И тут же в подтверждение его словам в холле – парень. 7 лет назад ему пересадили печень. Выглядит прекрасно, есть семья, двое детей. Работает водителем.

20. Готье – главный специалист-трансплантолог Министерства здравоохранения и социального развития России. Поэтому ему часто приходится ездить со Щукинской на Ильинку в Министерство.

21. Например, как сегодня – на заседание комиссии по отправке больных за рубеж на те операции, которые в России не делаются. В том числе и по трансплантации органов. Позиция Готье по этому вопросу жёсткая: «Мы можем и готовы делать трансплантации детям сами. Нам не хватает законодательной базы (а она появится после принятия «Закона об охране здоровья», в котором впервые прописана детская трансплантология, и последующего за ним Закона «О трансплантации органов»). Ведь когда мы отправляем за рубеж наших детей, мы их спасаем, но отнимаем у какого-то ребёнка принимающей страны трансплантацию. Донорский ресурс везде небольшой, ни одна страна не собирается спасать наших больных детей вместо своих».

22. В начале третьего начинается то, ради чего и работают все в институте – операция по трансплантации. Накануне пересадили сердце и почку. Сегодня – родственная пересадка печени девочке 2,5 лет. Редкий случай – мама ждёт второго ребёнка, папа не подошёл по группе крови. Донором стала бабушка – 53-х лет.

23. Собственно, операция-то началась уже давно. Ещё с утра. Работали две бригады молодых хирургов. Сергей Владимирович пришёл делать, как он уже рассказал, самую ответственную стадию.

24. Он вместе с бригадой завершает отделение части левой доли печени у бабушки-донора.

25. В институте 7 современных операционных. Сейчас в двух из них идёт одна операция. В операционной справа – забирают часть печени у донора. В операционной слева – оперируют реципиента.

26. Важнейшая часть операции завершена. Трансплантат (в голубом тазике) переносят в операционную к девочке.

27. Вот главный трансплантолог России выходит из операционной донора,

28. делает несколько шагов

29. и оказывается в операционной реципиента.

30. С помощью операционной сестры надевает новые перчатки

31. и приступает к фазе имплантации.

32. А кусочек левой доли печени бабушки-донора пока стоит в углу в тазике небесно-голубого цвета. Почему в тазике? (это я тоже спросила уже после операции). «А в чём? – ответно удивился Готье. — Между прочим, это специальный, медицинский тазик. Вот в 1990 году, когда мы пересаживали первую печень, для её переноски купили собачью миску. А когда в Центре хирургии делали первую пересадку сердца в 1989 году – то его переносили в эмалированной кастрюльке с цветочками». И, посмотрев на мои фото из операционной, вдруг сам задаёт вопрос: «А зачем, интересно, в тазике дырочки? Первый раз их заметил».

33. Подготовка к имплантации завершена.

34. Тазик с трансплантатом перемещается на операционный стол

35. «Смотрите, это – печень», — говорит специально для меня Готье.

36. Минут 5-10 манипуляций,

37. и трансплантат перемещается реципиенту.

38. Перенос состоялся. Сергей Владимирович уйдёт из операционной только в 7 вечера. Полностью операция завершится ещё через час. В 9 вечера Готье выйдет из института. Потому что – лето. Дел поменьше. И многие люди в отпусках… А к осени – снова будет выходить после полуночи.

Наверняка всем хочется узнать, как прошла операция?

Я пришла снова в НИИ Трансплантологии на пятый день после операции. Бабушку-донора сразу увидеть не удалось. Она гуляла в парке.

39. За ней сходили. Она, действительно, чувствовала себя хорошо.

40. Неплохо чувствовала себя и внучка.

41. Вертелась юлой так, что врачам пришлось, как вы видите, зафиксировать ручки и ножки.

42. У неё всё дальше должно быть хорошо.

43. Потому что оперировал её – главный трансплантолог России, директор НИИ трансплантологии, талантливый хирург, очень интеллигентный и просто хороший человек – Сергей Владимирович Готье.

Главный трансплантолог России – о проблемах пересадки органов

50 лет назад, в декабре 1967 года, хирург Кристиан Барнард пересадил в Кейптауне 54-летнему Луису Вашканскому сердце девушки, попавшей в автокатастрофу. О том, как в России пересаживают органы, почему их не хватает и что изменит новый закон о пересадке органов, рассказал на лекции главный трансплантолог Минздрава, руководитель Федерального научного центра трансплантологии и искусственных органов имени Шумакова Сергей Готье.

Фото: ТАСС/Валерий Шарифулин

Тысяча человек с чужим сердцем

Сейчас в России донорские органы пересаживают в 48 клиниках и медицинских центрах, рассказал Готье. В стране живет около тысячи пациентов с новым сердцем. Только в Институте Шумакова пересадили сердце более 600 пациентам, причем 35% реципиентов – моложе 35 лет.

«В субъектах превалирует развитие диализа (аппаратный метод очистки крови, который помогает фильтровать продукты метаболизма). Оно неизбежно, потому что число больных с почечной недостаточностью постоянно растет. В среднем в каждом регионе прибавляется от 50 до 100 пациентов диализа в год. Но это неправильно, невыгодно и не ведет к позитивным изменениям, – добавил он. – Сейчас наша задача – увеличение центров трансплантации почек в регионах. Огромное число центров делают такие операции, но за исключением четырех абсолютно не обеспечивают почками жителей своих регионов».

По его словам, трансплантацию печени делают в 20 клиниках по всей стране, а пересадкой легких занимаются Центр имени Шумакова и Институт Склифосовского. Нередко пациентам пересаживают сразу нескольких органов − например, печень и почки, сердце и легкие, − как с использованием трупного органа или органа от родственного донора.

Фото: ТАСС/Сергей Бобылев

Хватает ли донорских органов в Москве и России

По словам Готье, по всей стране от доноров получают 3,3 органа на миллион человек населения в год. Это в 10 раз меньше, чем в Испании, Франция, Италия, США и так далее. «Москва абсолютно радикально решила этот вопрос: в столице частота донорских изъятий – 14,9 на миллион человек населения в год. Это обеспечивает колоссальный фронт работ для нашего учреждения и учреждений нашего профиля в городе. Я не буду говорить раскольнических фраз о том, что мы преодолели дефицит донорских органов. Но к рубежу наших физических возможностей мы уже подошли. Это очень большая постоянная и плодотворная работа, которая позволяет спасать сотни людей», – отметил хирург.

На втором месте по числу операций – Кемеровская область, которая полностью обеспечивает своих пациентов почками.

Эффект Грина

Отношение к донорству органов изменило одно событие, получившее название «эффект Грина». Этот пожилой американец в 1990-х годах с женой и двумя детьми путешествовал по Италии на автомобиле. Во время поездки они попали под обстрел преступников. Им удалось уйти, но мальчик Николас получил ранение в голову и скончался в больнице. Ему поставили диагноз “смерть мозга”, и родители сказали, что органы ребенка должны остаться в Италии и быть использованы для донорства.

В результате органы Николаса Грина получили семь человек. После этого донорская активность выросла в Италии в разы – до 26−27 донорских изъятий на миллион жителей в год. Нам, конечно, не стоит приглашать американца, гоняться за ним и стрелять по машине, чтобы он отдал органы своих детей и изменил сознание нашего населения. Это слишком, но рассказывать об этом можно бесконечно.

Почему Россия против трансплантационного туризма

Мы придерживаемся всех принципов ООН, касающихся трансплантационного туризма. Мы − активные члены Стамбульской декларации, направленной на прекращение трансплантационного туризма и торговли органами.

«Все виды органной трансплантации мы выполняем в России, но у детей посмертного донорства де-факто нет. Взрослым детям можно пересадить взрослое сердце, и они будут счастливы, а маленьким – нет. Процедура полностью легализирована, но фактически этого не происходит. Мы вынуждены просить индийские госпитали принять наших детей для трансплантации сердца. Все остальные виды мы выполняем здесь, в том числе с использованием органов родственников. Но индийцы в первую очередь обеспечивают донорскими органами своих детей. Иностранные пациенты там не считаются срочными даже при экстренных показаниях», – поясняет Готье.

Фото: портал Москва 24/Александр Авилов

Что изменит новый закон о донорских органах

Сейчас согласно закону 1992 года донором может быть как живой человек, так и труп. Изымать органы у погибшего нельзя, если клинику известили, что при жизни человек, близкие родственники или законный представитель заявили о его несогласии на донорство. Во всех остальных случаях действует презумпция согласия. Это означает, что, если у погибшего есть подходящие здоровые органы, их могут кому-то пересадить. До принятия этого закона в год в России делали не больше 40 трансплантаций почек в год, причем половину – неудачно, из-за этого 70% нуждающихся больных умирали.

«Законодательная база, которая действует сейчас, решает абсолютно все проблемы, кроме одной. В законе 1992 года нет механизма, который бы позволял людям прижизненно заявлять о своем согласии или несогласии на посмертное изъятие органов. У меня на столе лежит последняя версия законопроекта, который Минздрав разрабатывал пять лет. Он позволяет создать электронные регистры доноров, отказов, донорских органов и реципиентов и результатов трансплантации. Сейчас мы подходим к тому, чтобы этот закон попал в Госдуму», – отметил Готье.

С чего началась трансплантология

Основоположником трансплантации органов считается Алексис Каррель. Он исследовал трансплантацию и разработал основные принципы консервации органов. За это ученый в 1912 году удостоился Нобелевской премии.

Одним из первых трансплантологов в России стал хирург Владимир Демихов. В 1937 году, будучи студентом, он изготовил первое в мире искусственное сердце и вживил его собаке. Животное прожило с ним два часа.

3 декабря 1967 года хирург из ЮАР Кристиан Барнард, стажировавшийся у Демихова, впервые в мире успешно пересадил сердце человеку в Кейптауне.

В СССР первая операция по пересадке сердца была неудачной, и стоял вопрос о закрытии темы. Первую успешную пересадку сердца выполнил хирург, академик Российской академии наук Валерий Иванович Шумаков 12 марта 1987 года. С этого момента началась эра трансплантации сердца в СССР.

В июне 2008 года профессор Паоло Макиарини в Барселоне впервые пересадил орган, выращенный из стволовых клеток. Это была трахея, созданная по сложной технологии. Ее вживили женщине, которая сильно пострадала от туберкулеза. Ученые взяли трахею умершего человека, нейтрализовали в ней живые клетки и ввели в ткань стволовые клетки из мозга пациентки.

Читать еще:  Читаем детям! или что общего у звезд, мам и козочек
Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector