0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Семейные войны: Стратегия и тактика выживания

Семейные встречи: стратегия выживания

Похоже, что праздники – это стресс для всех – многое нужно сделать и так мало времени на это, но особый случай стресса — это семейные отношения, если они в лучшем случае натянуты, а в худшем – токсичны.

Каждый год я получаю сообщения от людей, которые просят помочь им справиться с семейными встречами, поэтому я решила кратко изложить стратегии решения этой проблемы.

Семейные отношения: Как вырулить в потенциальном шторме?

Важно брать контроль в свои руки – иметь план и придерживаться его. Если вы все еще участвуете в семейных встречах, самое важное помнить, что вы уже взрослый человек и не важно кто и что говорит, вы имеете право устанавливать свои собственные границы и правила таким образом, чтобы ни у кого не было права вас обижать. Самое главное, вы должны определить собственные цели и ожидания, помня, что никто кроме вас не имеет права дергать вас за ниточки, если вы сами им этого не позволяете. Важно осознавать, что вы не можете контролировать поведение других людей, но на своём корабле вы капитан. Не чувствуйте себя беспомощной, потому что это не так.

Когда вы сформулируете себе, что вы хотите, подумайте о предсказуемых сценариях поведения, которые обязательно всплывут на поверхность и о том, как вы будете с ними справляться. Например, вы знаете, что дядя Ваня не разделяет с вами взгляды на политику, что вы будете делать, когда он начнет эту тему? Вы уверены, что почти наверняка ваша мать начнет свою любимую игру в фаворитов – будет вас критиковать и сравнивать с сестрой отнюдь не в вашу пользу – поэтому подготовьте свои ответы заранее. Брат жены обожает соревноваться, но собираетесь ли вы играть в его игру око за око? Никто не имеет права дергать вас за ниточки без вашего разрешения.

Если вы почти не общались с матерью и семьей и были от них на дистанции никому ничего не объясняя, семейные встречи могут стать очень стрессовыми, потому что избегая открытого конфликта вы увеличиваете вероятность конфликта вообще. Возможно вам придется переосмыслить почему вы не решились на прямые объяснения и правильно ли это для вас, ваших детей и партнера, если они у вас есть. Да, проще спрятать голову в песок, чем открыто сказать о том, что вы думаете, потому что в этом случае на вас не обрушится невероятное давление, но скорее всего в долгосрочной перспективе такая тактика лишь создаст больше проблем. Помните, что если вы четко обозначаете свою позицию и ожидания, это не означает, что тем самым вы начинаете третью мировую войну.

Является ли открытая позиция наилучшим вариантом для того чтобы двигаться вперед? Как минимум об этом стоит задуматься.

Прояснение намерений

Если ответом на ваши попытки установить границы становится злость или немотивированное давление, или каменное молчание и нежелание слушать, потратьте время, чтобы обдумать вопрос почему вы все ещё посещаете эти встречи, взвесьте все за и против заранее.

Опять же, осознанность является ключевым фактором и если это лишь очередной цикл центрального конфликта – то есть вы снова стараетесь получить любовь и хотите, чтобы вас и ваши усилия наконец-то оценили – возможно, нужно на более глубоком уровне переосмыслить почему вы посещаете встречи. Если вы не уверены, стоит вам идти или нет задайте себе следующие вопросы. Лучше всего ответить на них письменно, чтобы вы смогли их перечитать позже. Когда у вас перед глазами текст, так гораздо проще осознавать многие вещи, нежели когда вы просто в уме отвечаете на вопросы.

Чувствую ли я давление по поводу посещения семейных встреч? Что это за давление от кого оно исходит?

Почему я хочу пойти на эту встречу? У меня есть конкретная цель или цели?

Контролирую ли я свои эмоции, чтобы не идти на поводу у привычных схем реагирования и не поддаваться на старые триггеры?

Ясно ли я понимаю какое поведение для меня неприемлемо и как я буду с ним справляться, если все же другие будут так себя вести? На этот вопрос важно ответить очень подробно.

Реалистичны ли мои ожидания или я смотрю на ситуацию слишком оптимистично? Реалистичны ли мои цели?

Психологическая и эмоциональная подготовка

По-видимому, нереалистичные ожидания являются главное причиной негативных переживаний, например, надежда, что старые схемы поведения магическим образом исчезнут, что все настроены жить в мире и дружбе, и что каким-то образом вы обнаружите, что ваша семья превратилась в «семью мечты» – ту самую, которую так любят транслировать в рекламных роликах для домохозяек. Помните, что хотя такие семьи и существуют, примерно 40-50% из нас в них не жили. Вы не изгой и не одиночка.

Помните, что хотя всегда нужно сохранять вежливость, хорошие манеры — это не закрывать глаза на унижения и жестокость; реагируйте сдержанно, но делать вид, что ничего такого не сказано или не сделано делу не поможет. Не допускайте оскорбительного поведения в отношении вас и/или ваших близких. Вы имеете право и в праздники, и в будни на уважительное к себе отношение, все люди несут ответственность за свое поведение.

Если вы понимаете, что с приближением даты семейной встречи вас охватывает ужас, подумайте, как сделать визит коротким, если это необходимо. Не думайте, что вы должны говорить «да» на каждое требование и возвращаться к старой схеме угождения всем, дабы не «баламутить воду».

Если вы решили участвовать в семейной встрече, убедитесь, что вы не готовы не участвовать в чужом спектакле. Время выйти на сцену вашей сильной стороне.опубликовано econet.ru.

Автор Peg Streep

Перевод Юлия Лапина

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

Понравилась статья? Напишите свое мнение в комментариях.
Подпишитесь на наш ФБ:

Участникам будущих войн. Инструкция по выживанию. Часть 1.

Статья написана по результатам увиденного и осмысленного автором в самых разных горячих точках. В ней аккумулирован опыт бойцов, воевавших в Афганистане, Грузии, Дагестане, Чечне и участвовавших в других локальных конфликтах (кроме Сирии). Мы надеемся, что в грядущих войнах будущего статья-инструкция поможет бойцам не только выполнять боевые задачи, но и выжить в самых экстремальных обстоятельствах.

Изучай искусство перевоплощения и язык своего врага

И в Афганистане, и в Чечне в своих рейдах по тылам бойцы спецназа иногда внезапно сталкивались с противником лицом к лицу. В таких случаях не очень понятно, как себя вести. Открывать огонь в упор и на поражение – погибнешь сам (противник не будет ждать, кода ты его расстреляешь, как в тире). А что толку от тебя, мертвого, даже если ты завалишь какого-то авторитетного «духа»? Просто мирно разойтись – на твою голову обрушится праведный гнев начальства: струсил, подлец, не убил врага, опозорил погоны! Начальству ведь в своих уютных кабинетах всегда виднее, как вести себя в таких ситуациях. У некоторых очень толковых и перспективных спецов после «мирного расхода» карьера рухнула до уровня бордюра. Вопрос: что делать?

Во-первых, к этому надо быть готовым. А вдруг все-таки ты увидишь врага на полсекунды раньше? Тогда у тебя сразу появляется волшебный шанс. Второе. Сыграй «под своего». Дай понять противнику, что ты – такой же, как он, ты – один из них. Как? Все те, кто охотится в лесах, полях и пустынях за себе подобными, через неделю путешествий действительно становятся похожими друг на друга: грязные, оборванные, с недельной щетиной на лице. Зачастую изобличить тебя может только одно – твой язык. Поэтому изучай язык врага! На какое-то время в критической ситуации ты можешь сойти за своего. Тебе этого хватит, чтобы спасти свою жизнь и либо испариться, либо забрать жизнь врага. Как минимум изучи ключевые фразы, адекватные моменту (какие конкретно – непубличная информация). Выучить их несложно. Этих спасительных фраз буквально пять или шесть. Но, вовремя и правильно сказанные (акцент, произношение здесь тоже играют ключевую роль), они подарят тебе жизнь. Враг буквально на пару-тройку секунд усомнится и ослабит нажим пальца на спусковом крючке. Этого тебе будет достаточно.

Читать еще:  Рыбий жир отменяется – что заменит биодобавки

Живой пример из чеченской войны. Колонна Басаева перед штурмом Буденновска беспрепятственно прошла через несколько десятков милицейских постов. Как нож в масло. План Сатаны (так Басаева прозвала российская пресса) был гениален. Колонна изображала российских контрактников, которые возвращались в свою часть и везли в «гробах» тела погибших сослуживцев (на самом деле там было оружие и боеприпасы). Водителем одной из машин был пленный русский. Чеченцев же Сатана подбирал похожих на русских (среди горцев такие встречаются, и нередко). Отличить их можно было только по акценту, осанке и манере поведения. Все посты купились на складную легенду и внешний вид террористов.

Но милиционеры из Буденновска «пробили» террористов. Все объяснялось просто. В райцентре располагался самый большой в округе рынок, где чеченцы были частыми гостями. Буденновские милиционеры хорошо изучили их повадки, особенности антропологии и прекрасно идентифицировали гостей с гор визуально. Один из милиционеров даже знал немного чеченский язык.

«Нохча ву?» – в упор спросил он у одного из подозрительных «контрактников». Тот замешкался буквально на секунду. «Я не понимаю, что ты там несешь!» – отрезал он. Но сержант его уже просчитал. И понял, что здесь что-то неладно, причем очень сильно. Свои подозрения он подробно изложил начальству по рации. Трагедия ситуация заключалась в том, что руководство РОВД не отнеслось к сигналу с трассы достаточно серьезно. И приказало просто завернуть колонну к отделению – для уточнения ситуации. И заплатило за это страшную цену. Тот сержант погиб – в бою возле РОВД чеченцы убили его первым. Но ценой своей жизни он поломал планы бандитам – их настоящей целью был аэропорт в Минводах. Страшно даже представить, что могли бы они там натворить! А если бы начальник РОВД среагировал адекватно и сообщил о подозрительной колонне в местное УФСБ, а те бы, в свою очередь, тоже оценили всю опасность ситуации, картина была бы иной. Кстати, формально начальник милиции и должен был так сделать. Как он поступил на самом деле, мы уже никогда не узнаем.

Грустное резюме. Если бы на сигнал знающего чеченский язык сержанта ВСЕ отреагировали адекватно, Сатану со всей его братвой можно было «запереть» в чистом поле, окружив войсками и бронетехникой. Там же и оставить. История, к сожалению, не знает сослагательного наклонения. Но может кое-чему научить.

Первыми оценили пользу от знания языков офицеры «Вымпела». И включили ключевые, на их взгляд, языки в программу обучения. В Чечне к этой же мысли быстро пришли спецназовцы ГРУ. У них на этой почве не обошлось без трагической ошибки. Один из офицеров, бывший «афганец», неплохо знал афганские дари и фарси. Узрев в Чечне среди боевиков этнических афганцев, он решил не утруждать себя изучением ключевых фраз на чеченском и во время очередного рейда легендировался под наемника из Афганистана. Он как в воду глядел: во время одного из рейдов по тылам его группа нос к носу столкнулась под Аргуном с боевиками Хаттаба. Офицер сразу пошел на контакт, заговорив на афганском. Но ни его язык, ни внешность (он был в афганской накидке) не ввели бандитов в заблуждение. Все кончилось не очень здорово. Майор не учел, что афганцы-наемники всегда ходили с переводчиками из местных и первыми никогда не входили в контакт. Все-таки надо было учить язык действующего противника, а не уповать на знание врага вчерашнего.

Мало того. Даже в Афганистане надо было знать язык именно той народности, на земле которой ты воюешь. Если ты заговоришь на узбекском языке с незнакомцем, который на беду окажется таджиком, хазарейцем или пуштуном, логичным продолжением такого разговора может стать отправленная тебе в голову пуля.

К сожалению, практика и личный опыт показали, что изучение чужого языка для наших профессиональных разведчиков и диверсантов – удовольствие уровня «серпом по нежному месту, причем с размаху и с оттяжкой». «У меня нет склонности к изучению чеченского языка», – угрюмо талдычил автору этих строк каждый боец, который умел «стрелять, как ковбой, и бегать, как его лошадь». Им проще было пробежать марш-бросок на 10 километров, чем выучить десять ключевых слов по-чеченски. Тогда я махнул на это дело рукой. И зря.

Спустя 15 лет, перед Олимпиадой в Сочи, я понял, как был тогда неправ. На одном из совещаний в местном УВД заместитель начальника по работе с личным составом показал мне мастер-класс убеждения подчиненных (тогда мы пробовали обучать их ключевым «туристическим» фразам английского языка). «У меня нет склонности к изучению английского языка», – угрюмо талдычили нам, как и бойцы спецназа, работники сочинской ППС, многие из которых, кстати, прошли в свое время Чечню. «А склонность к получению зарплаты у вас есть? – въедливо и вкрадчиво поинтересовался полковник. – А к получению премии? Так вот, я могу лишить вас этой склонности… You understand mе?»

Сразу выяснилось, что у вверенного ему личного состава – полный «андерстэнд». Все как один стали зубрить английский. Некоторые – с помощью жен и детей. Другие стали нанимать репетиторов. Через пару недель каждый из учеников сдавал языковой тест. Сдали практически все. А после Олимпиады в один голос утверждали, как им тогда помог английский. Один из них после этого действительно ушел в Интерпол.

Увидишь врага – не бойся

После боя возле села Улус-Керт на теле убитого боевика-араба десантники нашли памятку на английском языке. Штабные переводчики быстро перевели ее на русский. Там были такие строки:

«Увидишь врага – не бойся его.

Потому что не факт, что он видит тебя.

Если он видит тебя – не факт, что он вооружен.

Если он вооружен, не факт, что его автомат заряжен.

Если он заряжен – не факт, что он успеет выстрелить.

Если он выстрелит – не факт, что он в тебя попадет.

Если попадет – не факт, что он тебя ранит.

Если ранит – не факт, что убьет. Ранение может оказаться легким.

Так что иди вперед и не бойся».

Лично мне понравилась эта памятка. Я предложил офицерам сделать этот текст «нагрудной памяткой» для всего воюющего в Чечне личного состава. Многозвездные офицеры меня не услышали. Вечно занятые, о морально-психологическом состоянии бойцов они почему-то думали в последнюю очередь. Меня услышал только замполит бригады морпехов. Мне и раньше нравилось ожесточение, с которым воевали в Чечне моряки. Они полностью оправдали свое гордое звание «черной смерти». Сам морпеховский замполит объяснил это спецификой ведения войны «черными беретами»: «Ты атакуешь врага с борта корабля. Под твоими ногами и за твоей спиной – море (или океан). Волны – твоя могила. Ты можешь идти, плыть, бежать только вперед. Чем быстрее, тем больше шансов уйти от водной пучины. Если суждено погибнуть, то лучше от пули врага, чем стать рыбьим кормом. На берегу тебя ждет другое море – море огня. Хочешь выжить и победить – с ходу взломай вражескую оборону. Твоя решимость и твоя атака должны быть страшными. Гони врага без остановки». Очень хорошая внутренняя установка – рекомендую взять на вооружение, морпехи не обидятся.

И они побеждали. Или гибли. Чеченцы звали их «полундрой». За две чеченские кампании ни один боец «полундры» не сдался в плен боевикам (хотя запирали в зданиях и предлагали им сдаваться боевики довольно часто). Лучшим трофеем у бандитов считался автомат с маленькой наклеенной акулой на прикладе.

Ночью вместе с замполитом при тусклом свете дежурного фонаря от руки написали несколько сот таких записок для личного состава. А утром раздали матросам. Замполит заставил каждого воина прочитать ее несколько раз. У некоторых бойцов (кто отличался плохой памятью) зачет по знанию этой памятки принял лично.

Я до сих пор совершенно искренне считаю эту памятку одним из лучших образцов идеологического творчества на войне.

…Когда ты окажешься на своей войне, сделай себе такую же. Напиши от руки и носи на груди. И периодически перечитывай. Особенно перед рейдом или перед боем. Или просто запомни – как молитву.

ДОКТОР ЭМИ БЕЙКЕР. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СТРАТЕГИИ СЕМЕЙНОЙ ВОЙНЫ ЗА ОТЧУЖДЕНИЕ РЕБЕНКА ОТ РОДИТЕЛЯ

Доктор Эми Бейкер (Amy J.L. Baker) является признанным на национальном уровне экспертом в отношении родительских отношений с детьми, особенно детей с наличием синдрома родительского отчуждения и по проблемам эмоционального насилия над детьми. В 1989 году она получила степень доктора в области психологии развития в учительском колледже Колумбийского университета, Нью-Йорк. С 2006 г. по -настоящее время является директором по исследованиям в Центре защиты детей Винсент Дж Фонтана, Нью-Йорк Имеет лицензию судебного эксперта. Она является автором или соавтором 8 книг и более 65 рецензируемых статей.

Читать еще:  Как мы празднуем Рождество, или Откуда берется чудо

17 ПЕРВИЧНЫХ СТРАТЕГИЙ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ

Из книги . Amy JL Baker & S Richard Sauber : «Работа с отчужденными детьми и семьями» 2013 г. («Working With Alienated Children and Families: A Clinical Guidebook»).

Ругань

Отчуждающий родитель использует вербальные и невербальные сообщения, которые передают ребенку, что целевой родитель является нелюбимым, небезопасным и недоступным. Существующие недостатки преувеличены и приводятся несуществующие недостатки. Заявления делаются часто, интенсивно, с большой искренностью и эмоциональностью

Ограничения контактов

Отчуждающий родитель нарушает планы совместного воспитания и/или использует двусмысленности в этих планах, чтобы максимизировать время общения целевого родителя с ребенком. Целевой родитель имеет меньше возможностей противостоять плохим сообщениям, что приводит к ослаблению детско-родительских отношений. Ребенок приспосабливается к тому, чтобы меньше времени проводить с целевым родителем и суд может даже вознаградить отчуждающего родителя, установив новый график общения в качестве постоянного.

Блокирование коммуникации

Отчуждающий родитель требует постоянного доступа к ребенку, когда ребенок находится с целевым родителем, но не отвечает взаимностью, когда ребенок находится с ним. Телефоны не отвечают, сообщения электронной почты блокируются, а письма не передаются. У целевого родителя остается все меньше возможностей быть частью повседневного мира ребенка и делиться с ребенком маленькими моментами, которые и составляют жизнь ребенка.

Манипуляции с символической связью

Как глядя на фотографии родителя, находящегося далеко, ребенок может почувствовать себя близким и связанным с отсутствующим родителем, так отчуждающий родитель создает среду, в которой ребенок постоянно остается связан с ним. Отчуждающий родитель может проявить свое присутствие, даже когда ребенок находится с целевым родителем. Ребенок озабочен мыслями о времени возращения, делая частые звонки для подтверждения, следуя правилам, установленным отчуждающим родителем, опасаясь, что родитель будет расстроен или рассержен. Ум и сердце ребенка озабочены отчуждающим родителем и нет никакого места для размышлений и чувств ребенка о целевом родителе.

Лишение любви

Отчуждающие родители имеют первостепенное значение для ребенка; причем настолько, что ребенок сделает все, чтобы избежать потери любви, которая испытывается, когда ребенок разочаровал или разозлил этого родителя. Как правило, то, что больше всего беспокоит отчуждающего родителя — это любовь и привязанность ребенка к целевому родителю. Таким образом, чтобы обеспечить любовь одного родителя, ребенок должен отказаться от любви к другому. Хотя это не будет осознаваться ребенком, однако для целевого родителя будет очевидно, что ребенок живет в страхе потерять любовь и одобрение отчуждающего родителя.

Рассказы ребенку об опасности целевого родителя

Такие истории предполагают создание у ребенка впечатления о том, что целевой родитель является или опасным. Истории могут быть о том, как целевой родитель пытался нанести вред ребенку, о чем ребенок не помнит или не знает, но будет считать правдой, особенно если эта история рассказывается достаточно часто и тем, кому ребенок доверяет.

Принуждение ребенка к выбору

Отчуждающий родитель будет использовать двусмысленности в плане воспитания и создавать возможности для соблазнения/принуждения ребенка к отказу от общения с целевым родителем путем планирования конкурирующих действий, перспективных ценностей и привилегий. Если оба родителя присутствуют в одном и том же месте, ребенок будет отдавать предпочтение отчуждающему родителю и игнорировать или грубить целевому родителю.

Сообщения ребенку о том, что целевой родитель не любит его или ее

Ухудшение отношения ребенка с целевым родителем происходит, когда отчуждающий родитель побуждает ребенка заключить, что целевой родитель не любит его или ее. Отчуждающий родитель может сделать заявления, которые связывают конец брака с окончанием любви родителя к ребенку (то есть «Папа больше нас не любит»). Отвергающий родитель будет способствовать убеждению ребенка в том, что он отвергается целевым родителем и будет искажать любую ситуацию в нужную сторону так, чтобы она выглядела достоверно.

Вовлечение ребенка в конфликт

Отчуждающий родитель будет привлекать ребенка к обсуждению правовых вопросов и делиться личным мнением и частными сообщениями о целевом родителе, которые ребенок не должен знать. Отвергающий родитель будет изображать себя как жертву целевого родителя, побуждая ребенка чувствовать жалость и защищать отвергающего родителя, а также побуждать ребенка чувствовать гнев (злобу) по отношению к целевому родителю и причинять ему вред. Отвергающий родитель вовлекает ребенка в семейный конфликт путем лести ребенку и использования его/ее желания быть в доверительных отношениях с отвергающим родителем и быть и вовлеченным во взрослую жизнь.

Принуждение ребенка к отказу от целевого родителя

Отвергающий родитель создает ситуации, в которых ребенок активно отвергает целевого родителя, например, вызывая целевого родителя, а потом отменяя ожидаемое время общения или может попросить, чтобы целевой родитель не присутствовал на важном школьном или спортивном мероприятии. Целевой родитель не только отказывается от того, чего он/она действительно желает, но он/она получает известие именно от ребенка, что приводит к переживанию еще более острых чувств страдания, душевной боли и печали. Целевой родитель может ответить с гневом на ребенка (чего и желает провокатор), что еще больше повредит их и без того хрупким отношениям. Кроме того, как только ребенок станет вредить родителю, отчуждение станет укоренившимся, поскольку ребенок оправдывает свое поведение, унижая целевого родителя.

Просьба к ребенку шпионить за целевым родителем

Целевые родители обычно имеют информацию в своих файлах, папках на столе или компьютере, которые представляют интерес для отвергающего родителя, это могут быть как счета, квитанции, юридические документы, медицинские отчеты и т. д. Отвергающий родитель может предложить прямо ребенку или намекнуть, что целевой родитель имеет информацию, которая ему не важна, но интересна для ребенка, т.е. создаст импульс у ребенка, связывая информацию с желаниями самого ребенка (т.е. если бы мы узнали, сколько папа получит денег, мы можем попросить у него тогда больше денег и купить собаку для тебя или игрушки). Как только дети предают родителя, начиная шпионить за ним, они, вероятно, будут чувствовать себя виновными перед этим родителем, что будет способствовать дальнейшему отчуждению.

Просьба к ребенку хранить секреты от целевого родителя

Отвергающий родитель просит или намекает ребенку, что определенную информацию следует держать в секрете от целевого родителя, чтобы защитить интересы самого ребенка. Например: «Если бы мама узнает, что мы планируем отправиться в путешествие, она отведет меня в суд и попытается воспрепятствовать путешествию. Давай не будем говорить ей до субботы, когда она уже не сможет вмешаться». Подобно шпионажу, сохранение секретов создает психологическую дистанцию между целевым родителем и ребенком, который может чувствовать себя виноватыми перед целевым родителем. Очевидно, когда целевой родитель обнаруживает, что ребенок скрывает важную для него информацию, родитель будет душевно ранен и/или будет испытывать гнев сердится по отношению к ребенку.

Обращение к целевому родителю по имени

Вместо того, чтобы говорить «Мама/ Папа» или «Твоя мама/Твой папа», отчуждающий родитель будет использовать имя целевого родителя, когда рассказывает об этом родителе ребенку. Это может привести к тому, что ребенок ссылается на целевого родителя уже по имени. Сообщение для ребенка состоит в том, что целевой родитель больше не является тем, кого отчуждающий родитель считает авторитетной фигурой для ребенка, и не тем, кто имеет особую связь с ребенком. Обращение к целевому родителю по имени понижает точку доступа и роль родителя до уровня партнера или соседа.

Обращение к новому партнеру родителя «Мама» или «Папа» побуждает ребенка делать то же самое

После того, как отчуждающий родитель повторно выйдет замуж, он/она будет говорить о новом партнере, как если бы этот родитель был родной матерью/отцом ребенка. Этот партнер будет представлен другим людям (учителям, тренерам, родителям друзей) как «мать/отец», а не как приемный родитель. Отчуждающий родитель будет ссылаться на этого родителя как на родную мать/отца ребенка и создавать ожидание того, что ребенок тоже это сделает. Если целевой родитель выяснит, что ребенок делает это, ему снова будет нанесена душевная рана и он будет сердиться на ребенка.

Сокрытие медицинской, школьной и другой важной информации от целевого родителя. Сокрытие имени целевого родителя в медицинских, школьных и других документах

Все важные документы из школы, спорта, религиозного образования и т.д. требуют информацию о матери и отце ребенка. Отчуждающий родитель не будет предоставлять информацию о целевом родителе в соответствующем месте в форме и вообще может исключать эту информацию. Таким образом, целевой родитель будет в невыгодном положении с точки зрения доступа к информации, установления связей, контактов в чрезвычайных ситуациях, приглашения к участию, предоставления изменений в расписаниях и т.д. Эта стратегия изолирует целевого родителя в глазах ребенка и важных взрослых в его/ее жизни. Они также значительно усложняют работу целевого родителя как активного участвующего в воспитании ребенка родителя.

Читать еще:  Дети-сироты: есть ли в России перемены к лучшему?

Изменение фамилии ребенка для разрушения связи с целевым родителем

Если отчуждающий родитель является матерью, то она может вернуться к использованию своей девичьей фамилии после развода и будет стараться изменить фамилию своих детей. Если отчуждающий родитель является матерью и вступает в повторный брак, то она возьмет фамилию своего нового мужа и будет пытаться изменить фамилию своих детей. Если отчуждающий родитель является отцом, он может начать называть мать ребенка по ее девичьей фамилии (убедить ребенка, что он/она всегда имела эту фамилию) и таким образом изменить точку доступа самого важного родителя. Целевой родитель может чувствовать себя отделенным от ребенка, который теперь ссылается на него по новой фамилии. Целевой родитель может чувствовать, что изменение фамилии представляет собой символический отказ ребенка от него/нее, и из-за этого он будет испытывать душевную боль, страдание и печаль.

Культивирование зависимости и подрыв авторитета целевого родителя

Отчужденные дети часто рассказывают об абсолютной зависимости от отчуждающего родителя во всех отношениях. Они и во взрослом возрасте продолжают также вести себя так, как будто они полностью зависят от этого родителя, хотя это не соответствует их возрасту и жизненному опыту. Отчуждающие родители могут развивать зависимость у своих детей, а не (как это типично для не отчуждающих родителей) помочь своим детям развивать самостоятельность, критическое мышление, автономию и независимость. В то же время они подрывают авторитет целевого родителя для обеспечения лояльности ребенка только по отношению к себе. Примеры таких действий включают установление правил, которые ребенок должен соблюдать, даже когда с находится с целевым родителем, и высмеивать или нарушать правила целевого родителя. Отчуждающий родитель становится главным авторитетом в глазах ребенка, в то время как целевой родитель становится менее важным и менее значимым.

Мои комментарии

Вот действительно огромная НАУЧНАЯ психологическая работа, проделанная специалистом экстра-класса. Это не компилятивные статьи по иностранным источникам для защиты диссертации, не психологические фантазии о некоем невнятном «конфликте лояльности», а конкретные выявленные на практике стратегии безжалостной и коварной психологической войны поистине дьявольской хитрости. И кто может противостоять такому хитроумному «промыванию мозгов»?

Семейные войны: Стратегия и тактика выживания

Тактика выживания «Норма» и стратегия выживания «Контекст»

Этот текст представляет собой попытку описания коммуникативного пространства будущего. Того будущего, в котором социальные сети становятся главным каналом генерации и передачи информации.

Тот факт, что мир меняется в глобальном смысле, уже мало кем оспаривается. Формулировки этих изменений, могут быть очень разными. Авторы, описывающие настоящие изменения, дают свои определения, исходя из своих профессиональных компетенций: четвертая промышленная революция, постиндустриальная эпоха, общество постпотребления, постмодернистское общество, вторая модернистская революция, общество постгуманизма и так далее1. Нас же не столько интересует определение (хотя мы и понимаем, что каждое из этих названий дает свой оттенок смысла тому, что происходит), сколько как и на чём будут строиться коммуникации в этом обществе будущего.

Если точнее, нас интересует ответ на вопрос, как будет выглядеть коммуникационное пространство маркетинга и PR.

Одним из свойств «общества будущего» почти всегда называют информатизированность всего и вся. Предполагается, что, с одной стороны, коммуникации этого социума будут наследовать принятым сейчас практикам, но, с другой стороны, сам коммуникационный контракт будет заключен на принципиально иных условиях. Иными словами, коммуникации между бизнесом и потребителем сегодня построены в формате монолога. Компания что-то говорит – генерирует сообщение в виде, условно, «рекламного ролика», в рамках которого доводит до (под) сознания адресата некие семантические конструкции, т.н. экзофреймы, т.е. глубоко эмоциональные смыслы, которые бы связали потребителя с продуктом не на уровне «вот продукт, который ты можешь купить», а на уровне «вот продукт, который сделает тебя другим». Здесь нужно добавить, что вообще форматов этих «посылов» может быть невероятное множество. Я лишь привел довольно банальный и самый распространенный пример. Потребитель же, в свою очередь, пользуясь продуктом, «проговаривает» свое отношение к нему – собственно сам факт использования представляет собой обратную связь в этом коммуникационном процессе. Важно понять, что говорящий, производящий смыслы в этом «диалоге» – производитель товара или услуги. Он – «хозяин» («господин») дискурса, как эту роль формулирует Ж. Лакан. Роль потребителя – либо согласиться с этим дискурсом, солидаризироваться, взять его и использовать, либо отказаться это делать.

Так было раньше. Сегодня, когда благодаря интернету в глобальном смысле у каждого есть возможность высказаться, потребитель активно перехватывает роль говорящего и производящего смыслы. Он сам описывает продукт, добавляя (или уничтожая) символический капитал последнего. Так было и раньше – от различных художественных практик использования бренда в рамках художественного высказывания, до деятельности в стиле Do-It-Youself (DIY, «сделай сам»), происходившей в частном порядке. Сегодня это явление не только получило глобальное распространение, но уже даже не воспринимается самим потребителем как нечто, выходящее за рамки, нечто сверхординарное. Хотя сами компании еще не до конца осознали тот факт, что их «айдентика», их смыслы, которые они производят для связи с потребителями, им уже не принадлежат. Как, в этой ситуации, вести себя? Как, в этой ситуации, должен выглядеть пиар компании? Как будут развиваться отношения между этими двумя сторонами?

Попробуем проследить выстроить рассуждения в линию и показать, что, как нам кажется, происходит сейчас с коммуникациями.

Отдельно замечу: довольно много внимания в этом тексте будет уделено истории и теории костюма. Дело в том, что костюм – это идеальная, интуитивно понятная метафора диалога и коммуникации между капиталом и потребителем. То, как мы воспринимаем костюм, его коды, то, как изменяется наше представление о правильности и норме в костюме, то, как работают трансгрессивные практики – все это прекрасно иллюстрирует те идеи, с целью изложения которых и написан этот текст.

В природе не существует «нормы». Нельзя сказать, что есть нормальная антилопа, эталон хищника, нормальные условия обитания.

У природы есть контекст. Например, мы знаем, что для антилопы важно быстро бегать. Это ее средство выживания в природе, ее уникальное свойство. Одним из способов увеличения скорости бега, с точки зрения эволюции, может стать уменьшение веса скелета животного: тонкие и легкие кости дадут преимущество одной особи против другой, у которой «широкая кость». Тяжелую антилопу хищник догонит и съест, а тонкокостная легко унесётся вскачь и даже не запыхается. Это значит, что самец и самка с легким скелетом смогут зачать и произвести потомство, которое сможет выжить. Значит, у следующего поколения скелет будет еще легче, а кости еще тоньше.

Кстати, как вам кажется, почему на Олимпийских играх в беге побеждают преимущественно кенийские бегуны? Потому что скелет представителей негроидной расы из Кении примерно на 300 грамм легче, чем, например, у европеоидов. Такова их анатомическая особенность. Не у всех кенийцев она есть, но у тех, у кого она есть, больше шансов стать олимпийскими чемпионами.

При этом, у тонких костей есть минус: они легче ломаются. В какой-то момент тонкость и легкость могут стать такими, что даже небольшое усилие будет выводить антилопу из строя, и тогда она станет легкой добычей для хищника. Следовательно, в этот момент особи, у которых более крепкие кости, начнут доминировать в стае просто потому, что они смогут убежать от хищника, бросив своих незадачливых сородичей. И теперь уже именно эти особи смогут дать потомство. И тогда доминирующей особенностью в стае станет увеличение крепости костей, их уплотнение, и это также будет продолжаться до определенного «предела насыщения». До того момента, когда все особи в стае не станут такого веса, что хищник сможет догнать любую антилопу. Тогда на смену одной стратегии выживания придет другая – прямо противоположная. Снова станет выгоднее стратегия «чем легче, тем лучше».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector