4 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Сан хуан де ла крус, духовная песнь. Хуан де ла крус — темная ночь Темная ночь души хуан день йепес

Сан хуан де ла крус, духовная песнь. Хуан де ла крус — темная ночь Темная ночь души хуан день йепес

Библиотека Вачеги запись закреплена

Св. Хуан де ла Крус (Иоанн Креста) | Тёмная Ночь (2006) [PDF, DJVU]

Издательство: Общедоступный православный университет, основанный протоиреем Александром Менем
ISBN: 5-87507-273-3
Формат: PDF, DJVU
Качество: OCR без ошибок
Иллюстрации: Без иллюстраций

Считается, что «Восхождение на гору Кармель» (Subida del Monte Carmelo) и «Темная ночь» (Noche oscura) — два различных трактата, во многом повторяющих друг друга. Но возможно, что они представляют собой разные части одного произведения. Его структурный нерв — поэма «Темная ночь», им предпослан общий пролог, их объединяет тема и метафора ночи. В своем предисловии к собранию сочинений Хуана де ла Крус о. Федерико Руис писал: «»Восхождение» и «Ночь» чересчур схожи, чтобы существовать обособленно, и чересчур различны, чтобы их можно было объединить»

Содержание 7
Предисловие (Л. Винарова) 11
ТЕМНАЯ НОЧЬ 31
Пролог 33
КНИГА 1. Описание бездеятельной Ночи чувств 37
Глава 1, первая строфа, и об ошибках начинающих 38
Глава 2, о духовных несовершенствах, связанных с гордыней 39
Глава 3, о несовершенствах относительно духовной скупости 42
Глава 4, о несовершенствах относительно сластолюбия 44
Глава 5, о несовершенствах относительно гнева 47
Глава 6, о несовершенствах, относящихся к духовному обжорству 48
Глава 7, о несовершенствах, связанных с духовными завистью и унынием 52
Глава 8, начинающая объяснять эту Темную ночь 54
Глава 9, о двух признаках, что человек идет путем Ночи и очищения чувств 56
Глава 10, о том, как вести себя в этой Темной ночи 60
Глава 11, три строки первой строфы 62
Глава 12, о пользе, приносимой душе этой Ночью 65
Глава 13, о другой пользе, приносимой душе этой Ночью чувств 69
Глава 14, последняя строка первой строфы 73
КНИГА 2. О Темной ночи 76
Глава 1, в какое время приходит Тёмная ночь духа 76
Глава 2, о других несовершенствах начинающих 78
Глава 3, примечание к тому, что воспоследует 80
Глава 4, объясняющая первую строфу 81
Глава 5, почему это созерцание не только Ночь для души, но также скорбь и мука 82
Глава 6, о других видах страдания, которые претерпевает душа в этой Ночи 86
Глава 7, о других скорбях и стеснениях воли 89
Глава 8, о других страданиях в этом состоянии 93
Глава 9, как эта Ночь затемняет дух, чтобы просветить его и дать ему свет 96
Глава 10, корень сего очищения 101
Глава 11, как душа обретает Божественную любовь 105
Глава 12, почему эта ужасная Ночь есть чистилище 107
Глава 13, о других сладостных действиях этой Темной ночи созерцания 110
Глава 14, три последних строки первой строфы 115
Глава 15, вторая строфа 116
Глава 16, почему, идя во тьме, душа шла в безопасности 117
Глава 17, почему это темное созерцание зовется потайным 123
Глава 18, почему эта потайная премудрость есть также лестница 127
Глава 19, десять ступеней мистической лестницы 130
Глава 20, пять дальнейших ступеней любви 133
Глава 21, объясняющая слово «сокрытая» 136
Глава 22, третья строка второй строфы 140
Глава 23, четвертая строка. Чудесное укрытие, в которое прячет душу эта Ночь 140
Глава 24, заканчивающая объяснение второй строфы 146
Глава 25, кратко объясняющая третью строфу 147
ПОЭЗИЯ 149
Источник 149
Огонь живой любови 151
На реках Вавилонских 152
Жаждой охваченный странной 154
Я очутился в том краю 155
Младой пастух 157
И без опоры, и с опорой 158
Пусть без жизни я живу 159
ПРИЛОЖЕНИЕ (поэма на исп.) Noche Oscura del Alma 161

Мистическую поэму “Темная ночь души” босоногий монах ордена кармелитов написал в монастырской тюрьме Толедо
Перевод — Лариса Винарова.

В ночи неизреченной,
сжигаема любовью и тоскою —
о жребий мой блаженный! —
я вышла стороною,
когда мой дом исполнился покоя.

В ночи благословенной
я лестницей спустилась потайною —
о жребий мой блаженный! —
окутанная тьмою,
когда мой дом исполнился покоя.

Ночною тьмой хранима,
таясь, я никого не повстречала
и я была незрима,
а путь мне освещала
любовь, что в сердце у меня пылала.

Любовь сия светлее,
чем солнце в полдень, путь мне озаряла.
Я шла, ведома ею,
к тому, кого я знала,
в безлюдный край, где встречи ожидала.

О ночь, нежней рассвета!
О ночь, что провожатой мне служила!
О ночь благая эта,
что с Милым обручила
и в Жениха Невесту облачила!

И в сердце, что незримо
лишь для него цветенье сберегало,
лежал он недвижимо
и я его ласкала.
Нам кедра ветвь прохладу даровала.

Там, под зубчатой сенью,
его волос касалась я несмело,
а ветра дуновенье
крылом меня задело
и чувствам всем умолкнуть повелело.

В тиши, в самозабвенье
я над своим Возлюбленным склонилась,
и все ушло. Мученье,
которым я томилась,
средь лилий белоснежных растворилось.
1578 г.

И сам поясняет:
“Чтобы описать и помочь понять эту Темную ночь, через которую проходит душа, чтобы прийти к Божьему свету и наиполнейшему любовному единению с Богом, каковое только возможно в этой жизни, необходим был иной свет – свет знаний и опыта, больших, чем мои…»

“Ночь состоит из трех частей, как всякая ночь. Первая часть, то есть Ночь чувств, соответствует началу ночи и прекращает все чувственные устремления; вторая, Ночь веры, подобна полуночи и абсолютно темна; а третья – при участии Бога. Уже близка к свету дня «
Святой Иоанн дела Крус ВОСХОЖДЕНИЕ НА ГОРУ КАРМЕЛЬ
***
Благодарю за отклик и подсказку ссылки на жж . (жаль, что сайт кармелиток на черном фоне, плохо видно и читать трудно).

Сан хуан де ла крус, духовная песнь. Хуан де ла крус — темная ночь Темная ночь души хуан день йепес

И блистающий ум ты оставил, и знание сущих Ночи ради бессмертной, которой нельзя называть. [1]

В своей знаменитой книге о Сан Хуане де ла Крус «Восхождение к истине» Томас Мертон писал: «В христианском богословии есть линия света и линия тьмы. Этими двумя путями следуют две мистические традиции. Великими богословами света были Ориген, святой Августин Гиппонский, святой Бернар Клервосский, святой Фома Аквинский. Великими богословами тьмы — святой Григорий Нисский, Псевдо-Дионисий Ареопагит, святой Хуан де ла Крус. Эти два пути идут параллельно друг другу. Современные богословы не видят препятствий к тому, чтобы объединить эти два пути, синтезируя воззрения Фомы Аквинского и Хуана де ла Крус. Ряд величайших мистиков — Ян ван Рёйсбрук, святая Тереза Авильская и сам Хуан де ла Крус описывали оба аспекта дискурса — “свет” и “тьму”.» [2]

Несомненно, Хуан де ла Крус был автором эпохи Возрождения, в чём-то предвосхищавшим грядущий стиль барокко, но говорил он на языке средневековой риторики. Литература XVI века еще не так далеко ушла от «Романа о Розе», и метафора, развернутая на 250 страниц трактата, как в «Обителях» (Las Moradas) святой Терезы Авильской [3] , воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Но барочно-морализаторский стиль эпохи сочетался у Хуана де ла Крус с евангельской радикальностью.

В отличие от поэзии Сан Хуана де ла Крус, его трактаты были написаны не с целью передать его мистический опыт, а с сугубо педагогической целью. (В связи с этим следует заметить, что святой Игнатий Антиохийский (кон. II — нач. III в.) измерял подлинность мистического познания его пригодностью для пастырской деятельности.) По большому счету, все они представляют собой единое произведение. В нем развивается и варьируется одна и та же тема, но в «Огне живой любви» разворачивается описание того, что «Восхождение» и «Ночь» только обещали. О Ночи и о Кресте там говорится лишь как о воспоминании.

Считается, что «Восхождение на гору Кармель» (Subida del Monte Carmelo) и «Темная ночь» (Noche oscura) — два различных трактата, во многом повторяющих друг друга. Но возможно, что они представляют собой разные части одного произведения. Его структурный нерв — поэма «Темная ночь», им предпослан общий пролог, их объединяет тема и метафора ночи. В своем предисловии к собранию сочинений Хуана де ла Крус о. Федерико Руис писал: «”Восхождение” и “Ночь” чересчур схожи, чтобы существовать обособленно, и чересчур различны, чтобы их можно было объединить» [4] .

Можно привести аргументы как «за», так и «против» этого утверждения. «За» говорит, во-первых, намерение автора включить «Ночь» в «Восхождение» как его часть [5] . Обоим трактатам предпослан общий пролог, и именно «Темная ночь» исполняет то, что в нем обещано. (В «Восхождении» разворачивается тема Ночи/очищения, в то время как тема восхождения/горы практически исчезает). В то же время исторические свидетельства отрицают единство трактатов. Они написаны при разных обстоятельствах. «Восхождение» разделено на главы с предпосланным кратким содержанием, в то время как в трактате «Ночь» это разделение принадлежит не автору, а его первому издателю. Сохранилось много кодексов трактата «Ночь» и только два кодекса «Восхождения». Но ни один кодекс не содержит сразу обоих трактатов.

«Восхождение на гору Кармель» комментирует только первые две строфы поэмы. Комментарий, озаглавленный «Темная ночь», также не окончен. Самые прекрасные строфы, воспевающие Единение души с Богом, остались не прокомментированными — но существуют трактаты «Огонь живой любви» и «Духовная песнь». Автор вводит в свое символическое и метафорическое пространство, и далее читатель уже ориентируется в нем сам.

Трактат «Темная ночь» был написан в Гранаде в 1585-1586 гг. Оригинальных рукописей не сохранилось, и нет надежды когда-нибудь их найти. Сохранились только копии, заверенные рукой автора.

Протяженность текста, объясняющего первую строку поэмы, значительно превышает то, что принято называть комментарием. [6] В «Восхождении» он занимает практически три начальные главы первой книги, в то время как остальные четыре строки умещаются в две главы — 14 и 15. В «Ночи» комментарий первой строки растянут с 1 до 11 глав первой книги. Четыре остальных строки занимают едва ли 4 кратких главы, с 11 по 14 этой книге. Возвращение к первой строфе во второй книге увеличивает диспропорцию. 10 глав посвящено первой строке, две — второй и одна, очень краткая, третьей; эта глава и служит концовкой всего трактата. В сравнении со второй строфой диспропорция еще более значительна — все ее объяснение занимает меньше места, чем объяснение начальной строки поэмы. Такое соотношение объемов комментируемого материала и комментария само по себе необычно.

Читать еще:  Жителей карелии приглашают принять участие во всероссийском дне посадки леса. Когда день посадки леса

Общие идеи трактатов — «узкий путь, ведущий в жизнь», отсечение привязанностей. Фактически, диптих является развернутым объяснением того, что включено в заповедь «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею» (Мк 12:30) (См. «Восхождение» I гл. 13.) В трактате «Темная ночь» Сан Хуан де ла Крус начинает комментировать поэму заново. Он не заканчивает еще раз, остановившись в начале третьей строфы. Между тем он считает, что выполнил свою задачу, так как начинает редактировать текст.

Многие исследователи задают вопрос, выполнимы ли духовные советы, данные в «Восхождении» («Ночи»)? Попытаться ответить на вопрос означает также ответить, выполнимо ли то, что велит Евангелие. «Духовным упражнениям» святого Игнатия Лойолы предпослано предупреждение, что они написаны не для праздного читателя, а исключительно для того, кто станет их практиковать. Анонимный автор английского мистического трактата XIV века «Облако неведения» (The Cloud of Unknowing) предупреждает взявшего эту книгу в руки о том же самом. В общем прологе, предпосланном трактатам «Восхождение» и «Ночь» сказано, что они предназначены только для монахов и монахинь ордена кармелитов, первоначального (то есть, более строгого) устава.

Апостол Петр говорил: «Нас сотворили, чтобы мы сделались причастниками Божеского естества» (2 Пет 1:4). Святой Максим Исповедник (580-662гг.) сказал, что Сын Божий сделался человеком, для того чтобы человек сделался Богом. «Святой Хуан де ла Крус, почитавший христианское совершенство и постоянно ориентировавшийся на него, в то же время перемещает акцент на единение

Темная ночь души

Интерпретируя для себя события жизни, кто из нас не испытывает порой затруднения в подборе способа толкования? Наиболее проблемно даются нам эмоциональные состояния, этические вопросы и Провидение. Одним из самых сложных для объяснения феноменов в духовной жизни христианина является ощущение, будто Бог покинул нас.

Интерпретируя для себя события жизни, кто из нас не испытывает, порой, затруднения в подборе способа толкования? Наиболее проблемно даются нам эмоциональные состояния, этические вопросы и провидение. Одним из самых сложных для объяснения феноменов в духовной жизни христианина является ощущение, будто Бог покинул нас. Вскоре после обращения, на смену торжества от обретения веры в Господа, открывающегося смысла Библии, ответов на молитвы, радости в добродетелях, присоединения к сообществу христиан, сначала эпизодически, а потом и чаще, приходят трудности. Ощущения присутствия Бога куда-то пропадают, при чтении Писания возникают трудности и, порой, сомнения, ответы на просьбы к Богу приходят не так быстро, для добрых дел уже требуется стимул, в церкви у христиан обнаруживаются недостатки. Так или иначе, мы можем описать внешние признаки того, как начинаем входить в реализм христианской жизни с ее борьбой, искушениями и недопониманием. Внутренние же причины остаются глубоко спрятанными и недоступными для объяснений.

Одним из наилучших, на мой взгляд, способов объяснить себе это «чувство оставленности Богом» можно при помощи известного в европейском христианстве понятия «Темная ночь души». Прочно это понятие вошло в словарь верующих в конце XVI века, когда испанский христианин, католик, Хуан де ла Крус, или как его еще знают в англоговорящем мире, Иоанн Креста, написал «Темную ночь души» и «Восхождение на гору Кармил». С тех пор «Темная ночь души» в христианстве – это феномен, касающийся опыта или ощущения, будто Бог удаляется от Своего народа. Кто-то называет это «опытом странствования в пустыне», сокрытием лица Господня, засухой и «отнятием от груди».

Безусловно, речь идет об ощущении, а не о самой «оставленности», которой никогда не будет. Ведь Господь сказал: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф.28:20) и «не оставлю тебя и не покину тебя» (Евр.13:5). Однако диктатура эмоций может быть настолько сильна, что обращение к этим текстам не помогает. Пророк Илия возле горы Синай после великой победы веры в Господа над идолопоклонством в Израиле сильно сдал позиции, впал в угнетенное состояние, когда начал жаловаться Богу на то, что остался один. Ни сошедший с неба огонь на его жертвенник, ни исповедание народа «Господь есть Бог» не оказались сильнее угроз Иезавели. Иногда и наши ожидания того, что Бог всегда благосклонен к нам и постоянен в подаянии благ, подводят нас. Иногда христианин просто не чувствует, что Бога рядом.

Можно пытаться объяснить эти ощущения по-разному. Например, слабой верой и нехваткой духовного опыта. Однако от христианина требуется не «передвижение гор», а преданность, верность и доверие Богу в том, что Он говорит истину, обеспечит лучший и совершенный путь для его жизни. Но и доверяя Богу, верующий все равно переживает «сухой сезон». Может, совершен грех, в чем-то не угодил Богу? И хотя это серьезная причина, будем помнить, что она не единственная (друзья Иова в этом и ошибались, пытаясь ему доказать, что грех был причиной его страданий). Интересно, что феномен «темной ночи души» переживают и те, кто не может обнаружить, в чем именно они согрешили или не угодили Богу.

Кто-то скажет, что не та церковь или неверное богословие являются источником дефицита присутствия Божия. Те, для кого христианская жизнь сводится к «верному» богословскому восприятию (часто исключительно с их точки зрения), «сухому сезону» находят объяснение в неадекватном богословии. Нужно принадлежать к церкви с «правильным богословием», и тогда этого не будет. Но проблема такого подхода состоит в том, что верующие в церкви с «правильным богословием» также переживают «отнятие от груди».

Может быть, это связано с малым познанием Бога и Его Слова? Но верующие с серьезным познанием также переживают «пустыню». А может, всё дело в слабой молитве? Действительно, когда человек не стремится к общению с Богом, он не может иметь многих благословений от Него. Но верующие с достаточно развитой молитвенной жизнью тоже переживают «Сокрытие лица Господня». Может, двоедушие? Да, это может быть очень веской причиной. Оно не связано, как прежние возможные причины, с действиями верующих, а с их внутренней и слаборазличимой позицией и мотивацией. Человек желает быть ближе к Богу и, одновременно, сторонится и прячется от Него по разным причинам. Но самым, пожалуй, труднообъяснимым является то, что и искренние и стремящиеся к Богу от всего сердца верующие переживают «сухой сезон».

Отзывая чувство Своего присутствия, Бог порой приглашает нас к новым отношениям с Ним и дает нашему служению новый импульс. Хуан де ла Крус придает ощущению «ночи» совершенно позитивный смысл. Для Иоанна Креста мы неисцелимо беспокойны, постоянно в поиске, в смятении стремимся к красоте, благу, истине и единству, часто не подлинно духовным. Для него это беспокойство есть не что иное, как ностальгия по определенной и врожденной устремленности объять все и стать частью всего. Это приводит к напряженности внутри нас как сознаваемым образом, так и несознаваемым. Как ни странно, мы приходим не к довольству, а воспламеняемся еще большими желаниями, болезненными переживаниями. Нашей же истинной нуждой является союз с Богом, и пока человек его не достигнет, он остается в беспокойстве и смятении.

Но проблема еще и в том, что, даже стремясь к лучшему, мы можем быть успешны только отчасти. Мы «смотрим сквозь тусклое стекло, гадательно». Это порождает в нас еще большее смятение. Собственно, для Иоанна Креста то, как мы относимся к этому и двигаемся ли к Богу или от Него и от ближних, и есть духовность. Иногда эта дилемма приводит к разрушительному поведению и сильно вредит духовной жизни. Иными словами, для него духовная жизнь – это то, как мы содержим, направляем этот огонь внутри нас.
Иоанн Креста предлагает двигаться к более близкому союзу с Богом, удаляя «три завесы», каждую из которых приходится проходить через «темную ночь». Эти три завесы таковы: завеса чувств, завеса духа, завеса жизни.

Завеса чувств – это наш инстинкт удовольствия. Если кто-то живет этим инстинктом, то он не видит других. К примеру, дитя, идя на поводу у инстинкта питания, не замечает мать, ее трудности, усталость и переживания. Другим примером можно назвать сексуальные желания, ведь они часто таковы, что их удовлетворение не дает видеть личности партнера. Вспомните Амнона и Фамарь (2 Цар.13) По Иоанну Креста, человек действует, исходя из инстинктов, и это часто единственный мотив его деятельности, его удовольствия. Из-за этого люди не видят ничего другого. В «темной ночи чувств» удаляется связь между удовольствием и нашей мотивацией. И так мотивация «очищается». Когда ощущений присутствия Бога нет, Иоанн советует проводить время в размышлении о жизни Христа, о том, как Он не искал Себе благ и удовольствия.

Также Иоанн советует принимать «сухой сезон» в ощущениях. Это отучает верующего от поиска удовольствия, даже от поиска возвышенных чувств в молитве и прагматичности в отношениях с другими. Если мы научимся молиться Богу и служить другим, не ища удовольствия и наслаждений, то мы начнем действовать с новой Христовой мотивацией. Связь между нашей мотивацией действовать и удовольствием разрывается, и это приведет нас к новой осведомленности. Мы обратим внимание на других, оценим их уникальность, трудности и достоинства и нужду в спасении. В «темной ночи чувств» наше восприятие очищается от нездорового «нарциссизма», переразвитого прагматизма, необузданного беспокойства, все это мешает нам видеть мир таким, какой он есть.

Однако, все это лишь описание «завесы». Но как нам войти в эту фазу духовного опыта? Иоанн Креста дает совет, как это сделать… Если у человека не хватает серьезности, глубины, стойкости, есть нравственное безразличие, или велика привязанность к мирскому, то он будет не готов к переосмыслению своей жизни, так как она его устраивает. «Сухое» чувство и появляется, чтобы обратить внимание верующего на все эти качества. Иоанн предлагает некоторые аскетические, нравственные практики. Нужно иметь пусть даже небольшое желание пересмотреть свое отношение к удовольствию. Иоанн советует достичь его через усиление молитвенных и церковных практик. Нравственная дряблость и слабость молитвенной жизни прочно держит человека привязанным к удовольствиям и наслаждению. Из-за этого человек перестает что-то «знать» вокруг себя. Иоанн советует: конкретней ставьте перед собой нравственные задачи, укрепляйте свою молитвенную жизнь, найдите себя в церковном служении, не увлекайтесь собой, не разрушайте свою жизнь тем, что живете поверхностным восприятием. Чтобы войти в «ночь чувств», Иоанн советует размышлять о характере Христа, вникать в то, какие мотивы руководили Его делами. Иоанн Креста дает и другие советы: думайте, как поддержать единство, как жизнь Божья может светить через вас. Будьте к себе взыскательны и даже подозрительны и постоянно спрашивайте себя о том, каковы ваши мотивы. Соотносите то, что вы думаете о себе, с тем, что думают о вас другие. Думайте о том, как Христос согласился пройти через страдания для исполнения воли Отца. Думайте не о своих интересах и похвале в свой адрес. Не огорчайтесь из-за того, что «о вас не вспомнили», не оценили. Полюбите ждать и терпеть. Иоанн советует протерпеть «сухой сезон», возможно, даже очень продолжительный. Во время него нужно продолжать жить в молитве, любви, служении, несмотря на недостаток эмоционального стимула.

Читать еще:  Художник Поленов: отобразить земной путь Спасителя

Итак, прохождение первой завесы сводится к тому, что христианин приобретает неэгоистичную мотивацию Иисуса Христа как основу своих действий. Так мы перестанем действовать, исходя из собственных интересов, удовольствия и прочих видов собственного блага. В итоге мы воспримем других не как участников нашего личного блага, а самих себя как участников блага других. Это начало подлинного служения. Вторая завеса – это «темная ночь» духа. Согласно Иоанну Креста, эта фаза духовной жизни еще более болезненна, чем «темная ночь» чувств. Он касается не чувств, а того, на что мы полагаемся в своем знании, что мы любим и что составляет нашу безопасность. Иоанн считает, что человек в своей личности имеет три главных центра: волю, разум и память. Через них человек вступает в контакт со всем, что в мире. По естественному положению дел, воля, разум и память взаимодействуют в нас так: интеллект нуждается в образах, чтобы понять и соотнести реальность с самим собой; воля самопроизвольно пытается обладать всем, что любит; а память имеет врожденную склонность к безопасности, она всегда пытается контролировать и соотнести реальность с собой так, чтобы гарантировать свою безопасность. К примеру, вы «обожглись» в общении с кем-то. Теперь вы сторонитесь отношений вообще. Ваше служение раскритиковали, теперь вы вовсе отказываетесь от служения. Это безопасность. Если вам что-то понравилось, то вы захотели это иметь. Так обычно мы любим. Потому вся наша жизнь – это жизнь по своим понятиям, с обладающей любовью и контролем, который гарантировал бы нам безопасность. Таков «слой» между нами и окружающим нас миром. Этот же «слой» является защитой от него. Наши интеллект, воля и память создают еще одну завесу, препятствие, которые затрудняют общение и полное восприятие. Но в «ночи духа» наши мысли очищаются так, что ко всему, к чему мы имеем отношение, мы подходим не для того, чтобы просто понять, обладать и обезопасить себя, а через веру, надежду и добродетель.

Задача «темной ночи духа» состоит в том, чтобы очистить нас для другого образа понимания любви и отношений. Наши естественные качества нужно сделать оптимальными, то есть не сосредоточенными на себе. На практике это выглядит так. Наш интеллект перестает уповать на свои понятия для того, чтобы познавать новым способом, посредством веры. Воля уходит от обладающей любви к добродетели. Наше «я» покидает естественную склонность к безопасности и достигает уверенности и надежды. Таким образом, по Иоанну, мы обретаем новое полное восприятие, и оно, будучи новым, является весьма болезненным преобразованием, потому что наше знание, любовь и память проходят отсоединение от естественного их способа действия, и для них это своего рода «темнота».

Теперь о том, как это преобразование происходит… Начинается все с того, что мы хотим жить по вере, как Авраам, не всегда зная, куда идём, а доверяя Слову Божьему. «Ночь духа» наступает тогда, когда мы начинаем понимать через веру, любить через добродетель, относиться через надежду, а Бог делает остальное. Здесь мы переживаем увядание нашего понимания, желания и утешения в безопасности, которые исходили из естественных способностей и порой вели нас к опустошению. На этом этапе «ночи» ощущения у нас такие, как будто «наша душа с отвращением брошена во тьму». Но если мы проходим это испытание, то обретаем новый взгляд, которым будем смотреть на жизнь. Мы более не смотрим на всё через свои интеллектуальные образы, которые сами же и создали. Мы более не видим мир через обладающую любовь, а желание обладать, страсть и ревность отступают. На их место приходит восхищение тем, что вокруг нас, мы также начинаем ценить окружающих и их взгляды. Приходит понимание того, как сложен мир и что мы не можем в нем контролировать всё и всегда чувствовать свою безопасность. Здесь открывается надежда на Бога с новой силой.

Иоанн Креста советует дойти до «темной ночи духа» так: как слепой должен полагаться на слепую веру для своего водительства, то примите веру и не полагайтесь исключительно на то, что вы понимаете, чувствуете и воображаете. Все эти достоинства на самом деле уводят вас в сторону, в заблуждение. Вера действует там, где вы не понимаете, не чувствуете и не воображаете. И если вы не «ослепите» себя в этих ваших «достоинствах» и не пребудете в полной темноте, вам не достичь вершин веры. Третья завесой является «завесой жизни». Согласно Иоанну Креста, сама естественная жизнь мешает нам видеть реальность. Человек довольно «близорук» и не всегда понимает, что наша жизнь имеет «врожденную» недостаточность в самой себе. Пройдя темные ночи чувств и духа, всякий из нас доходит до того, что ему остается только «разорвать тонкую завесу естественной жизни, в которой мы путаемся, связаны, пленены, и поскольку мы хотим раствориться во Христе, мы вынуждены плакать о том, что наша жизнь так слаба. Это очень созвучно апостолу Павлу (Фил.1:20-25).

Многие современники Иоанна Креста полагали, что задача верующего сводится к избавлению от физического тела, так как считали его греховным. Но сам он избегает этого заблуждения и считает, что человеческая природа хороша, просто во всём ограничивает нас. Смерть делает нас не просто бестелесными духами, подобными ангелам, но открывает нам жизнь и мироздание таким, какое оно есть на самом деле перед Богом. Для Иоанна эти «три ночи» на самом деле являются одной «ночью», когда мы проходим преобразования своего «я», разочарования, жертвуем чем-то, страдаем. Очистившись в этой ночи, мы смотрим на всё, свободные от искажения, принесенного самолюбованием, прагматизмом и необузданным беспокойством.

При таком очищении Бог нам открывается теперь в духовном союзе, в понимании, какого мы еще не встречали в жизни. Это и есть «знание» в библейском смысле слова. В этом знании человек уже не интеллектом ловит всё, что происходит на уровне ощущений. Раньше лишь только его мышление давало ему чувство сознания и безопасности того, что Бог реален. Теперь по вере у него появилось понимание того, что каждый наш миг и вздох направляется Богом, Кого понять умом невозможно, а пережить и коснуться в отношениях любви – реально.

Сан хуан де ла крус, духовная песнь. Хуан де ла крус — темная ночь Темная ночь души хуан день йепес

Святой Хуан де ла Крус (Иоанн Креста). Сочинения.

Перевод текста, опубликованного в Мадриде 27 июня 1960 года.

НОЧЬ ТЕМНАЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ К ЧИТАТЕЛЮ

Ночью тёмной единою,

Приводит первый стих и начинает обсуждать несовершенства начи­нающих.

О некоторых несовершенствах духовных, которые имеют начинающие в том, что до привычки к заносчивости.

О некоторых несовершенствах, которыми обычно обладают иные из начинающих, касательно второго главного порока, который есть скупость, в духовном смысле

О других несовершенствах, которыми обычно обладают сии начинаю­щий в связи с третьим пороком сластолюбием

О несовершенствах, в которые впадают начинающие, из-за порока гневливости

О несовершенствах, сопряжённых с обжорством духовным.

О несовершенствах, сопряжённых с завистью и кислостью духовной

В ночь едину тёмную

В которой объясняется первый стих первой песни и начинается выяв­ление сей «ночи тёмной»

О признаках, по которым узнаётся, что духовный идёт по пути сей Ночи и очищения чувственного

О том, как надлежит вести себя им в сей «Ночи тёмной»

с томленьями, в любви возжжёнными.

Объясняющая три стиха песни

О, Судьба счастливая!

О, Судьба счастливая!

Вышла никем не замечена

О пользах, которые приносит душе сия «Ночь».

О других пользах, которые причиняет душе сия ночь чувства

О, судьба счастливая!

Вышла никем не замечена.

Уже в доме моём была тишина

В которой объясняется последний стих первой песни

КНИГА ВТОРАЯ

Ночи темной. Трактует о более интимном очищении, которое есть вторя Ночь (пассивная) Духа

Открывает обсуждение ночи тёмной духа. — Говорит о времени вступ­ления в сию ночь.

Продолжает об иных несовершенствах, кои имеют сии благодетельствуемые

Заметка о том, что последует

Излагает первую песню и её объяснение

Песня первая

Ночью тёмной единою

Любви томлением возожжена

О, судьба счастливая!

Вышла никем не замечена

Уже в доме моём была тишина

В ночь едину тёмную

О других видах боли, которые душа претерпевает в сей ночи.

О других болестях, кои постигают душу в сём состоянии

Как сия ночь, хотя затемняет дух, служит тому, чтобы осве­тить его и даровать свет.

Показывает корни этого очищения посредством сравнения

С томленьями, любовью возожжёнными

Начинает объяснение второго стиха первой песни. — Говорит, как душа, в качестве плода сих суровых утеснений обретается с пылкими страстями любви божественной.

Гласит о том, как эта ужасная ночь служит чистилищем, и как в ней высвечивается божественная мудрость для человеков на зем­ле тем же освещением, которое освещает и очищает ангелов в небе.

О других приятных воздействиях, которые творит в душе эта тёмная ночь созерцания

О судьба счастливая!

Вышла никем не замечена

Вышла никем не замечена,

уже в доме моём была тишина;

Выкладывается вторая песня и её объяснение

14 Декабря День Святого Иоанна Креста Исповедника и Учителя Церкви (Св. Хуан де ла Крус)

Святой Иоанн Креста (также известен как Св. Хуан де ла Крус и Св. Иоанн Крестный, исп. Juan de la Cruz); (24 июня 1542, Онтиверос, Испания — 14 декабря 1591, Убеда (Úbeda), Хаэн, Испания), настоящее имя Хуан де Йепес Альварес (исп. Juan de Yepes Álvarez) — католический святой, писатель и поэт-мистик. Реформатор ордена кармелитов. Учитель Церкви.
Биография и творчество

Хуан происходил из знатной, но обедневшей дворянской семьи, жившей в окрестностях Авилы. Юношей поступил он в госпиталь, для ухода за больными. Образование он получал в иезуитской школе в городке Медина дель Кампо, куда перебралась его семья после смерти отца в поисках средств к существованию.

В 1568 г. вступил в орден кармелитов, получал богословское образование в Саламанке. Затем он стал одним из основателей реформированного кармелитского монастыря Дуруэло. В монашестве он принял имя Иоанн Креста.

В ордене кармелитов в это время шли распри, связанные с реформами ордена, инициированными св. Терезой Авильской. Иоанн стал сторонником реформ, имевших целью возврат к первоначальным идеалам кармелитов — строгости и аскетичности.

Деятельность Иоанна многим в монастыре пришлась не по вкусу, по клеветническим доносам он трижды привлекался к суду, много месяцев провёл в тюрьме в тяжёлых условиях. Именно во время заключения Иоанн начал писать свои прекрасные стихи, проникнутые особым мистическим духом и религиозным трепетом. Его перу также принадлежат прозаические трактаты — «Восхождение на гору Кармель», «Тёмная ночь души», «Песнь духа», «Живое пламя любви».

Читать еще:  В поисках любимого дела – начать все заново

Скончался св. Иоанн Креста в Убеде, в 1591 г. В 1726 г. он был канонизирован папой Бенедиктом XIII, в 1926 г. папа Пий XI объявил его Учителем Церкви. День памяти св. Иоанна Креста в Католической Церкви — 14 декабря.

Фундаментальный принцип богословия св. Иоанна состоит в утверждении, что Бог есть все, а человек — ничто. Следовательно, чтобы достичь совершенного соединения с Богом, в чем и состоит святость, необходимо подвергнуть интенсивному и глубокому очищению все способности и силы души и тела.

Произведениями св. Иоанна Креста интересовались русские символисты, в частности, Д. С. Мережковский, написавший книгу о нём. Стихотворения св. Иоанна переводили на русский язык Анатолий Гелескул, Борис Дубин.

Основываясь на экстатических видениях святого, Сальвадор Дали нарисовал в 1950—1952 гг. картину «Христос Святого Иоанна Креста»


El Cristo de San Juan de la Cruz (1951)«Христос Святого Иоанна Креста» . Сальвадор Дали

Мистические стихи
Св. Хуан де ла Крус

Темная ночь души.

В ночи неизреченной,
сжигаема любовью и тоскою —
о жребий мой блаженный! —
я вышла стороною,
когда мой дом исполнился покоя.

В ночи благословенной
я лестницей спустилась потайною —
о жребий мой блаженный! —
окутанная тьмою,
когда мой дом исполнился покоя.

Ночною тьмой хранима,
таясь, я никого не повстречала
и я была незрима,
а путь мне освещала
любовь, что в сердце у меня пылала.

Любовь сия светлее,
чем солнце в полдень, путь мне озаряла.
Я шла, ведома ею,
к тому, кого я знала,
в безлюдный край, где встречи ожидала.

О ночь, нежней рассвета!
О ночь, что провожатой мне служила!
О ночь благая эта,
что с Милым обручила
и в Жениха Невесту облачила!

И в сердце, что незримо
лишь для него цветенье сберегало,
лежал он недвижимо
и я его ласкала.
Нам кедра ветвь прохладу даровала.

Там, под зубчатой сенью,
его волос касалась я несмело,
а ветра дуновенье
крылом меня задело
и чувствам всем умолкнуть повелело.

В тиши, в самозабвенье
я над своим Возлюбленным склонилась,
и все ушло. Мученье,
которым я томилась,
средь лилий белоснежных растворилось.

ОГОНЬ ЖИВОЙ ЛЮБОВИ

Огонь живой любови,
как сладостно ты ранишь
меня до глуби сердца сокровенной!
Ты не угаснешь боле,
сиять ты не устанешь —
сожги преграду к встрече вожделенной!

О счастие ожога!
О раны той отрада!
О ласковой руки прикосновенье —
ты к вечности дорога,
и всех долгов уплата,
и смерть, и смерти в жизнь преображенье!

О, светочи живые!
Безмерное сиянье,
что чувств глубины темные омыло,
до той поры слепые;
и радостною данью —
своим теплом и светом одарило!

Так нежно и смиренно
зажегшийся в сознанье,
лишь ты, огонь, в нем тайно обитаешь.
В душе моей блаженной
живет твое дыханье,
и ты меня любовью наполняешь!

ИСТОЧНИК.

Как сладостно мне знать источник, бегущий
во тьме этой ночи!

Сей вечный источник от взора таится,
но знаю я дол, где он тихо струится
во тьме этой ночи.

В ночи этой темной, что жизнью зовется,
блажен тот, кто с верой сей влаги коснется,
во тьме этой ночи.

Начало берут в нем все сущие реки,
его же начала не сыщешь вовеки
во тьме этой ночи.

Собой красоту затмевая любую,
он поит небесную твердь и земную
во тьме этой ночи.

Текут его воды, исполнясь прохлады,
и нет им предела, и нет им преграды
во тьме этой ночи.

Хрусталь этих вод никогда не затмится,
но свет всей земле в них от века родится
во тьме этой ночи.

Чисты и светлы, орошают те воды
и землю, и ад, и небесные своды
во тьме этой ночи.

Великий поток сей источник рождает,
и он, всемогущий, препоны сметает
во тьме этой ночи.

В нем облик троих, воедино слиянный,
и каждый сияет, другим осиянный
во тьме этой ночи.

Cей вечный источник от взора таится,
но в хлеб животворный для нас превратится
во тьме этой ночи.

Тот хлеб вечносущий питает созданья,
их глад утоляя во мраке страданья,
во тьме этой ночи.

И вечный источник, без коего стражду,
сим хлебом живым утолит мою жажду
во тьме этой ночи.

НА РЕКАХ ВАВИЛОНСКИХ.

Здесь, на реках вавилонских,
ныне сижу и рыдаю,
землю изгнанья слезами
я что ни день орошаю.
Здесь, о Сион мой, с любовью
я о тебе вспоминаю
и чем блаженнее память,
тем я сильнее страдаю.
Снял я одежды веселья,
ризу скорбей надеваю,
ныне повесил на вербу
арфу, на коей играю;
мне ж остается надежда,
что на Тебя возлагаю.
Ранен любовью, в разлуке
с сердцем своим пребываю
и, умоляя о смерти,
руки к Тебе простираю.
Бросился я в это пламя —
жгучий огонь его знаю
и, уподобившись птице,
в этом огне погибаю.
Я, умерев в своем сердце,
только в Тебе оживаю,
ради Тебя умирая,
ради Тебя воскресаю;
в воспоминаньях теряю
жизнь, и ее обретаю.
Жизнью своей убиваем,
я всякий день умираю,
ибо она разлучает
с Тем, кого я призываю.
Радуются иноземцы,
что в их плену изнываю
и на их тщетную радость
я безучастно взираю.
Просят они моих песен,
что о Сионе слагаю:
«Спой,- говорят — гимн Сиона!»
Я же, скорбя, отвечаю:
«Как же в долине изгнанья,
плача по отчему краю,
буду петь песни веселья,
в коих Сион прославляю? «
Радость чужую отверг я,
верность своей сохраняю.
Пусть онемеет язык мой,
коим тебя воспеваю,
если тебя я забуду
здесь, где в плену пребываю,
если на хлеб Вавилона
я свой Сион променяю.
Пусть я утрачу десницу,
ту, что к груди прижимаю,
если тебя я не вспомню
с каждым глотком, что вкушаю,
если отпраздновать праздник
я без тебя пожелаю.
Горе, о дщерь Вавилона,
гибель тебе возвещаю!
Будет прославлен вовеки
Тот, к Кому ныне взываю,
Тот, Кто вернет тебе кару,
что от тебя принимаю!
Пусть соберет Он сих малых,
ибо в плену уповаю
я на твердыню Христову
и Вавилон покидаю.

Debetur soli gloria vera Deo.

(Истинная слава подобает только Богу, лат.)

Жаждой охваченный странной,
ждал я заветного срока —
и полетел я высоко,
цели достиг я желанной!

Я так высоко поднялся,
этим восторгом влекомый,
что в вышине незнакомой
я навсегда потерялся.

Вот он, тот миг долгожданный!
Я все летел одиноко
в этой любви — и высоко
цели достиг я желанной!

Выше! Но взор мой в полете
был ослеплен на мгновенье —
так и настиг я в затменье
цель, словно дичь на охоте.

Слепо, с любовью той странной
в сумрак шагнул я глубоко
и, оказавшись высоко,
цели достиг я желанной!

Я так легко поднимался
вверх — есть ли участь блаженней? —
и становился смиренней,
и все сильней умалялся.

Рек я в борьбе неустанной:
«Кто же достигнет истока?»-
и полетел я высоко,
цели достиг я желанной!

Дивный полет мой вмещает
разных полетов так много —
ведь уповавший на Бога
то, что искал, обретает.

С этой надеждою странной
ждал я заветного срока…
Я был высоко, высоко,
цели достиг я желанной!

Я очутился в том краю,
вкусив неведенья такого,
что выше знания любого.

Не знаю сам, какой тропою
вошел я в край сей заповедный,
не знаю, где я, но не скрою,
что в этот миг мой разум бедный,
покинув мир немой и бледный,
вкусил неведенья такого,
что выше знания любого.

Объяло истинное знанье
весь мир, Всевышним сотворенный.
Так, в одиночестве, в молчанье,
его узрел я и, плененный,
стал как младенец несмышленый,
коснувшись таинства такого,
что выше знания любого.

Был поглощен я столь всецело,
что на вершине отчужденья
любое чувство онемело,
ушло любое ощущенье,
когда достиг я постиженья
непостижимого — такого,
что выше знания любого.

Сей пилигрим, по Божьей воле,
сам от себя освободится
и все, что он узнал дотоле,
во прах и пепел обратится.
столь возрастет, что умалится
вдруг до неведенья такого,
что выше знания любого.

Чем больше познает, немея,
ум, тем он меньше постигает
сей пламень, ведший Моисея,
свет, что в полуночи сияет,
но тот, кто все ж его познает,
вкусит неведенья такого,
что выше знания любого.

Сие незнающее знанье —
-такую власть оно имеет,
что мудрецы в своем старанье
его постичь — не преуспеют,
ибо их знанье не сумеет
достичь неведенья такого,
что выше знания любого.

Его вершина недоступна,
и нет науки, овладевшей
тем высшим знаньем целокупно
иль превзойти его сумевшей.
Но сам себя преодолевший,
вкусит неведенья такого,
превыше став всего земного.

И, коль желаешь ты ответа —
— что тайна высшая скрывает? —
скажу: благое знанье это
суть Божества собой являет.
Нам Божья милость позволяет
вкусить неведенья такого.
что выше знания любого.

МЛАДОЙ ПАСТУХ.

Младой пастух скорбит в тоске безгласной.
Он устремился, чуждый развлеченьям,
к своей пастушке каждым помышленьем,
и грудь его больна любовью страстной.

Не потому он плачет, что напрасной
своей любовью уязвлен глубоко,
но оттого страдает он жестоко,
что позабыт пастушкою прекрасной.

И, позабыт пастушкою прекрасной,
он терпит эти тяжкие мученья,
чужой земли приемлет поношенья,
и грудь его больна любовью страстной.

И говорит пастух: «О я, несчастный!
Ведь ей теперь любовь моя постыла!
Она меня навеки позабыла
и я томлюсь любовью этой страстной!»

И вот, истерзан мукой ежечасной,
однажды он на дерево поднялся
и за руки повешенным остался
и грудь его больна любовью страстной.

И без опоры, и с опорой
во тьме, без света обитаю;
во всем предел свой обретаю.

О всех созданиях из плоти
душа навеки позабыла,
и над собою воспарила,
и Бог был с нею в том полете,
опорой, что ее хранила.
И посему сказать я вправе,
что вещь, прекрасней нет которой,
моя душа узрела въяве —
и без опоры, и с опорой!

Пусть жизнь моя объята тьмою —
то участь всех в земной юдоли,
я не скорблю об этой доле!
Моя любовь творит со мною
досель невиданное чудо:
порою слепну я, но знаю —
душа любви полна, покуда
во тьме, без света обитаю.

Меня ведет любви той сила:
она, живя во мне незримо,
добро ли, зло, что мне чинимо —
единым яством обратила
и жизнь в себя преобразила.
И в этом сладостном томленье
я словно в пламени сгораю,
и, раненый без исцеленья,
во всем предел свой обретаю.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector