0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Роман Супер: В России раковые больные – очень одинокие люди

Роман Супер: В России раковые больные – очень одинокие люди


– Я хотел начать с того, чтобы сказать три «спасибо».

Спасибо жене – за то, что она со мной.

Спасибо издателям. Полгода назад я остался без работы – и тут позвонили они и предложили написать книжку. Я посмотрел им в глаза – понял, что они сумасшедшие (раз создают своё маленькое издательство в эпоху наших монстров) и согласился. А сейчас книжка занимает одиннадцатое место в рейтинге продаж магазина «Москва».

Ещё спасибо вам – за то, что вы вообще испытываете интерес к буквам.

У меня есть друг, он журналист, работал на НТВ, потом уехал в Америку и стал переводчиком; очень чувствительный к слову человек. Так вот, он сказал мне: «Никогда не перечитывай написанное».

Но было поздно. Книжку свою я к тому времени перечитал, и за её язык мне ужасно стыдно, имейте это в виду. Так что чтения вслух не будет. Может быть, есть вопросы?

Что было самое страшное?

– История, которая описана. Писать её было уже не страшно.

История Вас отпустила?

– Думаю, она отпустит лет через пять, когда ремиссия станет выздоровлением.

С героями книги общаетесь?

– Нет. О Тае мне успели рассказать, что она умерла. Игорь тоже, боюсь, не жив.

Зато сегодня я брал интервью у нашего главного онколога Давыдова, который по совместительству директор «Каширки». Очень откровенный получился разговор.

История в книге получилась очень личная. Не страшно было так открываться?

– Нет. Мне кажется, если ты рассказываешь историю, что-то умалчивать и приукрашивать – преступление против неё.

Когда Юля болела, мы перелопатили все книги про рак, которые есть по-русски. Их преступно мало. Нас очень вдохновила книжка Кати Гордеевой «Победить рак». Мы читали её друг другу, лёжа на больничных кроватях.

Сегодня на Каширке я узнал, что про мою книжку там знают, хотя она там, конечно, не продаётся.

Раковые больные похожи?

– Да, в России это очень одинокие люди, и поговорить о своей болезни, кроме как друг с другом, им не с кем.

А по схеме личности?

– А вот это – очень опасный вопрос. Люди болеют раком не потому, что они «не такие», неправильно живут, думают или носят не ту одежду. Вопрос «почему заболел» – вообще неправильный. Правильный вопрос «зачем?»

Я не жду рецензий от литературных критиков. Эта книжка – вообще не про литературу.

Ответ на вопрос «зачем?» индивидуален?

– Конечно. Чтобы что-то получить, например, переосмыслить.

Какие-то препятствия, которые казались непреодолимыми, становятся неважны. Какие-то неважные вещи – важными.

Ваша жена лечилась в России. В России вообще реально вылечиться?

– Ну, никакой реабилитации, если речь идёт о заболеваниях крови, в России вообще нет. Лечить, да, могут. Если тебе есть, кому позвонить.

Вы сейчас чувствуете, что можете сделать что-то для пациентского сообщества?

– Я не верю в возможность что-то в системе изменить снизу. Если ты не Нюта Федермессер и каждый день, без выходных не долбишь чиновников про каждую конкретную болячку.

Кстати, дети Кати Гордеевой убеждены, что их мама – врач.

Я как-то звоню Кате:

– В роддоме. У меня схватки.

– Списываюсь с израильской клиникой. Оформляю девочку.

Кому адресована Ваша книга?

– Всем нам. Потому что рак – такая болезнь, которой мы все, если доживём, заболеем.

Когда ты лежишь на Каширке, то вокруг видишь только болезнь: людей, которые вместе с тобой в первый раз лечатся, которые лечатся второй раз, потому что у них рецидив, и так далее. И ты решаешь, что так теперь будет всегда, потому что ничего другого ты не видишь. Поэтому надо рассказывать истории выздоровления.Их же на самом деле гораздо больше, но в больнице их не видно.

Правда, когда мы распространяли книжку по магазинам, продавцы спрашивали: «А там всё хорошо заканчивается? Если плохо, мы продавать не будем». Вот это, я считаю, совершенно неправильно.

Роман Супер – с 2015 года – журналист «Радио «Свобода», ранее – репортёр РЕН ТВ, телеведущий, блоггер. Книга основана на семейной ситуации автора, жена которого Юлия успешно лечилась от лимфомы.

Звезды, которые сейчас борются с раком

Знаменитости, публично говорящие о страшном недуге и те, кто предпочитает хранить молчание — в нашем обзоре.

Вчера ряд СМИ распространил информацию о том, что народному артисту России Михаилу Жванецкому, который в прошлом году отметил 85-летний юбилей, диагностировали рак предстательной железы. Сообщалось, что писатель-сатирик узнал о страшном недуге незадолго до Нового года, и сейчас он проходит лечение в больнице Управления делами президента в Москве. Несмотря на то, что сам Михаил Михайлович выступил с опровержением, многие его поклонники убеждены, что дыма без огня не бывает. Мы решили вспомнить знаменитостей, который сейчас борются с онкологией. Стоит отметить, что многие из них поначалу опровергали наличие болезни.

Диагноз: глиобластома — рак головного мозга.

Страшный диагноз — глиобластома — был поставлен Анастасии Заворотнюк в начале 2019 года. Сначала актриса лечилась в Германии, но положительных результатов не последовало. Затем звезда «Моей прекрасной няни» отправилась в Польшу, но и там врачи ее обнадежили. В сентябре Анастасия была госпитализирована в ЕМС им. Щепкина в Москве. В октябре ее перевели в реабилитационную клинику для тяжелобольных пациентов. Там Заворотнюк проводили специальные восстановительные процедуры. Актриса посещала занятия в зале эрготерапии, а также проходила водную терапию в бассейне. Как удалось выяснить журналистам, госпиталь расположен на Рублевке и за сутки пребывания актрисы в нем ее родные платили по 100 тысяч рублей. Там знаменитость провела три месяца, после чего выписалась. В какой именно клинике она находится сейчас — неизвестно.

Примечательно, что сначала родные Анастасии Заворотнюк категорически отказывались комментировать слухи о состоянии здоровья актрисы. Лишь в октябре, когда шумиха достигла своего апогея, семья звезды выступила с официальным заявлением. Они создали группу поддержки Заворотнюк в соцсетях и заявили, что отныне только здесь будет появляться достоверная информация о лечении их близкого человека. Правда, уже через месяц паблик прекратил обновляться.

Ходили слухи, что прииной страшного заболевания Анастасии Заворотнюк могла стать гормональная терапия, через которую она якобы прошла, чтобы родить ребенка в 47 лет. Напомним, что в октябре 2018 года у актрисы и ее супруга, фигуриста Петра Чернышева родилась дочь Мила. Именно после этого звезда перестала выходить в свет, а спустя некоторое время стало известно, что у нее рак. Но специалист НИИ им. Н. Н. Бурденко Андрей Галанов опроверг подобные домыслы. По словам врача, гормональная терапия могла подстегнуть развитие уже существующей опухоли, но никак не спровоцировать ее появление.

Читать еще:  Памяти Анатолия Данилова: заканчивать нужно Воскресением

Анастасия Заворотнюк с семьей

Диагноз: рак кожи.

Наталья и Виктор рассказали о том, что уже несколько лет ведут борьбу с базально-клеточным раком кожи, в 2018 году. Тогда в студии программы «Секрет на миллион» артисты признались, что первые симптомы появились у Сенчуковой пять лет назад назад — певица заметила у себя на ноге странное пятно. Спустя полтора года на лице Рыбина появилось такое же новообразование. Музыкант обратился к косметологу, и кожный дефект удалили лазером. Однако в скором времени опухоль появилась на прежнем месте. Супруги забили тревогу и сдали биопсию. Страшный диагноз подтвердился.

В конце 2019-го, в студии программы «Судьба человека» супруги рассказали, что страшную болезнь восприняли как новый этап в своей жизни. Виктор Рыбин отметил, что они с Натальей уже прошли по 13 сеансов лучевой терапии, но пока не вылечились. При этом артисты не теряют надежду на выздоровление. По словам певца, всю жизнь им теперь придется придерживаться строгих правил. Так, они начали избегать солнечного света и навсегда забыли о том, что такое солярий.

Виктор Рыбин и Наталья Сенчукова

Диагноз: рак легких.

В конце июля 2017 года стало известно, что ведущий прогноза погоды на НТВ Александр Беляев серьезно болен. В разговоре с представителями СМИ 71-летний журналист признался, что уже шесть лет борется с раком легких. Во время курсов облучения и химиотерапии Александр Вадимович был вынужден отойти от работы и полностью посвятить себя лечению.

Александр Вадимович уже перенес две операции. В сентябре 2018-го должно было состояться третье хирургическое вмешательство, однако из-за возникших проблем операцию пришлось отложить на неопределенный срок. «Случилось расстройство нервной системы. Теперь затруднены координация движений и речь, испытываю трудности с произношением. Но не сдаюсь, планирую поправиться и вернуться к любимой работе», — рассказал Беляев. К счастью, к ноября 2019-го эти проблемы удалось устранить и Александр Вадимович снова начал вести прогноз погоды. Правда, пока только раз в неделю.

Диагноз: рак груди.

В мае 2019 года в студии программы «Привет, Андрей!» звезда советского кино, актриса Александра Яковлева, запомнившаяся зрителям по роли в фильме Александра Митты «Экипаж», а также по участию в новогодней картине «Чародеи» призналась, что два года назад ей диагностировали рак груди. «Я не могла ходить совсем. Я сидела. Я вообще неподвижно лежала тогда. Не могла даже говорить. Мы стали делать мощное влияние химии. Мне было настолько больно. Правильно Дарья Донцова говорит, что нужно найти своего лечащего врача. Мне очень повезло. Я каждое утро молю Бога за то, что они рискнули. С каждый химией мне становилось все лучше и лучше. А с седьмой химии я встала и пошла», — рассказала 62-летняя знаменитость. Сейчас состояние Яковлевой стабильное. Она продолжает лечение и пока воздерживается от работы.

Юрий Николаев, 71 год

Диагноз: рак кишечника.

Юрий Николаев уже 15 лет ведет борьбу с раком кишечника. За это время мэтр отечественного телевидения дважды пережил рецидив. По словам Юрия Александровича, о причинах болезни ему неизвестно. Помогают ведущему бороться со смертельно-опасным недугом забота его супруги Элеоноры и поддержка близких. Стоит отметить, что от финансовой помощи со стороны коллег он отказался. «О болезни мне сообщил врач. Сначала у меня был шок, потом я попытался, и мне удалось собраться и направить все силы на восстановления здоровья. Жизнь ведь продолжается, существуют хеппи-энды, а вот отчаяние может ухудшить ситуацию», — считает Николаев.

Как умирала моя мама (о том, как умирают больные раком в России): продолжение

Впрочем, были на «Скорой» два-три опытных врача, которые ничего не заполняли, больную не осматривали – а сразу делали укол, причём, не всегда трамадол или кеторол, а по моей просьбе – и морфин. Но это – редкое исключение.

Нормальные люди есть везде, — их только очень мало, и они не делают погоды.

Очень скоро я обнаружил, что Л.Ф.Лай не только струсила, прочтя моё грозное заявление, – но и разозлилась. Она всячески пакостила нам: отказалась отдать мне мамину карточку, когда я хотел пригласить частного врача, а выдала только ксерокопии – но не всей карточки, а некоторых страниц.

Мама больше всего страдала не от боли, даже не от тошноты, а от беспомощности, и особенно от того, что её все бросили. Она чувствовала, что её уже списали, считают не живым человеком, а трупом – и это её больше всего мучило.

Я тоже был в ужасном состоянии, в каком не был никогда в жизни. Всё это время – 4 месяца – я почти не спал. Ложился я на полу в маминой комнате, возле её кровати, потому что позвать меня из другой комнаты, когда ей нужно было, она не могла. Мы с мамой жили вдвоём, родственников здесь у нас нет. Никто никакой помощи нам не предложил. О том, что есть социальные службы, которые могли выделить маме сиделку, я узнал уже после смерти мамы.

Однажды очередной врач из поликлиники – его фамилия, кажется, Вавилин – явился как раз тогда, когда маме нужно было «в туалет». Я не мог пустить его в квартиру. Объяснил через дверь, в чём дело. Он ушёл и через 10 минут, когда мы ещё не кончили, явился с двумя полицейскими. Я неосторожно открыл им дверь, один из молодых «полицаев» силой оттеснил меня, а «врач» Вавилин зашёл в квартиру и поиграл в больничку. Войдя в мамину комнату, я громко сказал ему: «Вы подонок, мерзавец!» Он ничего не ответил. Вавилин этот — высокого роста и очень крепкого телосложения молодой человек. Потом он сказал, что придёт завтра в это же время и ушёл. Но больше не приходил.

Как-то был случай, что я не разрешил дежурному врачу из поликлиники – пожилой женщине – «поиграть в больничку». А у мамы тогда кончился трамадол, ей нужен был рецепт. Я предложил выписать рецепт без осмотра, она отказалась. Я минут пять не разрешал ей уйти, звонил её начальству. Рецепт нам передали только вечером.

На следующий день медсестра, явившаяся делать маме укол, пришла с охраной. Это были две другие медсёстры. Они встали в коридоре, по стойке смирно, выпучив глаза. Но потом одна из них застыдилась и вышла в подъезд, а за ней и вторая. Так они продолжали приходить – втроём, чтобы сделать один укол одной больной – но уже стеснялись заходить в квартиру. Потом уже и в подъезд перестали заходить – стояли на крыльце.

Читать еще:  Неожиданный Христос: что мы знаем о русской храмовой скульптуре?

Они получили указания начальства – их надо выполнять. Рабы есть рабы: если им хозяин скажет прыгать на одной ножке и кукарекать – они будут прыгать и кукарекать.

Я подал заявление в городскую администрацию – в связи с фактическим отказом в медицинской помощи моей маме – обратился в суд, в прокуратуру. Тут уже испугался А.Л.Рутгайзер, главврач поликлиники № 2. Его даже вызывали на совещание в мэрию, и он там сказал, что это я мешаю им оказывать медицинскую помощь моей маме. Чиновница из мэрии позвонила мне и на голубом глазу сообщила: «А ведь всё не так, как вы пишете: оказывается, это вы сами мешаете оказывать помощь вашей маме!»

Я, конечно, страшно нервничал, но как я мог мешать оказывать медицинскую помощь своему самому близкому человеку? Но им просто надо было отмазать Рутгайзера.

К слову, он тоже – вовсе не исчадие ада. Обычный российский чиновник-карьерист. Но он так испугался за свою карьерочку, что с испугу написал в прокуратуру заявление о том, что я мешаю оказывать медицинскую помощь моей маме! Мне звонили из прокуратуры и сообщили об этом. Говорила со мной сотрудница прокуратуры совершенно растерянным голосом: видимо, раньше никогда с подобным не сталкивалась. Она предложила мне приехать в прокуратуру – дать объяснения. Я просто повесил трубку.

Когда-то я уже писал о том, что все рабы – прирождённые воины и победители. Мои попытки защитить маму, добиться более-менее нормальной медицинской помощи для неё все эти т.н. «врачи» восприняли как агрессию – и стали со мной, а заодно и с моей мамой, решительно бороться. И, разумеется, одержали блестящую победу.

За месяц до смерти мама наотрез отказалась ехать в больницу. Она сказала: «Ты им надоел, и они просто хотят от меня избавиться». Она уже никому не верила.

И я отказался от больницы. Сейчас я думаю, что это было большой ошибкой. Ухаживать за умирающим от рака можно только в больнице. Но нам никто не объяснил, как ужасны могут быть последние недели. А они были ужасны. Мама не могла уже даже говорить. И, кроме Ирины Анатольевны, мы никому не были нужны.

Мама умерла 20 августа, около 19-00. Я был рядом с ней, когда она перестала дышать.

Я почти ничего не сказал здесь о ней как о человеке. Приведу только одну деталь: в конце июля исполнялось 74 года её подруге и нашей соседке, Лидии Евгеньевне Васильевой. Мама тогда уже не могла даже сама повернуться в постели и едва могла говорить. Но она вспомнила о дне рожденья Лидии Евгеньевны и сказала мне, чтобы я ей позвонил, поздравил её и извинился, что она сама не может этого сделать. Она ни на что не жаловалась. Только последние дни она часто начинала горько, как младенец, плакать, потому что она ничего уже не могла мне сказать и не могла пошевелиться: страшная болезнь сделала её беспомощной, как новорожденный ребёнок, – а она была очень гордым человеком, и это было для неё мучительно тяжело.

В России к онкологическим больным относятся так же, как в Афганистане: просто оставляют умирать без действенной помощи. Исключением отчасти являются только Москва и Петербург, где есть хосписы. Больше их нигде нет. Эвтаназия в России под запретом. Я думал – ещё в июле – что нужно просто перерезать маме вены, потому что иного способа избавить её от мучений нет. Но сделать этого не смог.

Постарайтесь избавиться от иллюзий: в России, если у вас онкология, у вас нет шансов. Не только на выздоровление – но и на то, что вам дадут умереть более-менее по-человечески. Перед смертью онкологический больной, если он живёт в России, обречён на длительную, обычно – многомесячную — страшную пытку. Хотя современная медицина вполне способна эффективно облегчить состояние таких больных – но этого в России не делается. И это – государственная политика, от отдельных т.н. «врачей» не зависящая.

Так что – сдавайте своевременно анализы на онкомаркёры – если вам больше 50 лет, то, как минимум, каждые 5 лет – независимо от своего физического состояния: рак на начальных стадиях никак себя не проявляет – а анализ его выявит.

Помните: в России есть категории людей, официально или полуофициально вычеркнутых из числа живых и лишённых всех человеческих прав. Это, например, заложники. При штурме «Норд-Оста» убили 130 заложников: никто за это не ответил. Попал в заложники – пеняй на себя. Тебя убьют, чтобы освободить, потому что государственной задачей является победа над террористами – а вовсе не твоё спасение.

То же касается и онкологических больных. Имел неосторожность заболеть – подыхай без помощи, сам виноват. Это Россия. Тут не должно быть иллюзий.

Я обращался, куда только мог: ещё при жизни мамы и после её смерти. Получил десятки отписок, в том числе из администрации президента. Все подтвердили, что врачи поликлиники № 2 действовали АБСОЛЮТНО ПРАВИЛЬНО.

Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. «Врачей» в нашей стране почти нет, есть рабы, которые выполняют инструкции. Спасать себя и своих близких – если это ещё возможно – мы должны сами.

Интернет-пользователи читают рассказ журналиста Романа Супера о тяжелой болезни жены

«Рак — это не конец, это начало новой, трудной, ужасной и часто невыносимой, но жизни»

Журналист Роман Супер на своей странице Facebook опубликовал ссылку на собственную статью на портале The Village «Личный опыт. Когда твоя девушка больна: Роман Супер о лечении рака в Москве». Он впервые рассказал о том, как его жена Юля в течение года сражалась с тяжелым недугом.

«Ровно год назад моя жена Юля узнала, что у неё рак. Год она мужественно и героически воевала с этим подленьким и скверным гадёнышем. Мы написали текст о том, что нужно делать и знать, чтобы победить. Используйте, как инструкцию. Не бойтесь и не стесняйтесь этих трех букв. И живите счастливо: до, во время и после рака», — написал журналист на своей странице в Facebook, и меньше, чем за сутки этот пост получил огромный резонанс: более 1500 человек перепостили его к себе на страницы и поставили около 6000 лайков. Из комментариев к записи становится понятно, что для многих знакомых Романа Супера болезнь его жены оказалась новостью.

Читать еще:  Икона Утоли моя печали: история возникновения, чудеса

Роман Супер:

Спать я перестал ровно год назад. Мы с женой сидели у прудика, кормили уток. Вокруг нас бегал счастливый трёхлетний сын Лука. Вместе мы собирались отпраздновать годовщину свадьбы.
— Ром. У меня, скорее всего, рак. Компьютерная томография показала, что у меня где-то рядом с лёгкими гроздь винограда. Нам, наверное, стоит поискать гематолога.

Смотрю на жену и вижу её похороны. Месяцем ранее Юля просто проснулась и случайно нащупала над левой ключицей маленькую шишку не больше воспалённого лимфатического узла за ухом. Через пару дней она начала кашлять. Обычный кашель, как при ерундовой простуде. Шишка и простуда после выписанных терапевтом антибиотиков не проходили. И Юля почему-то пошла к ерундовому отоларингологу, хотя ходить по бесполезным врачам больше не хотела — пройдёт само потом. Так ерундовые шишка над ключицей и простуда окажутся лимфогранулематозом — раком лимфатической системы. И мы о нём знаем уже сейчас. А не через полгода, когда бронхит, гайморит и воспаление лёгких не отзывались бы ни на какое лечение, а опухоль начала бы давить на внутренние органы. Прочитав в «Википедии» список погибших знаменитостей от лимфомы, в слезах захлопываю крышку макбука и снова вижу крышку гроба. Представляю, как один буду воспитывать сына. Как вообще всё будет без главного в твоей жизни человека.

Важно понять, где вы лечитесь: в России или не в России. Понять это можно, поговорив с доктором, чья компетенция не вызывает у вас вопросов. Проблема в том, что онкология слишком разная, упрямая и неоднозначная. Мы остались в Москве и поняли: говорить о том, что у нас не лечат от рака, — значит врать. Но. Говорить о том, что в России можно успешно лечиться от рака без блата, — значит тоже врать. Говорить о том, что каждый заболевший раком россиянин может с улицы и бесплатно попасть к специалисту в хорошую, то есть московскую или питерскую, клинику, — значит повторять лживую мантру за министерством здравоохранения.

Мы попали в Онкоцентр на Каширку в начале лета. Юля легла на долгожданную химиотерапию: разобраться с клетками-убийцами хотелось больше всего на свете. Последние недели до начала лечения мы прожили с влажными ладонями и сердцебиением 90 плюс. Поскорее бы заснуть, чтобы проснуться, чтобы потом снова заснуть и проснуться. Торопили время, представляя, как разрастается эта гроздь винограда в теле.
Три-четыре дня под капельницами, выжигающими всё живое. Потом на полторы недели домой, пить килограммы пилюль и таблеток, приходить в себя. И снова в больницу на капельницы. Всего шесть таких курсов. Волосы посыпались недели через три. Через месяц Юля взяла машинку и выбрила себе ирокез: она всегда умела извлекать пользу из всех неприятностей.

Тысячи-тысячи-тысячи-тысячи онкобольных на 23 этажах не оставляют иллюзий: рак, как Великая Отечественная, прикоснулся к каждой семье в стране. Среди этих людей врачи носятся как угорелые. Вот уж у кого много дел в России, так это у докторов на Каширке: раком на одной шестой болеет то ли каждый четвёртый человек, то ли каждый шестой. А в не очень далёком будущем перенёсшим онкологическое заболевание окажется каждый второй.

Я не подозревал, что в моей хрупкой жене найдётся столько сил. И на себя, и на меня, и на всех вокруг. От капельниц и уколов пропали последние вены. Лейкоциты ниже плинтуса. А она ходит по палатам на этаже, подбадривает и рассказывает вновь прибывшим, как победить чудовищную тошноту во время химий.

После шести курсов химий была лучевая терапия. Обманчиво безболезненные и быстрые процедуры фактически являются маленьким Чернобылем. Во время процедур ни в коем случае не нужно думать о том, что эта огромная футуристическая штуковина с лазерной пушкой делает вас инвалидом. Прежде всего она вас спасает. Но сразу после окончания лучевой терапии со всей силы нужно понимать: облучённые пушкой зоны вашего организма вам этого так просто не оставят. Могут начаться серьёзные проблемы с сердцем, эндокринной системой, суставами, кожей — да со всем, что во время уничтожения рака уничтожилось заодно. Впереди вообще ещё много неприятностей. Имейте, например, в виду, что ваша реабилитация после лечения онкологии и качество вашей дальнейшей жизни не волнуют абсолютное большинство (даже самое талантливое и гениальное) российских онкологов. Всё, что происходит с вашим вылеченным и разрушенным телом, — теперь ваша проблема. Российские онкоцентры расставляют приоритеты по-своему. Живы — и это главное.

Мы с женой сидим у прудика, кормим уток. Вокруг нас бегает счастливый четырёхлетний сын Лука. Вместе мы отмечаем годовщину свадьбы. Компьютерная томография показала, что гроздь винограда высохла. Опухоли больше нет. Ремиссия.

Что можно сделать, если вы столкнулись с такой бедой:

  1. Это не конец, это начало новой, трудной, ужасной и часто невыносимой, но жизни. Это не смерть. Ваше отношение к ситуации, настрой и спокойствие повышают очки.
  2. Будьте невозможными. Требуйте реального. Мнительность и паранойя могут спасти вам жизнь. Чем раньше вы узнали о своей смертельной болезни, тем она менее смертельна. Ранняя диагностика рака — победа России.
  3. Не тратьте время на статьи в интернете, 90 % русскоязычных— чушь. Читайте научную литературу на английском языке, но лучше потратьте драгоценное время на поиск реального специалиста, который на какое-то время станет частью вашей семьи.
  4. Если вы заболели раком и у вас есть маленький ребёнок, нет лучшего лекарства, чем мысли о том, что вот этот ангел с растрёпанными волосами просто обязан увидеть вас старым, а вы его — взрослым. Здорово, что вы успели родить ребёнка, после адского лечения родить будет не так просто, как до него. Хороший доктор наверняка посоветует заболевшим мужчинам открыть депозит в банке спермы, а женщинам расскажет и предупредит, что будет происходить с яичниками и половыми гормонами.
  5. Не расстраивайтесь из-за волос: это отличный шанс поэкспериментировать с короткими причёсками, и после того, как всё закончится, волосы очень быстро отрастут и станут крепче, гуще и волнистее, чем прежде.
  6. Чем хуже пациент реагирует на химиотерапию, тем правильнее болезнь отвечает на лечение. Когда начинается терапия, будьте рядом, не раздражайте и не раздражайтесь, а терпеливо и бодро доверьтесь факту. Побольше жизни вокруг.
  7. Российская бесплатная медицина очень дорогая. Базовые препараты предоставят бесплатно, по квоте или страховке, но многие сопутствующие дорогостоящие лекарства, без которых качество жизни во время лечения упадёт до неприличных низов, придётся покупать самим. Например, одна противорвотная таблетка «Кетрила», без которой Юле выжить во время химиотерапии было невозможно, стоит 500 рублей. Одна таблетка!
  8. Несмотря на смертельную усталость от лечения, очень важно найти богом избранного врача, который расскажет, как нужно жить после рака: к каким побочным болезням готовиться, что есть, что пить, где работать, куда путешествовать и так дальше.
Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector