0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Радоница: Невозможное человекам возможно Богу!

LiveInternetLiveInternet

Метки

Рубрики

Музыка

Стена

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Статистика

Радоница: Невозможное человекам возможно Богу!Священник Дмитрий Шишкин

Близится Радоница (в 2012 году 24 апреля). В первый вторник после Светлой седмицы Церковь будет отмечать день особого поминовения усопших. Портал «Православие и мир» предлагает колонку священника Димитрия Шишкина — о Радонице.

Священник Димитрий Шишкин

Помню, было много хлопот по храму, когда появился коренастого вида мужичок с озадаченным, печальным лицом и, назвавшись Николаем, стал просить поехать с ним в реанимацию и причастить тяжко болящего сына.

Поехали. По дороге я узнал, что живёт Николай в Бахчисарайском районе и вот сын его – Игорёк, мальчишка лет семнадцати – упал неудачно с дерева и повредил позвоночник. Теперь уже четыре месяца лежит без движения. А на днях предстоит операция и вот – решили причастить его и, если возможно, особоровать…

Игорь лежал на вытяжке худой, измождённый и только глаза его вопрошали, выпытывали о жизни, едва успевшей начаться… Он отвечал на мои вопросы хотя и тихо, но внятно. Поисповедовался, причастился…

После соборования я рассказал Игорю о святителе Луке, оставил его иконку и попросил молиться… как получится, пусть даже своими словами, но от души. Игорь пообещал.

На обратном пути Николай неожиданно признался: «Батюшка, я никому не говорил, а вам скажу. Сплю я на днях ночью дома и вот – сон, не сон, не пойму – голос такой, глубокий и ясный: «Так и так, — говорит, — Николай. Ты завтра поедешь к сыну в больницу, так вот: с тобой в электричке будет ехать священник. Попроси его, чтобы он молился за твоего сына…»

Утром идём с женой на вокзал, подходим к перрону, а я как на иголках: — Ну, где я, — думаю, — буду искать этого батюшку. По вагонам, что ли ходить?

Но только зашли, смотрю – точно, — сидит священник в рясе, с крестом, всё как положено. Рядом жена, детки… Я тут же к нему:

— Батюшка, — говорю, — Помолитесь за моего тяжко болящего сына Игоря!

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)

Разговорились. Батюшка из Сибири, зовут Виктором, сейчас отдыхает в Севастополе и вот – едет поклониться мощам святителя Луки. С тем и расстались.

— Вот такая история, батюшка. Ну, я и вас тоже прошу молиться у мощей святителя.

Конечно, я пообещал и молился, как мог за раба Божьего Игоря. Между тем прошло несколько месяцев и вот, однажды Николай появился в храме и сообщил, что сын его Игорь умер.

На меня произвело впечатление не только само событие, но и то, как Николай его перенёс. Не было в его словах ни смятения, ни отчаяния, ни упрёка, только твёрдая убеждённость, что всё в руках Божьих. Он снова попросил молиться за сына, на этот раз о упокоении. И снова я молился, как мог, поминая новопреставленного раба Божьего Игоря.

Прошло чуть меньше года. И вот в светлые Пасхальные дни, по благословению святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия IΙ, на Северном Полюсе должен был состояться молебен «о мире всего мира и благостоянии святых Божьих церквей».

Когда я узнал, что должен лететь с иконой и мощами святителя Луки, то был почти уверен, что это одно из тех многочисленных недоразумений, которые разрешаются как-то сами собой. Я, конечно, имею в виду не само мероприятие, а моё участие в нём.

Ну, кто-нибудь найдётся, – думалось мне, — епархия большая. Если врачи не позволяют лететь владыке, то, должна образоваться делегация, я же отродясь ни в какие делегации не входил…

Но вышло иначе. Выпадало лететь мне, да ещё и одному, и это повергло меня в состояние тихой паники, продолжавшейся до тех пор, пока я не понял одну простую вещь – лечу-то на самом деле не я, а святитель Лука, мне же предстоит его всего лишь сопровождать. И сразу всё стало на свои места; в душе воцарился мир и уверенность, что всё идёт именно так, как нужно.

На дворе ночь, но «Свет во тьме светит»… Ещё охваченный восторгом Пасхальной службы, прямо из храма еду в аэропорт. Ликующее: «Христос Воскресе!» выводит осоловевших за ночное дежурство таможенников из оцепенения.

— Воистину Воскресе! – отвечают радостно.

Икона святителя в моих руках действует лучше любого удостоверения. Все регистрации, контроли и таможенные досмотры, до самого Красноярска я прошёл как званный гость. Предупредительность работников превосходила все возможные похвалы.

Когда в Домодедово мне предложили присоединиться к толпе разутых людей с тазиками в руках, это меня, признаться, обескуражило. Но и тут появился откуда-то христолюбивый обладатель фуражки с кокардой и провёл меня безо всяких препон в зал ожидания вылета.

Святитель Лука под арестом

От Москвы до Красноярска лёту четыре часа. Сутки без сна дают себя знать – состояние бредовое, дико хочется спать, но на руках икона, и «Джентльмены удачи» расплываются перед глазами в мучительном размыве. (В аэробусах «дальнего следования» крутят фильмы, порой отечественные). Борьба со сном кажется мне уже почти героической, когда где-то в подкорке всплывает цифра – 13.

Тринадцать суток без сна провел святитель Лука в подвалах НКВД во время «конвейерного» допроса. Не в уютном кресле, а на ногах… не в благостных размышлениях, а в напряженной необходимости следить за каждым своим словом… не в предвкушении грядущего отдыха, а в ожидании приговора! Краткий эпизод биографии святого…

В полпятого утра на лётном поле, у трапа икону и частицу мощей встречает архиепископ Красноярский и Енисейский Антоний. Первая новость – молебен на Северном Полюсе отменяется. Раскололась льдина, на которую должен был сесть самолёт, и посадочная полоса сократилась от положенных 1500 метров до 700 с небольшим. Впрочем, хорошо, что это произошло сейчас, а не после приземления самолёта…

По ночному шоссе машина летит в резиденцию владыки. Уютная домовая церковь встречает Святителя распахнутыми Царскими Вратами. Литургия в десять утра, можно поспать пару часов. Пару часов, кажется — целая вечность!

Святитель Лука в этих краях бывал два раза и оба — не по своей воле, хотя и по смиренномудрию. Первая ссылка 1923-26 годов занесла архипастыря в Енисейск, а затем по Ангаре в дальний таёжный посёлок Хая.

Литургия в Свято-Успенском монастыре. Моя слабая надежда, что всё пройдёт как-нибудь тихонько, валится в тартарары. В алтаре уже толпится до сорока священнослужителей. Словечко «толпится», конечно, так себе… но не может не толпиться сорок человек на площади в двадцать квадратных метров, даже если все будут вести себя смирно, как овечки.

Народ всё прибывает, операторы устанавливают телекамеры, время от времени щёлкают вспышки. Отмечаю любопытную особенность – священники облачаются в алтаре до прибытия архиерея, накидывают сверху рясы и так выходят на встречу. Потом остаётся только снять рясу, надеть фелонь и все готовы к службе – очень удобно и быстро. Литургию описывать не буду. Это нужно не читать и даже не видеть, или переживать, а вкушать: «Христос есть, вкусите и видите. ». Только так и никак не иначе.

После службы вереница автомобилей мчится в резиденцию архиепископа. По дороге владыка рассказывает об умученных монахах Успенского монастыря. В беснующиеся двадцатые они были живьём закопаны в землю – даже имён никто не запомнил. «Сейчас, конечно грязь, — говорит владыка, — а вот когда бывает посуше, я люблю уединиться хоть не надолго, помолиться там в тишине… Многое передумаешь…»

На втором этаже, в банкетном зале уже накрыт праздничный стол, пугающий меня своей сервировкой. С тоской вспоминаю покойную бабушку, которая в туманном детстве что-то рассказывала о вилке в левой руке. Помниться, я категорически отказывался верить в такую несуразность. Увы – бабушка оказалась права.

В Сибири пьют водку, думаю, это ни для кого не новость, пикантность момента состоит лишь в том, что дома я «огненную воду» не употреблял уже несколько лет. Нет, я не «зашивался», и не пребывал в «завязке», просто как-то разохотился к этому делу, и теперь слегка тревожился за возможности своего организма. Впрочем, оказалось – зря. То ли водка в Красноярской епархии какая-то особенная, то ли сыграла свою роль обильная закуска, но за всю недельную череду банкетов я ни разу не оказался пьян и, что не менее важно, ни разу не видел захмелевшего священнослужителя.

Вообще мне очень понравились эти застолья. И дело здесь совсем не в чревоугодии, а в той дружеской атмосфере, которая им неизменно сопутствовала. Именно чувствовалось, что тосты и здравицы здесь не повод для возлияния, а возможность высказать свою сопричастность общему делу, делу служения Богу и людям.

После банкета возвращаюсь в апартаменты и проваливаюсь в долгожданный сон. Просыпаюсь и не могу понять – сколько времени. Часы на камине остановились. В доме тишина, за окном сумерки. Сначала показалось – рассвет, но потом на лестнице послышались шаги, и от ребят иподьяконов я узнал, что вечер. Странно, почему я так мало спал? Ну, хорошо, посплю ещё – обрадовался я, забрался под одеяло и… всё.

Сна как не бывало. Прошёл час, два, три… Только глубокой ночью я вспомнил, что разница во времени между Симферополем и Красноярском – пять часов. Дома я ложусь спать не раньше одиннадцати, по местному времени это четыре часа утра. А в семь уже надо вставать и готовиться к службе! Только через несколько дней я приучился засыпать к часу ночи, и это был великий прогресс.

Утром, 26 апреля, в среду литургия в Благовещенском женском монастыре. Прибывают архиепископ Львовский и Галицкий Августин и епископ Черниговский и Нежинский Амвросий. Снова напряженная устремлённость службы соседствует с неизбежной организационной суетой. После службы – торжественный обед в монастырской трапезной.

Архимандрит Серафим, убелённый сединами старец, рассказывает как нынешний наш митрополит Владимир, будучи ещё семинаристом, приезжал с приятелем в Красноярск и останавливался у него, тогда ещё иеромонаха Серафима. В маленькой комнате была только одна кровать, и отец Серафим со вторым гостем перебирался на пол, а будущий митрополит ложился на кровать. – «Отец Серафим, а, отец Серафим, — подтрунивал он добродушно, — что-то у тебя кровать больно мягкая, ты ведь монах, тебе не положено…»

После обильной по обыкновению трапезы нас везут на экскурсию.

Караульная гора с возвышающейся на ней часовней Параскевы Пятницы– главная достопримечательность Красноярска. Отсюда открывается вид на весь город. Экскурсовод – миловидная сибирячка – показывает нам место, где некогда дружиной Ермака был основан острог. В 12 часов дня на горе палит пушка. Эхо мечется испуганно между невысоких гор и убегает куда-то вверх по течению Енисея…

Читать еще:  Племя догонов. Сириус

Словом, с первых дней пребывания на Красноярской земле меня закружил водоворот новых впечатлений, событий и встреч, описывать которые можно долго и обстоятельно. Но всю неделю, во всех переездах и перелётах по громадной епархии меня не оставляло одно желание: побывать в том единственном храме на окраине Красноярска, где служил и проповедовал святитель Лука.

Наконец, в последний день сибирской командировки мой добрый помощник и гид – отец Николай отвёз меня к небольшой кладбищенской церквушке святителя Николая.

Заходим внутрь. И первое, что меня поразило – чудной работы большая икона святителя Луки. Я стоял возле неё, глядел и не мог оторваться. Отец Николай тем временем отлучился куда-то и вот, смотрю – спускается по деревянной лестнице со второго этажа с молодым священником.

— Здравствуйте, — говорю, — вы, наверное, настоятель.

– Нет, — улыбается, — «рядовой» священник.

Познакомились. Зовут батюшку отец Виктор (Теплицкий), служит в этом храме. Когда он узнал, что я из Крыма, то оживился:

— А я, вот, тоже год назад сподобился в Крыму побывать. Мы тогда с женой в Севастополе отдыхали и вот — поехали на один день поклониться мощам святителя Луки в Симферополь. Со мной ещё в электричке такой случай произошёл… странный. Подходит ко мне мужичок – Николай – растерянный такой, взволнованный и просит молиться за его болящего сына Игоря. Так он мне почему-то запомнился, не знаю…

И что интересно – я в Симферополе успел между двумя литургиями молебен святителю отслужить! Да… Вот так и молюсь до сих пор. Интересно всё-таки – что с тем мальчишкой. Наверное, уже никогда и не узнаю.

Ну, что сказать. Вот в такие моменты и понимаешь, что Христос воистину «посреди нас»!

— Почему же не узнаете, батюшка, — отвечаю я, — «невозможное человекам возможно Богу»! Молитесь об упокоении раба Божьего Игоря.

Вот такая встреча произошла в моей жизни по милости Божьей, молитвами святителя Луки. Остаётся только добавить, что произошла она в самый канун Радоницы и на следующий день мы с отцом Виктором молились о рабе Божьем Игоре, с особенной ясностью чувствуя, что все мы живы в той единой Пасхальной радости, которую по неизреченной любви даровал нам Воскресший Господь!

Процитировано 4 раз
Понравилось: 6 пользователям

Радоница: 28 апреля в 2020 году

История и смысл праздника Радоница

Большинство из вас наверняка помнит, как во многих крупных городах в пасхальные дни местные власти выделяли целые автобусные маршруты, чтобы люди могли приехать на кладбище. А те, кто постарше, подтвердят, что даже в годы воинствующего атеизма традиция посещать могилы родных на Пасху свято исполнялась и простыми тружениками, и представителями тогдашней элиты.

Эта традиция была обусловлена несколькими факторами: попасть в храм на Пасху было трудно, на кладбище в будний день тоже, при этом людям хотелось как-то соединить Великий праздник с памятью о почивших предках. Однако этот обычай посещения кладбища в сам день Пасхи противоречит уставу Церкви: в течение первой Светлой недели поминовение усопших вообще не совершается. Если человек умирает на Пасху, то его хоронят по особому пасхальному чину. Пасха — время особой и исключительной радости, праздник победы над смертью и над всякой скорбью и печалью.

Ну а для того, чтобы верующие могли после окончания Светлой недели помянуть усопших близких и разделить с ними радость Воскресения Господня Церковь установила особый день поминовения усопших — Радоницу. Она имеет интересную историю и глубокий смысл.

Традиционно Радоница празднуется во вторник, который следует сразу после Фомина воскресенья. В 2020 году Радоница празднуется 28 апреля. Именно на нее (и на два предшествующих дня) приходится годовой «пик посещаемости» кладбищ и массовых поминок.

Какова главная идея этого праздника? Как он появился у нас на Руси, через какие этапы развития прошел за всю историю своего бытия? И самое главное — что говорит о нем Церковь, и какие элементы народного варианта его празднования не имеют к церковной традиции никакого отношения? Попробуем ответить на эти и многие другие вопросы.

Радоница: рудимент языческой культуры

Вопреки расхожему мнению, Радоница не имеет сугубо церковного происхождения. Она отмечалась нашими предками еще задолго до того, как Русь стала христианской. Ее прежнее название — Радуница, а смысл её можно понять, лишь имея представления об архаичных верованиях славян.

Как и большинство народов древности, племена, населявшие территории нынешних Украины, Беларуси и европейской части России, не сомневались в существовании загробного мира. Наши предки верили, что после смерти человека его душа возносится к богам и переселяется в царство мертвых. Однако, в отличие от развитых религий Ближнего Востока и Средиземноморья, восточнославянское язычество не наделяло потустороннюю жизнь какими-либо нравственными чертами и не знало таких понятий, как «ад» и «рай». Все, кто умер ненасильственной смертью, уходили в иной мир, улетали в Ирий, на юг, в далекий край, который из живых могли посещать только птицы. Там жизнь, безусловно, была иной, но принципиально почти не отличалась от того, чем покойник занимался до своей кончины.

Из царства мертвых обратной дороги не было, однако существовали определенные дни в году, когда между двумя мирами устанавливалась живая связь, и души ранее почивших людей могли приходить в родные места, проведывать своих близких, участвовать в их делах. Обычно такие особые периоды приходились на дни солнцестояний и равноденствий. Кроме того поминальный цикл был также связан с аграрным календарем, поэтому часто мертвых особо почитали либо накануне, либо после окончания тех или иных полевых работ.

В честь предков полагалось устраивать тризны — ритуальные обеды с обильным возлиянием, игрищами, песнями, хороводами и прочими элементами, которые в наше время называются «культурно-массовыми мероприятиями». Их цель была проста — задобрить души умерших, снискать их благосклонность. Дело в том, что древний славянин видел в своих усопших дедах-прадедах уже не простых людей, а духов, которые обладали некоторыми божественными способностями. При желании они могли воздействовать на силы природы — либо вызывать катаклизмы (засухи, поветрия, землетрясения), либо же ниспосылать различные благодатные дары (обильный урожай, теплую погоду, приплод скота). От капризов умерших зависело существование живых, и поэтому живые стремились всячески «уважить» души своих предков. Считалось, что богатая тризна, веселье, хорошее слово о покойнике, хвала в его честь гарантировали покровительство небес и благосостояние народа.

Радуница была одним из таких поминальных дней. Точнее, это был даже не день, а целый цикл, который длился примерно неделю и приурочивался к приходу весны. Всем селением выходили в поля, рощи, на луга, закликали духов. При этом старались принести покойникам радость — теплым словом, почтительным обращением. На могилах в честь умерших произносились тосты, а часть вина выливалась на землю. То же самое проделывалось и с едой — славяне верили, что принесенная на могилы пища попадает на тот свет, и предки могут ею полакомиться.

В целом все описанные ритуалы благополучно дожили до наших дней — и сегодня на кладбищах бездомные и уборщики подбирают куски хлеба, печенье, конфеты, стаканчики с водкой, оставленные заботливыми родичами на могилах близких и друзей. Суть и смысл этих традиций давно позабыты, но многие люди до сих пор их соблюдают, не думая о их языческом значении. Не понимая, что они противоречат христианскому учению.

Радоница: христианское понимание поминок

Радоница – день особого всецерковного поминовения усопших. Происходит от слова радость – ведь праздник Пасхи продолжается 40 дней , и отражает веру христиан в воскресение их мертвых. Именно в Фомину неделю вспоминается также сошествие Господа Иисуса Христа во ад, его победа над адом.

Как пишет свт. Афансий Сахаров («О поминовении усопших по уставу Православной церкви»), Радоница обязана своим происхождением церковному правилу, согласно которому Великим постом поминовение усопших переносится на определенные дни — Родительские субботы. И не совершается затем в дни Светлой недели. По уставу поминовение может быть совершенно в первый будничный день, когда может быть полная литургия. Этим днем и является вторник Фоминой недели. За последние седмицы Поста и седмицу Пасхи к этому дню всегда скопляется немало памятей об усопших. К такому перенесенному на вторник Фоминой седмицы поминовению лишь некоторых имен легко могло присоединиться поминовение и их родственников (у нас и сейчас есть обычай при поминовении одного усопшего по какому-либо нарочитому случаю совместного поминать и других умерших близких людей). А к этому поминовению немногих усопших и их сродников естественно могло присоединиться поминовение и всех усопших.

По свидетельству святителя Иоанна Златоуста (IV в.), этот праздник отмечался на христианских кладбищах уже с третьего века: «Для чего отцы наши, оставив молитвенные дома в городах, установили сегодня собираться нам вне города и на этом именно месте? Потому, что Иисус Христос сошел к мертвым; потому и собираемся мы…»

На Руси, как мы говорили выше, еще и до принятия христианства существовали традиции «весенних поминок». Церковь какое-то время боролась с языческими погребальными обрядами и с самим культом предков. В итоге христианство придало новый смысл этим старым традициям. Церковь наполнила их христианским содержанием.

Вообще, богословие (в отличие от «всезнающих» бабушек-фольклористок) мало что может сказать утвердительного о загробной участи человека. Эта тема всегда была больше предметом благочестивых догадок, а не соборных дискуссий или кабинетных исследований. Христиане верят в бессмертие души. Верят в то, что земная жизнь человека оказывает принципиальное влияние на его грядущую жизнь в вечности. Еще верующие знают, что все мы, по слову Самого Христа, воскреснем в положенное время, получим новое тело, а наша вечная участь определится тогда окончательно. Вот, пожалуй, и все догматические постулаты, которые напрямую касаются «потусторонней» темы. Дальше идет уже сфера живого опыта Церкви, в котором есть очень различные свидетельства о посмертных реалиях. Среди них, однако, можно и нужно выделить наиболее важные моменты.

Православие говорит о том, что после своей смерти человек теряет очень важную особенность — он уже не может самостоятельно производить в себе качественные изменения. Проще говоря, он не в силах каяться. Конечно, переступив порог смерти, христианин не утрачивает способность сожалеть и сокрушаться о содеянных ошибках. Но это нельзя назвать покаянием — оно присуще лишь живым и предполагает не только сокрушение в грехах, но и труд над собою, внутреннюю перемену и освобождение от того негативного груза, который накопился в течение земного пути. После смерти у человека больше нет тела, а значит — природа его становится неполноценной, что делает невозможными какие-либо перемены.

Но то, что невозможно человеку, возможно Богу. Церковь всегда верила, что между живыми и мертвыми есть очень тесная связь, и что добрые дела оказывают благотворное влияние не только на ныне живущих, но и на уже упокоившихся людей. По нашим молитвам, как об этом свидетельствуют многочисленные примеры из житий святых, загробная участь умерших действительно может меняться. Более того, чем чище становимся мы сами, тем большее улучшение своего состояния могут получить и те, о ком мы молимся. Наша чистота и наше добро как бы передается другим, ведь все мы — живые и мертвые — соединены, подобно клеточкам одного организма, в Едином Теле Христовом — Его святой Церкви.

Читать еще:  Церковь — на помощь наркозависимым. Бесплатная помощь Христа ради

Церковь разрешает поминать умерших едой, но видит в этом совсем иной, отличный от языческой тризны смысл. Еда — это всего лишь форма милостыни, которую мы творим ради умершего. И здесь очень важно — как мы ее творим. Милостыня, в первую очередь, должна нас самих делать добрее, милосерднее, сострадательнее. И если это произойдет, то и покойникам нашим будет намного легче по ту сторону жизни. Поэтому, если поминальный обед был сделан, что называется, для «галочки» или «для своих», без молитвы об умершем человеке, то вряд ли от такого обеда умерший получит много пользы. Не рюмки с водкой ему теперь нужны (алкоголь, кстати, вообще запрещен Церковью на поминках), а наша молитва — искренняя, чистая, живая. Лучшим же местом молитвы является храм Божий.

Принося еду в храм, также важно помнить несколько моментов. В храме, прежде всего, молятся. И без молитвы оставленное приношение (свечи, продукты, деньги) не имеют для покойника никакой ценности. Можно принести горы, но если это будет сделано без веры и молитвы, то толку от этого будет мало. И для нас, и для умершего. Разве что нуждающиеся будут благодарны за это. И, наоборот, если человеку нечего пожертвовать, но он будет горячо молиться о своем родном или друге, то эта молитва будет ценнее любых богатых приношений. Важно в конечном итоге понять, что Царство Небесное не покупается и не продается ни за какие деньги. Царство Небесное достигается только усердным духовным трудом, и наша милостыня (еда — в том числе) — это всего лишь один из элементов такого труда.

Как видим, у Радоницы два пласта — языческий и христианский. К сожалению, первый из них оказался более понятным простому человеку в силу своей внешней эффектности и легкости в исполнении. Ведь это же совсем нетрудно — придти на кладбище, сказать несколько теплых фраз о покойном, выпить и закусить, а потом оставить часть обеда на «гробках». Куда тяжелее постоянно молиться об умершем и делать добрые дела в его память — искренне, непринужденно, бескорыстно. Но только так, и никак иначе можно помочь нашим родным, которые переступили чертог вечности — любовью, молитвой, добром. Иначе и на кладбище ходить нечего — все равно толку не будет. Ни на этом, ни на том свете.

Фото автора. На фото: Смоленское кладбище и часовня блаженной Ксении. Петербург, 2011 г.

Рекомендовано для использования на уроках ОПК.

Радоница: Невозможное человекам возможно Богу!

Вспоминает священник Дмитрий Шишкин —
Помню, было много хлопот по храму, когда появился коренастого вида мужичок с озадаченным, печальным лицом и, назвавшись Николаем, стал просить поехать с ним в реанимацию и причастить тяжко болящего сына.

Поехали. По дороге я узнал, что живёт Николай в Бахчисарайском районе и вот сын его – Игорёк, мальчишка лет семнадцати – упал неудачно с дерева и повредил позвоночник. Теперь уже четыре месяца лежит без движения. А на днях предстоит операция и вот – решили причастить его и, если возможно, особоровать…

Игорь лежал на вытяжке худой, измождённый и только глаза его вопрошали, выпытывали о жизни, едва успевшей начаться… Он отвечал на мои вопросы хотя и тихо, но внятно. Поисповедовался, причастился…

После соборования я рассказал Игорю о святителе Луке, оставил его иконку и попросил молиться… как получится, пусть даже своими словами, но от души. Игорь пообещал.

На обратном пути Николай неожиданно признался: «Батюшка, я никому не говорил, а вам скажу. Сплю я на днях ночью дома и вот – сон, не сон, не пойму – голос такой, глубокий и ясный: «Так и так, – говорит, – Николай. Ты завтра поедешь к сыну в больницу, так вот: с тобой в электричке будет ехать священник. Попроси его, чтобы он молился за твоего сына…»

Утром идём с женой на вокзал, подходим к перрону, а я как на иголках: – Ну, где я, – думаю, – буду искать этого батюшку. По вагонам, что ли ходить?

Но только зашли, смотрю – точно, – сидит священник в рясе, с крестом, всё как положено. Рядом жена, детки… Я тут же к нему:

— Батюшка, – говорю, – Помолитесь за моего тяжко болящего сына Игоря!

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)

Разговорились. Батюшка из Сибири, зовут Виктором, сейчас отдыхает в Севастополе и вот – едет поклониться мощам святителя Луки. С тем и расстались.

— Вот такая история, батюшка. Ну, я и вас тоже прошу молиться у мощей святителя.

Конечно, я пообещал и молился, как мог за раба Божьего Игоря. Между тем прошло несколько месяцев и вот, однажды Николай появился в храме и сообщил, что сын его Игорь умер.

На меня произвело впечатление не только само событие, но и то, как Николай его перенёс. Не было в его словах ни смятения, ни отчаяния, ни упрёка, только твёрдая убеждённость, что всё в руках Божьих. Он снова попросил молиться за сына, на этот раз о упокоении. И снова я молился, как мог, поминая новопреставленного раба Божьего Игоря.

Прошло чуть меньше года. И вот в светлые Пасхальные дни, по благословению святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия IΙ, на Северном Полюсе должен был состояться молебен «о мире всего мира и благостоянии святых Божьих церквей».

Когда я узнал, что должен лететь с иконой и мощами святителя Луки, то был почти уверен, что это одно из тех многочисленных недоразумений, которые разрешаются как-то сами собой. Я, конечно, имею в виду не само мероприятие, а моё участие в нём.

Ну, кто-нибудь найдётся, – думалось мне, – епархия большая. Если врачи не позволяют лететь владыке, то, должна образоваться делегация, я же отродясь ни в какие делегации не входил…

Но вышло иначе. Выпадало лететь мне, да ещё и одному, и это повергло меня в состояние тихой паники, продолжавшейся до тех пор, пока я не понял одну простую вещь – лечу-то на самом деле не я, а святитель Лука, мне же предстоит его всего лишь сопровождать. И сразу всё стало на свои места; в душе воцарился мир и уверенность, что всё идёт именно так, как нужно.

На дворе ночь, но «Свет во тьме светит»… Ещё охваченный восторгом Пасхальной службы, прямо из храма еду в аэропорт. Ликующее: «Христос Воскресе!» выводит осоловевших за ночное дежурство таможенников из оцепенения.

— Воистину Воскресе! – отвечают радостно.

Икона святителя в моих руках действует лучше любого удостоверения. Все регистрации, контроли и таможенные досмотры, до самого Красноярска я прошёл как званный гость. Предупредительность работников превосходила все возможные похвалы.

Когда в Домодедово мне предложили присоединиться к толпе разутых людей с тазиками в руках, это меня, признаться, обескуражило. Но и тут появился откуда-то христолюбивый обладатель фуражки с кокардой и провёл меня безо всяких препон в зал ожидания вылета.

От Москвы до Красноярска лёту четыре часа. Сутки без сна дают себя знать – состояние бредовое, дико хочется спать, но на руках икона, и «Джентльмены удачи» расплываются перед глазами в мучительном размыве. (В аэробусах «дальнего следования» крутят фильмы, порой отечественные). Борьба со сном кажется мне уже почти героической, когда где-то в подкорке всплывает цифра – 13.

Тринадцать суток без сна провел святитель Лука в подвалах НКВД во время «конвейерного» допроса. Не в уютном кресле, а на ногах… не в благостных размышлениях, а в напряженной необходимости следить за каждым своим словом… не в предвкушении грядущего отдыха, а в ожидании приговора! Краткий эпизод биографии святого…

В полпятого утра на лётном поле, у трапа икону и частицу мощей встречает архиепископ Красноярский и Енисейский Антоний. Первая новость – молебен на Северном Полюсе отменяется. Раскололась льдина, на которую должен был сесть самолёт, и посадочная полоса сократилась от положенных 1500 метров до 700 с небольшим. Впрочем, хорошо, что это произошло сейчас, а не после приземления самолёта…

По ночному шоссе машина летит в резиденцию владыки. Уютная домовая церковь встречает Святителя распахнутыми Царскими Вратами. Литургия в десять утра, можно поспать пару часов. Пару часов, кажется – целая вечность!

Святитель Лука в этих краях бывал два раза и оба – не по своей воле, хотя и по смиренномудрию. Первая ссылка 1923-26 годов занесла архипастыря в Енисейск, а затем по Ангаре в дальний таёжный посёлок Хая.

Литургия в Свято-Успенском монастыре. Моя слабая надежда, что всё пройдёт как-нибудь тихонько, валится в тартарары. В алтаре уже толпится до сорока священнослужителей. Словечко «толпится», конечно, так себе… но не может не толпиться сорок человек на площади в двадцать квадратных метров, даже если все будут вести себя смирно, как овечки.

Народ всё прибывает, операторы устанавливают телекамеры, время от времени щёлкают вспышки. Отмечаю любопытную особенность – священники облачаются в алтаре до прибытия архиерея, накидывают сверху рясы и так выходят на встречу. Потом остаётся только снять рясу, надеть фелонь и все готовы к службе – очень удобно и быстро. Литургию описывать не буду. Это нужно не читать и даже не видеть, или переживать, а вкушать: «Христос есть, вкусите и видите. ». Только так и никак не иначе.

После службы вереница автомобилей мчится в резиденцию архиепископа. По дороге владыка рассказывает об умученных монахах Успенского монастыря. В беснующиеся двадцатые они были живьём закопаны в землю – даже имён никто не запомнил. «Сейчас, конечно грязь, – говорит владыка, – а вот когда бывает посуше, я люблю уединиться хоть не надолго, помолиться там в тишине… Многое передумаешь…»

На втором этаже, в банкетном зале уже накрыт праздничный стол, пугающий меня своей сервировкой. С тоской вспоминаю покойную бабушку, которая в туманном детстве что-то рассказывала о вилке в левой руке. Помниться, я категорически отказывался верить в такую несуразность. Увы – бабушка оказалась права.

В Сибири пьют водку, думаю, это ни для кого не новость, пикантность момента состоит лишь в том, что дома я «огненную воду» не употреблял уже несколько лет. Нет, я не «зашивался», и не пребывал в «завязке», просто как-то разохотился к этому делу, и теперь слегка тревожился за возможности своего организма. Впрочем, оказалось – зря. То ли водка в Красноярской епархии какая-то особенная, то ли сыграла свою роль обильная закуска, но за всю недельную череду банкетов я ни разу не оказался пьян и, что не менее важно, ни разу не видел захмелевшего священнослужителя.

Вообще мне очень понравились эти застолья. И дело здесь совсем не в чревоугодии, а в той дружеской атмосфере, которая им неизменно сопутствовала. Именно чувствовалось, что тосты и здравицы здесь не повод для возлияния, а возможность высказать свою сопричастность общему делу, делу служения Богу и людям.

После банкета возвращаюсь в апартаменты и проваливаюсь в долгожданный сон. Просыпаюсь и не могу понять – сколько времени. Часы на камине остановились. В доме тишина, за окном сумерки. Сначала показалось – рассвет, но потом на лестнице послышались шаги, и от ребят иподьяконов я узнал, что вечер. Странно, почему я так мало спал? Ну, хорошо, посплю ещё – обрадовался я, забрался под одеяло и… всё.

Читать еще:  Протоиерей Всеволод Чаплин: Я сам расскажу о времени и о себе

Сна как не бывало. Прошёл час, два, три… Только глубокой ночью я вспомнил, что разница во времени между Симферополем и Красноярском – пять часов. Дома я ложусь спать не раньше одиннадцати, по местному времени это четыре часа утра. А в семь уже надо вставать и готовиться к службе! Только через несколько дней я приучился засыпать к часу ночи, и это был великий прогресс.

Утром, 26 апреля, в среду литургия в Благовещенском женском монастыре. Прибывают архиепископ Львовский и Галицкий Августин и епископ Черниговский и Нежинский Амвросий. Снова напряженная устремлённость службы соседствует с неизбежной организационной суетой. После службы – торжественный обед в монастырской трапезной.

Архимандрит Серафим, убелённый сединами старец, рассказывает как нынешний наш митрополит Владимир, будучи ещё семинаристом, приезжал с приятелем в Красноярск и останавливался у него, тогда ещё иеромонаха Серафима. В маленькой комнате была только одна кровать, и отец Серафим со вторым гостем перебирался на пол, а будущий митрополит ложился на кровать. – «Отец Серафим, а, отец Серафим, – подтрунивал он добродушно, – что-то у тебя кровать больно мягкая, ты ведь монах, тебе не положено…»

После обильной по обыкновению трапезы нас везут на экскурсию.

Караульная гора с возвышающейся на ней часовней св. Варвары великомученицы – главная достопримечательность Красноярска. Отсюда открывается вид на весь город. Экскурсовод – миловидная сибирячка – показывает нам место, где некогда дружиной Ермака был основан острог. В 12 часов дня на горе палит пушка. Эхо мечется испуганно между невысоких гор и убегает куда-то вверх по течению Енисея…

Словом, с первых дней пребывания на Красноярской земле меня закружил водоворот новых впечатлений, событий и встреч, описывать которые можно долго и обстоятельно. Но всю неделю, во всех переездах и перелётах по громадной епархии меня не оставляло одно желание: побывать в том единственном храме на окраине Красноярска, где служил и проповедовал святитель Лука.

Наконец, в последний день сибирской командировки мой добрый помощник и гид – отец Николай отвёз меня к небольшой кладбищенской церквушке святителя Николая.

Заходим внутрь. И первое, что меня поразило – чудной работы большая икона святителя Луки. Я стоял возле неё, глядел и не мог оторваться. Отец Николай тем временем отлучился куда-то и вот, смотрю – спускается по деревянной лестнице со второго этажа с молодым священником.

— Здравствуйте, – говорю, – вы, наверное, настоятель.

– Нет, – улыбается, – «рядовой» священник.

Познакомились. Зовут батюшку отец Виктор (Теплицкий), служит в этом храме. Когда он узнал, что я из Крыма, то оживился:

— А я, вот, тоже год назад сподобился в Крыму побывать. Мы тогда с женой в Севастополе отдыхали и вот – поехали на один день поклониться мощам святителя Луки в Симферополь. Со мной ещё в электричке такой случай произошёл… странный. Подходит ко мне мужичок – Николай – растерянный такой, взволнованный и просит молиться за его болящего сына Игоря. Так он мне почему-то запомнился, не знаю…

И что интересно – я в Симферополе успел между двумя литургиями молебен святителю отслужить! Да… Вот так и молюсь до сих пор. Интересно всё-таки – что с тем мальчишкой. Наверное, уже никогда и не узнаю.

Ну, что сказать. Вот в такие моменты и понимаешь, что Христос воистину «посреди нас»!

— Почему же не узнаете, батюшка, – отвечаю я, – «невозможное человекам возможно Богу»! Молитесь об упокоении раба Божьего Игоря.

Вот такая встреча произошла в моей жизни по милости Божьей, молитвами святителя Луки. Остаётся только добавить, что произошла она в самый канун Радоницы и на следующий день мы с отцом Виктором молились о рабе Божьем Игоре, с особенной ясностью чувствуя, что все мы живы в той единой Пасхальной радости, которую по неизреченной любви даровал нам Воскресший Господь!

Невозможное — возможно или нет?

Перейти к странице

Перейти к странице

Алексей Петров2

20 Иисус же сказал им: по неверию вашему; ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас;

26 А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно.

Как понимать? Что возможно, а что невозможно для человека? Всё или ни всё? Тогда — что?

Мария

другиня

Алексей Петров2

То есть нужно читать и забывать, что прочитал? Я вот прочитал и запомнил — что если буду верить — то ничего не будет невозможного для меня. А потом читаю — что оказывается человеку не всё возможно — только Богу всё возможно.

Вы можете отрицать это, но это есть в Евангелие. И это вопрос, который я и задал. А по отдельности. И Вы, называясь, православным, коли и взялись отвечать, то не должны мой вопрос разделять на двое! Какой же тогда смысл от вопроса?

Если для Вас Библия — это много разных кусочков, то для меня — одно целое, и в ней не должно быть противоречий.

А ответ на вопрос у меня имеется. Даже не надо залазить в апокрифы.

Просто игра слов в переводе и ответ напрашивается сам по себе:

26 А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно.

Новый вариант перевода:

Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, но перед Богом всё возможно.

Посмотрите сами — подстрочный перевод — сколько там местоимений. Куда они все пропали в Библии на русском языке?

Тогда и складывается — что для человека с верой — возможно всё. Но для этого — перевод Библии надо поправить.

Мария

другиня

Юлия Православная

Супер Модератор

Алексей Петров2

Владимир Т.

Блж. Феофилакт Болгарский
Ст. 25-26 Услышавши это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись ? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно

Человеколюбивые ученики спрашивают не для себя, ибо сами были бедны, но для всех людей. Господь же учит измерять дело спасения не немощью человеческою, но силою Божиею. Если кто-либо станет избегать корыстолюбия, то он, при помощи Божией, сперва успеет в том, что отсечет излишнее, а потом дойдет до того, что истратит на бедных и необходимое; так помощь Божия добрым путем приведет его к Царству Небесному.

Алексей Петров2

Блж. Феофилакт Болгарский
Ст. 25-26 Услышавши это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись ? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно

Человеколюбивые ученики спрашивают не для себя, ибо сами были бедны, но для всех людей. Господь же учит измерять дело спасения не немощью человеческою, но силою Божиею. Если кто-либо станет избегать корыстолюбия, то он, при помощи Божией, сперва успеет в том, что отсечет излишнее, а потом дойдет до того, что истратит на бедных и необходимое; так помощь Божия добрым путем приведет его к Царству Небесному.

Я не могу закрывать глаза на правила русского языка!

Я бы принял это толкование, если бы текст в Евангелие был следующим:

Ст. 25-26 Услышавши это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спасти ? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно

Но написано «спастись». Итак — человекам спастись невозможно, а Богу возможно. Неужели не видите — как написано?

А что в толковании?

Владимир Т.

Я не могу закрывать глаза на правила русского языка!

Я бы принял это толкование, если бы текст в Евангелие был следующим:

Ст. 25-26 Услышавши это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спасти ? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно

Но написано «спастись». Итак — человекам спастись невозможно, а Богу возможно. Неужели не видите — как написано?

Алексей Петров2

Зачем придумывать понятия, если верующий человек итак стремиться к Богу? Про Синергию я в курсе. Кто не с Ним, тот против Него. Больше слов и не надо. И понятий не надо. Надо видеть что написано. Этого достаточно.

Владимир Т.

Владимир Т.

Владимир Т.

Алексейка

20 Иисус же сказал им: по неверию вашему; ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас;

26 А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно.

Как понимать? Что возможно, а что невозможно для человека? Всё или ни всё? Тогда — что?

Алексей Петров2

Вы выше говорили про проповедь всему миру. А сейчас ссылаетесь на 10 главу, там Иисус посылал учеников:

5 Сих двенадцать послал Иисус, и заповедал им, говоря: на путь к язычникам не ходите, и в город Самарянский не входите;
6 а идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева;
7 ходя же, проповедуйте, что приблизилось Царство Небесное;

Тогда можно не читать Библию вообще, а верить в то, что Иисус воскрес, ходить в храм, и ждать спасения. Однако исповедь проходит перед Евангелием, и там сказано «Исследуйте Писания», а также много ссылок на Ветхий Завет. В итоге — всю Библию надо читать как минимум. Мои знакомые говорят, что не надо, и надо больше молиться. Батюшка говорит, что надо читать Евангелие. Про призыв читать Ветхий Завет ни разу не слышал. Как я могу исповедоваться перед Евангелием за то, что не пощусь, если я не понимаю, что такое пост по Библии? Положите тогда всё Предание на исповеди, чтобы по-честному исповедоваться. А то, честно говоря, даже пост — дело серьезное, и нужное, для тех, кто еще не в Церкви. Но потом то, когда человек поймет, что Дух Божий живет в нем — зачем ему поститься? И также по многим вопросам.

Помните — что написано?

26 Итак, если необрезанный соблюдает постановления закона, то его необрезание не вменится ли ему в обрезание?

Так вот — также можно сказать про любую заповедь. Но только — главное — вера должна быть, дух человека — который — судия луши и тела, и Дух Божий в человеке. Иначе — нельзя. Всё это можно приобрести только в Церкви и через таинства. Но приобретя всё это — человек должен уже жить праведно и слушать Духа Божия. В церковь ходить должен, но достойно — благодарить Господа. Зачем, имеющего в себе Духа Божия — опять читать, например, молитву «вселись в нас. очисти»? Получается — как непризнание Духа Божия в себе. И какая же вера тогда?

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector