0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Наказание еретиков

Н аказание еретиков. Аутодафе

Чтобы спастись, подсудимый должен был сперва признать себя виновным в предъявляемом ему обвинении, затем выдать подлинных или воображаемых сообщников, и только тогда ему разрешали отречься от ереси и примириться с церковью.
Если все это он проделывал охотно и со рвением, то мог отделаться сравнительно легким наказанием; если же инквизиторам удавалось его сломить только после длительной “обработки”, то его ждала более суровая кара.

К каким же наказаниям присуждал своих “подопечных” трибунал инквизиции?
В первую очередь к епитимиям – от “легких” до унизительных” (confusibles), затем к тюремному заключению, обычному или строгому, к галерам и, наконец, к отлучению от церкви и передаче осужденного светским властям для сожжения на костре. Почти всегда эти виды наказаний сопровождались бичеванием осужденных и конфискацией их имущества.
Чаще всего такие процессы возбуждались с единственной целью завладеть имуществом жертвы, ибо инквизиция проявляла не меньший, а часто даже больший интерес к состоянию своих жертв, чем к “спасению их душ”.
Другой чертой инквизиционного суда было то, что, кроме осужденного, несли наказание и его дети и потомки, иногда вплоть до третьего поколения, которые лишались не только наследства, но и гражданских прав.

victorrom

Что хочу — то пишу.

  • Свежие записи
  • Друзья
  • Профиль
  • Архив
  • Метки
  • Избранное

Пытки и казни средневековья (16+)

Сведения о смертных казнях имеют примерно тот же возраст, что и сведения о первых государствах. Как законный вид наказания смертная казнь появилась при переходе общества к правовым отношениям. Позднее возник «принцип талиона», по которому наказание должно быть равно преступлению. Далее смертная казнь была связана с ритуальным убийством и принесением жертвы богам. Во многих древних и средневековых государствах вид смертной казни зависел от личности и положения осужденного. Многие виды казней были направлены не на облегчение, а на продление страданий.

Публичные казни для толпы превращались в род спортивного состязания: аплодисментами встречали и выходки осужденного, говорящие о презрении к смерти (неприличный жест, адресованный девушкам, просьба священнику вместо креста поднести выпивку, заявления типа «для меня смерть не страшнее клизмы» и т.п.), и мастерство палача — удачный удар есть удачный удар и на стадионе, и на эшафоте. Случалось, истероидные личности намеренно совершали преступления, чтобы оказаться в центре столь лестного внимания.

В смертной казни было столько демонстративного, зрелищного, в ней было столько условностей, аллегорий, символов, и юмора, хотя и первобытного: запекать человека в полом медном быке, чтобы его крики имитировали рев животного, поджаривать на вертеле, как зайца, жарить в муке, как карася.

1. «Железная дева»
«Железная дева» — орудие смертной казни или пыток эпохи средневековья, представлявшее собой сделанный из железа шкаф в виде женщины, одетой в костюм горожанки XVI века. Предполагается, что поставив туда осужденного, шкаф закрывали, причём острые длинные гвозди, которыми была усажена внутренняя поверхность груди и рук «железной девы», вонзались в его тело; затем, после смерти жертвы, подвижное дно шкафа опускалось, тело казнённого сбрасывалось в реку и уносилось её течением.

При этом, судя по всему, гвозди внутри «железной девы» были расположены таким образом, что жертва умирала не сразу, а через довольно продолжительное время, в течение которого её судьи имели возможность продолжать допрос.

По рассказам древних писателей, подобный способ казни был впервые изобретён спартанским тираном Набисом. Придуманный им аппарат имел вид женщины, сидящей на стуле, и назывался «Апегой», по имени жены тирана. С приближением осуждённого Апега вставала и закидывала ему на спину обе свои руки, усеянные, как и грудь, острыми гвоздями, которые разрывали тело на части.

2. Пытка голодом
Плохо работающих в бедном доме поднимали в корзине над столом, где ели более трудолюбивые.

3. Пытка и казнь водой
Утопление применялось, когда нужно было одновременно казнить многих лиц. Так казнили убийц родителей в Древнем Риме и Греции, а в средние века использовалось испытание водой по отношению к ведьмам: связанную бросали в воду, если утонет, то невиновна, а если нет, то её вешали.

4. Закапывание живьём
Ещё в Древнем Риме и в Древнем Китае закапывание живьем в землю применялось к весталкам за потерю девственности.
В средневековой России такая казнь применялась к жене, убившей своего мужа. Жертва, закопанная в землю по плечи, умирала обычно на второй-третий день от обезвоживания организма и голода.

5. Четвертование
Четвертование назначалось за преступления против власти, за измену, мятеж в средневековом Китае и России. Преступнику сначала отсекали руки и ноги, а потом уже голову.

6. Колесование
С 1450 по 1750 годы на территории Европы каждый день по меньшей мере один человек умирал на колесе. Колесование заключалось в переламывании осужденному железным ломом каждой конечности в двух местах и позвоночника, затем тело привязывали к колесу так, чтобы пятки сходились с затылком, и оставляли умирать.

7. Заливание горла
Заливание горла расплавленным металлом применялось в России до 1672 года к фальшивомонетчикам. Также заливали другие жидкости.

8. Посажение на кол
Посажение на кол заключалось в медленном проникновении кола внутрь человека, агония длилась несколько дней. Эта казнь применялась в средневековой России и Османской империи.

9. Подвешивание
Один из зверских методов убийства рабов. Их вешалина крюк, чтобы те умерли от жажды и голода.

10. Обезглавливание
Очень долго применялось как основной вид казни на протяжении почти всего второго тысячелетия нашей эры.

Смерть Короля Чарльза I.


Казнь Леди Джейн Грей, 1557

Если в Англии отрубали головы простым «топорным» способом, то во Франции пошли дальше и изобрели специальное приспособление – гильотину.


Казнь Людовика XVI, 1793

11. Виселица
В средневековой Франции стационарная виселица служила знаком могущества сеньора: у герцога она была о шести столбах, у барона о четырех, у шателена о трёх, а у прочей мелюзги всего лишь о двух. В Древнем Риме рабы имели отдельного палача. Во многих странах вора вешали выше или ниже в зависимости от размеров кражи.

Повешение считалось бесчестной казнью, а отсечение головы – привилегированной, хотя в Китае, например, всёобстояло наоборот: там считается зазорным утратить какой-либо член, и, может быть, именно поэтому возникла такая хирургическая, требующая высокой квалификации казнь, как рассечение на тысячу кусков – намраморном столе, при помощи ножей разнообразной формы, каждый из которых предназначен для одной операции: для вырывания глаз, для удаления половых органов, «для рук», «для ног».

Палачи, работающие на виселицах, часто гордились тем, что могут сделать все как надо с первой попытки. Они придумали формулы для определения длины люка, которая учитывала вес осужденного. Руки и ноги связывали, чтобы тело падало вниз отвесно. Палачи также экспериментировали с толщиной веревки и с местом размещения петли с единственной целью – добитьсямгновенной потери сознания с помощью смещения позвоночного столба и разрыва спинного мозга. Капитана Кидда подвергли казни в 1701 году, веревка порвалась, и он упал на землю, но его подняли и повесили снова, на этот раз удачно. Примечательно, что тела повешенных оставляли на виселице на некоторое время, установленное в приказе о казни. На причалах для казней в Англии XVIII века тела пиратов оставались висеть, пока их не смывали приливы.

12. Гаррота
Гаррота (исп. «garrote», «dargarrote» — закручивание, затягивание; казнить) — испанский способ казни через удушение. Первоначально гаррота представляла собой петлю с палкой, при помощи которой палач умерщвлял жертву. С течением времени она трансформировалась в металлический обруч, приводившийся в движение винтом с рычагом сзади. Перед казнью осуждённый привязывался к стулу либо столбу; на голову ему надевался мешок. После исполнения приговора мешок снимали, чтобы зрители могли видеть лицо жертвы.

Позднее гаррота совершенствовалась. Так, появилась каталонская гаррота, где винт был снабжён остриём, которое при повороте постепенно ввинчивалось в шею осуждённого и дробило ему шейные позвонки. Вопреки сложившемуся мнению, такое приспособление было «гуманнее», так как жертва умирала быстрее.
В период завоевания Америки конкистадорами гаррота получила распространение в испанских колониях.

В 1828 году Король Фердинанд VII отменил казнь через повешение и ввёл гарроту как единственный законный способ казни в Испании для уголовных преступников. Казнь отменена только в 1974 году.

Читать еще:  Бумага и чернила станут отныне моим утешением, или Прощай, Абай!

12. Сожжение на костре
Сожжение активно применялось в древности во многих странах, но расцвет получило в средние века, поскольку так инквизиция казнила еретиков. По всей Европе эта казнь достигла огромных масштабов: были сожжены заживо тысячи человек, причем часто массами, по обвинению в колдовстве, сожительстве с дьяволом, богохульстве и даже отклонении от нормы. Наиболее известен пример сожжения Жанны Д’Арк.

В России сожжение применялось также к религиозным преступникам, причем казнь была более мучительной, так как производилась на медленном огне.

Пейзаж с человеком на костре, и солдаты вокруг него; иллюстрация, Флоренция, 1619

13. Пытки и казни при помощи животных
Один из самых древних видов казни. Римляне, ассирийцы и вавилоняне устраивали публичные зрелища, помещая заключенных в ямы с львами. На Востоке преступников убивали, позволяя слонам раздавливать их головы и разрывать на куски ногами и хоботами. В книге «Человек жертва»Джеймс Кларк пересказывает историю о гражданских беспорядках в Бразилии, во время которых местные жители сделали надрезы на коже местных заключенных и привязали их по пояс в реке, кишащей пираньями.

В Индии преступника раздавливали при помощи дрессированного слона. Ну а пожирание преступников дикими зверями в Древнем Риме действительно происходило в цирке и было любимым зрелищем римского народа.

Травля собаками

Пытка кошкой, Лондон, 1651

Разрывание на части лошадьми

14. Пытки и казни за веру
Одни из самых жесточайших пыток были в средневековье при разладе в различных течениях христианства.

Пример: Пытки католиков Гугенотами на юге Франции

A – пыткиголодом скованныхgпарами в кандалы так, чтобы они ели друг друга.
B –голыхтянут вдоль плотно натянутой веревки, которая действует как нож, разрезая тело пополам.
C – медленное поджаривание на вертеле.

Роль палача совпадала с ролью жреца – именноэто окружало палачей почтением, обаяние которого не вернуть никаким чистым сердцем и холодными руками. Только отблеск священнодействия позволял массовые сожжения еретиков превращать в атрибуты государственных торжеств: по случаю вступления на престол или в брак, по случаю рождения наследника и т. п. Работа шла по нескольку дней, жгли сотнями и тысячами, для пущей яркости обряжая «средства иллюминации» в пропитанные серой рубахи и набивая горючие вещества «в секретные части тела».

Ролью палача не брезговали и монархи: Дарий собственноручно отрезал нос, губы и уши мидийскому царю, Иван Грозный тоже любил потешиться, Петр I самолично отрубил головы пятерым стрельцам (а Александр Меншиков похвалялся, что управился аж с двадцатью). Именно благодаря мистическому, царственному отсвету, а не палаческим добродетелям, в некоторых местностях Германии палачи обретали дворянский титул, а во Франции занимали почетное место в торжественных процессиях. Падать же их престиж начал тогда, когда казни стали придавать лишь земное, утилитарное значение. Палачи по-прежнему окружались суевериями, но уже нелестными. С ними боялись жить рядом, боялись даже принимать у них деньги, выискивая на них кровавые пятна. В России стало трудно находить помощников палачей, которых прежде просто выдергивали из толпы, а в 1768 году был издан указ, вообще запрещающий привлекать в палачи на общественных началах – из-за «неустройств и обид».

Того из вероотступников, кто упорствовал в своих ошибках и не желал вернуться в лоно католической церкви, того, кто отказывался признать свои ошибки и примириться с церковью, того, кто, примирившись, вновь впадал в ересь, т. е. становился еретиком-рецидивистом, а также осужденного заочно, а затем пойманного еретика — всех их инквизиция, действовавшая от имени и по поручению церкви, отлучала от нее и «отпускала на волю».

Эта невинная на первый взгляд формулировка таила в себе смертный приговор обвиняемому. Осужденный «отпускался на волю» в том смысле, что церковь отказывалась впредь заботиться о его вечном спасении, что она отрекалась от него. Обретенная таким образом осужденным «воля» влекла за собой не только позорную смерть на костре, но, по учению церкви, и вечную муку в потустороннем мире. Наказание невообразимо жестокое, признавали богословы, но заслуженное для того, кто отказался от «материнской» опеки церкви, предпочитая служить дьяво­лу. Упорствующий еретик не мог рассчитывать на христианское сострадание, милосердие, любовь. Его должна была поглотить не в фигуральном, а в буквальном смысле геенна огненная. Но инквизиторы предпочитали, чтобы эту грязную работу за них выполняла гражданская власть. Разные авторы по-разному пытались объяснить такую их щепетильность, тем более что церковь — не только в далеком прошлом, но, как мы видели, и в наше время — провозглашает за собой право карать вероотступников всеми видами наказаний. Считать, что инквизиторы, применявшие изощренные пытки к своим жертвам, морившие их голодом и холодом, бичевавшие их публично и, наконец, сопровождавшие их на костер и понуждавшие верующих подбрасывать охапки хвороста для того, чтобы он «веселее» пылал, стеснялись самолично казнить еретиков, вряд ли обоснованно и логично.

Объяснение этому следует искать в желании церкви превратить светскую власть в соучастника своих преступлений и одновременно продемонстрировать видимость того, что сама она, церковь, не убивала никого, не проливала крови. И в этом проявились свойственные церковникам ханжество и лицемерие. Еще до учреждения инквизиции церковь стремилась обязать светскую власть преследовать еретиков. Добиться этого она смогла лишь частично и поэтому организовала свой собственный репрессивный орган — инквизицию. Однако зловещую привилегию официально выносить смертные приговоры, казнить и оплачивать палача церковь предоставляла светским властям.

Итак, если еретик не отрекался от своих «ложных и ошибочных» убеждений, то церковь отрекалась от него, отпускала его «на волю», передавая гражданским властям с предписанием наказать по заслугам (debita animadver-sione puniendum). В более поздние времена такого рода обращения сопровождались просьбами проявить к осужденному милосердие. Оно проявлялось в том, что раскаявшегося смертника душили перед казнью или надевали на его шею «воротник», начиненный порохом, чтобы сократить мучения несчастного.

Нельзя сказать, чтобы светские власти в католических странах всегда охотно, беспрекословно и с усердием выполняли навязываемые им церковью карательные функции. Во многих местах, особенно в XIII и XIV вв., власти отказывались по различным причинам «поступать с еретиками, как принято с ними поступать», т. е. посылать их на костер. Главная причина этого заключалась в том, что слепое повиновение приказам инквизиции превращало светскую власть из ее союзника в ее вассала.

Там, где, как в Испании и Португалии, инквизиция была подчинена королевской власти, такого противоре­чия не возникало. Но во Франции, Германии, республиках и княжествах Италии, где церковь боролась за преобладание над светской властью, деятельность или, вернее, чрезмерное усиление влияния инквизиции постоянно вызывали сопротивление светских властей. В таких случаях папский престол реагировал решительно и без промедления. Виновные в невыполнении приказов инквизиции, в частности в отказе посылать на костер еретиков, отлучались от церкви, на непослушные города накладывался интердикт, папский престол призывал верующих не платить налоги; не подчиняться таким властям.

Утверждение, что церковь не полномочна выдавать еретиков светской власти и требовать от последней предания их смертной казни, было признано Констанцским собором еретическим и фигурировало в качестве 18-го пункта обвинения, выдвинутого против Яна Гуса.

Инквизиция, как уже мы отмечали, была более заинтересована в отречении еретика от своих воззрений, чем в его героической смерти на костре. «Оставим в стороне заботу о возможности спасения души,- пишет Г. Ч. Ли.- Обращенный, выдающий своих соумышленников, был более полезен для церкви, чем обугленный труп; поэтому не жалели усилий, чтобы добиться отречения. Опыт показал, что фанатически настроенные люди часто жаждали мучений и желали скорой смерти на костре; но инквизитор не должен был являться исполнителем их желаний. Он знал, что первый пыл часто уступал действию времени и мучений, поэтому он предпочитал держать упорствующего еретика, одинокого и закованного, в тюрьме в течение шести месяцев или целого года; к нему допускались лишь богословы и законоведы, которые должны были дей­ствовать на его ум, или его жена и дети, которые могли склонить его сердце. И только тогда, когда все усилия не приводили ни к чему, его «выпускали на волю», но даже и после этого казнь откладывалась на день, чтобы он мог отречься, что, впрочем, случалось редко, так как не уступившие до этого времени обыкновенно не поддавались никаким убеждениям» ( Ли Г. Ч. История инквизиции в средние века, т. 1, с. 341).

Читать еще:  Итоги года. Екатерина Шульман: В 2019-м политизировалось все

О том, как совершалась казнь еретика, сохранилось большое число описаний современников. Постепенно выработался своеобразный ритуал, которого инквизиция повсеместно придерживалась. Обычно казнь назначалась на праздничный день, население призывалось присутствовать на ней. Уклонение от такого приглашения, как и проявления симпатий или жалости к казнимому, могло навлечь подозрение в ереси. Костру предшествовало аутодафе, устраиваемое на празднично убранной центральной площади города, где в присутствии церковных и светских властей и народа совершалось торжественное богослужение, а затем оглашался приговор инквизиции осужденным вероотступникам.

Аутодафе устраивалось несколько раз в год, и на нем иногда подвергались экзекуции десятки жертв инквизиции. За месяц до его проведения приходские священники оповещали верующих о предстоящем аутодафе, приглашая участвовать в нем и обещая за это индульгенцию на 40 дней.


Аутодафе в Мехико. Художник Д. Ривера (1886-1957)

Накануне аутодафе город украшали флагами, гирляндами цветов, балконы украшали коврами. На центральной площади воздвигался помост, на котором возводили алтарь под красным балдахином и ложи для короля или местного правителя и других светских, в том числе военных и церковных, нотаблей. Присутствие женщин и детей приветствовалось. Так как аутодафе длилось иногда весь день, то у помоста строились общественные уборные, которыми могли воспользоваться в случае нужды почетные гости.

Накануне устраивалась как бы генеральная репетиция аутодафе. По главным улицам города проходила процессия прихожан, возглавляемая членами конгрегации св. Петра Мученика (итальянского инквизитора-доминиканца из Вероны, убитого в 1252 г. за его злодеяния противниками инквизиции; был провозглашен патроном инквизиции). Члены этой конгрегации занимались подготовкой аутодафе — строили помост, подготавливали «рабочее место» — «жаровню», где предавали огню нераскаявшихся еретиков, и т. п. Вслед за ними шла «милиция Христа», т. е. весь персонал местной инквизиции с ее осведомителями-фискалами в белых капюшонах и длинных балахонах, скрывавших от людских глаз их физиономии. Два участника процессии несли зеленые ( Зеленый цвет символизировал инквизицию) штандарты инквизиции, один из которых водружался на помосте аутодафе, другой — около «жаровни».

С зарей тюрьма инквизиции уже гудела точно улей. Заключенных, понятия не имевших об уготовленной им участи, о степени наказания, к которому они присуждены, ибо только на аутодафе они узнавали об этом, стража готовила к предстоящему торжеству, а вернее, экзекуции. Их стригли, брили, одевали в чистое белье, кормили обильным завтраком, иногда для храбрости давали стакан вина. Затем набрасывали им на шею петлю из веревки и в связанные руки вкладывали зеленую свечу. В таком виде осужденных выводили на улицу, где их ожидали стражники и «родственники» инквизиторов. Особо злостных еретиков сажали задом наперед на ослов, привязывая к животным. Заключенных вели к кафедральному собору, где образовывалась процессия. В ней участвовали те же, что и накануне, теперь они несли штандарты приходов, затянутые в знак траура черной материей. Фискалы несли санбенито и куклы, вернее манекены, изображавшие умерших, сбежавших или непойманных еретиков, осужденных на костер.


Позорящее одеяние — санбенито

Процессия, участники которой пели траурные церковные гимны, медленно направлялась к площади, где должно было состояться аутодафе. Монахи и «родственники», сопровождавшие заключенных, громко призывали их покаяться и примириться с церковью. Горожане наблюдали за процессией из окон домов или с мостовой. Следуя указаниям церковников, многие из них осыпали заключенных бранью. Однако запрещалось бросать в еретиков какие-либо предметы, так как практика показывала, что от такого метания могли пострадать не только жертвы инквизиции, но и сопровождавшие их солдаты из «милиции Христа».

Тем временем на месте аутодафе собирались светские и духовные власти и гости, занимавшие места на отведенных им трибунах, а также горожане, заполнявшие площадь. Любителей поглазеть на аутодафе всегда оказывалось предостаточно.

С прибытием процессии заключенных усаживали на скамьях позора, установленных на помосте, несколько ниже почетных трибун. Вслед за тем начиналась траурная месса, за ней следовала грозная проповедь инквизитора, которая кончалась оглашением приговоров. Приговоры зачитывались по-латыни, заключенные с трудом улавливали их смысл, были они длиннющими, начинались цитатами из Библии и произведений отцов церкви, читались медленно. Если осужденных было много, то на оглашение приговоров иногда уходило несколько часов.

Аутодафе венчалось экзекуциями: одних осужденных облекали в санбенито и шутовские колпаки, других стегали плетьми, третьих стражники и монахи волокли на «жаровню».

«Жаровня» располагалась на соседней площади, куда вслед за смертниками переходили церковные и светские нотабли и рядовые горожане. Здесь накануне сооружался эшафот со столбом в центре, к которому привязывали осужденного; завозились дрова и хворост, которыми обкладывался эшафот. Сопровождавшие смертников монахи и «родственники» пытались в эту последнюю минуту вырвать у своих жертв отречение. О желании раскаяться осужденный мог дать знать только знаком, так как, опасаясь, что он будет агитировать перед народом в пользу ереси, его часто вели на казнь с кляпом во рту.

Когда зажигался костер, особо уважаемым прихожанам предоставлялось почетное право подбрасывать в огонь хворост, чем они приумножали перед церковью свои добродетели.

Хотя палачи пытались так устроить костер, чтобы он пожрал осужденного, не оставив и следа от него, эта цель не всегда достигалась. В таких случаях обуглившиеся останки рвались палачами на мелкие части, кости дробились, и это ужасное месиво повторно предавалось огню. Затем тщательно собирался пепел и выбрасывался в реку. Подобной процедурой инквизиторы пытались лишить еретиков возможности заручиться останками своих мучеников и поклоняться им.

Если осужденный на костер умирал до казни, то сжигали его труп. Сожжению подвергались и останки тех, кто был посмертно осужден. В испанской и португальской инквизиции было принято сжигать на костре куклы, изображавшие осужденных (казнь in efigie). Такой символической казни подвергались осужденные на пожизненное заключение, а также бежавшие из тюрем или от преследований инквизиции ее жертвы.

Костер использовался инквизицией и для другой цели — уничтожения сочинений вероотступников, иноверцев и неугодных церкви писателей.

Считала ли инквизиция себя безгрешной, не способной осудить невиновного, бросить в костер ни в чем не повинного человека? Вовсе нет. Но «если невиновный несправедливо осужден, он не должен жаловаться на решение церкви, которая выносила свой приговор, опираясь на достаточные доказательства, и которая не может заглядывать в сердца, и если лжесвидетели способствовали его осуждению, то он обязан принять приговор со смирением и возрадоваться тому, что ему выпала возможность умереть за правду». ( Le Manuel des Inquisiteurs. p. 151).

Возникает вопрос, продолжает рассуждать на ту же тему Николас Эймерик, вправе ли оговоренный лжесвидетелем верующий, пытаясь спастись от смертного приговора, признаться в несовершенном преступлении, т. е. в ереси, и покрыть себя в результате такого признания позором. Во-первых, объясняет инквизитор, репутация человека — внешнее благо, и каждый свободен пожертвовать ею с тем, чтобы избежать пыток, приносящих страдания, или спасти свою жизнь, являющуюся самым драгоценным из всех благ; во-вторых, потерей репутации не наносится никому вреда. Если же, заключает Эймерик, такой осужденный откажется «пожертвовать своей репутацией» и признать себя виновным, то исповедник обязан его призвать встретить пытки и смерть со смирением, за что ему будет уготовлена на том свете «бессмертная корона мученика».

Эти рассуждения Эймерика наглядно свидетельствуют о преступной морали инквизиторов и их покровителей. В конце концов, рассуждали адвокаты инквизиции, «священный» трибунал действовал с попущения божьего и за его поступки конечную ответственность нес сам бог.

Деятельность инквизиционного трибунала наложила зловещий отпечаток на теорию и практику гражданского судопроизводства, из которого исчезли под ее влиянием зачатки объективности и беспристрастности, свойственные еще римскому праву. Как справедливо отмечает Г. Ч. Ли, до конца XVIII в. в большей части Европы инквизиционное судопроизводство, развивавшееся в целях уничтожения ереси, сделалось обычным методом, применявшимся в отношении всех обвиняемых. В глазах светского судьи обвиняемый был человеком, стоящим вне закона, виновность его всегда предполагалась, и из него надо было во что бы то ни стало, хитростью или силой, вырвать признание.

Такова была порожденная церковью машина инквизиции, о «благотворном» влиянии которой на судьбы общества все еще пишут некоторые церковные авторы.


Особая ‘милость’: удушение перед сожжением

Уникальный случай в истории

Шестнадцатого февраля 1568 года все население Нидерландов — на тот момент оно составляло три миллиона человек — было приговорено к смертной казни.

В этот день Филипп II представил специальный меморандум, в котором говорилось, что «за исключением избранного списка имен, все жители Нидерландов были еретиками, распространителями ереси, и поэтому были виновны в государственной измене». Суд инквизиции принял это предложение, и 26 февраля Филипп подтвердил решение документом, в котором приказал исполнить постановление незамедлительно и без поблажек.

Читать еще:  Пожар в торговом центре. Что необходимо рассказать ребенку

Десять дней спустя Филипп II приказал Альбе приступить к выполнению приговора. В стране начались массовые казни, большинство дворян сбежали в Германию. Альба написал в ответ Филиппу, что уже составил список из первых 800 человек, которые будут казнены, повешены и сожжены сразу после Страстной недели. Сотни людей подверглись ужасным пыткам перед смертью: мужчин сжигали на кострах, а женщин хоронили заживо.

Массовые казни в городе Харлем

По данным историков, в течение своего шестилетнего срока пребывания в Нидерландах Альба лично отдал приказ об исполнении 18 600 приговоров.

Со временем дух национального сопротивления в Нидерландах был подавлен, и в 1564 году инквизиция была фактически упразднена.

Фото: Photo Josse/Leemage (в анонсе) / Contributor / Getty Images, whitemay / Getty Images, Stefano Bianchetti / Contributor / Getty Images, Hulton Archive / Stringer / Getty Images, ullstein bild Dtl. / Contributor / Getty Images, Bettmann / Contributor / Getty Images

Пытки и публичные казни еретиков. Сожжение еретика

  • ЖАНРЫ 360
  • АВТОРЫ 277 301
  • КНИГИ 654 086
  • СЕРИИ 25 022
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 611 451

Подборка статей под ред. Антона Олейникова

Казни и пытки. Мифы и легенды

Согласно древнегреческому мифу, богиня Афина изобрела флейту, но заметив, что игра на этом инструменте обезображивает лицо, эта дама прокляла свое изобретение и зашвырнула его как можно дальше со словами — Пусть же будет жестоко наказан тот, кто поднимет флейту! Фригийский сатир Марсий не слышал этих слов. Он поднял флейту и научился играть на ней. Добившись определенных успехов на музыкальном поприще, сатир возгордился и вызвал на состязание самого Аполлона — несравненного исполнителя и покровителя музыки. Марсий, естественно, проиграл состязание. И вот тогда этот светлый бог — покровитель всех искусств повелел подвесить за руки дерзкого сатира и содрать с него (живого) кожу. Что и говорить, искусство требует жертв.

Богиня Артемида — символ чистоты, невинности и охотничьей удачи — во время купания заметила подглядывавшего за ней Актеона и, недолго думая, превратила несчастного юношу в оленя, а затем затравила его же собственными собаками. Непокорного титана Прометея громовержец Зевс приказал приковать к скале, куда ежедневно прилетает огромный орел терзать его тело острыми когтями и клювом.

Царь Тантал за свои преступления был подвергнут следующему: стоя в воде по подбородок, он не мог утолить мучительную жажду — вода исчезала при первой же попытке напиться, не мог утолить голод, потому что сочные плоды, висящие прямо над его головой, уносились ветром, когда он протягивал к ним руку, и в довершение всего над ним возвышалась скала, готовая обрушиться в любую минуту. Эта пытка стала нарицательным понятием, получив название Танталовых мук. Злодейку Дирку, жену сурового царя Фив Лика, привязывали к рогам дикого быка…

Эпос эллинов изобилует описаниями медленных и мучительных смертей как преступников, так и праведников, а также различного рода физических страданий, которыми подвергались в виде наказания люди и титаны. Как и мифология, эпос в той или иной степени отражает реальную жизнь, где вместо богов источником рукотворных мук выступают люди — либо облеченные правом власти, либо облеченные правом силы.

Диктаторы Древнего Рима, обладая и тем, и другим правом, неустанно пополняли арсенал форм и методов палаческого искусства. Император Тиберий, правивший Римом с 14 по 37 год нашей эры, заявлял, что смерть — слишком мягкое наказание для осужденного, и при нем редкий приговор приводился в исполнение без обязательных пыток и истязаний. Узнав, что один из осужденных, по имени Карнул, умер в тюрьме, не дожив до казни, Тиберий воскликнул: «Карнул ускользнул от меня!» Он регулярно посещал тюремные застенки и присутствовал при пытках. Когда один приговоренный к смерти стал умолять его ускорить казнь, император ответил: «Я тебя еще не простил». На его глазах людей засекали насмерть колючими ветвями терновника, распарывали их тела железными крючьями, отрубали конечности. Тиберий не раз присутствовал при том, как приговоренных сбрасывали со скалы в реку Тибр, а когда несчастные пытались спастись, то их заталкивали под воду баграми сидящие в лодках палачи. Для детей и женщин исключений не делалось.

Старинный обычай запрещал убивать удавкой девственниц. Что ж, обычай не нарушался — несовершеннолетних девочек перед казнью палач непременно лишал девственности.

Император Тиберий являлся несомненным автором такой пытки: приговоренным давали выпить изрядное количество молодого вина, после чего им туго перевязывали половые члены, в результате чего они умирали долгой и мучительной смертью от задержки мочеиспускания.

Преемник Тиберия на императорским престоле — Гай Калигула — остался в памяти потомков символом чудовищного зверства. Еще в ранней юности он испытывал огромное наслаждение, присутствуя при пытках и казнях. Став полновластным правителем, Калигула с безудержным размахом реализовал все свои порочные наклонности. Он лично клеймил людей каленым железом, лично заталкивал их в клетки с голодными хищниками, лично распарывал животы и выпускал внутренности. Как свидетельствует римский историк Гай Светоний Транквилл, Калигула «заставлял отцов присутствовать при казни сыновей; за одним из них он послал носилки, когда тот попробовал уклониться по нездоровью; другого он тотчас после зрелища казни пригласил к столу и всяческими любезностями принуждал шутить и веселиться. Надсмотрщика над гладиаторскими битвами и травлями он велел несколько дней подряд бить цепями у себя на глазах и умертвил не раньше, чем почувствовал вонь гниющего мозга. Сочинителя ателлан за стишок с двусмысленной шуткой он сжег на костре посреди амфитеатра. Один римский всадник, брошенный диким зверям, не переставал кричать, что он невинен; он вернул его, отсек ему язык и снова прогнал на арену». Калигула собственноручно перепиливал осужденных пополам тупой пилой, собственноручно выкалывал им глаза, собственноручно отрезал женщинам груди, а мужчинам — члены. Он требовал, чтобы при палочной казни применялись не слишком сильные, но частые и многочисленные удары, повторяя свой печально знаменитый приказ: «Бей, чтобы он чувствовал, что умирает!» Осужденных мужчин при нем часто подвешивали за гениталии.

У императора Клавдия также было своеобразное «хобби» лично присутствовать при пытках приговоренных, хотя непосредственного участия в них он не принимал. Император Нерон вошел в историю не только как самодеятельный артист и поджигатель города Рима, но и как палач-любитель. Из всех средств медленного умерщвления Нерон отдавал предпочтение ядам и вскрытию вен. Яд он любил подносить жертве собственноручно, и затем с интересом наблюдал, как она корчится в муках агонии. Других приговоренных он заставлял самих вскрывать себе вены, сидя в ванне, наполненной теплой водой, а к тем из них, кто не проявлял должной решительности, он приставлял врачей, которые оказывали «необходимую помощь». Шли годы, сменяли друг друга императоры, и каждый из них внес свою лепту в развитие этой зловещей сферы человеческого зверства.

Римские императоры получали удовольствие, созерцая экзекуции юных девственниц-христианок, которым раскаленными докрасна щипцами рвали груди и ягодицы, заливали в раны кипящее масло или смолу, вливали эти жидкости во все отверстия. Иногда они и сами исполняли роли палачей, и тогда истязание становилось гораздо мучительнее. Нерон редко упускал возможность истязать эти несчастные создания.

Пытки народов мира

Маркиз де Сад в своих произведениях уделяет достаточно внимания различным видам предсмертных пыток:

Ирландцы обыкновенно помещали жертву под тяжелый предмет и раздавливали ее.

Галлы ломали спину…

Кельты вонзали саблю между ребер.

Американские индейцы вставляют в мочеиспускательный канал жертвы тонкую тростинку с мелкими колючками и, зажав ее в ладонях, вращают в разные стороны; пытка длится довольно долго и доставляет жертве невыносимые страдания. Такие же описания пыток дошли из Древней Греции.

Ирокезы привязывают кончики нервов жертвы к палочкам, которые вращают и наматывают на них нервы; в продолжение этой операции тело дергается, извивается и буквально распадается на глазах восхищенных зрителей — по крайней мере так рассказывают очевидцы.

На Филиппинах обнаженную жертву привязывают к столбу лицом к солнцу, которое медленно убивает ее. В другой восточной стране жертве распарывают живот, вытаскивают кишки, засыпают туда соль, и тело вывешивают на рыночной площади.

Гуроны подвешивают над связанной жертвой труп таким образом, чтобы вся мерзость, вытекающая из мертвого разлагающегося тела, попадала на ее лицо, и жертва испускает дух после долгих страданий.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector