0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Пять непридуманных историй о людях, которые бросили пить

«Как я бросил пить»: жуткий рассказ петрозаводчанина, который прошел все круги ада и отказался от пагубной привычки

Говорят, что мужчины, которых постигли неудачи в личной жизни, всегда пьют. Не знаю, так ли это, но меня, к сожалению, не миновала такая участь. Когда я расстался с любимой женщиной и стал скатываться на дно, мне было двадцать девять.

Казалось бы, совсем еще не возраст, есть работа, нормальные друзья, но меня это не остановило, и я взялся за бутылку. Будто назло бывшей возлюбленной и этому несправедливому миру, а в действительности — во вред себе и близким людям. Сначала выпивал по выходным, потом в будни, по вечерам, вроде бы понемногу, но затем доза постепенно увеличивалась, и наступил момент, когда я слетел с катушек. Запил на две недели, потерял работу, потом меня стали сторониться друзья и соседи.

Возможно, это только мое мнение, но каким бы низким ни представлялся окружающим пьющий человек, ему все же нужна поддержка. Пусть это не оправдание, но редко кто начинает злоупотреблять спиртным без причины, и никому, как от сумы и от тюрьмы, не стоит зарекаться от такого порока. Когда от человека с презрением отворачиваются те, кто считает себя неуязвимым и благополучным, он впадает в уныние или, напротив, бравирует своим поведением, а то и другое губительно. Не надо сочувствия, жалости, необходимо понимание того, что это не просто дурная привычка, а тяжелая и коварная болезнь, справиться с которой весьма непросто.

В ту пору рядом со мной была только моя замечательная мама. Она стала уговаривать меня закодироваться. Но внутренне что-то удерживало меня от такого метода: то ли подействовали слухи о том, что кодирование вызывает изменения в психике, что все держится на страхе смерти, который постоянно преследует человека, вызывая депрессию. Говорили и о том, что многие кодируются не один раз, а толку никакого, что у кого-то последствием является ухудшение памяти, у других — головные боли. Так ли это на самом деле, я сказать не могу, потому что не воспользовался этим способом избавления от пьянства, и не исключаю, что кому-то кодирование очень помогает.

Мама в отчаянии обзвонила все платные клиники, где предлагали все то же кодирование, которого я боялся, потом — частных наркологов, размещавших объявления в газетах, но они признавались, что поставленные ими капельницы не избавляют от тяги к спиртному, а лишь облегчает похмелье. Признаться, я уже мало во что верил, и зная, как часто у нас обманывают, не хотел зря тратить деньги, которых у меня почти не было. На собрания Анонимных алкоголиков тоже не ходил, считая, что там занимаются пустой болтовней. Вот так в раздумьях и сомнениях я упустил время, когда, возможно, еще сумел бы самостоятельно выйти из запоя.

Постепенно я впал в состояние глубокого безразличия ко всему — к себе, к своему будущему, к окружающим людям. В моем настоящем существовала одна проблема: достать очередную дозу спиртного. Признаюсь, несколько раз я даже употреблял содержимое маленьких бутылочек, которые в народе называют боярышником. И если раньше наедине со стопкой я размышлял, философствовал, строил планы, то теперь, получив желаемое, тупо заваливался спать. Однако вскоре мой сон стал странным, прерывистым: мне казалось, будто я проспал несколько часов, но когда открывал глаза, обнаруживал, что прошло всего десять-пятнадцать минут. На границе моего сознания без конца проплывали быстро сменяющие друг друга образы, незнакомые лица. По-настоящему я отключался только, когда вдобавок к спиртному глушил себя корвалолом.

Я вступил в такую стадию, когда человек пьет не потому, что хочет, а потому, что не может не пить, потому что в противном случае ему просто не выжить. Я не хотел и не мог есть, по утрам меня рвало; тошнота проходила только после рюмки, которую я с трудом поднимал, потому что сильно тряслись руки. В зеркале я видел заросшее щетиной существо с грязными волосами, красными глазами, под которыми темнели круги. В кухне царило запустение: немытая посуда, пустые бутылки. И само страшное, что этот развал, хаос был под стать состоянию моей души. Перед приходом мамы я старался прибраться, но результаты были мизерными. А когда я предложил ей переехать ко мне, она вдруг ответила, что боится за меня, но боится и меня. Это уже были не шутки, я встрепенулся и всерьез задумался о том, как выбраться из этого ада.

Я решил обратиться в наркологический диспансер, чтобы для начала просто проконсультироваться. Меня, как и многих других, отталкивало то, что там ставят на учет — вроде как придется жить с клеймом. Плюс на определенное время человек лишается возможности водить машину. Но за руль я бы и так не сел, к тому же автомобиль я продал, точнее, пропил. Что касается стыда, то я рассуждал, как и все алкоголики: появляться на людях выпившим вроде как уже не стыдно, а открыто обратиться за помощью совестно. Выдержав три дня трезвости и преодолев психологический барьер, я отправился на «Федоску». Приняли меня очень доброжелательно, внимательно выслушали мой довольно продолжительный рассказ, после чего доктор предложил стационарное лечение.

В городе о наркологическом стационаре, который находится в Сулажгоре, на улице с романтическим названием 8 Марта, как ни странно, знают немногие, как и мало кто в курсе, что в случае добровольной постановки на учет, и лечение, и питание там бесплатные. Помощь можно получить анонимно, лежать в отдельной палате, но такие условия предоставляются только за деньги. Утром я приехал в приемный покой, и меня отправили в первое отделение. Оно самое тяжелое — некоторые люди поступают туда в бессознательном состоянии или когда уже развился алкогольный психоз, лежат в памперсах, привязанные к кровати. К счастью, меня отвели в обычную палату, где поставили капельницу. Под ней я лежал часа два или больше, после чего произошло первое маленькое, но важное чудо: у меня исчезли похмельные ломки, ко мне вернулся аппетит.

На следующий день меня перевели на во второе отделение, назначили таблетки, витамины. Нарколог сказал, что первое время надо много спать, потому что клетки мозга лучше всего восстанавливаются во сне, и мне кололи снотворное. Анализы показали, что я легко отделался: ни печень, ни почки серьезно не пострадали, специального лечения этим органам не требовалось. Питание в стационаре было очень хорошее для больницы, и я сразу сказал маме, чтобы она не приносила ничего, кроме воды и необходимых гигиенических принадлежностей. Кстати, мне повезло, что я не курю: курильщики страдали оттого, что их выводили на улицу строго в определенное время, а еще у многих не было сигарет, и они постоянно у кого-то «стреляли».

Если меня вызывают на откровенность, я не пренебрегаю правом не свидетельствовать против себя, потому что «все, что вы скажете, может быть использовано против вас». Но здесь, на занятиях с психологами, мне хотелось говорить правду, и даже не потому, что я верил в конфиденциальность, а оттого, что моей душе было уютно, я видел, что мне хотят помочь, что меня поймут. Конечно, не вполне устраивало то, что за пределы территории стационара можно было выходить только на определенное время по выписанному врачом пропуску, что не все соседи по палате были вполне адекватными. Но насчет первого я понимал, что это вынужденная мера, а по поводу второго — наверняка я и сам был таким, просто не видел себя со стороны.

Забегая вперед, скажу, что, по моему мнению, отбило у меня желание пить: то, что я увидел и услышал. Мужчин и женщин, неряшливых, с плохими зубами или вовсе без зубов, с отечными, не по возрасту морщинистыми лицами, пустыми взглядами. Такими были далеко не все, но таких было достаточно. Я услышал почти фантастические рассказы о том, что вытворяли люди в нетрезвом виде. Некоторые женщины попадали в стационар по суду, под угрозой лишения родительских прав, и далеко не все из них вспоминали о своих детях: они и в больнице вели то же бездумное существование, только без алкоголя, по принципу тепло, светло, и мухи не кусают.

Нам давали таблетки, вроде как от влечения к спиртному, но мне кажется, скорее, это были медикаменты для лечения нервной системы, а от алкогольной зависимости по-настоящему избавляют только здравый рассудок и сила воли.

Если кто-то из пациентов желал выпить, но не сдерживался, то и выпивал, и его сразу выписывали за нарушение режима. Иные, едва выйдя из больницы, хватались за бутылку, притом, что многие из них из-за пьянства потеряли работу, не имели жилья, их не хотели знать родственники.

Для таких пациентов стационар был не только местом бесплатного и удобного пристанища, а мог бы стать и отправным пунктом по дороге в новую жизнь. Некоторые через несколько дней возвращались в первое отделение, мы видели их из окна, как и множество машин скорой помощи и полицейского наряда, доставлявших в стационар все новых и новых «постояльцев», что особенно часто происходило в праздники и в выходные.

Я не считаю себя особенным, я был одним из них, таким же потерявшимся в жизни, в чем-то очень сильно уязвимым. С нами занимались психологи, индивидуально и в группах, применяя и необычные методы, вроде ролевых игр, арттерапии, музыкальной терапии. Помогали осознать свой недуг, учили раскрепощаться, преодолевать барьеры в общении. Была и лечебная физкультура, и даже занятия в тренажерном зале. В целом весь день был чем-то заполнен, хотя свободного времени тоже хватало.

Читать еще:  Как молиться о страждущих недугом винопиянства или наркомании

Кто-то шутил, что об алкоголиках заботятся так, будто они — будущее нации. Помимо хорошей кормежки и бесплатных лекарств, горячего душа и регулярной смены постельного белья нуждающимся пациентам выдавали одежду и обувь из финской гуманитарной помощи, социальные работники помогали решить проблемы с документами. Плохо, что не все оказались способны оценить такую заботу, и мне жаль сотрудников стационара, чьи усилия пропали даром, хотя они наверняка повидали всякое, ко многому привыкли и все равно верят в своих пациентов.

В общей сложности я пробыл в наркологическом стационаре около трех месяцев; последние полтора — в отделении психологической и социальной коррекции, где упор делался уже не на медикаментозное лечение, и режим был гораздо свободнее. Еще в начале лечения у меня исчезли утреннее сердцебиение и одышка — я запросто наматывал по семь кругов вокруг здания стационара и усердно вскапывал грядки на трудотерапии. Чувствовал себя «как огурец», да и выглядел намного лучше прежнего. Мне стали сниться хорошие сны. Настроение портили только мысли о будущем, о том, как мне жить и что делать за стенами больницы.

После выписки мне первое время хотелось выпить, но меня сдерживал страх, основанный на понимании того, что даже одна рюмка приведет к желанию увеличить дозу, и это будет путь в никуда. Я с содроганием вспоминал, какие глупости совершал в состоянии опьянения, думал о том, как я в конце концов мог бы выглядеть, чему уподобиться, до чего был бы способен дойти. А главное — чего бы лишился. Говорят, можно пропить мозги, но с такой же легкостью человек способен пропить, упустить, потерять и свою жизнь.

Я не употребляю спиртного ровно год, и меня совершенно к нему не тянет, даже если на столе стоит бутылка. Сначала я комплексовал, мне казалось, будто все знают, что я на учете в наркологии и мне надо регулярно посещать врача, но потом перестал об этом думать. Я стараюсь не обращать внимания и на то, что порой люди напоминают мне о том, что я пил, хотя, на мой взгляд, этого не надо делать. Что человеку необходимо помнить, то он и будет помнить, а если он хочет что-то забыть, то пусть лучше забудет.

Я радуюсь тому, что снова работаю, занимаюсь спортом, что у меня есть планы, что моя мама и женщина, с которой я недавно познакомился, очень довольны, что я не пью и не собираюсь пить. Потому что это не выход из депрессии, не избавление от боли, наоборот — погружение во тьму, в физические и душевные страдания. На самом деле, несмотря на любые жизненные тяготы, в мире много светлого и прекрасного, надо только не отчаиваться, уметь преодолевать, понимать, чувствовать и видеть.

Люди бросившие пить

Сегодня прочитал на одном из сайтов интересную статью и решил поделиться ею с вами, дорогие читатели, полностью скопировав с сайта. Прочитайте, может быть это даст вам еще один повод не пить алкоголь.

В статье идет упоминание об известных людях, которые рассказывают о своей жизни до и после употребления алкоголя, а так же о том как они пришли к абсолютной трезвости.

Они приходят к единому мнению, что без алкоголя их реальность стала ярче и намного интереснее — это главная причина полной утраты интереса к алкоголю.

Автор: Александр Грицюк Источник: На пути к здоровому образу жизни

«Все пьяницы бросают пить, но у некоторых это получается ещё при жизни». Печальная шутка. Алкогольная зависимость это очень серьёзно, и действительно далеко не всем кто её приобрёл, удаётся остановиться. Единожды став алкоголиком, затем уже невозможно перестать им быть, можно только перейти в разряд завязавших алкоголиков, если очень постараться.

Один мой знакомый, как-то высказался о том, что человек бросает пить, когда доходить до края. Вот только это понятие у всех разное. Для кого-то это – если его из генералов в полковники разжаловали, а кому-то и под забором валяться ещё не край. Сам он время от времени уходил в запои, а в промежутках между ними активно пропагандировал трезвость. В конце концов, жена выгнала его из дома. Дошёл ли он до своего края, и жив ли вообще, не знаю. Иногда сигнал бывает очёнь чёткий и однозначный. Александр Розенбаум, к примеру, считал себя человеком на выпивку крепким, полагал, что может выпить много без вреда для здоровья, и даже утверждал, что нет такой болезни, как хронический алкоголизм. Пить он бросил после того, как у него остановилось сердце в процессе опохмеления, и только своевременный приезд скорой помощи, сохранил певцу жизнь.

Однако не всегда угроза жизни останавливает употребление алкоголя. Григория Лепса пьянство привело к тяжелейшей язве желудка. Однажды, во время очередного приступа, врачи буквально вытащили его с того света. Это произвело на артиста сильное впечатление, и в течение продолжительного времени он воздерживался от выпивки, но затем вновь стал позволять себе употреблять алкоголь.

Порой, совсем не страх за свою жизнь, а стыд, осознание, как низко пал, помогает человеку прекратить пьянство. В молодости Раймонд Паулс был пианистом в оркестре, который часто выступал в ресторанах и на танцах, где без алкоголя не обходилось. Жизнь постепенно превратилась в одну сплошную пьянку. Дошло до того, что друзья отвезли Паулса в специальную клинику. Вид опустившихся алкоголиков собранных вместе, и понимание того, что сам стал таким, привели музыканта в шоковое состояние. По его словам он бросил пить: «сразу, в секунду и тотально — ничуть и никогда».

А вот известный актёр Алексей Нилов (капитан Ларин в «Ментах»), ложился в больницу не один раз, с целью остановить пьянство. Но выдерживал не больше чем 2-3 дня, и снова «принимал на грудь», находя собутыльников среди пациентов этой же больницы, а порой и среди врачей. Алексей считает, что закодировать его нельзя, но при большом желании он сам может отказаться от алкоголя на какое-то время. В качестве примера он приводит историю, когда он, отправился на кодировку, но не закодировался, никому об этом не сказав. И, тем не менее, год после этого не пил, а все думали, что помогло кодирование.

В обществе до сих пор нет единого мнения о том, что же такое алкоголизм: кто-то считает пьяниц безответственными эгоистами, которых нужно наказывать, кто-то больными, которых нужно лечить.

По словам Ларисы Гузеевой: «Алкоголизм – это ужасная болезнь, по типу гриппа или желтухи, алкоголиков надо лечить, а не ругать». Сама Лариса начала пить назло мужу-наркоману, пытаясь как-то на него повлиять. Кончилось это лечением, и не только от алкоголизма, но и от хронических заболеваний, вызванных пьянством. Теперь всё это в прошлом. Пьянство, как бы помещает человека в другую реальность, весьма ограниченную и искаженную, но дающую возможность все возникшие проблемы решать очередной дозой алкоголя.

В результате весь смысл жизни сводиться к возможности принять эту самую дозу, и только тогда появляется интерес к другим сторонам жизни. И чем дальше, тем труднее из этого выбраться.

По свидетельствам разных людей, сумевших избавиться от тяги к алкоголю, нет универсального решения для всех. Кто-то действительно может бросить пить самостоятельно, отыскав для этого серьёзную причину. Такую, например, как своё здоровье или благополучие близких. Кому-то это не под силу, и такому человеку нужна помощь, поддержка и лечение.

Однако в чём все бывшие выпивохи приходят к единому мнению, так это в том, что без алкоголя их реальность стало намного ярче, интереснее и многограннее. И по их словам, это главная причина полной утраты интереса к алкоголю, в нынешней жизни.

Узнать об тех актерах, кто не смог преодолеть алкогольную зависимость и ушел в мир иной можно из этой статьи.

Когда-то пропащие. Люди, победившие алкоголизм, — о жизни «до» и «после»

В углу у розетки щелкает кнопка закипевшего электрочайника, в пластиковых тарелках ждут своего часа печенье и конфеты… Несколько человек расставляют стулья и приглашают всех за стол. Два раза в месяц в многоэтажке на окраине Гомеля на чаепития собираются те, кого еще недавно все считали пропащими. Без формальных справок и диагнозов, без постановки на учет в наркодиспансере эти люди знали — они самые настоящие алкоголики. Сегодня в нашем материале их рассказ о том, как удалось побороть зависимость и что нужно делать, чтобы снова не уйти в запой.

Клуб взаимопомощи «Формула трезвости» при своем центре 10 лет назад создал гомельский врач, избавляющий людей от различных зависимостей, в том числе и от алкогольной. У психотерапевта Ивана Сквиры «уникальный метод», который помог, если верить внутренней статистике, сотням людей. Правда, говорить о 100%-м исцелении вряд ли можно: проследить судьбу каждого выпускника центра нереально. Некоторые после, казалось бы, успешно проведенных лечения и реабилитации вдруг срываются и снова пропадают из поля зрения своих врачей и коллег по центру.

Сегодня на встрече в клубе те, на ком метод Сквиры сработал.

— Здесь у каждого своя история, но у всех про одно, — говорит руководитель клуба Ольга Ткачева.

Психолог по образованию, зависимого человека она понимает не хуже наркологов. За 10 лет работы в клубе насмотрелась разного. Кстати, Ольга категорически против знаменитой фразы, с которой начинаются занятия в обществах анонимных алкоголиков.

— Если сказать: «Я — Вася, и я алкоголик», то можно навсегда надеть на себя эту глыбу под названием «алкоголизм». Я за то, что эту болезнь нужно отделить от личности, она не одно целое со мной, это то, что мешает мне жить, то, от чего мне нужно срочно избавиться, — объясняет методику руководитель клуба.

«Снилось, что я выпила, просыпалась в холодном поту…»

Симпатичная, хорошо одетая Наталья начала пить в декрете.

— Рутина, скука, постоянное сидение дома, каждый день одно и то же, — называет свои причины девушка. Муж долго терпел, потом решился на откровенный разговор, но спас не он, а вдруг проснувшееся желание жить.

Читать еще:  Осложнения при беременности и родах: сколько есть времени?

— Дошло до того, что, как выпью, могло быть плохо 4−5 дней. Плюс депрессия страшная. Чтобы к 30 не окочуриться, нужно было что-то делать. Пришла сюда и вот уже три года не пью, — улыбается Наталья.

— Ну вот же на Западе в кино они сидят и пьют каждый вечер за столом. Есть у них культура пития, — разливает чай по кружкам Владимир.

Какая там культура пития? Если ты думаешь про спиртное, тебе хочется выпить — то, поверь, это дело времени, — шелестит оберткой от конфеты Раиса. Ее позиция категорична. Она уже 4 года не употребляет спиртное. Совсем. Но 10 лет назад все было по-другому.

Одинокая вдова с двумя уже взрослыми детьми нашла лекарство от женской тоски. Сначала пила в компаниях, затем одна: «Не скажу, что я под забором валялась, утром я шла на работу, но после нее вечером мне было надо… Многие не знали даже, что у меня такие проблемы, кто-то, конечно, догадывался, но прямо в глаза никто не говорил. Сын пытался, да разве ж я тогда слушала?»

Когда желание выпить начало приходить уже и по утрам, женщина поняла — пора к врачам. Прежде пришла в клуб послушать истории тех, кто уже избавился от порока. С тех пор не пропускает ни одного четверга.

Первое время снился сон, что я снова выпила, подскакивала с кровати в холодном поту, — вспоминает Раиса. — Сейчас мне уже такие сны не снятся, потому что знаю, что больше в рот не возьму спиртного.

«Как я раньше могла тратить столько денег на это?»

— Трезвый образ не самоцель, самоцель — здо́рово жить. Нужно научиться получать удовольствие от жизни, вот тогда и наступает выздоровление. Выражаясь проще, нужно найти то, ради чего жить, — говорит Ольга.

Татьяне было ради чего — она спасала семью…

— Вышла замуж, почти сразу началось: пили-гуляли, сначала с друзьями, потом — вдвоем. Он вино любил, я — водку. Никто ничего не мог сделать. Ребенок жил у бабушки постоянно. Первым пришел к врачу муж, вроде, сначала помогло, продержался несколько месяцев, потом сорвался. Обвинил в этом меня, я ведь продолжала употреблять. Ради него и пошла к врачу. С тех пор он по-прежнему срывается, а я уже 4 года ни-ни, — пересказывает события будто и не своих десяти последних лет женщина.

Сегодня у нее все по-другому. Дочь — лучшая подруга, и громадье планов, в которых нет места алкоголю.

— Первое время я думала: ну вот сейчас я вот это все сделаю, что от меня требует врач и что сама запланировала, а потом можно расслабиться и выпить. Но прошло время, и я поняла, что мне это просто не нужно. Потому что жизнь вокруг такая прекрасная. Я за последние годы столько всего достигла! Как я раньше могла тратить столько денег на это? Сделала ремонт, похудела на 30 кг, в планах поехать с дочкой в путешествие. Подойду к этой цели, придумаю что-нибудь еще.

На вопрос, зачем они сегодня здесь — когда, казалось бы, все уже позади, — участники клуба не знают, что и ответить. За столько лет встречи, которые раньше были жизненно необходимы, переросли в привычку. А кое у кого и в брак: несколько человек познакомились в клубе, создали семьи, завели детей и больше всего на свете боятся лишь одного — чтобы те не повторили их ошибок.

«Жизнь проходила сама»: история женщины, бросившей пить после 14 лет зависимости

Об алкогольных традициях

Моя мама — дочь алкоголика, ее отец умер в 40 лет от инфаркта. Про дедушку я знаю только то, что он пил и разводил аквариумных рыбок. Мама никогда ничего мне не рассказывала — ни про свое детство, ни про первого мужа. Думаю, у нее в душе много невысказанной боли. Я не расспрашиваю: в нашей семье не принято лезть друг другу в душу. Страдаем молча, как партизаны, с выражением любви, кстати, примерно та же история.

Я никогда не видела маму пьяной, чего не могу сказать про отца. Мама выпивала как все — по праздникам. Пили и бабушки, предпочитая крепкие напитки. Я помню эти семейные праздники: добрые, веселые взрослые, подарки, вкусный стол, хорошее настроение и бутылки. Конечно, никто и подумать не мог, что я вырасту и стану алкоголиком. Я видела, что все взрослые пьют, и знала, что я, когда вырасту, тоже буду, потому что выпивать в праздник — это так же естественно, как есть гуся или торт.

Я рано, лет в шесть, попробовала пиво (родители дали глотнуть), а лет в тринадцать-четырнадцать за праздничным столом мне уже понемногу наливали шампанское. В старших классах я узнала, что такое водка.

С водкой меня познакомил мой парень — мы начали встречаться в 10-м классе. Он мне не особо нравился, но все считали, что он крутой. Через пару месяцев мы уже каждый день выпивали вдвоем бутылку водки. После школьных занятий покупали бутылку, распивали ее у парня дома и занимались сексом. Потом я шла к себе домой и садилась делать уроки. Родители ни разу ни в чем меня не заподозрили. У меня быстро выработалась толерантность к алкоголю — плохо было только первые пару раз. Это тревожный звонок: если ты чувствуешь себя нормально после большого количества алкоголя, значит, твой организм подстроился.

О том, как рассуждает алкоголик

После школы я поступила на факультет журналистики. На втором курсе вышла замуж и перевелась на заочное: лень было ходить в институт. Замуж вышла просто для того, чтобы уйти от родителей. Нет, я помню, что была сильно влюблена, но также помню собственные мысли перед свадьбой. Курю во дворе и думаю: может, ну его, зачем я это делаю? Но деваться некуда — банкет же назначен. Ладно, думаю, схожу, а если что — разведусь! Я почти не помню ту свадьбу: когда ушли родители, я стала пить водку с друзьями — и все, дальше провал. Провалы в памяти, кстати, тоже нехороший звоночек.

Будущий муж на тот момент жил в редакции газеты, в которой трудился. Мои родители сняли нам квартиру, и мы начали жить вместе.

Я всегда считала себя некрасивой и недостойной любви и уважения. Возможно, по этой причине все мои мужчины были либо пьющими, либо наркоманами, либо и то и другое вместе. Как-то раз муж принес героин, и мы подсели. Постепенно продали все, что можно было продать. Дома часто не было еды, но почти всегда был героин, дешевая водка или портвейн.

Однажды мы с мамой пошли покупать мне одежду. Июль, жара, я в футболке. Мама заметила следы от уколов на руке и спрашивает: «Ты что, колешься?» «Комары покусали», — отвечаю я. И мама верит.

Детально запомнился один день из того периода. К нам нагрянула парочка моих однокурсников. В разгар пьянки едем в кафе, там у нас заканчиваются деньги, и однокурсница оставляет в залог золотое кольцо. Идем на улицу ловить такси. Тут перед нами тормозит милицейская машина. Мы пьяные, у мужа в руках открытая бутылка шампанского. Парней хотят забрать в отделение, а я, такая смелая, заявляю, что у меня в ГАИ есть знакомые. Обхожу машину, чтобы записать номер, зима, скользко — я падаю, смотрю на свою ногу и понимаю, что она как-то странно перекручена. Через секунду — адская боль. Менты тут же развернулись и уехали, а я попала в больницу. На девять месяцев с двумя переломами голени.

Один перелом оказался сложным. Мне сделали две операции, поставили аппарат Илизарова. При этом я продолжала пить, даже лежа в больнице, — муж приносил портвейн. Как-то напилась, будучи в гипсе, упала и пробила зубом нижнюю губу. Но в голове не возникало причинно-следственных связей между тем, что со мной случилось, и алкоголем. Я считала, что это вышло случайно, что мне просто не повезло, ведь любой может упасть, да и вообще «во всем виноваты менты». Типичная логика алкоголика: он никогда не берет на себя ответственность за то, что с ним происходит.

О провалах в памяти

С первым мужем мы развелись спустя пару лет после свадьбы. Я влюбилась в его приятеля. Потом еще в кого-то и еще…

Когда мне было двадцать два, папин знакомый позвал писать сценарии для молодежного сериала. Это был во всех отношениях приятный труд: писала я от силы неделю в месяц, а все оставшееся время гуляла и пила. В тот же год умерла бабушка, оставив мне свою квартиру, в которой я устроила настоящий притон.

В относительно трезвом состоянии страх и тревога — основные чувства тех лет. Это страшно, когда не помнишь, что с тобой случилось вчера. Просто раз — и сознание просыпается. Ты можешь обнаружить свое тело где угодно — в квартире подруги, в гостиничном номере, на голой земле за городом или на скамеечке в парке. При этом ты имеешь лишь отдаленное представление, как ты сюда попал, и совсем не представляешь, что натворил и какие будут последствия. Тебе просто страшно и темно. Почему темно? Еще утро или уже вечер? Какой сегодня день? Видели ли тебя родители? Начинаешь проверять телефон, а телефона нет — видимо, опять потеряла. Пытаешься сложить пазл. Не получается.

О попытках бросить пить

Я воспринимала в штыки, когда кто-то намекал мне о моих проблемах с алкоголем. При этом считала себя настолько ужасной, что, когда на улице смеялись, я оглядывалась, уверенная, что смеются надо мной, а если говорили комплимент, огрызалась — наверняка издеваются или хотят занять денег.

Было время, когда я подумывала покончить с собой, но, совершив пару демонстративных попыток, поняла, что на реальный суицид у меня не хватит пороху. Я считала мир отвратительным местом, а себя самым несчастным человеком на земле, непонятно зачем здесь оказавшимся. Алкоголь помогал мне выживать, с ним я хотя бы изредка чувствовала какое-то подобие мира и радости, но и проблем он приносил все больше и больше. Все это напоминало котлован, в который с огромной скоростью летели камни. Он когда-нибудь должен был переполниться.

Читать еще:  Болезнь Альцгеймера не смогла победить любовь супругов

Последней каплей стала история с украденными деньгами. Лето 2005-го, я работаю на реалити-шоу. Работы много, скоро запуск, пашем по двенадцать часов без выходных. И вот удача — в кои-то веки нас отпустили пораньше, в 20.00. Мы с подружкой хватаем коньяк и летим снимать напряжение в многострадальную бабушкину квартиру. После (я этого не помню) подруга посадила меня в такси и назвала адрес моих родителей. С собой у меня было что-то около 1200 долларов — деньги не мои, «рабочие», их-то у меня и украл таксист. И, судя по состоянию одежды, просто вышвырнул меня из машины. Спасибо, что не изнасиловал и не убил.

Помню, как, в очередной раз отличившись, я говорила маме: может, мне закодироваться? Она отвечала: «Что ты выдумываешь? Тебе просто нужно взять себя в руки. Ты же не алкоголик!» Мама не хотела признавать реальность просто потому, что не знала, что с ней делать.

От отчаяния я все-таки пошла кодироваться. Мне хотелось отдохнуть от неприятностей, которые на меня то и дело обрушивались. Я не собиралась бросать пить навсегда, скорее устраивала себе трезвый отпуск.

В честь кодировки родители подарили мне поездку в Петербург. Мы поехали втроем, остановились у моих родственников. Родители с ними, естественно, выпивали — как же без этого в отпуске. Мне было невыносимо видеть их выпившими. Я как-то не выдержала и сказала в ярости: «Ну почему нельзя совсем не пить?» Меня спасал Петербург. Я убегала в его дождь, терялась среди каналов и тогда точно решила, что вернусь сюда жить.

На кодировке (это была стандартная кодировка гипнозом) я продержалась полтора года, и мои дела как будто бы пошли на лад: я познакомилась со своим будущим мужем, проблем на работе стало гораздо меньше, стала прилично выглядеть и зарабатывать, перестала терять телефоны и деньги, получила права, родители купили мне машину. Но почти каждый день я пила безалкогольное пиво, а муж со мной за компанию — алкогольное. Я не становилась трезвой, я просто не пила алкоголь.

Безалкогольное пиво — это бомба замедленного действия. Когда-нибудь его заменит алкогольное, и тогда динамит сработает. Однажды вечером, когда в магазине не оказалось моей «нулевки», я решила попробовать выпить обычное. Было страшно (в случае приема кодировщик обещал инсульт и инфаркт), но я же смелая.

Кодировка — неплохая вещь при одном условии: если ты, поставив себя на паузу, начнешь менять свою жизнь, активно развиваться в сторону трезвости, решать проблемы, которые привели тебя к алкоголизму. Важно двигаться в другом направлении.

Раскодировавшись, я, что называется, дорвалась до спиртного. Это был грандиозный — даже по моим меркам — запой. Алкоголь вернулся в мою жизнь, словно и не уходил из нее. А полгода спустя я узнаю, что беременна.

О болевом пике

Я не задумывалась о ребенке (если честно, до сих пор не уверена, что материнство — это мое), но мама постоянно говорила: «Меня родили, когда твоей бабушке было 27, я тебя тоже в 27, пора бы и тебе рожать девочку».

Я подумала, что, возможно, мама права: я замужем, и к тому же все люди рожают. При этом я не спрашивала себя: «Зачем тебе нужен ребенок? Хочешь ли ты за ним ухаживать, нести за него ответственность?» Тогда я не задавала себе вопросов, не умела разговаривать с собой, слышать себя.

Узнав о беременности, я совсем не обрадовалась, но пообещала себе, что брошу пить и курить. Постепенно. Мне удалось сбавить обороты, отказавшись от любимых крепких напитков, но перестать пить совсем у меня не получилось. Каждый день я обещала себе, что брошу завтра, и искала в интернете истории женщин, которые тоже пили и рожали здоровых детей.

На седьмом месяце беременности произошла отслойка плаценты, мне сделали экстренное кесарево, ребенок умер, а я ушла в запой, сжираемая чувством вины за то, что пила и отказалась лечь на сохранение. Винить себя было делом привычным. Натворил, повинился — и можно жить дальше, ничего не меняя.

В то время у меня уже были очень тяжелые похмелья, я всерьез опасалась белой горячки. Сейчас уже сложно описать это состояние… Ты ничего не можешь делать. Голова раскалывается. Прихватывает сердце. То жарко, то холодно, ты не можешь спокойно лежать, твое тело дергается, есть и пить ты не в состоянии, закидываешься витаминами — ничего не помогает. Ты не можешь уснуть без света и телевизора, да и с ними не особо получается — сон прерывистый и липкий. И огромная тревога, такая, которая больше тебя: вот сейчас что-то случится.

Помню, как сидели в машине с подругой, и я сказала: муж запрещает мне пить, наверное, придется бросить, иначе он уйдет. Подруга кивает сочувственно — тяжело, мол, тебе, понимаю. Это был август 2008-го: моя первая попытка завязать самостоятельно.

О жизни с трезвостью

Алкоголь — очень тяжелый вид отдыха. Сейчас я поражаюсь, как мой организм вообще все это выдержал. Я лечилась, пробовала бросать и снова срывалась, почти потеряла веру в себя.

Окончательно я бросила пить 22 марта 2010 года. Не то чтобы я решила, что именно 22-го, в светлый день весеннего равноденствия, я перестаю пить, ура. Просто это была одна из многочисленных попыток, которые привели к тому, что почти семь лет я не пью. Ни капли. Не пьет муж, не пьют родители — без этой поддержки, думаю, ничего бы не получилось.

Поначалу я думала примерно так: увидев, что я бросила пить, Боженька спустится ко мне на землю и скажет: «Юляша, какая же ты умница, ну наконец-то дождались, теперь-то все будет хорошо! Я тебя сейчас награжу как положено — будешь у меня самой счастливой».

К моему удивлению, все было не так. Подарки с неба не сыпались. Я была трезвой — и на этом все. Вот она, вся моя жизнь — свет как в операционной, не спрячешься. По большей части я чувствовала себя одинокой и ужасно несчастной. Но на фоне этого глобального несчастья я впервые пробовала делать другие вещи, например, говорить о своих чувствах или тренировать силу воли. Это самое важное — если не можешь идти в другую сторону, нужно хотя бы лечь в ту сторону, сделать хоть какое-то телодвижение.

Первый трезвый год тяжелый. Ты испытываешь такой стыд за свое прошлое, что хочется одного: раствориться, уйти в подполье. Я взяла фамилию мужа, сменила номер телефона и адрес электронной почты, удалилась из соцсетей и максимально дистанцировалась от друзей. Все, что у меня было, — я, которая пропила четырнадцать лет своей жизни. Которая не знала себя. Я впервые осталась наедине с собой, училась с собой разговаривать. Это было непривычно — жить совсем без анестезии, неотлучно присутствовать в своей жизни, не прячась и не убегая. По-моему, никогда в жизни я столько не плакала.

За пару лет до того, как бросить пить окончательно, я стала вегетарианкой. Думаю, процесс восстановления запустился именно тогда, когда впервые я задумалась о том, что (вернее, кого) я ем, о том, что в мире, помимо меня, есть другие существа, которые живут и страдают, что кому-то может быть еще хуже, чем мне. В моей жизни появилась аскеза, которая меня развивала и делала сильнее.

Иногда я вспоминаю себя ту и не верю, что это была я, а не персонаж из фильма «Trainspotting». Слава богу, я смогла себя простить и начать наконец относиться к себе хорошо — с любовью и заботой. Это было непросто и заняло много времени, но я справилась (не без помощи психотерапевта). Следующий шаг — развиваться, пусть медленно и потихоньку, но идти вперед каждый день.

Летом 2010-го мы с мужем бросили курить. Я начала медитировать. Каждую свободную минуту читала аффирмации и убеждала себя, что я со всем справлюсь.

Три года назад я завела «Трезвый блог». Поначалу он был для меня чем-то вроде дневника, площадкой для рефлексии: я писала, потому что чувствовала внутреннюю потребность. Блог в первое время никто не читал, но, так или иначе, это было заявление о себе — я есть, да, я пила, но я смогла бросить, я живу.

Потом я поняла, что сидеть и рефлексировать — это то же самое, что ничего не делать. Потому что таких, как я, тысячи. Они так же беспомощны, они не понимают, как прекратить войну внутри себя. Поэтому сейчас я провожу консультации для людей с похожими проблемами. У всех разные степени зависимости: ко мне приходят красивые обеспеченные женщины, у них есть мужья и дети, и все как будто бы хорошо. Только каждый день они тайком выпивают бутылку красного вина. Об этом не принято говорить, но чуть ли не каждый второй в нашей стране с той или иной периодичностью пьет. То есть пьет регулярно. И мало кто признается себе в этом.

Я не хотела стыдиться себя и своего прошлого — мне это мешало, я чувствовала себя несвободной. Поэтому я набралась смелости и стала говорить на тему алкогольной зависимости, чтобы к алкоголизму перестали относиться как к чему-то постыдному или сверхсекретному.

Я говорю честно: я не психолог и не нарколог. Я — бывший алкоголик. И я, к сожалению или к счастью, слишком много знаю о том, как бросить пить и как этого делать не нужно. Я стараюсь помогать тем, кто для себя осознал, что он хочет жить трезво и готов что-то делать ради этого. В этом деле чем больше информации, тем лучше. Поэтому я здесь и делюсь своим опытом — как я пила и как живу теперь.

Благодарим фотографа Ивана Трояновского, стилиста Полину Орлову и кафе «Укроп» за помощь в проведении съемки.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector