2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Психиатр Владимир Файнзильберг: Нам нужна пропаганда со знаком «плюс»

Психиатр Владимир Файнзильберг: Нам нужна пропаганда со знаком “плюс”

– Произошедшее сегодня в Брюсселе – ужасно. Конечно, такие события повышают уровень тревожности у населения, формируются страхи и опасения. Как с этим бороться? Я бы посоветовал соблюсти меры осторожности: сократить свои поездки до минимальных, меньше бывать в местах скопления людей, ездить в первом или последнем вагоне метро, где обычно не бывает толпы, обращать внимание на пассажиров, которые необычно себя ведут.

На сегодняшний день ситуация такова, что лучше немного “перегнуть палку”. Не надо бояться паранойи, ее можно потом вылечить у психиатра, а вот последствия взрывов, которые уносят жизни людей, вылечить уже нельзя.

Нам хочется знать, что происходит, получать объективную информацию, чтобы себя защитить, но, чтобы все же избежать навязчивых мыслей, не надо просматривать новости бесконечное количество раз – достаточно прочитать единожды, сделать выводы, проявлять осторожность.

Не злоупотребляйте просмотром ТВ. Составьте план необходимых дел и мероприятий, чтобы не оставлять свободного времени для бесконечного просмотра плохих новостей, старайтесь строго его придерживаться. Если все эти методы не принесут желаемого результата, придется обратиться к психологу, чтобы получить более серьезную и квалифицированную помощь.

Старшее поколение может переживать и о том, что нынешние события – расплата за то, что происходило десять-пятнадцать лет назад, когда закрывались глаза на формирование радикальных религиозных ячеек и организаций, запрещенных в РФ.

Я задаю себе вопрос, почему не изучается феномен – когда молодые люди, ранее не интересовавшиеся религией или исповедовавшие христианство вдруг переходят к радикальным религиозным движениям? Почему студентка из благополучной семьи уходит из дома ? Нужно серьезно исследовать эту тему, чтобы избежать трагедий. Молодым людям нужна национальная идея, чтобы они не пытались найти опору в радикальных и агрессивных течениях.

Я не думаю, что в далеко идущей перспективе имеет смысл совсем не показывать маленькому ребенку мультфильмов, где кто-то дерется, не давать мальчику играть в игрушечный пистолет, а подростку смотреть боевики. Нужно, чтобы у молодого человека был стержень, чтобы он мог гордиться тем, что производится в его стране, чего она добивается. Молодые люди могут искать Бога, нравственную опору. Нам важно позаботиться о том, чтобы эта опора у них была, и она касалась не агрессивных и радикальных организаций, которые отнимают у людей жизни.

Ведь другая сторона – радикалы использует современные методы обучения и привлечения молодежи в свои ряды. Мы тоже должны использовать свои методы пропаганды добра, пропаганды со знаком “плюс”.

Психиатр Владимир Файнзильберг: Нам нужна пропаганда со знаком “плюс”

– Произошедшее сегодня в Брюсселе – ужасно. Конечно, такие события повышают уровень тревожности у населения, формируются страхи и опасения. Как с этим бороться? Я бы посоветовал соблюсти меры осторожности: сократить свои поездки до минимальных, меньше бывать в местах скопления людей, ездить в первом или последнем вагоне метро, где обычно не бывает толпы, обращать внимание на пассажиров, которые необычно себя ведут.

На сегодняшний день ситуация такова, что лучше немного “перегнуть палку”. Не надо бояться паранойи, ее можно потом вылечить у психиатра, а вот последствия взрывов, которые уносят жизни людей, вылечить уже нельзя.

Нам хочется знать, что происходит, получать объективную информацию, чтобы себя защитить, но, чтобы все же избежать навязчивых мыслей, не надо просматривать новости бесконечное количество раз – достаточно прочитать единожды, сделать выводы, проявлять осторожность.

Не злоупотребляйте просмотром ТВ. Составьте план необходимых дел и мероприятий, чтобы не оставлять свободного времени для бесконечного просмотра плохих новостей, старайтесь строго его придерживаться. Если все эти методы не принесут желаемого результата, придется обратиться к психологу, чтобы получить более серьезную и квалифицированную помощь.

Старшее поколение может переживать и о том, что нынешние события – расплата за то, что происходило десять-пятнадцать лет назад, когда закрывались глаза на формирование радикальных религиозных ячеек и организаций, запрещенных в РФ.

Я задаю себе вопрос, почему не изучается феномен – когда молодые люди, ранее не интересовавшиеся религией или исповедовавшие христианство вдруг переходят к радикальным религиозным движениям? Почему студентка из благополучной семьи уходит из дома ? Нужно серьезно исследовать эту тему, чтобы избежать трагедий. Молодым людям нужна национальная идея, чтобы они не пытались найти опору в радикальных и агрессивных течениях.

Я не думаю, что в далеко идущей перспективе имеет смысл совсем не показывать маленькому ребенку мультфильмов, где кто-то дерется, не давать мальчику играть в игрушечный пистолет, а подростку смотреть боевики. Нужно, чтобы у молодого человека был стержень, чтобы он мог гордиться тем, что производится в его стране, чего она добивается. Молодые люди могут искать Бога, нравственную опору. Нам важно позаботиться о том, чтобы эта опора у них была, и она касалась не агрессивных и радикальных организаций, которые отнимают у людей жизни.

Ведь другая сторона – радикалы использует современные методы обучения и привлечения молодежи в свои ряды. Мы тоже должны использовать свои методы пропаганды добра, пропаганды со знаком “плюс”.

У погибшего от коронавируса 33-летнего хирурга остались трое детей

Друзья и близкие рассказали об Алексее Мартынове

Читать еще:  Праздник Троицы: как победить разделение внутри себя?

два дня назад в 14:15, просмотров: 61892

Коронавирус выбивает из рядов врачей лучших специалистов. В ночь на 22 мая не стало хирурга Алексея Мартынова. Ему было только 33 года. Он возглавлял отделение для пациентов с внебольничной пневмонией и подозрением на коронавирус областной клинической больницы. С середины апреля, чтобы не подвергать риску жену и троих маленьких детей, жил в инфекционном госпитале.

Домой он больше не вернулся. Успел спасти многих больных, а сам проиграл битву COVID-19. «Погиб как на фронте», — говорят друзья.

«Сказал, что верит в судьбу»

На столе Алексея Мартынова в ординаторской лежат цветы. Коллеги признаются, что не могут говорить об уникальном хирурге в прошедшем времени.

– Кажется, что Алексей Александрович ушел в отпуск и скоро вернется, – говорит старшая сестра хирургического отделения Гельфиря Хайрулина.

Пациенты, которые наблюдались у доктора, говорят, что они осиротели.

– Он каждую историю болезни пропускал через свое сердце, переживал за каждого пациента, – говорит Елена Мисирова. – Никогда не забуду, как ночью он спасал моей дочери травмированную руку. Чтобы ей не было страшно, рассказывал об интересных событиях из истории России. Наложил 16 швов, все ровненькие, тоненькие, проделал ювелирную работу. Потом всякий раз, глядя на руку дочери, я вспоминала доктора с благодарностью. Каких талантливых врачей мы сейчас теряем из-за коронавируса.

И коллеги, и пациенты, сходятся в одном: Алексей Александрович был хирургом от Бога, с золотыми руками.

– Он был еще и настоящим человеком, – говорит Наталья Миронова, которой хирург Алексей Мартынов делал операцию. – Попав в больницу, я сильно волновалась. В пожилом возрасте у меня стал низкий болевой порог. Но доктор отнесся ко мне как родной матери, постоянно успокаивал, все объяснял. И действительно, всё прошло успешно. Я быстро пошла на поправку. Он словно делился своей силой с больными…

И таких историй счастливого спасения сотни.

Доктор Мубашар Шах, родом из Пакистана, рассказывает, что у его коллеги, хирурга Алексея Мартынова всегда была большая нагрузка. Он принимал пациентов в поликлинике, а также дежурил в больнице.

– Сидел на приеме допоздна, принимал даже тех, у кого не было талона, – говорит Мубашар. – Но и после этого, когда я просил его посмотреть одного из моих пациентов на дому, он никогда мне не отказывал. Мы ехали по указанному адресу на его машине. Он всем всегда помогал. Его вызывали из дома на работу в любое время суток. И он оперативно собирал операционную бригаду. Он всегда был доступен. При необходимости, давал нам консультации по телефону.

Жена доктора Мартынова, Елена – тоже врач, анестезиолог-реаниматолог. Частенько их обоих вызывали на операцию посреди ночи. С их стороны не было никаких возражений, никакого ропота, вставали и шли.

– Муж всегда с трепетом относился к своей работе, жил ею. А хирургом мечтал стать уже с первого курса, прикладывал для этого много усилий. Часами сидел в библиотеке, покупал и читал всевозможную литературу, – делится с нами Елена. – Помню, с каким восторгом он рассказывал мне о первый операции, где ему довелось ассистировать хирургу. Он и потом работал с огромным желанием, не жалея себя. Если некому было дежурить, он оставался на работе по двое-трое суток, оперировал, спасал жизни, недосыпал. Он всегда был там, где нужна была его помощь. Для него смыслом жизни было лечить и спасать людей.

Когда началась эпидемия короновируса, доктор Мартынов досконально изучал все доступные источники, просматривал различные сайты и научные журналы.

– Он готовился оказывать помощь. Был среди добровольцев, впереди, – рассказывает Елена. – Мне сказал: «Это мой долг, я прятаться не буду. Я верю в судьбу». И вот как она распорядилась…

«Первым пошел встречать поступающих больных»

Алексей Мартынов приехал в небольшой российский городок из Мордовии. Его перетянул на работу в центральную районную больницу коллега и друг Сергей Богдашкин.

– Мы с Алексеем заканчивали один медицинский институт в Саранске. Но познакомились только, когда я пришел работать в Рузаевскую ЦРБ, которая располагалась в 24 километрах от Саранска, – рассказывает Сергей Сергеевич Богдашкин. – Алексей уже год, как работал, а я пришел в больницу ординатором. У нас было много общего, мы сразу подружились. Потом мне поступило предложение перебраться в другой регион, а в 2014 году следом за мной приехали в Михнево и Алексей с женой.

Коллеги сразу отметили, насколько Алексей Мартынов знающий специалист.

– Он много оперировал, работал с большим желанием, постоянно занимался самообразованием. Поле деятельности было поистине широкое, у нас же — районная больница и только недавно она вошла в состав областной клинической больницы, – говорит бывший главврач Борис Александрович Дегтярев. – Молодые хирурги получали хорошую зарплату, вскоре купили себе по машине. И работали, конечно, много. Алексей, например, в месяц брал по 8 дежурств, постоянно подменял коллег, если они заболевали. В этом плане, он был очень безотказный.

Друг Алексея, Сергей Богдашкин, в свою очередь, говорит, что доктор Мартынов был очень мотивированным, много читал дополнительной литературы. Хорошо знал и терапию, и гинекологию. Блестяще оперировал. И добавляет: «А еще он был очень жизнерадостным, позитивным и добрым человеком».

Коллеги доктора Мартынова рассказывают, что, когда их больницу перепрофилировали под инфекционный госпиталь, он очень тщательно готовил к приему пациентов весь персонал. Продумывал каждую мелочь.

Читать еще:  От атомной бомбы до аватаров: Россия делает сама

– Всячески подбадривал нас, сам первым пошел встречать поступающих больных, — рассказывает Хайрулина. – Наше хирургическое отделение работало как одна большая, дружная команда.

Медики вспоминают, что особенно тяжелыми были первые смены. Когда больница только открывалась, приходилось принимать в день по 20 человек. Около стационара стояла очередь из «скорых».

– На Алексее Мартынове лежала большая ответственность. Он был начмед, управляющий. Организовывал, обустраивал «красную» и «зеленую» зоны, – говорит Мубашар Шах. – Выкладывался по полной.

Одна из пациенток, Ольга, которая в то время лежала в перепрофилированной больнице, рассказывает, что медики работали на износ.

– Меня привезли в очень тяжелом состоянии, я задыхалась, теряла сознание. Врачи круглосуточно были рядом с нами. Мы видели, как непросто им работать в защитных комбинезонах, респираторах и масках. Они по 12 часов не выходили из отделения. Были очень внимательными, индивидуально подбирали для каждого больного лекарство. Как горько сейчас осознавать, что меня и других больных Алексей Александрович поставило на ноги, а сам погиб.

Коллеги говорят, что могло сказаться и нервное перенапряжение, и физические нагрузки, и недосыпания. Через две недели работы в «красной» зоне у доктора Мартынова поднялась температура. Тест на коронавирус дал положительный результат.

«Вирусная нагрузка была колоссальная»

Сергей Богдашкин говорит, что они с Алексеем заболели практически одновременно.

– Он чуть раньше начал работать в «красной» зоне. А я через два дня, когда вышел из отпуска. В нашем отделении находилось больше ста пациентов, из них – около 40 – в состоянии средней тяжести, и 5-6 человек – были «тяжелые». Все они были на искусственной вентиляции легких. Ими вплотную мы и занимались.

В смену выходило 8 врачей, плюс младший медицинский персонал, – всего около 20 человек. Нагрузка была колоссальная. Алексей заболел первый. Через сутки и я почувствовал себя плохо. 1 мая у меня пошло ухудшение по КТ, я попал в областную больницу, провел там две недели. А Алексея 30 апреля перевезли в московскую клинику.

Оба доктора досконально соблюдали меры предосторожности, были в средствах защиты, которые обрабатывали по всем правилам.

– И все равно заразились, – говорит Сергей Богдашкин. – Когда я лежал в областной больнице, увидел, что весь этаж там заполнен медицинскими работниками. Потому что вирусная нагрузка была колоссальная, мы по 12 часов проводили в «красной» зоне. В нашей бригаде заболели все. Кто-то перенес болезнь в легкой форме и лечился дома, кто-то попал в больницу. Это болезнь очень коварная, на всех действует по- разному. Смертность составляет 3-4%. У Алексея организм не справился, он попал в это число.

– Тут как на войне, не понятно, где можешь подхватить «пулю» – коронавирус, – говорит Борис Александрович Дегтярев. – Для доктора Мартынова в профильной региональной клинике было сделано все возможное. Его лечение курировал профессор. Он был на ИВЛ. Но, несмотря на усилия врачей, ему становилось все хуже. Потом вроде бы пошли улучшения, наметилась положительная динамика, мы все воспаряли духом. А через два дня у него остановилось сердце. У Алексея легкие были поражены на 95%. В ночь на 22 мая он умер.

Лаборанты, проводившие анализы, рассказывают, что у доктора Мартынова был повышенный сахар в крови.

– Это произошло на фоне приема лекарственных препаратов, которыми лечат малярию и СПИД, они очень токсичные, действуют и на поджелудочную железу, и на печень, – говорит Сергей Богдашкин. – У Алексея развился лекарственный сахарный диабет. Пошло осложнение на лекарственную терапию. У меня тоже, когда я выписался, были высокие показатели по сахару. Сейчас все приходит в норму.

У Алексея осталось трое маленьких детей. Старшему сыну – только 9 лет, дочке – 6 лет, в этом году Алексей должен был отвести ее в первый класс. И младшему сынишке только исполнилось 5 месяцев, он родился в декабре.

Теперь Елене одной придется поднимать сыновей и дочь.

– Мы с Алексеем прожили и проработали рука об руку 10 лет, – говорит жена Алексея. – Он был прилежным семьянином, обожал своих детей. Занимался с ними спортом, учил уроки и нянчил младшего сынишку. Душат слезы, простите, больше не могу говорить.

Друг Алексея, Сергей Богдашкин, сейчас все чаще вспоминает, как в редкие часы отдыха доктор Мартынов любил готовить.

– Он мастерски запекал мясо. Все время придумывал новые рецепты, знал толк в специях. Мы жили по соседству, частенько заглядывали к нему в гости. И он неизменно сажал нас за стол, все время удивлял нас каким-нибудь новеньким блюдом.

Коллеги говорят, что они потеряли не просто классного хирурга, а преданного друга и наставника.

Проект «Найди своего психиатра»

Ну или психолога, психотерапевта — зависит от того, кому что нужно. Нет, задачи свести к нулю количество недообследованных я не ставлю. Всё гораздо проще. Давайте расскажу, для чего создан проект и как он работает. А также чем отличается (причём заметно) от имеющихся в сети медицинских агрегаторов.

Для чего этот проект. Бывают ситуации, когда нужна консультация, а то и помощь специалиста нашего профиля. А в диспансер идти как то. даже не то что боязно. Может быть, просто кажется хлопотным. Или с элементом лотереи: мол, на кого ещё попадёшь, да какое ещё будет у доктора настроение. А вдруг на учёт возьмут. В общем, много случайных факторов, которых хочется избежать. И сразу найти такого специалиста, чтобы и профессионал был хороший, и лично по душе пришёлся. Вот как раз эта задача — одна из основных для проекта.

Читать еще:  Чего я на самом деле боюсь в мире терактов

Потому и специалистов, которые в нём участвуют, я выбирал как сам, так и по рекомендациям коллег, которым склонен доверять. Поэтому выгоды и преимущества, если записываться к ним на приём здесь, имеются:

доктор уже знает, когда и с какой проблемой придёт к нему человек;

сам человек будет направлен именно к тому доктору, который конкретно в его проблеме разбирается хорошо и охотно;

анонимность обращения за помощью будет гарантированно соблюдена;

время приёма будет выбрано такое, которое устраивает обе стороны.

Как это работает. Очень просто. Вы пишете мне (в личном сообщении или на мейл dpmmax@yandex.ru, либо пишете в WhatsApp +79277782107 ), вкратце рассказываете о проблеме, я записываю вас на приём — повторюсь, в то время, которое устроит и вас, и его. Захотели выбрать другого специалиста? Тоже не проблема, их есть в этом проекте. Нужен тандем психиатра и психолога? Вообще прекрасно, наши специалисты готовы так работать и уже так работают. Ну а записаться на повторный приём будет ещё проще. Можно ли огласить весь список, чтобы вы выбрали самостоятельно? Через некоторое время, полагаю, и такая возможность появится.

Сколько это стоит? Первичная (то есть когда вы в первый раз обращаетесь) запись стоит 500 рублей, запись на повторный приём — 300 рублей. Эту сумму вы оплачиваете при записи. Стоимость приёма самих специалистов (поскольку его они ведут анонимно и платно) может отличаться, но в среднем составляет около 3000 рублей, точную информацию вы получите ещё до того, как записаться.

Чем отличается проект от медицинских агрегаторов? Прежде всего, узкой специализацией — я не ставил цели впихнуть в него невпихуемое, а занимаюсь лишь тем, что сам знаю хорошо. Отсюда — большая прицельность и избирательность, как в выборе специалистов для проекта, так и в их подборе для того, кто обратился за помощью. Ещё один важный (на первый взгляд, лишь для докторов, но в конечном итоге и для пациентов) момент. Медицинские агрегаторы берут комиссию с оплаченного приёма, из-за чего с ними врачи работают не особо охотно и вынуждены в итоге либо повышать расценки, либо существенно снижать свои собственные доходы, либо добирать разницу назначением дополнительных услуг. В проекте всё прозрачнее. И доктора пришли в него охотнее.

Какова география проекта и какие специалисты?

Что касается географии — расклад таков: помимо докторов, консультирующих онлайн (а значит, доступных всем, у кого есть сеть и возможность в неё выйти), психиатры проекта есть в Москве, Санкт-Петербурге, Тольятти, Нальчике, Ростове-на-Дону и в Донецкой области. Психологи проекта есть, помимо этих городов, также во Владивостоке, Иваново, Тюмени, Челябинске.

Теперь по отдельным направлениям помощи.

В Ростове-на-Дону с проектом сотрудничает стационарное отделение, где, помимо психиатра, психолога и психотерапевта, есть палата интенсивной терапии — а значит, в случае тяжёлого психоза или депрессии, резистентной к стандартным методам лечения, есть возможность добиться ремиссии в укороченные сроки.

В Москве (плюс онлайн) стала доступна в рамках проекта помощь психолога при тяжёлых соматических заболеваниях. В том числе неизлечимых. В том числе — онкологических. Об этом я уже писал.

В Москве же с проектом сотрудничает сексолог (или сексопатолог, как кто-то, вероятно, привык называть).

Детский психолог и детский психотерапевт ведут приём в Санкт-Петербурге.

Детские психиатры, участвующие в проекте, есть в Москве и Тольятти (а также онлайн)

Наркологи (в более широком плане — также специалисты по зависимостям, в том числе азартному расстройству) — в Москве.

Но это только начало. Вскоре проект задействует и многие другие города страны. А может быть, и не только нашей.

Почему тут, а не отдельным сайтом? Исходя из принципа рациональности. Ведь основная моя аудитория — это как раз Живой Журнал. И все, кто когда-либо обращался за консультацией или с каким-то вопросом, делали это в основном тут. Либо писали на мейл, находя его в моём профиле. Почувствую, что есть необходимость — сделаю отдельный сайт. Благо доменное имя, ставшее, без ложной скромности, брендом, уже застолбил.

Мне только спросить, можно? Есть немало ситуаций, когда и развёрнутая консультация-то особо не нужна — так, вопрос-другой. И с одной стороны, можно понять желающего просить: он хочет сэкономить время, деньги, а то и всё вместе. С другой стороны, можно понять ведущих блоги докторов, которые принципиально на вопросы не отвечают: им-то зачем такая общественная нагрузка, да ещё и бесплатная? Вопрос, потом ещё вопрос — и вот уже целая развернутая консультация выходит. В этом проекте вопросы задавать можно. Но не бесплатно, хотя и недорого. Короткий (такой, который не потянет за собой пяток-десяток следующих, и ответ на который не займёт целой страницы) обойдётся в 300 рублей. Более обстоятельный — порядка 1000.

Я хочу поучаствовать в проекте, как это сделать? Участие грамотных коллег — психиатров, психотерапевтов и психологов — только приветствуется. Пишите, обсудим.

Комментарии отключены. Да, поскольку контакты я дал выше.

Кто рисовал картинку? Замечательный карикатурист Сергей Корсун kor_sun специально для проекта.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector