3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Протоиерей Василий Брылев — под Ржевом и на Курской дуге

«О его удивительной жизни хотелось слушать снова и снова». Памяти прот. Василия Брылева

ЖМП № 9 сентябрь 2011 / 12 октября 2011 г.

священник Иоанн Соловей

18 июля отошел ко Господу клирик Московской епархии, ветеран Великой Отечественной войны, участник боев под Ржевом и на Курской дуге протоиерей Василий Брылев.

Умер протоиерей Василий Брылев. Священник, прослуживший больше 60 лет Богу и Церкви. Человек, помнивший войну, довоенную жизнь, коллективизацию, переживший самые лихие годы гонений на Церковь. Все то, о чем мы можем сегодня знать из книг и скудных кинохроник, он помнил и пережил непосредственно как участник той жизни.

Кто близко знал отца Василия, знали его в первую очередь как замечательного рассказчика. Самые интересные эпизоды своей жизни батюшка рассказывал и многократно пересказывал во время встреч с прихожанами. У него был явный талант — слушатели замирали и ловили каждое слово отца Василия. О его удивительной жизни хотелось слушать снова и снова.

Родился Василий Брылев 1 марта 1924 года в селе Сытное Середино-Будского района Черниговской области (в настоящее время Сумской области). Детство его пришлось на печально известную эпоху коллективизации, индустриализации и сталинских репрессий. Об этой поре отец Василий рассказывал: «О моих родителях Екатерине Спиридоновне и Михаиле Демьяновиче я сохранил самые трогательные воспоминания как о людях глубоко верующих, достойно и честно проживших свою жизнь. Когда мне было восемь лет, арестовали и раскулачили отца, отказавшегося вступить в колхоз. Отобрали землю, зерно, скот, инструмент. Нас было семеро детей, мы буквально пухли с голоду, питались травой. Едва живых от постоянного голода мать водила нас по разбитой проселочной дороге в единственную в округе действующую церковь. Бывало, идем на службу, от голода еле на ногах стоим, а до храма — девять километров. Идем мимо колхозного поля, где зерно растет, а кушать хочется, мы говорим матери: можно ли нам сорвать несколько колосков? А она отвечает, что нельзя: это не наше, они у нас все отняли, а мы не будем у них воровать».

В каждом эпизоде своих рассказов батюшка всегда на первое место ставил вопрос о вере в Бога и необходимости жить в постоянном послушании Ему.

Первый класс школы Василий окончил на родине, в Черниговской области. Затем в 1934–1935 годах семья перебралась в подмосковное Люблино, на улицу Перерву, после — в поселок Клязьма Пушкинского района. Здесь продолжалось обучение Василия. Школьные годы будущий священник вспоминал всегда с горечью. Связано это было с активной атеистической пропагандой, которая, по его словам, была постоянной. «Тяжело было. В школе на каждом уроке учили атеизму. Трудно было выслушивать всё это, да еще и терпеть бесконечные насмешки окружающих. Перед войной окончил я девять классов вечерней школы, курсы бухгалтеров, имел неполное среднетехническое образование», — рассказывал отец Василий.

В Клязьме умер отец Василия. Кроме матери религиозным воспитанием будущего священника занималась монахиня Татиана, которую они приютили у себя дома после закрытия очередного монастыря.

В 1942 году Василию исполнилось 18 лет и его призвали в армию. Отец Василий вспоминал: «Осенью 1942 года и меня призвали. Отправили учиться в Ижевскую военную школу командного состава. Прибыв в эту школу, я сразу написал просьбу о том, чтобы меня отправили на фронт добровольцем. И меня вскоре отправили на действующий фронт под город Ржев красноармейцем. Я всегда был уверен в том, что долг православного христианина — защита Родины. Написал матери о скором вступлении в бой. Та заплакала, тревожась за меня, а монахиня Татиана утешала ее: “Не печалься, вернется твой сокол, но без одного крыла”. Так и случилось. Вернулся. Осколками пробило грудь и легкое, перебило руку. До сих пор эти осколки в теле дают о себе знать».

После Ржева рядового Василия Брылева перебросили на Курскую дугу. Здесь он служил связистом. И здесь же получил свою самую дорогую боевую награду — медаль «За отвагу».

Из воспоминаний протоиерея Василия Брылева о боях на Курской дуге: «Я все время молился. Постоянно. И утром, и днем. Читал все молитвы, которые знал. А знал я их много. Связист-напарник мой — коммунист, какой-то бывший начальник на заводе. Но — безнравственный человек! Часто рассказывал нам, молодым солдатам, непристойные истории. Много ругался матом. В окопе во время обстрела я молюсь, а он давай материться. Я говорю ему, чтобы он помолчал, — нельзя в такой момент ругаться богохульными словами! А он не слушает. И вот однажды, во время очередного обстрела и обрыва провода, он мне велел вместо себя ползти и наладить связь. Без связи в бою невозможно. А у нас как раз закончился кабель — весь измотали, не хватает. Командир приказал намотать немецкий кабель и обеспечить связь. Я попросил напарника: хоть раз ты сходи, ведь коммунист все-таки. Тот ругается крепко в ответ, хулит Бога и Церковь. Он остался в окопчике, а я пополз под ураганный огонь, соединил кабели, связь была обеспечена. А когда приполз обратно, места не узнал. Столь яростен был огонь немцев, всю землю разворотило. Тяжело раненного напарника еле откопал».

Здесь же под Козельском Василий Брылев получил тяжелое осколочное ранение груди и правой руки. Выздоровление растянулось на долгие месяцы. Тяжесть ранения затрудняла эвакуацию раненого в тыл, Василия перевозили из одного госпиталя в другой, сначала в Калугу, затем во Владимир, Пермь, Новосибирск. «Не каждый может пережить войну. Помогают только вера и надежда. На войне для верующего человека спасение в уповании на Бога, чудесным образом избавляющего от смерти. Тогда я дал обещание Богу: выживу, вернусь — стану священником, буду служить Богу и людям, чего бы мне это ни стоило», — вспоминал позже отец Василий.

Правая рука у демобилизованного по инвалидности бойца не работала. Пришлось всему учиться заново: записывать в тетради — левой, рубить дрова — левой, держать ложку — в левой, креститься — левой.

В 1946 году Василий поступил на Богословско-пастырские курсы на территории Московского Новодевичьего монастыря, впоследствии переименованные в Московскую духовную академию и семинарию.

«Писал левой рукой, правая рука болталась свободно. Мать наша очень хотела, чтобы хотя бы один ее сын стал священником. С Божьей помощью я сдал все экзамены хотя конкурс был около 30 человек на место. И во время учебы в семинарии, и во время последующего служения трудно было, почти как на войне», — рассказывал отец Василий.

27 июля 1950 года архиепископом Можайским Макарием Василий Брылев был рукоположен в сан диакона, а 28 июля 1950 года — в сан священника.

Служил отец Василий в храмах Москвы и Подмосковья: в Сокольниках, на Преображенской площади, в Монино, в поселке Удельная, наконец, в поселке Большое Свинорье Наро-Фоминского района. Здесь в Спасском храме протоиерей Василий трудился свои последние сорок лет, начиная с 1971 года.

Жизнь и служение его проходили под постоянным контролем и давлением со стороны КГБ. Постоянно были угрозы, требования сотрудничать, раскрывать тайну исповеди, доносить. С огромными усилиями удалось сохранить полуразрушенный Спасский храм. Даже по тогдашним меркам это было далекое и глухое место. Добраться туда можно было только пешком по бездорожью от шоссе или от железной дороги. Зимой в валенках через поле, а весной и осенью — в сапогах по размокшей глине, отец Василий иногда по несколько раз в день проделывал этот путь. В крыше здания были провалы, отсутствовало несколько окон, из стен вываливались кирпичи, а на колокольне росли деревья. Первым делом отец Василий ввел в практику регулярные богослужения. Однако через некоторое время власти приняли решение закрыть и полностью демонтировать храм из-за «нецелесообразности использования земли и строения». Батюшка стал ездить по всевозможным инстанциям и просить, умолять, требовать у высоких начальников отмены этого решения. Поддержали своего пастыря и прихожане. В конечном итоге удалось добиться отмены этого постановления. Вскоре появились и жертвователи, на деньги которых храм был восстановлен, в него потянулись люди.

Удивительная жизнь и яркая личность отца Василия привлекали к нему людей и из Москвы, и из близлежащих мест. Как священник он был востребован и всегда с готовностью служил людям, ищущим его пастырского окормления. При этом до последнего момента жизни он постоянно посещал общественные мероприятия, на которые его приглашали. Выступал с проповедью и назиданием, свидетельствовал о постоянной помощи Божией, которую он видел на протяжении всей своей жизни.

Последние годы здоровье отца Василия постоянно ухудшалось. Сказывалось тяжелое ранение, многие операции, перенесенные им, были серьезные проблемы с сердцем, прогрессировал рак. Тем не менее отец Василий и думать не желал о том, чтобы отдохнуть, перестать служить, уйти на покой. Для него главной потребностью жизни оставалось служить Богу, стоять у Его престола.Как драгоценный Божий дар расценивал отец Василий возможность активно участвовать в жизни прихода и благочиния.

Читать еще:  Онкогематолог Сатья Ядав: Опухоли перестанут быть приговором

Его все помнят как человека, удивительно соединявшего в себе две не очень сходные черты характера — строгую ревность пастыря и отеческую доброту. 18 июля протоиерей Василий почил, а 20 июля был похоронен за алтарем Спасского храма села Большое Свинорье.

Да упокоит Господь его светлую душу в небесных обителях!

© Журнал Московской Патриархии и Церковный вестник, 2007-2011

БРЫЛЕВ ВАСИЛИЙ МИХАЙЛОВИЧ

Родился 1 марта [1] 1924 года в селе Сетное Середино-Будского района Черниговской области, в крестьянской верующей семье Михаила Демьяновича и Екатерины Спиридоновны Брылёвых. Был наречён в крещении в честь святителя Василия Великого. Мать каждое воскресенье водила детей в церковь, которая стояла в девяти километрах от дома. Когда Василию исполнилось восемь лет, началась коллективизация. Отец отказался вступать в колхоз, и его арестовали. У семьи забрали все, что было — и зерно, и животных. В семье было семеро детей, все сильно голодали. Родственники увезли голодающую мать и семерых её детей в Москву и устроили их в общежитие.

Так как в то время закрывались монастыри, мать отца Василия взяла одну пожилую монахиню жить к себе. Вечерами дети занимались с ней — читали, пели, она им говорила поучения.

С началом Великой Отечественной войны работал на заводе, а по исполнении 18 лет в 1942 году ушёл на фронт. Был связистом, воевал под Ржевом и на Курской дуге. На фронте пообещал служить Богу. В 1943 году после тяжёлого ранения был демобилизован по инвалидности.

В 1946 году поступил на Богословско-пастырские курсы на территории Московского Новодевичьего монастыря, впоследствии переименованные в Московскую духовную академию и семинарию. Окончил курс в 1950 году, незадолго до этого его поражённая правая рука вновь обрела подвижность.

По окончании семинарии, 27 июля 1950 года был рукоположен в сан диакона архиепископом Можайским Макарием, а 28 июля того же года – в сан священника.

Некоторое время служил в Москве, в церкви на Преображенской площади. На него постоянно писали доносы, клеветали, запрещали служить, снимали с места. Служил в подмосковных приходах — в Никольском, потом в Удельном, затем в Монине.

Затем был переведен в Сокольники в Москве. После очередной конфронтации в 1971 году ему вовсе запретили служить в Москве, т.к. он продолжал отказываться доносить содержание исповедей в КГБ [2].

После этого его «сослали» в храм Спаса Нерукотворного в селе Большое Свинорье. Церкви в то время закрывались одна за другой, и этот полуразрушенный храм тоже находился под угрозой закрытия. Отец Василий стал искать «сильных людей» по всему району, но не мог найти кого-либо кто мог отменить решение. Тогда он поехал в Министерство по делам религии в Москву, где с него запросили определенную сумму. Деньги удалось собрать с помощью московских прихожан и в 1971 году решение о закрытии было отменено.

С 15 июня 1971 года до конца своей жизни являлся настоятелем Спасского храма села Большое Свинорье Наро-Фоминского района Московской области.

Отцу Василию удалось постепенно создать приход, отремонтировать храм. Здесь он остался служить до конца своих дней. Стал добрым пастырем для своих прихожан, образцом стойкости, был доступен каждому приезжавшему.

Скончался 18 июля 2011 года. 20 июля того же года состоялось отпевание. Погребён за алтарём храма, в котором служил последние сорок лет.

Награды

  • Церковные:
    • набедренник (1951)
    • камилавка (1953)
    • наперсный крест (1956)
    • палица (1962)
    • наперсный крест с украшениями (1967)
    • митра (1992)
    • служение с отверстыми вратами до «Херувимской» (2002)
    • служение с отверстыми вратами до «Отче наш» (2007)
    • ордена Русской Православной Церкви прп. Сергия Радонежского 3-й степени (1980); блгв. кн. Даниила Московского 3-й степени (2004); блгв. кн. Димитрия Донского 3-й степени (2005); медаль «За усердное служение» I степени (2010).
  • Светские:
    • медаль «За отвагу» и другие боевые награды
    • Почётный гражданин города Наро-Фоминска (2002)

Видео

Фильм «Крестный путь солдата», автор и режиссёр Владислав Зорин, 2005 год

Книга Живых. о. Василий Михайлович Брылёв, участник Ржевской битвы.

Родился 1 марта 1924 года в селе Сетное Середино-Будского района Черниговской области, в крестьянской верующей семье Михаила Демьяновича и Екатерины Спиридоновны Брылёвых. Был наречён в крещении в честь святителя Василия Великого. Мать каждое воскресенье водила детей в церковь, которая стояла в девяти километрах от дома. Когда Василию исполнилось восемь лет, началась коллективизация. Отец отказался вступать в колхоз, и его арестовали. У семьи забрали все, что было — и зерно, и животных. В семье было семеро детей, все сильно голодали. Родственники увезли голодающую мать и семерых её детей в Москву и устроили их в общежитие.

Так как в то время закрывались монастыри, мать отца Василия взяла одну пожилую монахиню жить к себе. Вечерами дети занимались с ней — читали, пели, она им говорила поучения.

Что такое жить по заповеди даже ценой собственной жизни, в семье Брылёвых знали не из книг. Жили не просто бедно — голод доходил до того, что дети питались одной травой. Но не голод и лишения остались в памяти детей, а то, какими твёрдыми в вере, какими достойными людьми были их родители — Екатерина Спиридоновна и Михаил Демьянович Брылёвы.

Отец Василий вспоминал: « Когда началась коллективизация, мы жили на хуторе. Я еще был маленький — лет пять-семь. Отца арестовали и посадили в тюрьму, потому что он не хотел идти в колхоз, не хотел, чтобы им руководили, как он говорил, безбожники. Тогда у нас забрали всё — и зерно, и скотину, и птицу. И мы питались одной травой ».

Отца арестовали быстро, дали несколько минут, чтобы попрощаться. « Веруй и надейся, Господь спасет тебя. А мы будем молиться », — сказала тогда Екатерина Спиридоновна и перекрестила мужа. Они думали, что прощались навсегда. Мать осталась с детьми одна — без хозяйства и средств к существованию. Одна осталась опора — церковь.

Отец Василий вспоминает: « В девяти километрах от нас была церковь. Каждый праздник мама нас туда водила. Мы были слабые и не могли идти. Но мама нам сказала: «Мы идем к Богу, и все будет хорошо». Как-то возвращаемся из церкви, видим, что в колхозе на полях созрела пшеница. Мы говорим: «Мама, разреши нам сорвать несколько колосков». Но мама сказала: «Умрем, но чужого не возьмем». А мы ей говорим: «А как же они у нас забрали всё наше зерно?» Мама ответила: «Пусть забрали, но мы не возьмем». Мама была вся в Боге. И в самые трудные годы голода и лишений мама старалась опекать тех, кому еще труднее. Мама любила в праздник собирать нищих в дом. Однажды закрыли женский монастырь, и монахиня Татьяна пришла к нашему дому просить милостыню. Мать спросила: «Матушка, пойдете к нам жить?» Она ответила: «Пойду». Она жила у нас до войны, во время войны и после, и мы с ней воспитывались. Она нас воспитывала, семерых детей ».

Именно монахиня Татьяна, отправляя на фронт Василия Брылёва, скажет его матери: « Вернётся твой соколик без одного крыла (без одной руки), не печалься ».

Выжила семья отца Василия потому, что приехали из Москвы на хутор к кому-то родственники. Приезжие узнали о бедственном положении этой семьи и увезли их с собой в Москву. Голодающую мать и семерых её детей устроили в Москве в общежитие.

Добровольцем под Ржев

Василий Брылёв вырос и пошел работать на завод. В 1941 году началась Великая Отечественная война. В 1942 году, как только исполнилось 18 лет, Василия отправили учиться в Ижевск, а оттуда он ушел на фронт добровольцем.

Отец Василий так вспоминал: « В 1942 году нас, молодых ребят, отправили учиться в офицерскую школу Ижевска. Все ребята там собрались и говорят: «Наши отцы защищают Родину, отдают за неё жизнь, а мы будем здесь сидеть… Нет! Давайте все запишемся добровольцами, чтобы нас быстрее отправили на фронт». Все записались, и я с ними. Нас было человек двадцать-тридцать.

1942 год был очень тяжёлым! Я был в составе действующей армии под Ржевом. Там я был простым солдатом. Мы там воевали всю зиму, бои были страшные! В 1942 году зимой мороз был за 30 градусов. Зима была лютая, студёная… Мы выжили. Правда, там я ноги проморозил. Однажды в мороз стою на посту и не чувствую ног, соображаю, что ноги мои примёрзли, окоченели, хотел пойти, но отнялись ноги, идти совсем не мог, потом только всё постепенно восстановилось… Всю ту зиму то наступали, то отступали. Бои были тяжёлые… Под Ржевом был такой огонь. Там, на войне, я дал себе слово: «Если останусь жить, то стану священником… »

Читать еще:  «Оставайтесь дома!». Сегодня к вам обращаются врачи

После освобождения Ржева на Курской дуге Василий был уже связистом. Василий Михайлович рассказывал: « Весной 1943 года нас отправили на Курскую дугу. У меня, как у связиста, был напарник, т. к. с аппаратом связи положено два человека. Страшное дело было: немец откроет огонь, порвет всю связь, и ползешь под обстрелом, чтобы провода соединить. Рядом рвутся снаряды, а ты ползешь, потому что некуда деваться. Пули свистят…Я был верующим человеком, а напарник мой — нет… Ему было лет сорок пять, он был начальником цеха на заводе Сталина. Как провод порвется, так надо ползти, чтобы связь восстановить. Мы должны были ползти поочередно, а он в свою очередь не идет, боится. Ну, я за него и ползу. А куда деваться мне было? Ползешь, а рядом снаряды рвутся, а жив ли останешься… Много времени прошло, а всё помню. Бог хранил меня.

Был еще случай. Немец открыл такой сильный огонь, что порвал всю нашу связь. Начальник штаба батальона меня посылает в одном направлении восстановить связь, а моего напарника — в другом направлении. Я пополз, далеко прополз, нашел порыв провода, а у нас своего провода не было, мы пользовались обычно немецкими проводами: немец отступал и оставлял катушки с проводом. Я прополз вокруг, но провода не нашел. Пополз я тогда в сторону немцев. Прополз, может, метров триста и обнаружил катушку немецкого провода. Полкатушки намотал! Восстановил нашу связь, а остальной провод доставил начальнику штаба ».

» За это меня наградили медалью «За отвагу», прямо на фронте наградили! Немец отступил, маленько затих. Начальник штаба собрал все четыре роты и стал говорить о том, кто и как вел себя во время боя. Он сказал про меня: «Какой молодой, а как выполнил приказ командира! А этот коммунист не выполнил приказ и явился без ружья», — так он сказал про моего напарника, когда тот своё ружьё бросил…

За что дали другие медали, отец Василий не рассказывал, но отвечал кратко: «Всё по делам!».

А один раз вот как было. Рота шла по овражку, а небо чистое и ясное. Вдруг звук такой, надрывный, смотрим — черная точка. Снаряд! Не успели даже залечь в овраг, а он упал рядом с нами в нескольких метрах. Упал и не разорвался!

Все знали, что я верующий, я не скрывал это. Вот под обстрелом ползешь, рядом рвутся снаряды. Или сидишь и мёрзнешь в окопе, а рядом свистят пули. Но я был с Богом, читал молитву в окопе и надеялся на спасение. Господь меня спас и сохранил. Когда я был на Курской дуге, написал маме, что мы вступаем в бой. Мама опечалилась, получив письмо. А монахиня Татьяна сказала тогда маме: «Драгоценная, не печалься, он скоро придет без одного крыла». И вскоре мне перебило руку.

Верующих мне немного приходилось встречать в огне под Ржевом и на Курской дуге. Были, конечно. Но даже те, которые не верили, крестились и молились.

Когда мы шли в атаку, то кричали «Ура!», «За Родину!». Что все кричали, то и я. Кричал «Ура!», «За Родину!», но «За Сталина!» я не кричал. У нас всё отняли, отца посадили, поэтому я не мог кричать «За Сталина», нет.

Я выполнял свой долг, за двоих — за себя и за напарника. Я шел в бой за Родину, и всё «.

В.М. Брылёв вспоминал: « Меня ранило в 1943 году, я без сознания лежал, сколько — никому не известно. Сколько времени я лежал рядом с убитыми, и, видите, остался жив. Потом я стал приходить в себя. Хотел опереться на руку, а она не действует. Лежу, а из груди течет кровь, осколки попали. Легкое разорвало, грудь задело, руку перебило. Наконец, я пришел в себя. Через какое-то время ко мне подполз солдат. Он сначала хотел ползти в свою часть, но немец открыл по нему огонь, и он пополз ко мне. Он мне и помог добраться до санчасти. Два месяца лежал я в госпитале в Калуге. Потом отправили меня на лечение в Сибирь. До Владимира доехали — со мной плохо, я умираю. Высадили. Полмесяца полежал, опять повезли. До Перми доехали — опять со мной плохо. Полежал полмесяца в Перми. Повезли дальше — опять плохо. Высадили в Новосибирске, так и лежал до выздоровления ».

В 1943 году после тяжёлого ранения В.М. Брылёв был демобилизован по инвалидности. Он говорил: « Мы выполнили свой долг! Я встречал Победу дома. Все встречали, радость была большая! Мы победили! ».

Все время был гоним

В.М. Брылёв продолжает: « Пришел я домой инвалидом. В 1946 году поступил на Богословско-пастырские курсы на территории Московского Новодевичьего монастыря в Москве. Правой рукой после тяжелого ранения на фронте не владел, писал всё левой. А у нас, у священников, ведь правая рука — главная. Меня приняли чудом, конкурс был — три человека на место ». Окончил курсы в 1950 году. Незадолго до рукоположения случилось чудо — рука — правая, такая нужная священнику, снова обрела подвижность!

Отец Василий Брылёв некоторое время служил в Москве в церкви на Преображенской площади, затем служил в подмосковных приходах — в Никольском, Удельном, в Монине.


(о. Василий Брылев в молодости)

С 15 июня 1971 года до конца своей жизни В.М. Брылёв являлся настоятелем Спасского храма села Большое Свинорье Наро-Фоминского района Московской области.

В.М. Брылёв: « Сейчас люди начинают обращаться к Богу. Даже неверующие стали лучше чуть-чуть. А в общем ведут себя плохо, столько преступников… Если народ будет так жить и так вести себя, то придет наказание. Надо жить только с Богом, и все будет дано. Неудобно так о себе говорить, но все твердо верующие люди знают, что есть Господь. Почему все верующие готовы идти на смерть? Верующему Бог открывает себя. А если пострадают, то значит так угодно Богу. Рано или поздно мы все умрем. Душа не умирает, и Господь Бог будет судить нас по нашей земной жизни ».

В 2004 году отцу Василию исполнилось 80 лет. На то время он был единственным на всё Подмосковье священником, прошедшим Великую Отечественную войну. Митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий вручил ему патриаршую награду — орден Димитрия Донского.

Он был добрым, великодушным пастырем для всех своих прихожан, проявляя внимание и чуткость к каждому, кто приходил к нему. У него было необыкновенно доброе лицо, ласковый, лучезарный взгляд, он всех встречал с улыбкой на лице, своим теплом согревал, ободрял каждого. Прихожане любили отца Василия. Люди между собой так и говорили: « Если тебе плохо, одолели невзгоды, поезжай-ка к отцу Василию в Свинорье, он тебе поможет ». Правда, помогал, боль уходила…

Стараниями отца Василия и его паствы полуразрушенный храм, находящийся под угрозой закрытия, удалось отстоять и восстановить! В 1976 году был сделан капитальный ремонт церкви. В 1999 г. при финансовой поддержке прихожан и спонсоров храм был полностью отреставрирован, заново расписан и выкрашен снаружи, купола храма были заменены на «золотые» из титанового сплава, вокруг храма была установлена новая церковная ограда. В 2003 году на средства благотворителей рядом с церковью был возведён двухэтажный церковно-приходской дом.

Сейчас храм выглядит достойно, территория вокруг него благоустроена, дорожки выложены тротуарной плиткой, установлены беседки, есть детская площадка с песочницей и качелями, на клумбах высажены розы, устроен ручей с прудом…


(Церковь Спаса Нерукотворного Образа в Большом Свинорье)

Отец Василий Брылёв скончался 18 июля 2011 года, был погребён за алтарём своего храма, в котором служил последние сорок лет. Прихожане храма в селе Большое Свинорье помнят отца Василия, на могиле батюшки всегда живые цветы…

В Историко-краеведческом музее г. Наро-Фоминска устроена витрина, посвящённая Почётному гражданину, священнику Василию Брылёву. В ней представлены подаренные им музею фотографии, его личные вещи, старинное Евангелие, Грамоты Русской православной церкви, епитрахиль и риза, в которых он служил Богу и людям… Память о священнике Василии Брылёве жива!
(использованы материалы Еженедельника «Ржевские новости», автор- Людмила Кисилева)

Упокой, Господи, душу приснопоминаемого раба Твоего протоиерея Василия в Своих Небесных Селениях и нас помилуй яко Благ и Человеколюбец!

Протоиерей Василий Брылёв.

«О его удивительной жизни хотелось слушать снова и снова». Памяти прот. Василия Брылева.

Священник Иоанн Соловей.

18 июля отошел ко Господу клирик Московской епархии, ветеран Великой Отечественной войны, участник боев под Ржевом и на Курской дуге протоиерей Василий Брылев.

Умер протоиерей Василий Брылев. Священник, прослуживший больше 60 лет Богу и Церкви. Человек, помнивший войну, довоенную жизнь, коллективизацию, переживший самые лихие годы гонений на Церковь. Все то, о чем мы можем сегодня знать из книг и скудных кинохроник, он помнил и пережил непосредственно как участник той жизни.

Читать еще:  Аленушка и братец иванушка иллюстрации.

Кто близко знал отца Василия, знали его в первую очередь как замечательного рассказчика. Самые интересные эпизоды своей жизни батюшка рассказывал и многократно пересказывал во время встреч с прихожанами. У него был явный талант — слушатели замирали и ловили каждое слово отца Василия. О его удивительной жизни хотелось слушать снова и снова.

Родился Василий Брылев 1 марта 1924 года в селе Сытное Середино-Будского района Черниговской области (в настоящее время Сумской области). Детство его пришлось на печально известную эпоху коллективизации, индустриализации и сталинских репрессий. Об этой поре отец Василий рассказывал: «О моих родителях Екатерине Спиридоновне и Михаиле Демьяновиче я сохранил самые трогательные воспоминания как о людях глубоко верующих, достойно и честно проживших свою жизнь. Когда мне было восемь лет, арестовали и раскулачили отца, отказавшегося вступить в колхоз. Отобрали землю, зерно, скот, инструмент. Нас было семеро детей, мы буквально пухли с голоду, питались травой. Едва живых от постоянного голода мать водила нас по разбитой проселочной дороге в единственную в округе действующую церковь. Бывало, идем на службу, от голода еле на ногах стоим, а до храма — девять километров. Идем мимо колхозного поля, где зерно растет, а кушать хочется, мы говорим матери: можно ли нам сорвать несколько колосков? А она отвечает, что нельзя: это не наше, они у нас все отняли, а мы не будем у них воровать».

В каждом эпизоде своих рассказов батюшка всегда на первое место ставил вопрос о вере в Бога и необходимости жить в постоянном послушании Ему.

Первый класс школы Василий окончил на родине, в Черниговской области. Затем в 1934–1935 годах семья перебралась в подмосковное Люблино, на улицу Перерву, после — в поселок Клязьма Пушкинского района. Здесь продолжалось обучение Василия. Школьные годы будущий священник вспоминал всегда с горечью. Связано это было с активной атеистической пропагандой, которая, по его словам, была постоянной. «Тяжело было. В школе на каждом уроке учили атеизму. Трудно было выслушивать всё это, да еще и терпеть бесконечные насмешки окружающих. Перед войной окончил я девять классов вечерней школы, курсы бухгалтеров, имел неполное среднетехническое образование», — рассказывал отец Василий.

В Клязьме умер отец Василия. Кроме матери религиозным воспитанием будущего священника занималась монахиня Татиана, которую они приютили у себя дома после закрытия очередного монастыря.

В 1942 году Василию исполнилось 18 лет и его призвали в армию. Отец Василий вспоминал: «Осенью 1942 года и меня призвали. Отправили учиться в Ижевскую военную школу командного состава. Прибыв в эту школу, я сразу написал просьбу о том, чтобы меня отправили на фронт добровольцем. И меня вскоре отправили на действующий фронт под город Ржев красноармейцем. Я всегда был уверен в том, что долг православного христианина — защита Родины. Написал матери о скором вступлении в бой. Та заплакала, тревожась за меня, а монахиня Татиана утешала ее: “Не печалься, вернется твой сокол, но без одного крыла”. Так и случилось. Вернулся. Осколками пробило грудь и легкое, перебило руку. До сих пор эти осколки в теле дают о себе знать».

После Ржева рядового Василия Брылева перебросили на Курскую дугу. Здесь он служил связистом. И здесь же получил свою самую дорогую боевую награду — медаль «За отвагу».

Из воспоминаний протоиерея Василия Брылева о боях на Курской дуге: «Я все время молился. Постоянно. И утром, и днем. Читал все молитвы, которые знал. А знал я их много. Связист-напарник мой — коммунист, какой-то бывший начальник на заводе. Но — безнравственный человек! Часто рассказывал нам, молодым солдатам, непристойные истории. Много ругался матом. В окопе во время обстрела я молюсь, а он давай материться. Я говорю ему, чтобы он помолчал, — нельзя в такой момент ругаться богохульными словами! А он не слушает. И вот однажды, во время очередного обстрела и обрыва провода, он мне велел вместо себя ползти и наладить связь. Без связи в бою невозможно. А у нас как раз закончился кабель — весь измотали, не хватает. Командир приказал намотать немецкий кабель и обеспечить связь. Я попросил напарника: хоть раз ты сходи, ведь коммунист все-таки. Тот ругается крепко в ответ, хулит Бога и Церковь. Он остался в окопчике, а я пополз под ураганный огонь, соединил кабели, связь была обеспечена. А когда приполз обратно, места не узнал. Столь яростен был огонь немцев, всю землю разворотило. Тяжело раненного напарника еле откопал».

Здесь же под Козельском Василий Брылев получил тяжелое осколочное ранение груди и правой руки. Выздоровление растянулось на долгие месяцы. Тяжесть ранения затрудняла эвакуацию раненого в тыл, Василия перевозили из одного госпиталя в другой, сначала в Калугу, затем во Владимир, Пермь, Новосибирск. «Не каждый может пережить войну. Помогают только вера и надежда. На войне для верующего человека спасение в уповании на Бога, чудесным образом избавляющего от смерти. Тогда я дал обещание Богу: выживу, вернусь — стану священником, буду служить Богу и людям, чего бы мне это ни стоило», — вспоминал позже отец Василий.

Правая рука у демобилизованного по инвалидности бойца не работала. Пришлось всему учиться заново: записывать в тетради — левой, рубить дрова — левой, держать ложку — в левой, креститься — левой.

В 1946 году Василий поступил на Богословско-пастырские курсы на территории Московского Новодевичьего монастыря, впоследствии переименованные в Московскую духовную академию и семинарию.

«Писал левой рукой, правая рука болталась свободно. Мать наша очень хотела, чтобы хотя бы один ее сын стал священником. С Божьей помощью я сдал все экзамены хотя конкурс был около 30 человек на место. И во время учебы в семинарии, и во время последующего служения трудно было, почти как на войне», — рассказывал отец Василий.

27 июля 1950 года архиепископом Можайским Макарием Василий Брылев был рукоположен в сан диакона, а 28 июля 1950 года — в сан священника.

Служил отец Василий в храмах Москвы и Подмосковья: в Сокольниках, на Преображенской площади, в Монино, в поселке Удельная, наконец, в поселке Большое Свинорье Наро-Фоминского района. Здесь в Спасском храме протоиерей Василий трудился свои последние сорок лет, начиная с 1971 года.

Жизнь и служение его проходили под постоянным контролем и давлением со стороны КГБ. Постоянно были угрозы, требования сотрудничать, раскрывать тайну исповеди, доносить. С огромными усилиями удалось сохранить полуразрушенный Спасский храм. Даже по тогдашним меркам это было далекое и глухое место. Добраться туда можно было только пешком по бездорожью от шоссе или от железной дороги. Зимой в валенках через поле, а весной и осенью — в сапогах по размокшей глине, отец Василий иногда по несколько раз в день проделывал этот путь. В крыше здания были провалы, отсутствовало несколько окон, из стен вываливались кирпичи, а на колокольне росли деревья. Первым делом отец Василий ввел в практику регулярные богослужения. Однако через некоторое время власти приняли решение закрыть и полностью демонтировать храм из-за «нецелесообразности использования земли и строения». Батюшка стал ездить по всевозможным инстанциям и просить, умолять, требовать у высоких начальников отмены этого решения. Поддержали своего пастыря и прихожане. В конечном итоге удалось добиться отмены этого постановления. Вскоре появились и жертвователи, на деньги которых храм был восстановлен, в
него потянулись люди.
Удивительная жизнь и яркая личность отца Василия привлекали к нему людей и из Москвы, и из близлежащих мест. Как священник он был востребован и всегда с готовностью служил людям, ищущим его пастырского окормления. При этом до последнего момента жизни он постоянно посещал общественные мероприятия, на которые его приглашали. Выступал с проповедью и назиданием, свидетельствовал о постоянной помощи Божией, которую он видел на протяжении всей своей жизни.

Последние годы здоровье отца Василия постоянно ухудшалось. Сказывалось тяжелое ранение, многие операции, перенесенные им, были серьезные проблемы с сердцем, прогрессировал рак. Тем не менее отец Василий и думать не желал о том, чтобы отдохнуть, перестать служить, уйти на покой. Для него главной потребностью жизни оставалось служить Богу, стоять у Его престола.Как драгоценный Божий дар расценивал отец Василий возможность активно участвовать в жизни прихода и благочиния.

Его все помнят как человека, удивительно соединявшего в себе две не очень сходные черты характера — строгую ревность пастыря и отеческую доброту. 18 июля протоиерей Василий почил, а 20 июля был похоронен за алтарем Спасского храма села Большое Свинорье.

Да упокоит Господь его светлую душу в небесных обителях!

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector