2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Протоиерей Константин Островский: Иногда старость превращается в кошмар

Содержание

Протоиерей Константин Островский: Иногда старость превращается в кошмар

Как изменилось отношение к старости за последнее время?

– Думаю, что в традиционном обществе старость не воспринималась только со знаком «минус». Стариков почитали. Слова Библии «Кто злословит отца своего или свою мать, того должно предать смерти» (Исх. 2:17) не были пустым звуком в древности, но даже, когда буквально их не исполняли, слова эти задавали тон в общении людей разных возрастов. Конечно, надежда на то, что тебя будут любить, уважать и даже почитать, смягчала страх наступающей старости.

Кроме того, жизнь стариков и молодых протекала рядом, даже не рядом, а вместе. Каждый делал, что мог; старик не чувствовал себя лишним. Конечно, в частных случаях бывало по-всякому, страсти были те же, что и сейчас, поэтому бывали и грехопадения, однако в норме старость обычно воспринималась как почетная часть жизни.

Но патриархальный уклад из нашего общества безвозвратно ушел. То, что некоторые семьи пытаются такой уклад сохранять внутри себя, может быть для них благом, но не имеет определяющего значения для жизни народа.

Теперь, как правило, старость потеряла в сознании людей всякую привлекательность и какое бы то ни было положительное значение. Старость для молодых – отдаленная по времени неприятность, до которой хотелось бы не дожить, однако «не дожить» – тоже неприятность.

Современный человек старается вытеснить старость и смерть из сознания и жить так, как будто их нет.

Поэтому слова Эпикура, что смерть «нас совершенно не касается, ибо, пока мы существуем, смерти нет; а когда существует смерть, тогда нас нет», сейчас очень популярны и часто цитируются даже верующими людьми. Хотя это утверждение никак не согласно с «чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века».

Но в том-то и дело, что человек-потребитель вовсе не думает и даже отгоняет мысль о Вечности, а нацелен на получение удовольствий. И с этой точки зрения старость действительно – кошмар! Все главные сладости – в прошлом, нет сил ни для хотений, ни сил для исполнения остатков хотений.

В дни моей юности бытовала презрительная шутка об этапах старости: «Первый этап – кино, вино, домино; второй этап – кефир, клистир, сортир». Такова старость неверующего в Вечность человека. Альтернатива – по-карамазовски допить кубок наслаждений и разбить его об пол. И то, и другое – и бессмысленное доживание, и самоубийство – ужасно.

– Но незаметно, чтобы люди в своей массе ужасались.

– Люди обычно не пребывают в ужасе от мысли о старости и смерти, потому что их мысль никогда не задерживается ни на чем, в том числе и на старости и смерти. Мысль привычно перескакивает по ассоциации с предмета на предмет, получается не мысль, а помыслы. Безумный сон наяву, ирреальность. Так бывало и раньше, а в наше время этому особенно способствует технический прогресс. Впрочем, и древние методы: пьянство и бесконечная суета – сохраняют свое значение.

Старость – как окончание школы

– А вера как помогает здесь?

– Для православного человека ситуация принципиально другая. Я бы сравнил старость с состоянием одиннадцатиклассника, который оканчивает школу. Школа должна окончиться. Во многом жалко с ней расставаться: друзья, любимые учителя, привычные стены. Но впереди – еще более интересная, манящая жизнь. Если человек – хороший школьник, то он хочет стать и хорошим студентом. Поэтому он не просто оканчивает школу, но и готовится к экзаменам в высшее учебное заведение.

Человек верующий благодушно смотрит в прошлое, ценит хорошее во временной жизни, ему жалко расставаться с этим. Но он понимает и верит, что впереди – гораздо более великое, и что вступительный экзамен, который его ждет, − Страшный Суд Божественной Любви. И к этому экзамену надо готовиться сейчас, пока еще есть возможность. Так что христианину нужно только опасаться плохо подготовиться, а больше бояться нечего. Ну и, конечно, надо просить Небесного Ректора о милости, чтобы простил недостаточную подготовку.

– Люди сегодня стараются отодвинуть старость (и многим это удается)…

– Во все времена были люди, которые молодились, стараясь подольше оттянуть старость, хотя бы в своих мечтаниях. В литературе множество таких примеров. Вспомним хотя бы старуху из «Пиковой дамы». Не будем никого осуждать и смеяться над человеческой немощью, но, конечно, когда бабушка одевается и держит себя, как девочка, она выглядит жалко.

Понятно, что сегодня, благодаря достижениям медицины, средний срок жизни продлевается. Но суть остается одна и та же. Человек боится и не хочет быть стариком потому, что для него старость – это, в первую очередь, лишение каких-то приятных возможностей, которые он очень хочет сохранить.

Если дети не просят советов, значит, их хорошо воспитали

– Но ведь человек переживает и за то, что он не сможет, как прежде, например, работать? Взрослый человек привык именно быть нужным – на работе, в семье. А получается, что работать уже невозможно, а у детей – своя жизнь…

– В этом смысле для деятельного человека старость – нелегкое испытание, потому что мы действительно привыкли быть нужными. Многие дедушки и бабушки ощущают: растили, растили детей, и они нуждались в нашей материальной поддержке, в наших советах. А теперь стали взрослыми, советов не спрашивают и недовольны, когда мы их навязываем. Материально дети тоже от нас не зависят.

Но от этого нужно не огорчаться, а радоваться: в такой самостоятельности детей – наша заслуга. Это значит, что мы их хорошо воспитали. Гораздо хуже, если сорокалетние тети и дяди живут у родителей на шее и шагу без их указки сделать не могут.

Но и когда дети хорошо к родителям относятся, оказывают внимание, все равно от чувства ненужности в той или иной степени не уйти. Как написала одна наша прихожанка-поэтесса: «И бушует, и плещется в сердце волна, потому что я людям, конечно, нужна». Но эта нужность всегда проходит со временем.

Исключение – такие святые, как преподобный Амвросий Оптинский, к которому стояла очередь за духовной помощью, когда он уже лежал на смертном одре.

Большинство же из нас оказываются не такими уж нужными, и – к этой ненужности не готовыми. На самом деле единственно, Кому мы действительно всегда и всякие нужны, это Богу.

Поэтому на Бога и надо настраиваться.

Вообще старость – время, когда пожинаются плоды наших духовных трудов. Если человек, даже верующий, всю свою молодость отдал временному и душа его не расположилась к молитве, то и в старости она у него не расположится.

Старость сама по себе нас молитве не учит. Грешим в старости обычно меньше, чем в молодости, но если это не плод покаяния, то всего лишь следствие оскудения сил. Я уже не могу сейчас так громко ругаться, как в 20 лет, но немощь сама по себе меня к Богу не приближает.

Если человек, пока есть силы, старается бороться со своими страстями, старается жить по заповедям Божиим, то, постепенно смиряясь, его душа открывается для Богообщения. И этот драгоценный дар не исчезает с приходом старости. О стяжании и сохранении этого дара и нужно каждому христианину заботиться; тогда старости бояться нечего.

Если же старость пришла к человеку, «как тать в нощи», внешняя жизнь сузилась и потускнела, Богу же молиться человек не привык, то – тяжко. Но Бог милостив – покаяться никогда не поздно. Однако это должно быть именно покаяние, а не осуждение своих детей, коммунальных служб и «мировой закулисы»! «Не люди такие плохие, что я остался один, а это я такой плохой христианин, что не обращал свой взгляд в Небо. Боже, милостив буди мне, грешному!» Покаяться можно и в 90 лет, Бог всякого принимает. Принял же Он разбойника на кресте.

Надо не о старости фантазировать, а к Вечности готовиться

– В каком возрасте надо начинать думать о старости?

– Мы же сейчас не говорим о каких-то внешних вещах, вроде того, что в старости лучше бы жить поближе к магазину и к поликлинике. А о самой по себе старости зачем думать? Надо не о старости фантазировать, а к Вечности готовиться – в любом возрасте. В каком возрасте человек пришел к Богу, в том и нужно начинать мыслить о Нем, молиться Ему и стараться жить по Его заповедям. Тогда всякий возраст будет благословен, и вся жизнь – благословенна.

Вот, скажем, нормальный жизненный путь нормальной христианки (впрочем, эта норма – великая редкость). Девочка ходит в школу, помогает маме по дому и молится Богу, потом она стала девушкой, готовится выйти замуж, вышла замуж, теперь она рожает детей… И всё делает с молитвой, ради Бога, терпит какие-то скорби, понятное дело, не без этого. В этих трудах повседневных с молитвой душа ее растет. Потом, когда она стала бабушкой, помогает детям, пока есть силы. Потом она совсем состарилась, уже никому не помогает, ей помогают, а то и не помогают. Но то, что она трудилась над своей душой с детства до старости, то, что в ней возрастал внутренний человек, дало свои плоды – душа открылась Богу. Как сказано у апостола Павла: «Посему мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (2 Кор. 4:16).

Средства от деменции: решать задачки и молиться

– Человек в душевном самоощущении меняется мало. И восьмидесятилетний пожилой человек внутренне все тот же, что и в пять лет. И получается несоответствие – внешне-то он изменился сильно…

Читать еще:  Беременна в «системе», или Особенности детдомовской любви

– Я понимаю, о чем вы говорите, но, мне кажется, наоборот, не взрослые себя чувствуют пятилетними, а пятилетние не переживают себя малышами, они для себя самих просто люди, хотя умом могут вполне понимать и признавать особенности своего возраста. Я помню многие отдельные моменты из своего детства – это был по самоощущению просто я, а не маленький Костик, каким видела меня моя мама. Хорошо помню себя года в три: я – нормальный человек в пальто – спускаюсь по лестнице с очень высокими ступенями, рука моя поднята вверх и держит руку мамы или бабушки. Но разве такого рода воспоминания и переживания дают нам, старикам, повод для огорчения.

Иное дело, что, общаясь с молодыми людьми, я могу невольно забывать о разнице в годах и тем создавать неловкие ситуации. Ну, бывает. Пусть потерпят, а мне надо смиряться.

– Старость – это же еще возможные болезни, деменция…

– Да, телесные недомогания, и даже тяжелые болезни, в том числе психические, в том числе старческое расслабление ума, посылаются нам как некие испытания.

Деменция страшит всех: и самих стариков, и молодых, которые живут со стариками. Мне приходилось общаться с людьми, ухаживающими за родителями, впавшими в расслабление ума, − очень тяжело для всех. Но, если человек несет свой крест без ропота, это для него спасительно.

Как избежать старческой деменции? Приходилось читать (и, наверное, это правда), что развитию деменции препятствует активная умственная деятельность. Специалисты советуют старикам побольше размышлять, анализировать, решать какие-нибудь задачки.

Но так можно и умереть с задачкой в уме. Всем нам, и старым, и молодым, на самом деле надо стараться быть в единении с Богом, молиться, участвовать в таинствах Церкви.

Думаю, что человеку, преуспевшему в молитве, деменция не очень грозит.

Но зарекаться ни от чего нельзя, тем более что могут быть и другие тяжелые состояния, скорби. Всего не предусмотришь, поэтому нужно быть готовым ко всему. Вообще, лучше думать не о будущем, а о вечном. Душа должна во всякое время одновременно быть и погруженной в конкретную ситуацию, и обращенной к Богу. Как хороший воин, ведя бой, должен быть собран только на конкретной задаче и при этом помнить о конечной победе, ради чего вообще всё совершается, а не предаваться посторонним фантазиям.

После отходной тетя выздоровела и до конца жизни молилась

– «В первую очередь, всем пожилым и стареющим людям неизбежно приходится сталкиваться с необходимостью стать перед лицом своего прошлого», – это слова митрополита Антония Сурожского. Как быть с этим прошлым, с его ошибками, которые уже не исправить?

– С собственными ошибками прошлого надо смириться. У меня тоже есть много поступков, о которых я сейчас жалею. Но прошлого не вернуть. В грехах нужно каяться, а со своими природными немощами нужно смиряться. Тут, я думаю, не столько полезно перебирать свои прошлые поступки, сколько с благодарностью принять и до конца дней принимать посылаемые Богом скорби.

Впрочем, если сильно одолевают помыслы о своих добродетелях, полезно бывает припомнить и свои грехи, а также, что, если мы хотим получить награду за добрые дела, то придется расплатиться и за злые. Кто как, а я молю Бога, чтобы Он не был ко мне справедлив – счет был бы не в мою пользу.

Бывает, жизнь прожита бездарно, впустую (и в житейском, и в духовном отношении), ну тогда так и надо Богу говорить: «Прожил я свою жизнь зря. Но если Ты меня не примешь, то деваться больше некуда».

– Вспомните, пожалуйста, историю о хорошей, достойной старости.

– У меня была очень дальняя родственница (жена двоюродного дедушки) тетя Соня. Я с ней познакомился, когда ей было 95 лет, а мне 27. Она жила в интернате для престарелых, очень тяжело заболела, врачи лечить ее уже отказались, тетя Соня собралась умирать. Тогда моя мама попросила, чтобы я поехал в интернат и прочитал тете Соне отходную. Я съездил, прочитал, но, поскольку тетя Соня сразу не умерла, я предложил ей пособороваться и причаститься. Сам я был в то время алтарником на Пресне и пригласил к ней отца Георгия Бреева, моего духовного отца. После соборования и причащения тетя Соня выздоровела. И мы с ней стали не часто, но регулярно общаться.

В интернате для престарелых, в одной комнате с тетей Соней жила Ольга Аполлоновна. Они по разным причинам сменили несколько интернатов, но везде жили вдвоем в одной комнате. Ольга Аполлоновна была на 10 лет моложе тети Сони и поэтому в свои 85 считалась молодой. Она очень помогала тете Соне, тем более что та почти совсем ничего не видела.

Где-то они добыли переписанную от руки книжку «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу», приняли ее как указание к действию и до конца своих дней (младшая прожила еще 10, а старшая 15 лет) усердно подвизались в Иисусовой молитве.

В 1989 году, если не ошибаюсь, «молодая» Ольга Аполлоновна вдруг умерла. Тетя Соня осталась одна, что для слепой столетней старухи в интернате для престарелых грозило настоящей бедой. Я тогда служил в Хабаровске, приехал ее навестить. Как человек глубоко верующий, тетя Соня приготовилась претерпеть страдания и одинокую смерть, держалась бодро. И тогда Господь послал ей неожиданную радость: моя мама решила забрать тетю Соню к себе.

Так что последние 5 лет своей 110-летней жизни тетя Соня провела в приятной семейной обстановке. Она была очень слабенькая, но молиться продолжала до последнего и всегда каялась, что отвлекается от молитвы. Достойная старость и непостыдная кончина.

Точка зрения. Протоиерей Константин Островский.

В каком смысле можно говорить об общине в современном обществе? То, что у нас на приходе постоянно много людей – не главное. У старца Алексея Мечева тоже был большой приход, но была и община, «покаяльная семья» – уникальное явление, связанное с его личными, исключительными духовными дарованиями.

Он действительно был духоносным старцем, у него был особый дар видеть души людей, при этом он был удивительно душевно теплый человек, людям было с ним хорошо. И вот они собрались вокруг него, создалась община; там были и совместное времяпровождение, и кружки, и социальная работа, но центром была личная внутренняя духовная жизнь: молитва, борьба со страстями – под руководством святого старца.

Много таких общин? Я думаю, мало, и всегда было и будет мало. Ставить перед собой задачу создать духовную общину, «покаяльную семью», как на Маросейке, – это безумная гордость или, в лучшем случае, отсутствие духовного опыта. Праведный Алексей Мечев, кстати, такой задачи и не ставил; он, вообще, первые восемь лет служил в пустой церкви.

И это для нас как раз образец: главное дело настоятеля – наладить в храме богослужение. В том числе требы. К ним иногда относятся с пренебрежением, но ведь требы тоже часть церковного богослужения. Помню, когда я служил на Дальнем Востоке, священников было очень мало, а требования начальства большие, порой служили целыми неделями вообще без выходных. Конечно, я очень уставал, поначалу внутренне роптал, но потом как-то подумал: «Что плохого, послужу еще один молебен или панихиду, ведь это же молитва Богу».

Если в храме есть дети, то любой настоятель захочет создать воскресную школу. Но у каждого священника разные способности. Кто-то умеет ярко, интересно рассказывать, кто-то хорошо устраивает паломничества, детские лагеря и так далее. Вот нам послал Бог еще в 90-х годах трех детских музыкальных педагогов. Они создали Детскую церковную музыкальную школу, где сейчас около 350 человек. Не было бы этих педагогов, что же, как-то нарочно создавать, для отчетности? Все должно быть органично – не то, что я придумал, а то, что Бог дал.

. Любовь врача проявится в том, что он будет стараться, учиться, повышать квалификацию и каждый день что-то делать, чтобы больные выздоравливали. Я это понял, и теперь на первое место стараюсь ставить не взаимоотношения, а служение.

Вот меня Бог поставил служить, я служу. Бог послал кого-то вместе со мной нести приходское служение, мы вместе несем это служение. Как Христос сказал, когда Матерь Божия и братья хотели к нему пройти, а народ не пускал: «Кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь». Можно перефразировать слова Христа и сказать, что, когда кто-то делает со мной единое дело, тот мне брат, и сестра, и мать. Если нужно, давайте называть это общиной.

Но человеческие отношения складываются по-разному, кто-то, может быть, важнейший сотрудник, а отношений близких нет. И здесь нужно действовать, как на войне – стоит одна рота, рядом другая, фронт держат. Я, может быть, с соседним капитаном не приятель, может, я любитель поболтать, а он молчун, но, когда нужно, мы делаем общее дело, помогаем друг другу, жизнью жертвуем друг за друга. Я думаю, что это важнее, чем всякие искусственные мероприятия.

На маленьких приходах община создается естественно. Если на великий праздник на службе всего 40 человек, потом можно вместе с настоятелем сесть, попить чай, все друг друга знают. Но если завтра людей стало 140, разве это повод для огорчения, что же нам теперь разгонять их? Сколько Бог послал – все наши.

Потом, у любого священника есть люди, с которыми он вместе исполняет служение, ведет дела на приходе, а есть просто прихожане, у которых нет дел на приходе. Но что же, чем они хуже? Если человек у нас не работает и денег не получает, а приходит только на литургию, разве это плохо? Почему надо всех затаскивать обязательно, чтобы при храме работали? Если человек может поучаствовать в приходской жизни делами – хорошо, только молитвой – тоже хорошо. И обстоятельства у всех разные.

У нас одно время действовала служба милосердия. Были две девушки, профессиональные медсестры по уходу, и они несли у нас это служение. Потом одна из них ушла в монастырь, другая окончила институт, вышла замуж, и теперь работает детским врачом-дефектологом. Не жалеть же нам теперь, что одна ушла в монастырь, а другая еще больше стала трудиться, только не под нашим флагом, и я не могу это внести в отчётность? Я считаю, что каждый должен заниматься своим делом, делать то, что ему Бог поручил.

Читать еще:  Святая мученица Татиана — 25 января день памяти: житие, икона, молитва

Человек должен использовать те дарования, которые ему дал Бог. Вот если Бог дал священнику дар иконописания – он и молитвенник, и служит, исполняет свои священнические обязанности, а в остальное время пишет иконы. Что же, надо обязательно загнать его в миссионеры, чтобы люди спали на его занятиях?

. В Церкви на Руси так издревле сложилось, что все приходские священники были духовниками. Само по себе это ни хорошо и ни плохо; важно не изображать из себя старца. Принять исповедь у человека, сознавая свою малоопытность, не лезть с советами, а просто помолиться – для этого не обязательно быть большим подвижником и тем более прозорливым старцем. Дай совет: «Потерпи, помолись, Бог милостив», – не ошибёшься. Совершать таинства, сочувственно выслушивать людей и молиться о них – это отнюдь не маловажно, и это обязанность любого приходского священника.

Но чтобы давать духовные советы, нужно самому иметь духовный опыт, и тогда можно им делиться. Если я думаю, что имею дар давать советы, это уже само по себе опасно, и стоит подумать, почему я так думаю, и кто мне такие мысли внушает. Но вообще долг каждого христианина, не только священника, если к нему обращается человек, делится какой-то проблемой, подумать, что я могу ему подсказать, как помочь.

Нельзя навязывать свою волю – я тебе что-то посоветовал, теперь свято неси послушание. Послушание – тонкий вопрос. Суть послушания, если говорить в общем, состоит в том, что человеку каким-то образом открывается воля Божия, и он её – со скорбью или без скорби – но добровольно исполняет или принимает. Иногда всё сравнительно просто: дети должны слушаться родителей, подчинённые – начальников. В таких случаях старший может, а иногда и должен, требовать исполнения его распоряжений.

А вот духовное послушание, когда внешняя обязанность отсутствует, но я верю, что через слово такого-то человека мне возвещается воля Божия – это явление великое и в тоже время опасное. Как настоятелю мне по службе обязаны послушанием все сотрудники и даже прихожане храма. А слушаться моих советов в духовной жизни никто не обязан, и я не должен никому тут ничего навязывать.

Духовное послушание – это великий и трудный дар, причём дар не столько тому, кто говорит, сколько тому, кто слушает. Ещё попробуй понеси этот дар, ещё хочу ли я Божьей воли, а не своей. Воля Божия нередко противоположна нашей воле. Принять волю Божию навсегда и во всём – это прямой и быстрый путь к святости, как у преподобного Досифея. Нам до этого далеко, как от земли до неба.

Но бывает дар поменьше, когда у христианина есть доверие к какому-нибудь священнику, и он чувствует, что нужно, полезно для спасения души слушаться этого священника. Это тоже дар немалый и редкий, который нужно принять и хранить. Для сохранения дара пусть будет поменьше душевных отношений, поменьше «умиления» батюшкой и рассказов ему про свои переживания, поменьше рассказов окружающим о нём, нужно искренне исповедоваться, а получив совет духовника, стараться его исполнить.

Мы же в общении с духовником часто не ищем Божьей воли, а ищем, как нам лучше исполнить свою волю. Я хочу поступить в институт и говорю: «Батюшка, в какой институт поступать мне – в Рыбный или в Высшую школу экономики?» Я надеюсь, что если батюшка мне скажет «в Рыбный», то я в него поступлю. А если я не поступлю даже в Рыбный, то значит батюшка плохой и не духовный. Задавая вопросы своим духовникам, мы, как правило, ищем не спасения души, а успеха в житейских делах.

Есть опасность для духовника принять уважение и любовь со стороны паствы за признак своей духовной одарённости и едва ли не святости. И это искушение не так редко, как может показаться. Младостарчество – болезнь не только каких-то духовных монстров, а очень многих и многих из нас, и я ей не чужд. Здесь, я считаю, большое заблуждение, не только для молодых священников, но и для опытных, думать о себе, что это мои чада, что я их веду, я ими руковожу. Как один батюшка, хороший батюшка, кстати, про одного своего духовного сына сказал: «Это овощ с моего огорода». Такое отношение – ошибочно.

Представим житейскую ситуацию: иду я по улице, вижу, лежит человек, ногу сломал, чем могу, я должен помочь. Если я сам врач, значит, должен сразу перевязать, шину наложить, первую помощь оказать; если не умею – скорую помощь вызвать, постоять рядом, пока она приедет. Так и священник – стоит, исповедует, люди приходят с вопросами, куда их отправишь? Надо как-то отвечать. Но не настаивая, не толкая на какие-то непосильные подвиги, не ломая души людей.

Большая радость, что у нас сейчас изданы и даже переизданы жизнеописания святых старцев: Серафима Саровского, Оптинских отцов и многих других, а также современных подвижников. Но, читая эти книги, мы зачастую не учимся смирению, терпению, отсечению своей воли ради воли Божьей. Нам хочется, чтобы батюшка пришел, и стало так тепло-тепло, я ему все рассказала, и вся облилась слезами. И батюшке приятно вести себя, как старец из книжки, – пошутить, по голове два раза постучать: «Ну, что ты, дурочка, так расплакалась, все у тебя будет хорошо. Иди с миром».

Изображать можно все, что угодно, но это не имеет никакого отношения к делу. Серафима Саровского старцем делала не согбенность и не благостный лик, и не знаменитое «Радость моя, Христос воскресе!», а то, что он давал советы не от своего великого духовного опыта, а от Духа Святого, исполнявшего его простую и бесстрастную душу.

Поэтому что касается духовничества, то священник должен смотреть на это как на свое служение и обязанность, и с Божьей помощью нести его. А если он будет думать, что он пастырь, руководитель и чуть ли не спаситель – это дурной знак.

. в руководстве людьми (в том числе на приходе) – рамки должны быть жёсткими, а в рамках должно быть свободно. Например, у нас есть хор, я не интересуюсь, что они поют; регенты знают, что я не люблю, когда слишком витиевато, хочу, чтобы все слова были понятны. Для меня лучше всего, когда священник хор не замечает, а то, когда певчие поют слишком красиво или оригинально, это отвлекает от молитвы. Мы общаемся с нашими регентами, их несколько, и они это всё соблюдают, а в остальное я не вникаю – как им нравится, так и поют.

(Полностью интервью можно прочесть здесь)

Мудрость приходит со старостью, иногда старость приходит одна (с)

Академик Бехтерев, посвятивший жизнь изучению мозга, как-то заметил, что великое счастье умереть, сохранив на дорогах жизни разум, будет дано лишь 20% людей.

Академик Бехтерев, посвятивший жизнь изучению мозга, как-то заметил, что великое счастье умереть, сохранив на дорогах жизни разум, будет дано лишь 20% людей. Остальные к старости превратятся в злых или наивных маразматиков и станут балластом на плечах собственных внуков и взрослых детей. 80% — это значительно больше, чем число тех, кому суждено заболеть раком, болезнью Паркинсона или слечь в старости от хрупкости костей. Чтобы войти в будущем в счастливые 20%, начинать важно уже сейчас.

Где причина? С годами лениться начинают практически все. Мы много работаем в юности, чтобы отдохнуть в старости. Однако чем больше мы успокаиваемся и расслабляемся, тем больший вред приносим себе. Уровень запросов сводится к банальному набору: «вкусно поесть — вдоволь поспать». Интеллектуальная работа ограничивается разгадыванием кроссвордов. Возрастает уровень требований и претензий к жизни и к окружающим, давит груз прошлого. Раздражение от непонимания чего-то выливается в отторжение действительности. Страдает память и способности к мышлению. Постепенно человек отдаляется от мира реального, создавая свой, зачастую жестокий и враждебный, болезненный фантазийный мир.

Слабоумие никогда не приходит внезапно. Оно прогрессирует с годами, приобретая всё больше и больше власти над человеком. То, что сейчас всего лишь предпосылки, в будущем может стать благодатной почвой для ростков слабоумия. Более всего оно грозит тем, кто прожил жизнь, не меняя своих установок. Такие черты как чрезмерная принципиальность, упорство и консерватизм скорее приведут в старости к слабоумию, чем гибкость, способность быстро менять решения, эмоциональность. «Главное, ребята, сердцем не стареть!»

Вот некоторые косвенные признаки, указывающие на то, что стоит заняться апгрейдом мозга.

1. Вы стали болезненно воспринимать критику, в то время как сами слишком часто критикуете других.

2. Вам не хочется учиться новому. Скорее согласитесь на ремонт старого мобильного телефона, чем будете разбираться в инструкции к новой модели.

3. Вы часто произносите: «А вот раньше», то есть, вспоминаете и ностальгируете по старым временам.

4. Вы готовы с упоением рассказывать о чем-то, невзирая на скуку в глазах собеседника. Не важно, что он сейчас заснет, главное: то, о чем вы говорите, интересно вам..

5. Вам трудно сосредоточиться, когда вы начинаете читать серьезную или научную литературу. Плохо понимаете и запоминаете прочитанное. Можете сегодня прочитать половину книги, и уже завтра забыть её начало.

6. Вы стали рассуждать о вопросах, в которых никогда не были сведущи. Например, о политике, экономике, поэзии или фигурном катании. Причем вам кажется, что вы настолько хорошо владеете вопросом, что могли бы прямо завтра начать руководить государством, стать профессиональным литературным критиком или спортивным судьей.

7. Из двух фильмов — произведение культового режиссера и популярная киноновелла/детектив — вы выбираете второе. Зачем лишний раз напрягаться? Вы вообще не понимаете, что интересного кто-то находит в этих культовых режиссерах.

8. Вы уверены, что другие должны подстраиваться под вас, а не наоборот.

9. Многое в вашей жизни сопровождается ритуалами. Например, вы не можете выпить свой утренний кофе из какой-нибудь другой кружки, кроме своей любимой, не покормив предварительно кота и не пролистав утреннюю газету.
Выпадение даже одного элемента выбило бы вас из колеи на целый день.

10. Временами вы замечаете, что тираните окружающих какими-то своими поступками, причем делаете это без злого умысла, а просто потому, что считаете, что так — правильнее.

Делаем апгрейд мозга!

Заметьте, самыми светлыми людьми, до преклонных лет сохраняющими разум, как правило, являются люди науки и искусства. Им по долгу службы приходится напрягать свою память и совершать ежедневную умственную работу. Они всё время держат руку на пульсе современной жизни, отслеживая модные тенденции и даже в чём-то опережая их. Такая «производственная необходимость» и есть гарантия счастливого разумного долголетия.

Читать еще:  Кому на Украине нужна автокефалия и что происходит

1. Каждые два-три года начинайте чему-то учиться. Вам не обязательно поступать в институт и получать третье или даже четвертое образование. Можно пройти краткосрочный курс повышения квалификации или освоить совершенно новую профессию. Можно начать есть те продукты, которые раньше не ели, узнавать новые вкусы.

2. Окружайте себя молодыми людьми. У них вы всегда сможете поднабраться всяких полезных вещей, которые помогут всегда оставаться современным. Играйте с детьми, они вас могут научить многому, о чем вы даже не подозреваете.

3. Если вы давно не узнавали ничего нового, может быть, вы просто не искали?Оглянитесь вокруг, сколько нового и интересного происходит там, где вы живете.

4. Время от времени решайте интеллектуальные задачки и проходите всевозможные предметные тесты.

5. Учите иностранные языки, даже если не будете на них разговаривать. Необходимость регулярно запоминать новые слова поможет тренировать память.

6. Растите не только вверх, но и вглубь! Доставайте старые учебники и периодически вспоминайте школьную и ВУЗовскую программу.

7. Занимайтесь спортом! Регулярная физическая нагрузка до седых волос и после — действительно спасает от слабоумия.

8. Почаще тренируйте память, заставляя себя вспоминать стихи, которые когда-то знали наизусть, танцевальные па, программы, которые разучивали в институте, номера телефонов старых друзей и многое другое — всё, о чем сможете вспомнить.

9. Разбивайте привычки и ритуалы. Чем более следующий день будет отличаться от предыдущего, тем меньше вероятность, что вы «закоптитесь» и придете к слабоумию. Ездите на работу по разным улицам, откажитесь от привычки заказывать одни и те же блюда, занимайтесь тем, чего никогда раньше не умели

10. Давайте больше свободы другим и делайте как можно больше сами. Чем больше спонтанности, тем больше творчества. Чем больше творчества, тем дольше вы сохраните ум и интеллект!

Просветленная, тихая старость

Протоиерей Игорь Макаров из самарского поселка Прибрежный продолжает писать письма своим прихожанам.

Протоиерей Игорь Макаров из самарского поселка Прибрежный продолжает писать письма своим прихожанам.

Об авторе. Протоиерей Игорь Анатольевич Макаров родился в 1967 году в городе Потсдам, Германия, в семье военнослужащего. Окончил Благовещенское высшее военное командное училище. С 1991 до 1995 года работал заместителем редактора Православной газеты «Благовест». В 1996 году рукоположен в сан священника. Настоятель храма во имя Новомучеников и Исповедников Церкви Русской поселка Прибрежный г. Самары.

Письмо шестнадцатое.

Здравствуйте, мои дорогие!

Теперь вот мечтаю о старости. Совсем недавно думал, что, наверное, не доведется. Но по милости Божией появилась надежда. Все понимаю: потери, болезни, безпомощность. Ну что тут хорошего? Хорошего мало, но есть что-то такое, что все покрывает, совершенно прекрасное!

Этапы человеческой жизни часто сравнивают с временами года. Весна — это молодость, лето — зрелость, а осень вроде бы — старость. А что же зима?

Для меня это самое лучшее время. Зимой все иначе. Иная, неповторимая красота. Неповторимы любая снежинка, любой узор на окне. А какая зимой тишина! Она не звонкая, как весной, и не глухая, как осенью. Зимой тишина певучая… Всё бы слушал и слушал ее мудрые грустные песни.

Зима — это просветленная, тихая старость. Старость без ропота и сожаления. Настоящая, честная старость, без примеси жизненной страсти. Это недолгое время до смерти, которую ждешь. «Как жених ждет свою желанную невесту, так и я жду свою смерть», — говорил старец-
митрополит Антоний Сурожский.

Зимой хорошо. Наверное, еще потому, что впереди ждет весна. Предчувствие новой жизни так упоительно для души.

При всей своей внешней суровости зима дружелюбна. Другие времена года гораздо коварнее. Одно лишь условие: к зиме надо готовиться.

Вот и к старости, как и к зиме, надо готовиться.

К взрослой жизни готовятся долго. Порою, мне кажется, слишком. Взрослая жизнь — это служение, и наступает она тогда, когда ты становишься нужен. Не повзрослевших, безпомощных, безполезных, к сожалению, много. И с каждым витком поколений их становится больше.

В дни празднования юбилея Великой Победы исполняется 15 лет со дня кончины Самарского Батюшки, ветерана Великой Отечественной войны протоиерея Иоанна Букоткина ( 8 мая 2000 г. И еще одна весть пришла в эти дни: его дом на улице Ленинской, 223 — определен под снос. Члены семьи отца Иоанна получат новые квартиры, но не будет дома, где о всей Самаре молился батюшка Иоанн! Чувство грусти охватывает при мысли, что этот дом, который за столько десятилетий намолил отец Иоанн, дом, куда к нему приходили за советом священники, семинаристы и все, кто нуждался в его духовном наставлении, — исчезнет с карты нашего города, уйдет в вечность. Если кто хочет бросить последний взгляд на дом отца Иоанна, помолиться там, где когда-то молился о нас батюшка — с согласия его родственников могут сделать это до 15 мая с.г. Вечная память отцу Иоанну! Вечная память всем почившим труженикам Великой Победы!

Да, взрослая жизнь не у всех получается. Но ругать молодых дело привычное. «А где же тогда наша добрая, честная старость? — осмелюсь спросить. — На пальцах одной руки я могу сосчитать встречи с ней».

Старость — это тоже служение, только иное, более жертвенное. Если зрелость наступает тогда, когда ты начинаешь жить своей жизнью, то старость — тогда, когда ты всецело погружаешься в жизнь своих близких. И если зрелость — это право на личную жизнь, то старость — это обязанность ею пожертвовать.

Как нелеп и уродлив образ современного пенсионера, пришедший к нам с Запада. Все эти ультрамариновые парики, яркие шорты, театральный грим… Весь этот последний надрыв «пожить для себя».

Как-то раз, возвращаясь из Санкт-Петербурга в Самару, мы с матушкой решили прокатиться на теплоходе. Стояла поздняя осень, навигация подходила к концу, и поездка предвещала приятный отдых, да и попросту выгоду. Так оно и случилось, вот только пришлось мириться с довольно шумной компанией. Нет, это была не отвязная российская молодежь, а немецкие пенсионеры. Полный борт безпокойных стариков и старух… Старость, зацикленная на себе, страстно желающая «пожить напоследок». Образ довольно печальный. А ведь в большинстве своем наши попутчики были люди простые и добрые. Немецкие работяги, всю свою жизнь посвятившие работе и дому. Так что же с ними случилось? Какая муха их укусила?

«…Почему он так сильно обо мне безпокоится? Может, считает меня совсем глупым и немощным?» — часто думалось мне после беседы с духовным отцом, ныне покойным протоиереем Иоанном Букоткиным. Так оно, конечно, и было, но хотелось считать себя лучше. Он внимательно слушал мои «духовные» рассуждения. Задавал много вопросов. А свои ответы часто предварял такими словами: «А как ты думаешь сам?»

Наблюдая за батюшкой в Петропавловской церкви, где он служил, я убеждался, что любой подходящий к нему человек был ему интересен. Он словно искал в другом человеке какой-то таинственный вход. Каково это — погружаться в стихию чужой человеческой жизни?! Быть гостем души, часто брошенной, опустошенной. Но чем слабее, безумнее человек, тем дороже он Богу. Тем сильнее любовь Его, тем любовь Его очевиднее. Мне кажется, отец Иоанн это чувствовал, знал и всегда старался приобщиться этой любви, стать ее соработником. Так было всегда. Любая добрая, честная старость, с которой посчастливилось мне повстречаться, приобщалась этой любви и, уходя, постепенно, неспешно в ней растворялась.

Ученые-геронтологи говорят, что старение начинается с двадцати пяти лет. Когда человек прекращает расти — он начинает стареть. И этот процесс уже никогда не заканчивается. Даже смерть ему не помеха. Окончательно разложив нашу плоть, в прах превратив наши кости, этот процесс все равно продолжается. Ускользая от самых мощных электронных микроскопов и пытливых ученых умов, он переходит в категорию непознаваемого.

А что же с душой? Мне кажется, старение души начинается значительно раньше: с первых дней сознательной жизни, с первой боли и с первых слез, с первой ревности и с первой обиды. Но сейчас мне важно другое. Когда душа человека начинает свою новую жизнь. После смерти? После Суда. Ну никак я этого допустить не могу! Если цель моей жизни находится вне моей жизни, то зачем мне она? Чтобы только как-то дожить до конца и, покончив с этой «бодягой», уйти в надежде на лучшее. Ну никак не могу я этого допустить!

В старости, как и зимой, бывает тревожно. Беззаботное детство, безпечная молодость, безумная зрелость и тревожная старость. Это нормально. Но тревога бывает разной. Можно тревожиться перед родами, а можно после детоубийства. Можно тревожиться перед признанием в любви, а можно после предательства.

Есть такие интересные видеозаписи, снятые в режиме ускоренной съемки. О том, как, к примеру, прорастает горошинка или распускается колокольчик. Представьте себе фантастический ролик о том, как «в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа» рождается «сокровенный сердца человек». Все то, что было заложено в детстве, накоплено в зрелости — вдруг прорастает, являя на свет что-то удивительно новое, уже не земное… Иногда, к сожалению, совершенно ужасное…

Я люблю фотографию. Зимний лес — давний мой интерес. Деревья зимой так неприметны, скромны, но так хороши. «Ну чему тут дивиться, — скажете вы, — одни лишь кривые стволы?» А вы присмотритесь: изгибы, плавные линии, надломы, прикосновения… И все не случайно, все о чем-то нам говорит. Особенно меня привлекают группы деревьев. Это целая геометрия чувств… Кстати, старость вдвоем — особый рассказ. Очень трогательный и красивый.

Конечно, не все деревья так хороши. И немой их «рассказ» не всегда интересен. Встречаются формы просто чудовищные.

Думаю, вы понимаете, к чему я веду. В старости нам, как и деревьям зимой, уже не спрятаться за «листвой» внушительных жестов и красивых речей. Все надломы, изгибы становятся очевидными. Все душевные страсти, нечистые помыслы словно бы материализуются, приобретая, так сказать, завершенную форму.

Старухи сварливые, похотливые старики. Гневливые, жадные, выжившие из ума. Сколько их, обманутых своей сединой, навсегда потерявших свою честную старость?!

Что будет со мной? Не слишком ли я размечтался о старости. Но вот — мечтается, «хоть убей». Состариться во Христе. И уйти с благодарностью…

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector