0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Прощание с Анатолием Даниловым — ощущение Церкви

Ахилла

Главное Меню
  • Главная
  • МыслиНам пишут
  • История одного прощания

История одного прощания

10 апреля 2020 Ольга Прядкина

Напомним, что автор нижеследующего текста, Ольга Прядкина, — это наш лучший автор о женском монашестве, которая писала свои тексты под псевдонимом «монахиня L.», особенно известен ее текст «Инвалиды духовной войны». После ухода из монастыря Ольга пишет под своим реальным именем.

«Ахилла» не благотворительный фонд, мы никогда не собираем деньги себе, чтобы потом их как-то перераспределять другим. Но мы с особым пониманием (зная на собственном опыте, как это тяжело — начинать новую жизнь в «мiру», после ухода из клира или монашества) и симпатией относимся к нашим авторам, которые борются за новую жизнь — и мы стараемся, с помощью наших читателей, помочь им напрямую.

Мы не будем перечислять, кому наша ахилловская «община» уже помогала — было это не раз, — но мы просим тех, кто может сейчас — откликнуться и помочь в это тяжелое время Ольге. Рублем, а может быть, работой или жильем. Но только не пустыми советами и поучениями — этого мы все уже накушались вдоволь.

Уточним, что это инициатива «Ахиллы» — помочь Ольге, и текст она написала по нашей просьбе.

Карта Сбербанка Ольги Борисовны Прядкиной — 5469400035925911. Профиль в фейсбуке для связи и помощи — по ссылке.

В моей жизни подозрительно многое складывается по принципу «не было бы счастья, да несчастье помогло».

С понедельника я больше не работаю регентом в храме, где пела последние четыре с половиной года. Не работаю больше нигде.

В прошлую субботу заболела, по самочувствию чем-то вирусным, как обычная ОРВИ. Никогда не делала проблемы из таких вещей. Поскольку у меня не было официального оформления и больничных, поэтому болеть мне было нельзя, невыгодно, наелась таблеток и вперед.

Но сейчас особый случай. Для себя я нового вируса особо не боюсь, чем я уже только не болела. Помереть от него тоже не худший вариант смерти. Наверно, мучительно, если без аппарата, но легкой смерти нам тоже никто не обещал ни в каком возрасте.

Но заражать ближних не стоит, поэтому лучше никуда не ходить. И я (наивно) подумала, что один раз в пять лет, в чрезвычайной (не лично для меня, а для всех) ситуации можно попросить у настоятеля денег за больничный. Написала ему, что в воскресенье на литургию не приду, попросила перевести деньги, чтоб неделю (чтоб уж наверняка) отсидеть дома. Что в субботу утром я причащалась, поэтому советую о. Владимиру (старичок, отец настоятеля) на всякий случай пройти тест на коронавирус. Что стоит получше продезинфицировать все на клиросе.

Кстати, о причастии. Были жаркие споры, можно ли заразиться через Чашу. Я, понимая, что церковная работа в любом случае скоро исчезнет, и неизвестно, когда еще будет возможность, в субботу Акафиста решила рискнуть. Заплохело мне уже по дороге домой. Думала, ну вот вам доказательство и решение споров.

Но температура у меня была 37,1 и только в субботу днем. Вечером уже нормальная и в следующие дни не повышалась (стала пить эргоферон и аскорбинку). Кашля никакого. Обычная ОРВИ. Так что решения споров о заражении через Чашу не вышло. Да и не могло заплохеть так быстро, подхватила явно раньше, за несколько дней до.

Настоятель мне не ответил. Никто не звонил. Конечно, никаких денег не было. Потом узнала, что рано утром в воскресенье на клиросе что-то мыли и терли, к приходу чтеца остался только запах.

А в понедельник всенощная Благовещения, и дальше службы каждый день. Раз я чувствую себя нормально, явно не коронавирусно, а денег нет, то надо возвращаться. Опять написала настоятелю, что в порядке и могу петь. И тут он мне ответил, что замена есть и приходить не нужно.

Не безответственно ли я поступала, собираясь идти в храм с неизвестной инфекцией? Думаю, нет. На клиросе я была одна с чтецом, который идейный, верит в мировой заговор против православия и врагов не боится. К тому же из-за аллергии на ладан я почти все время стояла и пела, закрыв нос шарфом по самые глаза, более герметично, чем любая маска. Службы в храме шли и продолжают идти по обычному расписанию, и причастники есть каждый раз. Ну то есть меня совесть не мучит в этом плане.

Почему настоятель меня отшил, только ли из страха вируса? Из него тоже, но, думаю, не только. Возможно, из экономических соображений, если нынешней певчей он платит меньше, чем мне. И наверняка из психологических: ему (и остальным двум отцам) точно комфортнее с регентом, который смотрит в рот, руки складывает лодочкой, говорит почтительно и играет роль бабы-дуры-незнаю-научите.

Я на него не в обиде. Сама давно собиралась уходить, только работа никак не находилась. Меня многое и давно там достало. Относиться к пению на клиросе исключительно как к «работе», наверно, могут люди совсем не религиозные, для которых это только-бизнес-ничего-личного. Мне сложно так. А когда то, что, по идее, должно духовно и психологически наполнять, наоборот, только забирает эмоциональные ресурсы и опустошает, это заводит на далеко продвинутые стадии выгорания. Четвертая стадия выгорания — это психосоматика, и моя аллергия явно отсюда.

Настоятель о. Кирилл Соколов из тех, для кого семинария была единственным доступным социальным лифтом. Достаточно бегло глянуть на его профиль в фейсбуке, чтоб понять, что никакая духовная и вообще церковная жизнь его не интересовала ни разу. Его сан для «внешних» — это некий социальный статус, который (пока еще) позволяет что-то поиметь материально и морально; для «паствы», собственно, то же самое, только в меньшем объеме. Каков поп, таков приход. Все сколько-нибудь думающие и имеющие хоть какие-то духовные запросы люди оттуда поуходили, остались сильно невротичные тетеньки и клуб местных старушек — которых он откровенно не уважает, относится презрительно. Но сейчас и статус, и экономический базис вдруг в большой опасности, поэтому он делает ставку на зилотов, заговорил на их языке — про мировую борьбу против православия, гонения на пороге, испытание нашей веры и прочие манипуляции, чтоб сохранить хоть какое-то количество прихожан и минимальный доход.

Читать еще:  Николай Казанский: Наука – это то, что можно объяснить ребенку

Однако мне надо как-то жить дальше. Работа не находится в сегодняшней ситуации еще упорнее, не берут даже на вакансии курьера и комплектовщика интернет-заказов. Читала уже, что в условиях карантина на работу берут только до 45 лет. Видимо, кому больше, должны сразу из группы риска отправляться в расход, на них не хватит ресурсов, такой современный дарвинизм.

Чтоб стать на учет по безработице, надо иметь местную регистрацию (а не в монастыре в другом регионе), а чтоб получить регистрацию, надо принести справку с местной работы, все вполне по-советски.

Для очистки совести сходила на всенощную Благовещения в ближайший от дома храм, там регентша должна была в декрет уходить. Пели прилично, видимо, еще не ушла. Но в маленьком храме такая густая концентрация ладана, что я вытерпела только до Евангелия и сбежала. Этот вариант больше не рассматриваю.

Поэтому экстренно прохожу сразу несколько бесплатных курсов (на платные денег нет) по разным видам интернет-рекламы и копирайтинга. Не сказать, что я только вот сейчас к этому обратилась, присматриваюсь к теме уже года полтора, но теперь стало надо срочно.

Но пока я хоть что-то смогу на этом заработать, а тем более что-то заметное, надо на что-то жить, особенно, платить за съемное жилье. Переехать в жилье подешевле не вариант. Нынешнему месту предшествовала эпическая история переселений, за 4 месяца сменила 4 квартиры, искала как раз комнаты подешевле, с хозяином/хозяйкой/соседкой. Отовсюду меня выселяли хозяева, по странным причинам, которые все укладываются в формулу «голос не понравился». Настоящая причина в том, что я все еще маугли в этой жизни и не умею правильно выбирать квартиры и квартирных хозяев. Сейчас живу в доме гостиничного типа, где сдают много небольших студий, соседи друг с другом почти не видятся, администрация одна на всех и в другом здании, и по крайней мере отсюда меня не выселят по другим причинам, кроме неуплаты вовремя. На всех этих переездах я много потеряла, все риелторские комиссии. В Великую Субботу надо заплатить очередные 15 тысяч.

Если в нынешних условиях у кого-то еще сохраняется возможность помогать, буду очень признательна за помощь, номер моей карты СБ 5469400035925911. Также предлагаю свои услуги начинающего копирайтера, имею представление о всех видах продающих текстов. Понимаю, что аудитория Ахиллы это не бизнес, но вдруг кто-то занимается инфобизнесом, особенно в теме школьного образования онлайн (внезапно ставшей суперактуальной) — готова к заказам за небольшие деньги, поскольку пока нет портфолио.

Думаю, что с церковью как местом работы и вообще официальных отношений на этом я завершила.

Фото со страницы фейсбука Ольги Прядкиной

Скандал в Даниловом монастыре: монахиня оскорбила чувства посетителей

Но «МК» она призналась, что раскаивается в случившемся

27.09.2016 в 20:51, просмотров: 47108

Свободолюбивый сектор соцсетей взорвал очередной скандал. Начался он с поста журналистки Марии Папу, рассказавшей, как они с мужем ходили в столичный Данилов монастырь. «Вася сел в свободной позе, положив ногу на ногу, и читал телефон. Мы разговаривали тихо и вели себя, в общем, совершенно пристойно, — пишет женщина. — Однако через 3 минуты к нам с дальнего конца площади направилась пожилая женщина в грязном черном клобуке. Она довольно агрессивно, тоном воспитательницы детского сада, которая разговаривает с непослушным ребенком, стала требовать, чтобы Вася «нормально сел», аргументируя свои претензии тем, что так не сидят «перед иконами и Господом».

Далее журналистка рассказывает, что к ним «подошла бесноватая баба в грязной одежде. Она пригрозила нам, что, если мы не подчинимся, она позовет казаков. «Зовите!» — сказали мы. Она натурально позвонила по телефону. »

Вызванные на подкрепление казаки буквально силой, по словам автора поста, заставляли ее мужа Василия сесть «как надо». Пост тут же собрал более 2 тысяч гневных откликов.

На следующее утро после скандала мы отправились в монастырь, чтобы проверить, действительно ли здесь могут и побить за не должным образом закинутую ногу?

На входе дежурят сразу несколько казаков разного возраста — кто в парадной, кто в повседневной форме. Как только я переступаю порог, самый молодой из них кивает в мою сторону и угрожающе проводит пальцем по своему горлу — мол, еще шаг, и зарежу. При этом он самодовольно улыбается: оказывается, это всего лишь условный знак, что нужно взять в притворе или купить в церковной лавке платочек. Без него дальше порога, жестами показывает казак, не пустят.

— Казаки, по-хорошему, не должны никому здесь указывать, как себя вести, это дело не их, а духовенства, — признается священнослужитель, который дружит с монахиней Фелитой (именно в ней опознали женщину, удостоившуюся столь нелестных характеристик). — Но и простых посетителей вроде вас, вроде той парочки, кто матушку вчера обидел, тоже, строго говоря, тут быть не должно. Превратили монастырь в проходной двор! В парк отдыха! Безобразие! В старые времена он находился за пределами столицы, но постепенно она разрослась, и теперь он стоит в самом центре Москвы. Вот и ходят сюда все кому не лень.

Немного отойдя от праведного гнева, он заверяет, что матушка Фелита, которая после огласки истории чувствует себя неважно и отсиживается в одном из монастырских подвалов, никого никогда насильно не гонит.

— Сам видел — из окошка за ними наблюдал, как она вчера подошла к этим и очень кротко попросила их вести себя скромнее, — защищает своих батюшка. — Фелита тонкий, деликатный человек.

Читать еще:  Вячеслав Бутусов и его дом, где живет любовь

Пока матушка в отсидке, за территорией приглядывают сами монахи и казаки — довольно вяло, больше разговаривают о делах мирских между собой. Те прихожане, кто после посещения храмов хотят немного передохнуть, садятся у Троицкого собора. Перед ним разбит небольшой сквер, возле клумбы полукругом расставлены скамейки. На них сидят кто как: и мужчины, подобрав под себя ноги, и облокотившиеся друг на друга девчонки, уплетающие булочки из монастырской трапезной. Одна женщина, закинув ногу на ногу, еще и в джинсах.

— Ой, простите, задумалась, — сразу же одергивается она, когда я подхожу к ней. — Меня монахиня здешняя уже предупреждала на этот счет, и вот опять я за собой не слежу. Пусть присматривает за нами — в чужой монастырь со своим уставом не лезут.

Оказывается, матушка Фелита единственная, кто следит за порядком в сквере перед Троицким собором. Со входа, где прохаживаются взад-вперед казаки, этот сквер даже не виден. Покидать свой пост, объясняет один из них, им без крайней необходимости не разрешается. Но если кто-то кое-где у них в монастыре порой позволяет себе фривольность, они не спешат на помощь.

На скамейке в сквере я заметила мужчину, читавшего книжку — светскую, но про Афон. Сидел он вполне пристойно, но в вязаной шапке. Мне же при входе было сказано, что женщина должна и внутри храмов и на всей территории монастыря ходить в платочке. Следуя этой логике, и мужчина должен был быть здесь без шапки не только внутри, но и снаружи. 39-летним сотрудник вневедомственной охраны по имени Максим шапку снять отказался. Он отдыхал после ночной службы, и ему было холодно. Я предупредила полицейского, что сейчас нажалуюсь на него казакам, и попросила подождать. Но ни один из них даже не сделал шага в сторону сквера:

— Женщина — да, должна ходить на всей территории в платке, а мужчина пусть сидит в шапке, а то уши отморозит, — аргументировали они.

— Мужчинам позволено больше, хотя вообще-то в православии нет дискриминации, — поддержал их спешивший в трапезную монах. — Женщина у нас в монастыре в платочке — везде, мужчина без шапки — только в храмах.

Но и к женщинам здесь сегодня относились снисходительно. Когда я присела отдохнуть прямо напротив входа, прямо перед казаками, от холода закинув ногу на ногу, ни один из них не то что не сделал мне замечание — даже не подошел. Напротив, они демонстративно отворачивались, расходились в разные стороны, а то и заговаривали по мобильнику.

— Казаков немного пришугнули, боятся нового скандала, — шепнул один из батюшек. — Да и все эти указания, как кому себя вести, не угодно это Богу! В монастыре каждый — и мирянин, и монах, и казак — на самого себя внимание обращать должен, а не длину юбки других в уме подсчитывать. Человек тут настолько должен быть в молитву погружен, чтобы глаза от пола или молитвослова поднять не смел. Да и как можно словом укорить зашедшего в дом Божий — а если он больше после этого никогда не придет?

И все же, считают местные миряне, без патрулирования казаками территории — никуда.

— Монастыри всегда притягивали к себе больных и бесноватых, — поделился со мной шеф-повар трапезной Олег Ольхов. — Случай на скамейке это что, у нас тут чего только не было: и голый мужик вдоль церкви круги наматывал, и беглый преступник от полиции прятался. Служивые устроили за ним охоту прямо в монастыре, он тут за церковью отстреливался, пули перед нами свистели. Слава Богу, не убило никого!

Казаки, уверен повар, не помешают — люди сюда заходят всякие, многие и правда ведут себя как в парке. А вот от услуг матушки Фелиты можно было бы и отказаться. Она, разоткровенничались даниловцы, стала причиной раздора не только между мирянами, но и внутри братии.

— Хороший вопрос вы задаете — что это монахиня делает в мужском монастыре, я и сам его себе иногда задаю, — как на исповеди, открылся мне иеродиакон Варлаам и даже разрешил назвать себя в газете. — Хоть она и престарелая, но все же женщина, нас, монахов, смущает. Средний возраст братии — 45–46 лет, когда никто от греховных помыслов не защищен. И толку от нее никакого: работает она на каноне, присматривает за чистотой подсвечников, где ставят за упокой. Ну как присматривает — контролирует все больше. Пожаловаться мы на нее архимандриту не можем — не положено. Остается только молиться за нее.

Другие монахи, напротив, уверяют, что пользы от матушки Фелиты больше, чем греха:

— Да куда же она от нас уйдет, прижилась уже, трудится тут с 1983 года, — вспоминает еще один батюшка. — Сегодня это обычная практика в мужских монастырях, что женщины помогают присматривать за хозяйством: монахи сами не справляются. А сидеть, закинув ногу на ногу, в монастыре и правда неприлично, матушка права! Довели бедняжку! Ее сегодня и не видать даже.

«МК» все-таки удалось разыскать монахиню раздора. Она пряталась в исповедальне Троицкого собора. Тяжелую деревянную дверь матушка закрыла на все засовы, но после долгих переговоров согласилась выйти на свет Божий.

— Простите, матушка, — обратилась она ко мне, — ничего говорить не буду, мне очень-очень стыдно.

Лицо у нее было совершенно заплаканное, она взяла посох, надела на спину рюкзак и быстро зашагала к выходу из монастыря.

— За случившееся стыдно? — уточнила я вдогонку.

— Нет за женщину эту, за мужчину. Очень стыдно. Раскаиваюсь, что все так между нами произошло.

Спокойно выйти матушке не дали — проходящие мимо знакомые миряне просили у нее благословения.

— С праздником вас, с Воздвижением Честного и Животворящего Креста Господня! — поздравила ее я у самого порога. Ведь вся эта некрасивая история случилась аккурат в канун большого церковного праздника.

Читать еще:  «Для ребенка сегодня чтение — это развлечение и удовольствие»

— И вас с Крестом, — обрадовалась матушка доброму слову и вдруг горячо воскликнула: — Поймите, я правда не просила Господа нашего, чтобы он их наказал, а только вразумил! Буду теперь остаток дней своих молиться за эту пару, чтобы они к Богу пришли! И сюда ходили!

Она говорила с огромным волнением, из глаз ее текли слезы.

— И ты, матушка, в церковь сходи — на тебе крестик есть? — внимательно посмотрела она на меня. — Ну-ка, сотри помаду с губ, вот, хорошо, у тебя улыбка очень красивая, когда без помады, и платочек перевяжи, а то опустился, умница.

Стоявшие рядом с нами казаки засмущались и отвернулись, а я быстро стерла помаду и поправила платочек. У матушки моментально на глазах высохли слезы, она победно помахала посохом, улыбнулась сама и, довольная, зашагала прочь из монастыря.

Заголовок в газете: Матушка раздора
Опубликован в газете «Московский комсомолец» №27216 от 29 сентября 2016 Тэги: Монастырь Организации: Полиция Места: Москва

«Светлый, душевный человек»: Коронавирус сразил насельника Свято-Данилова монастыря

В Москве от осложнений, вызванных коронавирусом, скончался насельник Свято-Данилова монастыря иеродиакон Димитрий (Николаев). Руководитель религиозной редакции Царьграда Михаил Тюренков выразил соболезнования в связи с кончиной священнослужителя: «Светлый, душевный и необычайно скромный человек».

В Москве от осложнений, вызванных коронавирусом, скончался насельник Свято-Данилова монастыря иеродиакон Димитрий (Николаев). Руководитель религиозной редакции Царьграда Михаил Тюренков выразил соболезнования в связи с кончиной священнослужителя: «Светлый, душевный и необычайно скромный человек».

Заразившийся коронавирусом насельник Свято-Данилова монастыря иеродиакон Димитрий (Николаев) скончался от осложнений, вызванных этим заболеванием. О смерти священнослужителя сообщил глава издательского совета Санкт-Петербургской митрополии Русской Православной Церкви игумен Силуан (Туманов).

По его словам, иеродиакон Димитрий (Николаев) сдавал тест на COVID-19. Результатов пришлось ждать неделю, но за это время самочувствие священнослужителя ухудшилось. В последние годы он и так сильно страдал от целого комплекса тяжёлых заболеваний, «но не терял ни присутствия духа, ни чувства юмора».

Заболевание COVID-19 оказалось роковым. «Когда поднялась температура до 38, было уже поздно», — отметил игумен Силуан (Туманов).

Руководитель религиозной редакции Царьграда Михаил Тюренков, который был знаком с насельником Свято-Данилова монастыря, выразил соболезнования в связи с его кончиной.

«Светлый, душевный и необычайно скромный человек», — вспоминая о нём, рассказал Тюренков.

Он отметил, что отец Димитрий (Николаев) был прекрасным знатоком церковного Устава и во многом на его глубочайших знаниях держалась богослужебная жизнь московского Данилова монастыря.

Этот поистине светлый и душевный человек очень ценил дораскольные церковные традиции, в том числе крюковое знаменное пение и старообрядческие духовные стихи, добавил Тюренков.

Именно в православном старообрядческом (единоверческом) храме Святителя Николы в Студенцах мы впервые встретились в 2004 году. В тот день иеродиакон Димитрий истово и благоговейно вместе с настоятелем священноиноком Петром (Васильевым) совершал Божественную Литургию, и казалось, что за окном не начало XXI столетия, а Московская Русь XVI века. А в прошлом году мы увиделись в последний раз: на отпевании нашего общего друга чтеца Димитрия Фурцева, тоже отошедшего ко Господу совсем молодым. Наверное, в «Небесной канцелярии» такие искренние, не «теплохладные» люди сегодня нужнее. Вечная им память! — подытожил Тюренков.

В Петербурге запретили прощание с умершими

С 12 мая в Санкт-Петербурге из-за эпидемии коронавируса запрещено проведение ритуальных церемоний прощания с умершими вне зависимости от того, умерли они от коронавируса или по другим причинам. Об этом сообщает «Коммерсантъ» со ссылкой на правительство города.

Ранее документ за подписью главного санитарного врача города и руководителя регионального Роспотребнадзора Натальи Башкетовой опубликовала «Фонтанка». «Исключить осуществление ритуальных церемоний прощания со всеми умершими вне зависимости от установленного диагноза», — говорится в предписании Роспотребнадзора. Это требование ведомство объясняло «ухудшением эпидемиологической обстановки в городе Санкт-Петербурге».

В справочной службе ГУП «Ритуальные услуги» «Фонтанке» заявили, что для всех умерших теперь обязателен закрытый гроб. В ритуальной службе «Обряд» подтвердили порталу Piter.tv эту информацию, уточнив, что организовывать прощание нельзя ни на кладбищах, ни в крематориях. «Они (родственники) присутствуют, если есть желание, в тот момент, когда грузится гроб в машину. Мы же не можем их выгнать с территории больницы. Конечно, многие хотят удостовериться, увидеть. Просто нельзя скапливаться у гроба», — объяснили в службе.

В пресс-службе администрации губернатора Санкт-Петербурга РБК сообщили, что хоронить умерших с подтвержденным диагнозом COVID-19 можно на двух кладбищах. Для этого отвели Иликовское кладбище в городе Ломоносове и Новое Колпинское городское в Колпино. Кремация умерших в случаях подозрения на инфицирование COVID-2019 или при установленном диагнозе COVID-2019 осуществляется в отдельно стоящем кремационном цехе № 2 крематория без проведения ритуальных церемоний прощания, причем похороны или кремация возможны после получения разрешения Роспотребнадзора.

В администрации пояснили, что «требования к диагностике и условиям вскрытия тел умерших от новой коронавирусной инфекции или при подозрении на нее, а также к выдаче тела умершего для захоронения или кремации обусловлены тем, что на настоящем этапе коронавирус 2019-nCoV отнесен ко второй группе патогенности». Погребение тела умершего от особо опасных инфекционных заболеваний возможно после получения разрешения органов Роспотребнадзора.

«Подтверждение диагноза и согласование результатов вирусологического исследования на COVID-19 в ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Санкт-Петербурге» увеличивает срок захоронения на несколько дней», — ответили в пресс-службе.

Ограничения по проведению ритуальных церемоний на похоронах умерших от коронавируса были введены в городе в начале апреля.

Санкт-Петербург находится на третьем месте среди регионов России по числу заразившихся коронавирусом после Москвы и Подмосковья. В городе, по официальным данным, зафиксировано 11,3 тыс. больных COVID-19, 95 человек умерли. Губернатор города Александр Беглов 19 мая сообщил, что среди больных 2,5 тыс. медиков. Еще 13,7 тыс. жителей города заболели внебольничной пневмонией без подтвержденного диагноза COVID-19.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector