0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Проект «Положения о монастырях и монашествующих»

Проект «Положения о монастырях и монашествующих»

30 мая 2012 г. 16:54

Данный проект направляется в епархии Русской Православной Церкви для получения отзывов, публикуется с целью дискуссии на официальном сайте Межсоборного присутствия, на портале Богослов.ru и в официальном блоге Межсоборного присутствия. Возможность оставлять свои комментарии предоставляется всем желающим.

Первоначальный проект данного документа был составлен комиссией Межсоборного присутствия по вопросам организации жизни монастырей и монашества, а затем был переработан редакционной комиссией Межсоборного присутствия под председательством Патриарха.

Настоящее Положение составлено на основании Устава Русской Православной Церкви (глава XII, §8): «Монастыри управляются и живут согласно положениям настоящего Устава, гражданского Устава, “Положения о монастырях и монашествующих” и своего собственного Устава, который должен быть утвержден епархиальным архиереем».

Целью Положения является определение основных положений монашеской (иноческой) жизни в монастырях Русской Православной Церкви в современных условиях. .
Читать полностью:
http://www.patriarchia.ru/db/print/2255384.html

Обязательныее дополнения:
39 апостольское правило
в) епископ наблюдает за тем, не уклоняются ли монахи от своих духовных подвигов к житейским попечениям, и по возможности оберегает их от подобных уклонений;

g. Послушания и труд в монастыре
Несение послушаний, какова бы ни была их сложность, не может служить оправданием неисправной духовной жизни.

Наложение на послушика монастыря послушания, наносящего вред его духовной жизни или его здоровью, должно быть рассмотрено епископом как возможность пересмотреть состав духовного руководства монастыря.
Неумение игумена обеспечить духовное преуспеяние каждого насельника монастыря – влечёт срочную отставку игумена монастыря. Совет единомысленных братий(группа братий особенно сплочённых единой духовной целью среди остальных насельников) монастыря имеет право подать жалобу епископу или выше о режиме каждого насельника и обстановке в монастыре явно несоответствующей подвижническому духу: сокращение служб(вызов монашествующих под предлогом послушания со службы до окончания службы), длинный рабочий день, назначение норм выработки чего-либо, невозможность по времени чтения писаний, отсутствие часов для уединения, ухода за собой и кельей, недостаточность питания во время тяжелого физического труда, непризнание болезни или немощи за больным или немощным братом, отсутствие регулярного общения всех насельников с духовником и игуменом м-ря.

Игумен избирается решением братии пожизненно и только в случае, если он дерзнет разорять уставы монашеского жития, он может быть смещен со своей должности.
Любое перемещение насельника должно совершаться не ради утилитарной пользы, но ради евангельской любви, с согласия игумена и самого перемещаемого, чтобы эти действия не калечили души и судьбы людей. Ведь каждый монах — это не сотрудник церковной организации, но в первую очередь подвижник, пришедший в монастырь в поисках Бога и своего спасения

21 правило Второго Никейского (Седьмого Вселенского) собора упоминает о том, что исход монаха из монастыря его покаяния возможен только по совету с игуменом и должен сопровождаться отпустительным письмом. Преп. Никодим в комментарии к этому правилу («Пидалион», с. 341) говорит, что Собор указывает лишь общие положения относительно данного вопроса и не разъясняет причины, могущие позволить монаху уйти из монастыря без разрешения игумена – эти вопросы рассматриваются в других правилах святых отцов

В результате Церковь установила здесь два важных правила: во-первых, монах имеет право оставить духовника без его ведома и благословения в том случае, если он проповедует известную и осужденную соборами ересь или совращает в раскол[101];во-вторых, он может оставить монастырь или своего старца, если испытывает явный душевный вред, находясь рядом с ним[102]. Однако эти правила имеют одно важное уточнение: поскольку мы все с трудом можем определить, что есть душевный вред и что нет, а также не всегда хорошо понимаем догматические и канонические установления Церкви (чтобы судить о ереси или расколе), то монах, оставляющий послушание игумену, обязанделать это не самочинно, а должен известить об этом архиерея и других опытных духовников (или игуменов других братств, по замыслу святого Василия). Смысл этого постановления в том, что послушник ни при каких обстоятельствах не должен поступать исходя из своего рассуждения, но в любом случае руководствоваться советом более опытных.

ИЗЯСНЯЮ: Наличие болезни, слабое здоровье, отсутствие физических способностей, отсутствие специальных навыков для данного послушания, отсутствие способностей к данному послушанию не являются свидетельством недобросовестности при исполнении послушания, не являются поводом в обвинении послушника в нарушении дисциплины в случае психического или физического срыва и неадекватного поведения — как следствия неразумно наложенного послушания . Следовательно прецедент не является поводом для изгнания из обители.

Т.к. лукавый послушник будет сам наказан за своё лукавство.
Жестокий же и не доверяющий своим овцам пастырь является носителем смертного греха – жестокосердия и должен быть извергнут из сана к сугубому покаянию.

Согласно с учением св. отцов монах или послушник имеет право покинуть обитель по причине личной неприязни к игумену или братии во избежание невозможности взаимного примирения и опасности возрастания неприязни, что при отсутствии великодушия у одного из имеющих неприязнь, грозит вечной смертью немощнЕйшему из них.

Согласно с учением св. отцов монах или послушник имеет право покинуть обитель по причине
Соблазна, вредного для его души, с которым он не считает способным справится, и не имеет искусного помошника близ себя.

Послушник, имеющий навыки и привычки, несовместимые с монашеским образом жизни, не может быть принят в число насельников, но может быть зачислен в рабочий штат монастыря, имеющий свои дисциплинарные ограничения.

Т.о. существование монашествующих – часто переходящих из обители в обитель , не имеющих навыков и привычек, несовместимых с монашеским образом жизни, не должно быть воспрещено, осуждаемо и наказуемо памятуя слова Писания: «Пути Господни неисповедимы».

Формулировку:
«Необходимым условием выбора монашеской жизни является особое призвание, понимаемое как глубокая ответная любовь человека ко Господу Иисусу Христу, побуждающая к решительному и всецелому подвигу отвержения себя и мира.» —

Считаю не полной и не соответствующей всем объективным причинам взятия на себя монашеского подвига и предлагаю заменить дословной цитатой из «Лествицы»:
» Все, усердно оставившие житейское, без сомнения, сделали это, или ради будущего царствия, или по множеству грехов своих, или из любви к Богу. Если же они не имели ни одного из сих намерений, то удаление их из мира было безрассудное. Впрочем, добрый наш Подвигоположник ожидает, каков будет конец их течения.»(Слово 1. П. 5.)

Не считаю любвь к Богу — необходимым условием выбора монашеской жизни. Т.к. любовь к Богу есть верх, и предел, и венец монашеской жизни для большинства. А не её начало.

Читать еще:  Руководитель тотального диктанта: грамотность стала модной

http://www.bogoslov.ru/text/4016548.html#comment4087176
монах Диодор (Ларионов), Богородице-Сергиева пустынь Марийской епархии Русской Православной Церкви.

После прочтения нового проекта «Положения» не могу отделаться от впечатления, что «Проект» стал не лучше, а хуже. Первый вариант еще был похож на правовой документ, а нынешний текст — это «курсовая работа» (как уже заметили в предыдущих комментариях), причем не очень высокого качества.
Положа руку на сердце, можно сказать, что подобного рода работу не приняли бы в качестве научной ни в одном уважающем себя высшем учебном заведении, поскольку практически все исторические справки, содержащиеся в данном документе, имеют либо общий размытый смысл, либо слабо обоснованы и не доказаны надлежащим образом. Попытавшись расширить документ и подвести под него «научную базу», то есть задавшись целью сделать пункты статей исторически и богословски обоснованными, составители поставили сами себя в неудобное положение, поскольку вынуждают судить о документе с точки зрения науки, т.е. как о курсовой работе, а не как о нормативном церковном документе (в котором не нужны все эти охи и вздохи относительно «славного прошлого монашества», его огромной роли, великой пользе и т.п.).
Приведу один пример. Вопрос касается положения о рясофоре, составленный, как это очевидно, на основе статьи иг. Домники Коробейниковой «О рясофоре как начальной степени монашеского чина». По приводимым в документе цитатам из преп. Никодима и Феодора Вальсамона (взятым из этой статьи), видно, что авторы не читали полностью ни текст комментария преп. Никодима, ни тем более письма «О рясофоре» Вальсамона. А дело в том, что ни преп. Никодим, ни Феодор Вальсамон не учили о рясофоре как первой степени пострига, они оба пытались доказать лишь то, что рясофор накладывает на принявшего его определенные обязательства, которые состоят в обещании принять монашеский постриг. Есть разница между человеком, обещающим принять монашеский постриг, и человеком, принявшим монашеский постриг. В документе этой разницы не видят. Но это не значит, что этой разницы не видели преп. Никодим и Феодор Вальсамон. Как мне уже приходилось писать в отдельной статье, преп. Никодим говорит, что рясофорный инок даёт обещание стать монахом, а потому не может оставить обитель, но должен исполнить своё обещание. Логика требует понимать слова преп. Никодима о том, что инок «должен исполнить обещание» и «стать монахом», только в том смысле, что рясофорный инок ещё не монах. Именно поэтому Никодим, например, цитирует в конце комментария премудрого Сираха о том, что свои обещания Богу надо выполнять («Ничто да не препятствует тебе исполнить обет благовременно, и не откладывай оправдания до смерти» Сирах, 18, 22). Федор Вальсамон в свою очередь прямо называет рясофорных иноков — послушниками. Если же обратить внимание на контекст письма Вальсамона, то будет видно, что в этом письме речь идет именно о послушниках, проходящих трехгодичный искус и получивших благословение носить рясу. Поэтому Вальсамон говорит о рясофорных как о новоначальных послушниках. И его мысль, повторюсь, состоит лишь в том, что послушникам, облачившимся в рясу, неприлично покидать обитель. В данном же проекте «Положения» рясофорные совершенно необоснованно приравниваются в каноническом отношении к монахам, принявшим пострижение, при этом делается ссылка на авторов, учивших совершенно по-другому.
Это только один пример. Если проанализировать весь документ, то мы увидим, что практически весь он состоит из подобных недоказанных и сомнительных аргументов, сопровождаемых произвольными ссылками на авторов, которые не были надлежащим образом изучены и поняты. Поэтому у меня, например, нет желания продолжать здесь дискуссию и по новому кругу что-то доказывать. Просто очевидно, что в настоящее время нет никаких ресурсов для того, чтобы был составлен богословски и исторически грамотный проект положения о монастырях и монашествующих. Возможно, сама идея такого проекта сегодня преждевременна, и может быть, лучше было бы остановиться на самых общих всеми приемлемых пунктах о мо

Проект «Положения о монастырях и монашествующих» / Официальные документы / Патриархия.ru

Отзывы о Положении:
иеромонах Сергий Правдолюбов, Москва
1.06.2012 в 08:34
Данный проект очень важного документа требует серьезной переработки и пересмотра, поскольку по своей структуре, духу он лишь закрепляет весьма опасный в особенности для нашего времени путь жесткого и нездорового администирования со стороны епископа и игумена. Прежде всего такой документ должен указывать на то, что монастырь — это священное место, место посвященное Богу. И как священное место монастырь, согласно правилам святых Отцов и ряда Вселенских соборов, не должен превращаться в коммерческую структуру, что часто приходится видеть на примере многих центральных монастырей, в особенности Лавр. Тем самым в монастыри вносится «чуждый дух», дух мира сего, разрушающий монастырь изнутри.
В Положении о монастырях важно подчеркнуть важную особенность монашеского жития — это духовная семья, которая выстраивает отношения на основе Евангелия, учения Святых Отцов Церкви, ее аскетов и подвижников. Положение об этом ничего не говорит.
Положение сразу же переходит к разделу «Монастырская дисциплина». Но понятие дисциплины — не святоотеческое, а мирское, там где говорится о дисциплине, подчеркивает архим. Софроний (Сахаров), там заканчивается подлинная монашеская жизнь.
Положение ничего не говорит о том, каков должен быть сам игумен монастыря. В то время как правила свт. Василия Великого, прп. Иоанн Лествичник уделяют этому вопросу весьма большое значение. Если игумен не является матерью, или отцов для братства в подлинном евангельском смысле, примером для братии, то зачем такой игумен нужен?
Положение молчит о необходимости святоотеческих правил обязательного избрания игумена братством монастыря, а не назначение епископом, тем самым игнорирует наиважнейший принцип понимания монастыря как братства, как духовой семьи и апостольской общины. Административные назначения игуменов «сверху» должны быть Положением оговорены, а вернее необходимо указать на них лишь как на явление недопустимое и крайне нежелательное.
Если монастырь рассматривается только как административная единица епахии — то это грубейшее нарушение принципа монашеской жизни. Согласно правилам Вселенских соборов епископ не управляет монастырем и не распоряжается монастырем, а лишь наблюдает за соблюдением канонических правил в жизни монашеской общины.
Положение должно отметить, что без воли монаха монах не может быть в административном порядке переводим в иной монастырь. Ибо такой перевод является откровенным насилием над духовной свободой и выбором инока. И такой перевод не является требованием «послушания», поскольку он в корне противоречит каноническим положениям Православной Церкви о монастырях, пониманию монастырей как духовной семьи и братства.
Положение ничего не говорит о важной роли духовника, как духовного руководителя братства, приписывая игумену исключительное положение в руководстве обителью. В условиях реальной действительности РПЦ, где часто и как правило игумены достаточно молодые и в основном администраторы, принятие на себя духовного руководства обителью крайне опасно и вредно. Ибо по словам прп. Исайи Отшельника имеющий много внешних попечений и забот не может бесстрастно принимать решения.
Данное Положение в его виде и форме, а также манере изложения лишь окончательно подорвет наши православные монастыри. Считаю этот документ совершенно неприемлемым для РПЦ

Читать еще:  История канонизации Царственных страстотерпцев

иромонах Сергий Троицкий, Саент-Петербург
1.06.2012 в 08:40
Данный Проект документа совершенно неприемлем для монастырей. Он лишен духа подлинного монашества и желания не на административных, а святоотеческих началах и на важном опыте других поместных церквей выстраивать и корректировать жизнь в монастырях РПЦ.

иеромонах Клеопа, монастырь Петрас, Греция
1.06.2012 в 12:29

Согласен с основными моментами, подчёркнутыми о. Сергием Правдолюбовым. Документ ещё довольно сырой.

Я бы ещё дополнил это тем, что категорически несогласен с тем, что духовником монахинь может быть только белый женатый священник, но никак не монах, что в корне противоречит всей истории и практике монашества.

Практически все крупные и известные женские монастыри были созданы или из женской общины, окормляемой духовником-монахом (пример — женский монастырь, основанный Пахомием Великим с 400 сёстрами, Шамордино, Дивеево и пр., из новых, например, Ново-Тихвинский в России, 20 женских монастырей под духовным руководством старца Филофея Зервакоса или монастыри под духовным управлением старца Ефрема Филофейского) или при мужском монастыре, духовно опекающем монастырь (например, Ормилия, административно и духовно находящаяся в подчинении афонского монастыря Симонопетра; вообще, традиция создания женских монастырей под управлением святогорских обителей известна с 10-го века). Случай, когда монастырь основан женской общиной, окормляемой белым священником (Пюхтицы, например) более редки.

Вообще, на русском есть статья старца Эмилиана (Вафидиса) «Равноангельский лик», посвящённая как раз этому вопросу (Архимандрит Эмилиан «Слова и наставления. Печать истинная. Жизнь в Духе» )

Мне думается, что назначение духовником белого священника, который окажется немонашеского склада, не понимающим сути монашества, монашеской практики, так сказать, не монахофилом, а монахофобом или, как греки говорят, «мисомонахом» (тот, кто ненавидит монашество), приведёт в очень короткое время к полному развалу духовной жизни в монастыре. Да просто все разбегутся или возникнет модная нынче, но разрушительная для монастыря практика — сколько сестёр, столько и духовников на стороне.

С другой стороны, понятно, что назначение молодого и неопытного (как в монашестве, так и в духовничестве) иеромонаха духовником тоже не приведёт ни к чему хорошему. (Одного такого моего знакомого назначили духовником в женский монастырь, так он через неделю ночью через забор — и тикать). Просто подбирать кадры надо лучше.

Татьяна
1.06.2012 в 11:11
Проект мягко-говоря драконовский, сплошной контроль, контроль. контроль. жуть.
шаг влево-шаг в право.
И это мягко говоря, в стране, где и так молодежь в монастыри не идет.
Кто пойдет в такие монастыри? С такими драконовскими методами?

1. Послушание -да, в монастыре — первое дело. Все по любви. По разуму. без крайностей.
Но формулировка: «Несение послушаний, какова бы ни была их сложность, не может служить оправданием неисправной духовной жизни.»-
Это как в Трудовой колонии? Умри на послушании.
Изначально не может быть одинаков подход к духовной жизни.Учитывая, что люди разные, разный уровень духовный. И послушание — мыть посуду или работа в коровнике, работа на огороде — предполагают разную затрату времени и сил.

2. Главы о дисциплине предполагают расстрижение от одного только покидания монастыря.
Никогда такого не было. Никто монаха не может лишить пострига. Даже он сам. И как быть с тем, что если монах получает духовный вред от неумелого духовничества и просит перевести его в иной монастырь? Ситуации же разные бывают.

3. А как быть с лечением монашествующих?

Архиерейский Собор принял Положение о монастырях и монашествующих

30 ноября 2017 года члены Архиерейского Собора Русской Православной Церкви рассмотрели проект Положения о монастырях и монашествующих. Документ представил митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий, председатель комиссии Межсоборного присутствия по монастырям и монашеству.

На Архиерейском Соборе в 2013 году Святейший Патриарх Московский и всея Руси отметил, что отзывы к проекту Положения демонстрируют глубокое понимание проблем современного монашества, проникнуты любовью к нему, свидетельствуют о том, насколько дорого и значимо монашество для всей церковной полноты. В 2014 году в епархии была направлена новая версия проекта Положения, она также была размещена для публичной дискуссии в интернете; поступило более 500 отзывов.

В ходе обсуждения на Соборе Русской Православной Церкви в представленный проект был внесен ряд поправок, касающихся, в частности, монашеских постригов, совершающихся вне монастыря, деятельности игумена (либо игумении) обители. Затем документ был принят участниками Архиерейского Собора.

Монашество — это особый образ христианского жительства, заключающийся во всецелом посвящении себя на служение Богу. По слову святых отцов, «монах есть тот, кто на единого взирает Бога, Бога единого желает, Богу единому прилежит, Богу единому угодить старается». Монах (monacόV (греч.) — один, уединенный) — тот, кто избирает жизнь уединенную, отрекается от всех мирских отношений, пребывая в непрестанном внутреннем общении с Богом. Вместе с тем посредством молитвы монах хранит единство со всеми во Христе. «Монах тот, кто, от всех отделясь, со всеми состоит в единении». «Монах тот, кто почитает себя сущим со всеми и в каждом видит себя самого». «Блажен инок, который на содевание спасения и преспеяние всех взирает, как на свое собственное».

Условием монашеского выбора является призвание и ответная любовь человека ко Господу Иисусу Христу, преодолевающая и препобеждающая всякую земную любовь: «Истинный монах и здесь Христа любит так, что ничто не может его разлучить от любви ко Христу (ср. Рим. 8, 35), и разрешитися желает и со Христом быти (ср. Флп. 1, 23), что показывает и в делах, убегая ради Христа в пустыни и горы и уединенные обители, и старается быть едино со Христом, чтобы обитал в нем Христос со Отцем и Духом» . Целью монашеской жизни является наиболее полное единение с Господом путем оставления всего для исполнения заповедей о всецелой любви к Богу и ближнему: «Монах тот, кто ум свой отдалил от чувственных вещей и воздержанием, любовию, псалмопением и молитвою непрестанно предстоит Богу», — говорит преподобный Максим Исповедник. Благодаря любви к Богу, которая находит свое выражение в молитве, монах достигает внутренней цельности и в подвиге покаяния очищает свое сердце, делая его способным к проявлению жертвенной любви к ближним.

Ежедневный внутренний труд монаха состоит в постоянной борьбе с греховными помыслами, чувствами и желаниями ради достижения бесстрастия и душевной чистоты. Монах угождает Богу и достигает сердечного единения с Ним в особенности тогда, когда прилежит молитве и деятельно проявляет любовь к ближним, храня единство с монашеским братством и пребывая в самоотверженном послушании, которое оказывает с радостью и свободой, ибо «любовь подчиняет свободных друг другу»
Далее — скачать документ по ссылке ПОЛОЖЕНИЕ О МОНАСТЫРЯХ И МОНАШЕСТВУЮЩИХ

Читать еще:  Апостол Павел о власти: не только Римлянам!

Финансово-имущественные вопросы в проекте церковного документа «Положение о монастырях и монашествующих»

На интернет-ресурсах Русской Православной Церкви был опубликован долгожданный проект «Положения о монастырях и монашествующих». Это «Положение…» должно было появиться примерно четверть века назад, поскольку о нем как о реально существующем в настоящем времени говорилось еще в Уставе РПЦ 1988 года (гл. IX п. 9), а также в ныне действующем с 2000 года аналогичном Уставе (гл. XII п. 8).

Настоящий проект составлен в недрах особого церковного органа – Межсоборного присутствия специально созданной Комиссией по вопросам организации жизни монастырей и монашества, затем он был переработан редакционной комиссией Межсоборного присутствия под председательством Патриарха Кирилла.

В преамбуле проекта говорится: «Возможность оставлять свои комментарии предоставляется всем желающим». Поскольку я изучаю эволюцию порядка наследования личного имущества иерархов РПЦ, позволю себе воспользоваться приглашением к дискуссии и высказать некоторые соображения по тем пунктам документа, которые касаются личного имущества монашествующих.

В проекте «Положения…» говорится об «общем имуществе» монашествующих (гл. I п. b), об «имуществе монастыря», предоставляемом монашествующим во «временное личное пользование» (гл. IV п. h). В частности, констатируется: «Покидая монастырь, монах не имеет прав на какую-либо часть монастырского имущества». Но при этом ничего не сказано про личное имущество и личные денежные сбережения монашествующих. Эти вопросы обходят стороной и ныне действующий Устав РПЦ, Гражданский устав РПЦ, уставы монастырей (автор настоящих строк ознакомился с теми из них, которые удалось обнаружить в открытом доступе). Об этом умалчивается и в определении Поместного Собора РПЦ 1917–1918 годов «О монастырях и монашествующих» от 31 августа (13 сентября) 1918 года, а также в прежнем Уставе РПЦ – от 1988 года. В Уставах РПЦ лишь в самых общих чертах говорится о наследовании личного имущества архиереев (которые, как известно, также являются монашествующими): «Личное имущество Патриарха Московского и всея Руси наследуется в сooтветствии с законом» (2000 г., гл. IV п. 14); «Личное имущество скончавшегося архиерея наследуется в соответствии с действующими законами» (2000 г., гл. X п. 22).

Понятно, что подобные нормы находятся в полном соответствии с современным гражданским правом. Но почему ни в Уставах РПЦ, ни в обсуждаемом проекте «Положения…» не прописаны аналогичные нормы для прочих монашествующих? Или рядовые монахи в отличие от архиереев не являются гражданами России и не находятся в правовом поле Российской Федерации? И что подразумевается под определением «личное имущество»? Приобретенное ли до или после рукоположения в епископский сан и на какие средства? А какова судьба содержимого банковских счетов, оформленных лично на архиерея (как на физическое лицо) и остающихся после его кончины?

В законодательстве Российской империи имелся целый комплекс высочайших указов, которыми регламентировались права монашествующих на наследование и завещание предметов личного имущества, а также на наследование денежных сбережений; приводились и соответствующие инструкции. Несмотря на значительные в данном плане особенности у различных категорий монашествующих, общей нормой для всех без исключения был запрет на владение, приобретение, наследование и завещание объектов недвижимости.

По своему смыслу обсуждаемый проект «Положения о монастырях и монашествующих» преследует цель усовершенствовать церковную жизнь путем регламентации соответствующих ее сторон. Однако в документе имеются существенные правовые пробелы. Например, указывается, что поступающий в монастырь должен предъявить среди прочего документы об образовании и квалификации (гл. IV п. a). Но при этом не требуется никаких справок или расписок о наличии (или отсутствии) объектов недвижимости, движимого имущества, состоянии финансовых счетов и пр. А какова судьба названных ценностей (в случае их наличия) после принятия их хозяином монашеского пострига?

С одной стороны, как «отрекшиеся от мира» и принявшие обет нестяжания монашествующие не могут иметь никакой собственности. Но, с другой стороны, как граждане России они могут вступать в различные правовые отношения, касающиеся как движимого, так и недвижимого имущества…

И по причине возможной неоднозначности решений имущественно-финансовых вопросов представляется важным, чтобы в итоговой редакции «Положения…» давались бы однозначные ответы на следующие вопросы. Может ли встающий на путь монашества (при поступлении в монастырь, например) иметь в своей собственности движимое или недвижимое имущество? Могут ли монашествующие становиться наследниками недвижимого имущества? Могут ли монашествующие приобретать земельные участки и становиться их собственниками? Могут ли монашествующие приобретать недвижимое имущество и становиться его собственниками? Могут ли монашествующие строить на свои средства объекты недвижимости, в том числе на церковной земле? Каким физическим или юридическим лицам эти объекты будут принадлежать по смерти своего строителя? Как отделить личное имущество монашествующих от церковного (например, монастырского) имущества? Могут ли монашествующие иметь личные сбережения, например, в банковских вкладах? Кому после смерти владельцев те перейдут? Могут ли монашествующие завещать свое личное имущество (например, драгоценные элементы священнического облачения и священные сосуды) мирским лицам?

Следует отметить, что на все эти вопросы в Основных законах Российской империи давались однозначные ответы. При этом по причине единства Российской империи и Православной Церкви соответствующие государственные законы являлись и внутрицерковными нормами… Однако по не вполне понятной причине в постсоветское время (в период церковного возрождения) среди духовенства вспоминать о прежних юридических нормах не принято. Таким образом, начиная с 1917 года (с момента прекращения действия Основных законов Российской империи) в РПЦ имеет место определенная деградация правовой системы в вопросах, касающихся личного имущества и личных денежных сбережений монашествующих.

Согласно Конституции РФ (ст. 15 п. 2), «религиозные объединения отделены от государства». А в Федеральном законе «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 1997 года значится (ст. 4 п. 2): «В соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объединений от государства государство: […] не вмешивается в деятельность религиозных объединений». Возможна ли в этих условиях в РПЦ реставрация (хотя бы частичная) работавших в Российской империи внутрицерковных норм, которыми, в частности, регламентировались права собственности и наследования монашествующих? На наш взгляд, непреодолимых препятствий для достижения этой цели у церковных законотворцев на сегодняшний день нет.

В целом настоящий проект «Положения о монастырях и монашествующих» с его умолчанием по обозначенным выше имущественно-финансовым вопросам создает представление о монастырях РПЦ не как о «светильниках миру», но как о темных омутах, в мутной воде которых для руководящего состава монашествующих есть все возможности ловить в своих личных интересах «тучную рыбу».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector