0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Пример милосердного самарянина: теория и практика

Пример милосердного самарянина : теория и практика

Прит­ча о Ми­ло­серд­ном са­ма­ря­нине од­на из са­мых вы­ра­зи­тель­ных и тро­га­тель­ных. Здесь опи­са­на весь­ма жиз­нен­ная си­ту­а­ция. Го­род Иери­хон был важ­ным и по­след­ним пе­ре­ва­лоч­ным пунк­том из Га­ли­леи в Иеру­са­лим, и все па­лом­ни­ки, несо­мнен­но, про­хо­ди­ли через него и оста­ва­лись на ноч­лег, чтобы по­сле до­стиг­нуть свя­то­го го­ро­да. Рас­сто­я­ние от Иеру­са­ли­ма до Иери­хо­на – при­мер­но 30 км.

«…Неко­то­рый че­ло­век шел из Иеру­са­ли­ма в Иери­хон и по­пал­ся раз­бой­ни­кам, ко­то­рые сня­ли с него одеж­ду, из­ра­ни­ли его и ушли, оста­вив его ед­ва жи­вым. По слу­чаю один свя­щен­ник шел тою до­ро­гою и, уви­дев его, про­шел ми­мо. Так­же и ле­вит, быв на том ме­сте, по­до­шел, по­смот­рел и про­шел ми­мо. Са­ма­ря­нин же некто, про­ез­жая, на­шел на него и, уви­дев его, сжа­лил­ся и, по­дой­дя, пе­ре­вя­зал ему ра­ны, воз­ли­вая мас­ло и ви­но; и, по­са­див его на сво­е­го ос­ла, при­вез его в го­сти­ни­цу и по­за­бо­тил­ся о нем…» (Лк.10:31-34).

Ко­неч­но, мож­но упрек­нуть свя­щен­ни­ка или ле­ви­та, про­шед­ших ми­мо за­би­то­го до по­лу­смер­ти пут­ни­ка, в об­ря­до­ве­рии или черст­во­сти… Но не все так про­сто вы­хо­дит, ес­ли смот­реть на эту до­ро­гу в непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти.

Толь­ко лишь в на­ча­ле пу­ти от Иеру­са­ли­ма в Иери­хон или об­рат­но мож­но най­ти хоть ка­кую-то тень, укрыв­шись под олив­ко­вы­ми де­ре­вья­ми или паль­ма­ми. Боль­шая же часть до­ро­ги пред­став­ля­ет су­ро­вый пу­стын­ный пей­заж.

Быть из­би­тым и ограб­лен­ным где-то по­сре­ди этой до­ро­ги, остав­шись под па­ля­щим солн­цем и без вся­ких ис­точ­ни­ков во­ды – за­ве­до­мо быть об­ре­чен­ным на му­чи­тель­ную смерть!

И вот идут по этой до­ро­ге свя­щен­ник и ле­вит… Ин­те­рес­ная де­таль: са­ма­ря­нин все-та­ки ехал на осле и мог та­ким об­ра­зом по­мочь это­му из­ра­нен­но­му пут­ни­ку, то­гда как свя­щен­ник и ле­вит шли са­ми по се­бе, пеш­ком! Ну и как то­гда они мог­ли по­мочь это­му рас­про­стер­то­му на до­ро­ге стра­даль­цу!? И как бы по­сту­пил лю­бой из нас, ока­зав­шись в их по­ло­же­нии, ес­ли б шел сам по се­бе пеш­ком? Прой­ти 10, 15 км, ну да­же 5, да хоть все­го один ки­ло­метр, во­ло­ча на се­бе бес­чув­ствен­но­го че­ло­ве­ка под па­ля­щим солн­цем, – физи­че­ски воз­мож­но ли!? И не оста­нешь­ся ли в та­ком слу­чае вме­сте с этим несчаст­ным, чтобы раз­де­лить его же участь?

Ес­ли же эта прит­ча все-та­ки пред­по­ла­га­ет, что свя­щен­ник, ле­вит и са­ма­ря­нин из­на­чаль­но бы­ли в рав­ном по­ло­же­нии по от­но­ше­нию к жерт­ве (мог­ли же и они иметь по­доб­ные транс­порт­ные сред­ства), а все эти де­та­ли вто­ро­сте­пен­ны и несу­ще­ствен­ны, то по­сту­пок са­ма­ря­ни­на еще боль­ше воз­вы­ша­ет­ся. В кон­це кон­цов, на­звать лю­бо­го иудея са­ма­ря­ни­ном счи­та­лось ве­ли­чай­шим оскорб­ле­ни­ем. «Не прав­ду ли мы го­во­рим, что Ты са­ма­ря­нин и что бес в те­бе?» (Ин.8:48) – с нескры­ва­е­мой до­са­дой и яро­стью бро­са­ли Хри­сту враж­до­вав­шие с Ним иудеи. Са­ма­ряне от­ве­ча­ли нена­ви­стью за нена­висть. Кро­ва­вые стыч­ки меж­ду ни­ми и иуде­я­ми бы­ли яв­ле­ни­ем неред­ким, и в са­мом луч­шем слу­чае Хри­ста про­сто не при­ня­ли в од­ном са­ма­рян­ском се­ле­нии, т.к. «Он имел вид пу­те­ше­ству­ю­ще­го в Иеру­са­лим» (Лк.9:53).

И вот тут-то некий са­ма­ря­нин, ви­дя на до­ро­ге меж­ду Иеру­са­ли­мом и Иери­хо­ном без­ды­хан­но­го, из­ра­нен­но­го, по­тен­ци­аль­но­го сво­е­го вра­га, не остав­ля­ет его на вер­ную смерть, но спа­са­ет ему жизнь!

Но по­че­му же два дру­гих еди­но­пле­мен­ни­ка это­го пут­ни­ка, еще рань­ше за­ме­тив­шие его, при­том слу­жи­те­ли ис­тин­ной ве­ры, свя­щен­ник и ле­вит, по оче­вид­но­сти долж­ные быть ему ближ­ни­ми, про­хо­дят ми­мо? Толь­ко ли де­ло в их пред­по­ла­га­е­мом рав­но­ду­шии и бес­сер­де­чии?

Ко­неч­но, нет: они мог­ли быть вполне по­ря­доч­ны­ми слу­жи­те­ля­ми, не ху­же мно­гих совре­мен­ных. Есть несколь­ко пред­по­ла­га­е­мых от­ве­тов на эти во­про­сы.

– Мож­но лег­ко убе­дить се­бя, что ле­жа­щий че­ло­век пьян, ес­ли не осмот­реть его вни­ма­тель­но. Или про­сто быть ис­кренне уве­рен­ным в этом… А что с пья­но­го возь­мешь? Про­спит­ся и сам пой­дет даль­ше – ему, как го­во­рит­ся, «мо­ре по ко­ле­но».

– Свя­щен­ник и ле­вит мог­ли спе­шить на служ­бу. Но здесь упус­ка­ет­ся од­на де­таль, неза­мет­ная в рус­ском пе­ре­во­де. Свя­щен­ник не про­сто “шел” и “про­шел ми­мо”, а κατέβαινεν, то есть «спус­кал­ся». Зна­чит, шел из Иеру­са­ли­ма в Иери­хон, а не на­обо­рот, по­сколь­ку Иери­хон на­хо­дит­ся в ни­зине, а Иеру­са­лим, на­обо­рот, на воз­вы­шен­но­сти. И зна­чит, во­все не по слу­жеб­ным де­лам.

– Свя­щен­ник и ле­вит бо­я­лись осквер­нить­ся и стать «нечи­сты­ми», по­сколь­ку при­кос­но­ве­ние к мерт­ве­цу или к кро­во­то­ча­ще­му ра­не­но­му ав­то­ма­ти­че­ски объ­яв­ля­ло «нечи­стым» каж­до­го. Тем бо­лее ри­ту­аль­ную чи­сто­ту по за­ко­ну дол­жен был стро­го со­блю­дать свя­щен­но­слу­жи­тель то­го вре­ме­ни.

– Неиме­ние по­про­сту соб­ствен­ной до­ста­точ­ной физи­че­ской си­лы, ес­ли ос­ла или вер­блю­да у слу­жи­те­лей не бы­ло, как и от­сут­ствие по­бли­зо­сти до­пол­ни­тель­ной по­мо­щи.

По еди­но­душ­но­му тол­ко­ва­нию свя­тых от­цов, как и по со­дер­жа­нию мно­го­чис­лен­ных бо­го­слу­жеб­ных тек­стов, ми­ло­серд­ный са­ма­ря­нин в этой прит­че про­об­ра­зу­ет Са­мо­го Хри­ста. Впад­ший же «в раз­бой­ни­ки» пут­ник сим­во­ли­зи­ру­ет стра­да­ю­щую ду­шу греш­ни­ка, «из­ра­нен­ную» мно­го­чис­лен­ны­ми гре­ха­ми и одоле­ва­е­мую «раз­бой­ни­че­ски­ми по­мыс­ла­ми». Ни свя­щен­ник, ни ле­вит, слу­жи­те­ли За­ко­на, не спо­соб­ны ис­це­лить или да­же сколь­ко-ни­будь смяг­чить боль от ран страж­ду­ще­го пут­ни­ка – их вра­чу­ет Сам Хри­стос, Сво­ею бла­го­да­тью.

Осо­бен­но ча­сто ми­ло­серд­ный са­ма­ря­нин вспо­ми­на­ет­ся Цер­ко­вью на 5-й сед­ми­це Ве­ли­ко­го по­ста, ко­гда по­втор­но чи­та­ет­ся Ве­ли­кий ка­нон преп. Ан­дрея Крит­ско­го. Не толь­ко по­то­му, что мы си­лим­ся от­крыть пе­ред Хри­стом на­ши ду­шев­ные яз­вы, чтоб Он воз­лил на них от Сво­е­го ви­на и елея. Но мож­но к кон­цу по­ста за­дать се­бе во­прос: на­сколь­ко пост мой про­шел угод­ным Бо­гу, и не успел ли я в оче­ред­ной раз вме­сте с тем свя­щен­ни­ком и ле­ви­том из прит­чи прой­ти ми­мо ко­го-то, кто немед­лен­но нуж­дал­ся в мо­ей по­мо­щи?

Мо­и­ми по­мыш­ле­нии в раз­бой­ни­ки впад, пле­нен бых ока­ян­ный умом, и лю­те уяз­вих­ся, всю ду­шу мою ура­них, и от­нюд ле­жу наг доб­ро­де­те­лей на жи­тей­стем пу­ти. Свя­щен­ник же ви­дев мя ра­на­ми бо­ля­ща бе­зис­цель­на, пре­зрев не воз­зре на мя: ле­ви­тя­нин же па­ки не тер­пя ду­шет­лен­ныя бо­лез­ни, и той ви­дев мя, ми­мо иде. Ты же бла­го­во­ли­вый, не от Са­ма­рии, но от Ма­рии во­пло­ти­ти­ся Хри­сте Бо­же, че­ло­ве­ко­лю­би­ем Тво­им по­даждь ми ис­це­ле­ние, из­ли­вая на мя ве­ли­кую Твою ми­лость

Мо­и­ми по­мыс­ла­ми впав в ру­ки раз­бой­ни­ков, стал я плен­ни­ком умом и лю­то уязв­лен­ным, всю мою ду­шу из­ра­нив, и с тех пор ле­жу об­на­жен­ным от доб­ро­де­те­лей на жиз­нен­ном пу­ти. Свя­щен­ник же, уви­дев ме­ня, неиз­ле­чи­мо боль­но­го от ран, возг­ну­шав­шись, не об­ра­тил ко мне взор; по­том и ле­вит, уви­дев ме­ня и не стер­пев рас­тле­ва­ю­щую ду­шу бо­лезнь, про­шел ми­мо. Ты же, Хри­сте Бо­же, бла­го­во­лив­ший прид­ти не от Са­ма­рии, но от Ма­рии во­пло­тить­ся, че­ло­ве­ко­лю­би­ем Тво­им по­дай мне ис­це­ле­ние, из­ли­вая на ме­ня ве­ли­кую Твою ми­лость!

(сти­хи­ра на «Гос­по­ди, воз­звах» в сре­ду ве­че­ра 5-й сед­ми­цы)

Но раз­ве дух за­кон­ни­че­ства и мерт­вой бук­вы так уж ис­чез за по­сле­ду­ю­щие две ты­ся­чи лет хри­сти­ан­ства?

«Вы не зна­е­те, че­му кла­ня­е­тесь, а мы зна­ем, че­му кла­ня­ем­ся, ибо спа­се­ние от иуде­ев, – го­во­рил Хри­стос са­ма­рян­ке у ко­лод­ца Иа­ко­вле­ва. – Но на­станет вре­мя, и на­ста­ло уже, ко­гда ис­тин­ные по­клон­ни­ки бу­дут по­кло­нять­ся От­цу в ду­хе и ис­тине; ибо та­ких по­клон­ни­ков Отец ищет Се­бе» (Ин.4:22-23).

Ищет… но не все­гда на­хо­дит: ни­вы по­бе­ле­ли, но «жат­вы мно­го, а де­ла­те­лей ма­ло» (Мф.9:37), при­чем по-преж­не­му ма­ло, и вряд ли боль­ше ста­ло. И ес­ли те, ко­го Он из­брал, ко­го «по­ста­вил блю­сти­те­ля­ми, па­сти Цер­ковь…, ко­то­рую Он при­об­рел Се­бе Кро­вию Сво­ею» (Деян.20:28), ока­зы­ва­ют­ся не на вы­со­те и под­па­да­ют под вли­я­ние ду­ха «ве­ка се­го» и ду­ха за­кон­ни­че­ства, Бог от­кры­ва­ет­ся и дей­ству­ет в ми­ре уже не толь­ко и не столь­ко через Сво­их ос­нов­ных из­бран­ни­ков, сколь­ко по­ми­мо них. И это ка­са­лось не толь­ко вет­хо­за­вет­но­го Из­ра­и­ля, но про­ис­хо­дит всю на­шу хри­сти­ан­скую ис­то­рию.

Читать еще:  Что такое Золгенсма. Главное — о самом дорогом в мире лекарстве

Бо­же­ствен­ная ис­ти­на не мо­жет быть от­де­ли­ма от Бо­жьей люб­ви и ее прак­ти­че­ско­го зем­но­го во­пло­ще­ния. По­это­му ко­гда утвер­жда­ют, что «Пра­во­сла­вие хра­нит ис­ти­ну», «Цер­ковь зна­ет ис­ти­ну», то тут, вслед за Пон­ти­ем Пи­ла­том, за­дав­шим во­прос «Что есть ис­ти­на?», по­не­во­ле нуж­но до­го­во­рить­ся о тер­мине. Ес­ли ис­ти­на в ду­хов­ном зна­че­нии не «ЧТО» (не без­лич­ный аб­стракт­ный на­бор тео­рий, утвер­жде­ний и идей), а «КТО» (то есть лич­ност­ная, жи­вая, ди­на­мич­ная в об­ще­нии и яв­лен­ная во Хри­сте как во­пло­щен­ном Сло­ве), то­гда ос­нов­ная ис­ти­на Еван­ге­лия нам от­кры­та не в тео­ре­ти­че­ских по­сту­ла­тах, а в прак­ти­че­ском дей­ствии. Не столь­ко нам от­кры­то, как мыс­лить и рас­суж­дать, сколь­ко как дей­ство­вать и жить.

В этом плане прит­ча о Ми­ло­серд­ном са­ма­ря­нине (Лк.10:2-37) – это от­дель­ное ма­лое Еван­ге­лие в боль­шом. Оно по­ка­зы­ва­ет, что ере­тик по об­ра­зу мыс­ли мо­жет на са­мом де­ле быть ку­да бли­же к ис­тине-Хри­сту по су­ще­ству. А пра­во­вер­ные по об­ра­зу мыс­ли свя­щен­ник или ле­вит, со­от­вет­ствен­но, ока­зы­ва­ют­ся прак­ти­че­ски­ми ере­ти­ка­ми по жиз­ни, при этом бу­дучи убеж­ден­ны­ми, что по­сту­па­ют пра­виль­но и по за­ко­ну.

В хри­сти­ан­ской ис­то­рии этот мо­мент был лег­ко за­быт, ско­рее все­го, по при­чине об­ще­го упад­ка го­ре­ния жи­вой ве­ры и од­новре­мен­но уси­ле­ния немо­щей сла­бой и гре­хов­ной че­ло­ве­че­ской при­ро­ды. Лю­ди, склон­ные к ин­тел­лек­ту­аль­ной фило­соф­ской де­я­тель­но­сти, но под­вер­жен­ные эмо­цио­наль­ным и про­чим стра­стям, воз­мож­но, стре­ми­лись оправ­дать се­бя тем, что они спа­сут­ся уже по­то­му, что рас­суж­да­ют и мыс­лят о Бо­ге пра­виль­но, так, как до них рас­суж­да­ли и ве­ро­ва­ли ав­то­ри­тет­ные свя­тые от­цы.

Спо­ру нет: о Бо­ге и Хри­сте мож­но на­со­чи­нять мно­го раз­ных бес­поч­вен­ных фан­та­зий, и, сле­до­ва­тель­но, есть опре­де­лен­ные пре­де­лы раз­ным мне­ни­ям в хри­сти­ан­стве. По­это­му – “стой­те и дер­жи­те пре­да­ние”, как при­зы­ва­ет апо­стол Па­вел.

С дру­гой сто­ро­ны, с те­че­ни­ем вре­ме­ни со­бор­ное цер­ков­ное ми­ро­воз­зре­ние, взра­щен­ное на ра­цио­наль­ной эл­ли­ни­сти­че­ской поч­ве, неуклон­но уточ­ня­лось и де­та­ли­зи­ро­ва­лось до та­кой сте­пе­ни, что ко­ри­дор раз­но­мыс­лий, в пер­вые ве­ка до­ста­точ­но ши­ро­кий, неуклон­но сужал­ся. Вплоть до то­го, что са­ми пра­во­слав­ные, уже и ото­рвав­ши­е­ся от преж­ней поч­вы, на­ча­ли де­лить­ся и во­е­вать меж­ду со­бой по по­во­ду со­всем уже вто­ро­сте­пен­ных тео­ре­ти­че­ских во­про­сов, ни­сколь­ко не ка­сав­ших­ся прак­ти­че­ской ду­хов­ной жиз­ни.

Так ор­то­док­сия вы­ро­ди­лась ли­бо в идео­ло­гию, ли­бо в луч­шем слу­чае в пред­став­ле­ние о го­то­вом ми­ре идей, вро­де пла­то­нов­ско­го, из­на­чаль­но все­гда су­ще­ство­вав­шем и впо­след­ствии или лишь спу­щен­ном с неба во всей сво­ей го­то­вой пол­но­те при воз­ник­но­ве­нии на зем­ле Церк­ви, или по­сте­пен­но рас­кры­ва­ю­щем­ся в ис­то­рии.

К Еван­ге­лию, где ис­ти­на неот­де­ли­ма от прак­ти­че­ско­го дей­ствия, от ис­пол­не­ния за­по­ве­дей, это име­ет весь­ма от­да­лен­ное от­но­ше­ние. Грош це­на тео­ре­ти­че­ско­му пра­виль­но­му ис­по­ве­да­нию (ор­то­док­сии), ес­ли оно не под­креп­ля­ет­ся прак­ти­че­ской лю­бо­вью в де­лах (ор­то­прак­си­ей). Ор­то­док­сия невоз­мож­на без ор­то­прак­сии. А вот ор­то­прак­сия без ор­то­док­сии?

Вы­хо­дит де­ло, ино­гда воз­мож­на, и при­мер то­му – в прит­че о ми­ло­серд­ном са­ма­ря­нине. И не толь­ко в прит­че, а и в ре­аль­ной ис­то­рии, ко­гда по­сле ис­це­ле­ния 10 про­ка­жен­ных толь­ко са­ма­ря­нин воз­вра­тил­ся, чтобы воз­дать сла­ву и бла­го­дар­ность Хри­сту (см. Лк.18). И здесь ор­то­прак­сия мо­жет да­же пе­ре­ра­с­ти в ор­то­док­сию.

В кон­це кон­цов, через лю­дей доб­рой во­ли дей­ству­ет Сам Хри­стос и им от­кры­ва­ет­ся, ко­гда уже не на­хо­дит сре­ди ма­ло­го ста­да лю­дей пра­вой ве­ры тех, ко­го бы Он мог из­брать для жат­вы. Цер­ковь как со­бра­ние лю­дей Хри­сто­вых те­ря­ет свою си­лу и соль, ес­ли до­воль­ству­ет­ся толь­ко тео­ре­ти­че­ски­ми рас­суж­де­ни­я­ми или ри­ту­а­ла­ми. То­гда она рис­ку­ет пре­вра­тить­ся да­же в свою про­ти­во­по­лож­ность, в «цер­ковь лу­кав­ну­ю­щих», о ко­то­рой ска­за­но в од­ном из псал­мов: «Воз­не­на­ви­дех цер­ковь лу­кав­ну­ю­щих и с нече­сти­вы­ми не ся­ду» (Пс.25:5).

Эта прит­ча об­ли­ча­ет нас, пра­во­слав­ных во­об­ще и свя­щен­ни­ков в осо­бен­но­сти, нестер­пи­мо глу­бо­ко, ес­ли вду­мать­ся, хо­тя об­ли­че­ние это, как и в лю­бых дру­гих прит­чах, неза­мет­ное и нена­вяз­чи­вое.

Быть мо­жет, оно срод­ни то­му взгля­ду Хри­ста, ко­то­рый пой­мал апо­стол Петр по­сле трое­крат­но­го сво­е­го от­ре­че­ния, и тут же горь­ко за­пла­кал? И не этот ли глу­бо­кий и крот­кий взгляд бу­дет для нас нестер­пи­мым, невы­но­си­мым на бу­ду­щем Су­де?

Мы-то, свя­щен­ни­ки, сколь­ко раз мог­ли от­ре­кать­ся от Хри­ста – не яв­ны­ми сло­ва­ми, но при­кро­вен­но, в жиз­ни, и сколь­ко раз про­хо­ди­ли ми­мо жду­щих от нас сло­ва люб­ви, ми­ра, доб­ро­го со­ве­та? Гос­по­ди! По­мя­ни нас, свя­щен­ни­ков негод­ных, егда при­и­де­ши во Цар­ствии Тво­ем!

Притча о добром самарянине

Библейские притчи мало кого оставляют равнодушными, они полны мудрости и всегда остаются актуальными. Одной из самых трогательных историй является рассказ о добром самарянине. История о милосердном мужчине, спасшем совершенно постороннего несчастного человека, сеет зерна добра даже в самых черствых душах. Возможно, так происходит потому, что эта притча касается всех нас.

Содержание и анализ притчи

Добрый самарянин — один из героев притчи, рассказанной Иисусом Христом. Эту историю Христос поведал законнику, чтобы объяснить значение слова «ближний» для христианина.

Особенность притчей, рассказанных Сыном Божьим, заключается в том, что Он способен был объяснять сложные вещи понятными словами, сделать так, чтобы Божественная мудрость была понятной каждому человеку.

На заметку! Притча — это небольшое повествование о каком-то событии, рассказанное в иносказательной, метафорической форме. Такая история обязательно несет в себе серьезную смысловую нагрузку и нравственное наставление.

История возникновения притчи

Один человек задал Иисусу вопрос: «Что нужно делать, чтобы удостоиться Вечной Жизни?». Еще в Ветхом Завете было сказано, что нужно возлюбить Бога и ближнего своего. В своем ответе Сын Божий еще раз подтвердил это утверждение.

Но у законника, поднявшего эту проблему, возник следующий вопрос — «Кого считать своим ближним?». Законники считали своими ближними только евреев. Богатые люди признавали только таких же обеспеченных людей, а нищих не замечали.

Фарисеи считали ближними только таких же мнимых праведников, как они сами. Кого именно считать ближним, Иисус объясняет в притче о милосердном самарянине.

Содержание рассказа

Одного человека поймали разбойники, жестоко избили и ограбили. Несчастного бросили умирать на дороге. Проходящий мимо священник не помог избитому человеку, не помог ему и случайно проходящий мимо левит. А некий самарянин, увидев попавшего в беду иудея, поспешил к нему на помощь.

Он обработал и перевязал раны несчастного, одел его и на своем осле привез человека в гостиницу, где оплатил хозяину гостиницы проживание. Уезжая, самарянин попросил позаботиться о незнакомом еврее, и пообещал оплатить все расходы на обратном пути.

Из троих людей, повстречавшихся на пути избитого и ограбленного человека, только самарянин был истинно ближним ему и поступил согласно заповедям Божьим.

  • Левит — священник в иудейском храме.
  • Законник — человек, занимающийся религиозной деятельностью, но не испытывающий священного трепета и не преклоняющийся перед Богом.
  • Книжник — человек, занимающийся переписыванием Священного Писания, толкованием Закона. В религиозном смысле так называли людей, следующих заповедям формально, соблюдающих лишь внешние правила, не постигая самой сути веры.
  • Самаряне — люди, которых иудеи считали еретиками. По происхождению они были одной нацией с иудеями, говорили на одном языке, исповедовали одну веру. Их разъединяли лишь небольшие различия в религиозных обрядах.

Богословское толкование притчи

Любить одинаково все человечество способен мало кто из людей, живущих на Земле. Иногда нам кажется абсолютно невозможным полюбить своего врага. Но мы все можем смотреть на него через призму Божественной Любви, пытаясь увидеть в неприятном нам человеке то, что задумывал в нем Господь.

Христос умер на кресте за всех нас, в том числе — и за наших врагов. Это означает, что наш неприятель был этого достоин. Вполне возможно, что кого-то из нас также считают человеком, недостойным такой жертвы, ведь человеческие суждения так часто бывают субъективными.

Читать еще:  Сначала понять — почему ребенок не хочет креститься

Людское мнение часто бывает ошибочным, а человеческие суды — ложными. Только Господь видит наши души такими, какими Он их создал. Когда законник задавал вопрос о ближнем, он исходил из позиции минимализма. Этот человек надеялся, что Господь ограничится определенной группой людей, достойных добра и милосердия.

Войти в Царствие Небесное, возлюбив не все человечество, а лишь малую его часть, казалось законнику делом, которое легче осуществить. Но Господь указал нам не только путь помощи людям, но и объяснил, как сам человек может стать ближним для каждого живущего на Земле.

Важно! Согласно Евангелию, ближним следует считать любого человека, вне зависимости от его национальности или убеждений. Ближний — это не только единомышленник или соотечественник, член семьи, друг или коллега.

Ближним может оказаться и фактический враг, человек совершенно других идеологических и политических убеждений, другого происхождения и религии. Даже если убеждения и идеология человека нам противны, это не является поводом отказать ему в помощи и отвернуться от него в тяжелый момент.

Эта притча была рассказана для того, чтобы стереть границы между людьми, положить конец разделению на своих и чужих. Для Бога нет чужих людей, ведь они все были созданы Им, следовательно, всех людей Он любит одинаково.

Святоотеческое толкование притчи

Притча учит людей ставить милосердное отношение к близким выше всяческой вражды, ведь не существует людей, которые были бы недостойны доброго отношения. Таким образом, родство — это не только кровные узы, но и дела милосердия. Оно способно породнить одинокие души на века, в то время как родственные и общественные связи часто не могут по-настоящему объединить людей.

Мнение Антония Сурожского

Антоний Сурожский считал, что слова «положить жизнь» в этой истории употребляются не в значении «умереть». В притче идет речь о том, чтобы изо дня в день заботиться о тех, кто в этом нуждается.

Если внимательно оглядеться вокруг, можно увидеть, как много людей нуждается в нашей помощи и поддержке. Кто-то голоден, кто-то растерян, кто-то нуждается в теплом слове, кто-то потерял веру в людей. Помощь этим людям и есть истинное предназначение каждого человека.

Мнение Всеволода Шпиллера

Как бы странно это не звучало, но любовь часто оборачивается ненавистью. Люди любят свой народ так, что начинают ненавидеть соседние. Иногда человек так любит свое окружение, что начинает с презрением относиться к людям других взглядов. Это не та любовь, которую проповедовал Сын Божий. Любовь должна быть всеобъемлющей, ведь только в таком чувстве человек находит свое призвание и счастье.

Мнение Иллариона Алфеева

Несмотря на то, что книжник хорошо знаком с Законом, многое в книге осталось для него непонятным. Он задал правильный вопрос Спасителю, ведь не достаточно просто знать Заповеди Божьи, нужно еще стараться их выполнять.

Оказалось, что люди другой национальности и религии могут выполнять Закон более ревностно, нежели его служители. Господь специально сделал акцент на том, что ближним для иудея оказался самарянин, ведь ближние — это не только соотечественники и единоверцы. Эти барьеры создаются самими людьми, в то время как перед Богом мы все равны.

Мнение Павла Великанова

Любовь всегда говорит о других, нелюбовь — о самом себе. Самарянин смог получить похвалу от Бога, так как нашел в себе силы переступить через условности и предрассудки и помочь иудею, видя в нем прежде всего живого человека, а не врага.

С собой у самарянина были масло и вино, которые обычно используются для жертвоприношения Господу. Не зря Иисус говорил, что Он ждет не жертвы, а милости — самарянин обработал этими снадобьями раны несчастного иудея, и Господь не только не прогневался на него за это, а и благословил этот добрый поступок.

Важно! Эта притча учит людей правильно расставлять приоритеты и грамотно определять иерархию ценностей — вначале должен стоять человек, а потом — политические, идеологические и социальные установки.

Подобно самарянину, мы должны учиться видеть в человеке человека, вне зависимости от того, одет ли он в шикарные одежды или нищенские лохмотья.

Притча о милосердном самарянине

Евангелие от Луки, глава 10

25 И вот, один законник встал и, искушая Его, сказал: Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?
26 Он же сказал ему: в законе что написано? как читаешь?

27 Он сказал в ответ: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя.

28 [Иисус] сказал ему: правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить.
29 Но он, желая оправдать себя, сказал Иисусу: а кто мой ближний?

30 На это сказал Иисус: некоторый человек шёл из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым.

31 По случаю один священник шёл тою дорогою и, увидев его, прошёл мимо.
32 Также и левит, быв на том месте, подошёл, посмотрел и прошёл мимо.

33 Самарянин же некто, проезжая, нашёл на него и, увидев его, сжалился
34 И, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привёз его в гостиницу и позаботился о нём;

35 А на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: «позаботься о нём; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе».

36 Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?
37 Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же.

13 ноября отмечается Всемирный день доброты. Часто о человеке говорят: «Да он в душе добрый, только вот…». И дальше идёт целый перечень неприглядных поступков. Что же такое доброта? Можно ли оставаться добрым только в душе? Этого ли желает от нас Бог? Давайте поразмышляем об известной притче Христа о милосердном самарянине. Ведь притча эта о подлинной доброте — о такой доброте, которая проявляется на деле.

Направлявшемуся из Иерусалима в Иерихон путнику предстояло идти через Иудейскую пустыню. Дорога пролегала по каменистому ущелью, где было полно разбойников, здесь часто совершалось насилие. Тут-то и напали на этого человека: у него отобрали всё ценное и, израненного, избитого, бросили у дороги полуживым. Он лежал беспомощный, а мимо проходил священник. Но лишь мельком он взглянул в сторону раненого. Затем появился левит. Заинтересовавшись случившимся, он остановился, разглядывая страдальца. Тот нуждался в помощи — это было очевидно, но левиту казалось неприятным возиться с истекавшим кровью человеком. Он постарался убедить себя, что это дело его не касается.

На примере милосердного самарянина Христос наглядно раскрывает суть истинной религии. Он показывает, что религия заключается не в доктринах, не в символах веры и обрядах, а в делах любви, в заботе о благополучии ближних, в подлинной доброте.

Оба прохожих были священнослужителями и толкователями Писания. Они принадлежали к классу людей, избранных быть представителями Бога перед народом.
Божьим промыслом священник и левит оказались именно на той дороге, где лежал раненый страдалец, чтобы увидеть: он нуждается в милосердии и помощи. Всё Небо наблюдало за ними — не отзовутся ли сердца этих людей сочувствием к человеку в беде.

Милосердные предписания Божьего закона касались даже самых слабых животных, которые не могли выразить словами свою нужду и страдания: «Если найдёшь вола врага твоего или осла его заблудившегося, приведи его к нему; если увидишь осла врага твоего упавшим под ношею своею, то не оставляй его; развьючь вместе с ним» (Исход 23:4, 5).

Читать еще:  Мень и Шмеман: Как решить проблему «трудных мест»

Но сейчас Иисус говорил не о животном, а о страдающем брате! Насколько сильнее сердца должны быть тронуты жалостью к человеку, чем к животному! Всё это было известно священнику и левиту. Но в своей повседневной жизни они были далеки от того, чтобы следовать подобным примерам. Прошедшие школу национального фанатизма, они стали себялюбивыми, ограниченными и нетерпимыми. Принадлежал ли раненый к их народу, они не могли определить. Подумав, что он, наверно, из самарян, они отвернулись от него.

Далее Иисус предлагает другой сюжет.

Один самарянин, путешествуя, пришёл на то место, где был страдалец. Увидев его, он сжалился и не стал задаваться вопросом: кто этот незнакомец — еврей или язычник. Допустим, это был еврей — самарянин прекрасно знал: поменяйся они местами, этот человек плюнул бы ему в лицо и с презрением ушёл бы прочь. Но самарянин не стал долго раздумывать над этим. Он снял с себя одежду и укрыл раненого. Елей и вино, припасённые на дорогу, он использовал для исцеления и подкрепления сил страдальца. Самарянин посадил избитого на своего осла и медленно, чтобы не причинять раненому дополнительных страданий, двинулся вперёд.

Добравшись до гостиницы, он всю ночь заботился о больном, а утром, прежде чем отправиться в дорогу, передал его на попечение хозяина гостиницы, заплатив за ночлег и ещё за несколько дней вперёд; затем, не довольствуясь сделанным, на случай непредвиденных расходов он пообещал хозяину: «Позаботься о нём; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе».
Чтобы поверить в добро, надо начать его делать.

Так на вопрос «Кто мой ближний?» был дан ответ на все времена. Христос показал, что наш ближний — не тот, кто принадлежит к нашей церкви или исповедует нашу веру. Ничего не значит ни национальность, ни цвет кожи, ни классовая принадлежность. Наш ближний — это каждый, кто нуждается в нашей помощи.

В повествовании о милосердном самарянине Иисус изобразил Самого Себя и Свою миссию. Сатана обманул, изувечил, ограбил, сокрушил человека и бросил его погибать. Но Спаситель был тронут нашими страданиями. Он оставил Свою славу и пришёл к нам на помощь. Мы были при смерти, но Он пришёл спасти нас. Он исцелил наши раны. Он одел нас в одежду Своей праведности и обеспечил всем необходимым.

Он умер для того, чтобы искупить нас, и, приводя Себя в пример, Он говорит своим последователям: «Сие заповедую вам, да любите друг друга», «как я возлюбил вас, [так] и вы да любите друг друга» (Иоанна 15:17; 13:34).

Эллен Уайт, «Желание веков»

Самую большую ошибку совершает тот, кто не делает ничего, оправдываясь тем, что может сделать лишь немногое.
Эдмунд Бёрк

* * *
Самое несложное — порвать,
Самое простое — погубить,
Самое нелёгкое — понять,
Самое тяжёлое — любить.

Самое ужасное — пройти,
Cамое преступное — не внять,
Самое отрадное — найти,
Самое великое — поднять.

Газета «Сокрытое Сокровище» № 11 (259) ноябрь 2018 г

Пример милосердного самарянина: теория и практика

рассказана Христом в ответ на вопрос одного иудейского законника “кто мой ближний?” Законник знал ветхозаветную заповедь, повелевавшую любить ближних. Но поскольку он эту заповедь не исполнял, то хотел оправдаться тем, что он, дескать, не знал, кого следует считать ближним. Господь в ответ рассказал притчу, показав на примере милосердного самарянина, что не о том надо заботиться, чтобы уметь отличать своих от чужих, но о том, чтобы заставить себя быть ближним для тех, кто нуждается в помощи.

“Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою, и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его сжалился. И, подошедши, перевязал ему раны, возливая масло и вино и, посадив на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем. А на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем, и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе. Кто из этих трех, думаешь ты, был ближним попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же” (Лк. 10:30-37).

Опасаясь оказать помощь иноплеменнику, иудейские священник и левит прошли мимо своего соотечественника, попавшего в беду. Самарянин же, не размышляя о том, кто перед ним лежит — свой или чужой, помог несчастному и спас ему жизнь. Доброта самарянина проявилась и в том, что он не ограничился оказанием первой помощи, но позаботился и о дальнейшей судьбе несчастного и взял на себя, как расходы, так и хлопоты, связанные с его выздоровлением.

На примере доброго самарянина Господь учит нас на деле любить своих ближних, а не ограничиваться одними добрыми пожеланиями или выражением сочувствия. Не тот любит ближних, кто спокойно сидя дома, мечтает о широкой благотворительной деятельности, но тот, кто не жалея своего времени, сил и средств на деле помогает людям. Для помощи ближним нет необходимости составлять себе целую программу гуманитарной деятельности: большие планы не всегда удается осуществить. Ведь сама жизнь ежедневно дает нам возможность проявить любовь к людям в том, чтобы посетить больного; утешить скорбящего; помочь больному сходить к врачу, или оформить деловые бумаги; пожертвовать на бедных; принять участие в церковной или благотворительной деятельности; подать добрый совет; предотвратить ссору и так далее. Многие из этих добрых дел кажутся незначительными, но в течение жизни их может набраться много, целый духовный клад. Добрые дела — все равно, что регулярное откладывание малых сумм на сберегательный счет. На небе, как говорит Спаситель, они составят сокровище, которое моль не ест, ни воры не подкапывают и не украдут.

Господь, по Своей премудрости, допускает людям жить в разных материальных условиях: одним — в большом достатке, иным — в нужде и даже голоде. Нередко свое материальное благосостояние человек приобретает тяжелым трудом, настойчивостью, умением. Однако, нельзя отрицать и то, что нередко материальное и социальное положение человека в большой мере определяется и внешними, независящими от человека, благоприятными условиями. Напротив, в неблагоприятных условиях, даже самый способный и трудолюбивый человек может быть обречен жить в бедности в то время, как другой бездарный лентяй будет наслаждаться всеми благами жизни потому, что ему улыбнулась судьба. Такое положение вещей может показаться несправедливостью, но только если рассматривать нашу жизнь в плане исключительно земного существования. Мы приходим к совсем другому выводу, если посмотрим на это в перспективе будущей жизни.

В двух притчах — о неверном домоправителе и о богатом и Лазаре — Господь Иисус Христос приоткрывает тайну допущения Богом материальной “несправедливости.” Из этих двух притч мы видим, как премудро Бог обращает эту кажущуюся жизненную несправедливость в средство спасения людей: богатых — через дела милосердия, а бедных и страждущих — через терпение. В свете этих двух замечательных притч мы можем также понять, какими фактически ничтожными являются и земные страдания и земные богатства, когда мы сравниваем их с вечным блаженством или вечными муками. В первой притче

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector