0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Педиатр Сергей Бутрий: Я был полноценным антипрививочником

Педиатр Сергей Бутрий признался, что был антипрививочником

© Фотография с сайта deti.mail.ru

В интервью изданию deti.mail.ru педиатр рассказал, что помогло ему поверить в пользу прививок и прийти к доказательной медицине.

Известный педиатр Сергей Бутрий, врач, который может популярно объяснить родителям, что происходит с их детьми, дал развернутое интервью изданию deti.mail.ru и рассказал о том, как пришел к пониманию пользы прививок. Редакция «ЕжикЕжик» публикует основные выдержки и цитаты из беседы.

О личном отношении к прививкам

Сергей Бутрий признался, что был антипрививочником: «Я не просто относился с сомнением, я успел побыть полноценным антипрививочником. У меня рано появились дети — оба еще в студенчестве». Наткнувшись в сети на скандальный фильм Галины Червонской, врач на 2 года принял точку зрения антипрививочников. Энергетика фильма повлияла на принятие решений о вакцинировании его собственных детей. Раз за разом, приходя в поликлинику с ребенком, будущий медик писал отказ от вакцинации. «Когда я приходил на плановый осмотр к участковому педиатру и писал очередной отказ от прививок, врач сокрушенно мотала головой: «Не завидую я вашим будущим пациентам». Она знала, что я учусь на педиатрическом факультете. Переубеждать меня у нее не было ни времени, ни сил».

Далее Бутрий рассказывает о том, что заставило его поменять точку зрения: «Так продолжалось до тех пор, пока я не заговорил о прививках со знакомым реаниматологом. Мы жарко спорили несколько часов и он разбил все аргументы, которыми я любил «козырять». Я приводил примеры вреда от вакцин из интернета, а он — примеры вреда от управляемых инфекций у непривитых детей, которые видел лично.

Тот спор привел меня на форум Дискуссионного клуба Русского медицинского сервера, где я узнал что такое доказательная (читай «настоящая») медицина, и стал ее изучать. Я читал статьи ученых и врачей, развенчивающие противопрививочные мифы, и видел, как бледно выглядят антипрививочники в честном споре с профессионалом, и постепенно убедился в полной несостоятельности идей антипрививочников».

О том, что может переубедить антипрививочников и о необходимости государственного регулирования вакцинации.

Врач отметил: «Одной из самых сильных методик пока признано запугивание пациента последствиями управляемых инфекций. Но имеет ли врач моральное право использовать этот метод в беседе с боязливыми и внушаемыми родителями?

Я считаю, что нельзя заставлять людей вакцинировать своих детей силой, штрафами, угрозой лишения родительских прав и т.д. Не в нашей стране и не сейчас.

Сначала надо навести порядок в медицине, вернуть авторитет и доверие врачам, соцслужбам и судебной системе. Повысить общий уровень образования. Создать в Рунете группу просветительских медицинских сайтов, которые выйдут в топ и вытеснят ту вакханалию антипрививочников, поборников ЗОЖ, околорелигиозных деятелей, альтернативщиков, гомеопатов, колдунов, которая висит в топе поисковиков сейчас

Лишение государственной помощи семей, дети которых пострадали от последствий управляемых инфекций из-за отсутствия прививок — худший из возможных способов давления. Это низко и подло».

О том, каковы последствия прививания и отказа от прививок, с которыми врач сталкивался на личном опыте

Об осложнениях, которые Сергей Бутрий наблюдал лично после вакцинации своих пациентов, врач сказал следующее:

Я работаю 7 лет (ординатура не в счет, там я не прививал), и ввожу в неделю от 10 до 70 прививок. Если в году примерно 47 рабочих недель, умножить в среднем на 40 прививок в неделю и на 7 лет, получается больше 13 000 вакцин. Из них осложнения (не путать с нежелательными явлениями!) я помню только у двух детей – это стойкие постинъекционные инфильтраты, которые пришлось удалить хирургически через год. Оба – на цельноклеточную АКДС.

Из осложнений, которые возникли у моих пациентов, но не на мои прививки, помню штук пять БЦЖитов (холодных абсцессов) и пару обычных «горячих» абсцессов, все их пришлось вскрывать хирургам. Анафилактические реакции на вакцины меня пока минуют. Вот и все, что могу вспомнить.

Для сравнения: диких коклюшей у непривитых или не полностью привитых я видел не менее двухсот, туберкулеза у непривитых случаев семь, гепатита В у непривитых — пять. Регулярно читаю у коллег о коревых энцефалитах, пневмококковых менингитах, ХИБ-эпиглоттитах, синдроме врожденной краснухи, иногда о столбняке, кори, полиомиелите и так далее – в пределах одного-двух «рукопожатий».

О прививках от «легких» болезней: коклюша, ветрянки, краснухи

Бутрий отметил: «Иногда, если родители говорят «коклюш — это просто кашель» я показываю им видео коклюшного кашля. Обычно на седьмой секунде они говорят: «Выключите это, достаточно».

Возьмем дифтерию, столбняк. Если погуглить, оказывается, что случаи этих заболеваний не регистрируются годами. Некоторые родители думают: зачем тогда делать от них прививки и рисковать получить побочную реакцию?

Это еще один пример того, как люди плохо умеют оценивать вероятности и видеть причинно-следственные связи. Эти болезни потому и не регистрируются, что против них ведется вакцинопрофилактика. Чтобы понять это, достаточно почитать случаи массовых отказов от вакцин в мировой истории.

О том, какие родители прививают детей

Я вижу прямую связь между уровнем образования родителей и их приверженностью к современным технологиям, сохраняющим детское здоровье, и к вакцинам в частности. Эта связь мало зависит от места проживания, уровня доходов семьи и других сторонних факторов.

Я убежден: чтобы решиться на вакцинацию осознанно, нужен высокий интеллект, хорошее образование и сильное чувство ответственности.

«Я не суперпапа двух чудесных ангелочков». Правила воспитания педиатра Сергея Бутрия

«Я не суперпапа двух чудесных ангелочков». Правила воспитания педиатра Сергея Бутрия

Как растить детей в соответствии с принципами доказательной медицины, педиатр Сергей Бутрий объясняет в новой книге «Современные родители. Всё, что должны знать папа и мама о здоровье ребёнка от рождения до 10 лет». А в наших «Правилах воспитания» — истории доктора о жизни с подростками: сыну Сергея 11 лет, а дочери — 13.

Читать еще:  Мужчин не спрашивают на исповеди про аборты

1. Пациенты почему-то уверены, что я просто не могу быть плохим отцом. Но я далеко не святой. Я посвятил всю свою жизнь медицине, и остальные сферы, в том числе семья, у меня проседают. Ещё, когда я лечу собственных детей, я не могу быть таким же хладнокровным и сосредоточенным, как на приёме. Например, я не сразу заметил признаки аутизма у сына, у дочери тоже есть проблемы, которые я не могу решить. С другой стороны, побывав на месте родителя, ребёнок которого лежит в больничной палате, а мимо четыре раза в час туда-сюда проходит лечащий врач и не даёт никакой информации, понимаешь, что точно никогда не будешь вести себя так с пациентами. Это неплохо учит эмпатии и бережному обращению с людьми, по принципу «от противного». Наверное, поэтому многим и кажется, что я какой-то идеальный. Но это заблуждение.

2. Прививки детям можно вводить двумя способами: либо вообще об этом не думать, либо погружаться слишком глубоко. Полумеры не работают — если не слишком разбирающийся в медицине человек начнёт гуглить что-то про прививки, он почти наверняка попадётся на антипрививочные уловки. Даже я в своё время, будучи студентом меда и молодым отцом, поверил в эти сказки. Антипрививочники очень харизматичные, они ловко пользуются передёргиваниями, когнитивными искажениями. Они тянут статистику на себя, выбирают исследования, которые показали то, что им на руку, игнорируют более качественные работы с противоположными результатами. Только на первом году ординатуры, когда я встал на путь самостоятельной педиатрии, я понял, что нельзя работать на два лагеря: быть практикующим педиатром и антипрививочником одновременно.

3. Родительское выгорание — не то, чего нужно стыдиться. Но это очень болезненная тема: обычно все рассказывают, что дети — сплошная няшность и счастье. Так бывает не всегда, может быть и очень тяжело — об этом молодых родителей не принято предупреждать, поэтому они оказываются не готовы. Я ещё на входе в кабинет иногда могу определить родителей с выгоранием и всегда стараюсь снять блок, дать понять, что со мной можно поговорить об этом открыто, что я не буду осуждать. Сам рассказываю, что часто тоже устаю от своих детей. После этого родители открываются, мы начинаем говорить и думать, как быть дальше. Выгорание не обесценивает любовь к детям. Но и пускать на самотёк этот процесс нельзя, иначе — рано или поздно — и родитель, и дети могут оказаться в опасности.

4. Я люблю своих детей, но я очень устаю. Оба моих ребёнка тяжёлые. Тяжёлые и в воспитании, и в обучении. У сына аутизм, он учится дома. Дочь ходит в школу, но у неё есть свои психологические проблемы, от которых я не смог её уберечь, не смог их вовремя заметить, это тоже подпитывает мой комплекс «плохого отца». Я бы точно не вписался в формат Инстаграма: я не суперпапочка двух чудесных ангелочков. Да и невозможно, наверное, быть хорошим в инстаграме, хорошим практикующим врачом и хорошим родителем одновременно.

5. Говорить о гендерных различиях в воспитании мальчиков и девочек мне сложно. У сына аутизм, он по-своему реагирует на всё и не показателен как яркий представитель современных мальчишек. А дочь — человек очень широких взглядов, далеко не принцесса. Она в целом такая защитница слабых с обострённым чувством справедливости: если новичок пришёл в класс и его начинают травить, встаёт на его сторону — травите теперь нас обоих. Или вот, например, она интересуется: раз есть день мам, то почему нет дня пап. За пап ей обидно, вечно их забывают.

6. Одно из важных правил нашего дома — уважать частную жизнь каждого. Дочь может не запароливать телефон, потому что знает — копаться в нём никто не станет. А если такое всё же случится, будет громадный скандал. Но при этом мы разговариваем с дочерью на тему буллинга, рассказываем о педофилах, о том, чем плох секстинг и так далее. Этот подход мне нравится тем, что ты видишь личность в ребёнке. Не тупо запрещаешь что-то, а просто предоставляешь максимум информации и даёшь возможность самостоятельно сделать выводы.

7. Наверное, единственный запрет, который у нас есть, — это сон с гаджетами. То есть телефоны не должны лежать под подушкой или быть в прямом доступе, потому что я знаю — при первой возможности дети их достанут, будут сидеть в них всю ночь, собьют режим, не выспятся, проснутся в дурном настроении и так далее. Они вообще, к сожалению, от гаджетов сильно зависят: чтобы вытащить детей куда-то на природу, в байдарочный поход, например, которые я очень люблю, нужно лишить их вайфая или пообещать что-то классное в финале.

8. Задача отца — обозначать границы, это совершенно нормально. Иногда, если мне не хватает рациональных аргументов для объяснения, почему что-то действительно опасное делать нельзя, я просто говорю, что я так сказал. Это мой дом, и до тех пор, пока тебе не исполнится 18 и ты не уедешь, ты будешь жить по этим правилам. Это не сексизм и не самодурство, это нормальная техника безопасности.

9. Мы бережём друг друга — это главный закон нашей семьи. Семья — тёплое место, тыл, где всем должно быть хорошо и уютно, куда хочется прийти и выдохнуть. Дочери уже 13 лет, сыну 11, и мы стараемся всё делать на равных, дети легко могут предъявить претензию и переубедить меня в том, что я непоследователен. Например, я тут говорил так, а здесь так — они это заметили, предъявили, аргументировали, я соглашаюсь. Им не нужно выцарапывать из родителей уважение, мы уважаем их по умолчанию. И вот это уважение, бережное отношение друг к другу — для семьи самое главное. Без этого, на мой взгляд, всё остальное развалится.

Читать еще:  Протоиерей Алексий Уминский: Что смотреть с детьми на каникулах

Сергей Бутрий: «Самозабвенно лечить то, что проходит само, — популярная русская народная забава»

Помогают ли мед и лимон от гриппа и простуды? Почему врачи назначают пациентам лекарства, у которых нет доказательной базы? И что будет, если следовать таким рекомендациям? Об этом «Литтлван» спросил Сергея Бутрия, педиатра, автора блога «Заметки детского врача».

Сергей Бутрий, педиатр

Бутрий Сергей Александрович окончил Ивановскую Государственную медицинскую академию в 2009 году. Имеет сертификат врача-педиатра и врача общей практики. Работает в семейной клинике «Медис» (Иваново) и медицинском центре «Рассвет» (Москва). Регулярные публикации в сети, в том числе в собственном блоге «Заметки детского врача», принесли Сергею негласную славу одного из главных педиатров Рунета.

«Врач просто не знает, что лекарство неэффективно»

— Можете в общих чертах рассказать, какие испытания должны пройти лекарства, чтобы их можно было назвать реально работающими?

— С 90-х годов медицина стала переходить от эмпирической модели, где главными были мнения экспертов и другие весьма субъективные источники, к математической. Ее назвали evidence-based medicine — медицина, основанная на доказательствах. Были разработаны высокие стандарты проведения клинических исследований: наличие контрольной группы (принимающей плацебо или не принимающей препарат), рандомизация (случайное распределение участников по группам с соблюдением, однако, максимальной идентичности групп по полу, возрасту, сопутствующей патологии), двойное ослепление (ни участники, ни даже врачи не знают, кто в какой группе и получает ли данный пациент препарат или пустышку). Многие лекарства после проверки в таких условиях оказались неэффективными — они не влияли на прогноз выздоровления, а иногда и ухудшали его вопреки субъективным представлениям врачей.

— А откуда взялись лекарства, у которых нет доказательной базы? Препараты этой группы такие же «древние», как зеленка?

— Есть препараты, которые применяют давно, пользуются доверием врачей, но никто их не тестировал по причине бесперспективности для науки и бизнеса или этических соображений (исследования проводятся только на взрослых небеременных добровольцах). Есть новые лекарства, которые еще не накопили доказательств эффективности. Но чаще проблема в том, что в России очень скромные законодательные требования. Здесь препарату не обязательно подтверждать свою эффективность и безопасность в строгих исследованиях, чтобы успешно продаваться в аптеках.

Я читал интервью бизнесмена, производящего лекарство, которое якобы активизирует обмен веществ в тканях, улучшает трофику и стимулирует процесс регенерации (на самом деле оно не имеет научных доказательств эффективности). Он там прямо говорит: «В России клиническое исследование препарата законодательно не является необходимостью, поэтому его отсутствие не может быть для нас проблемой. Почему мы его не проводим? Потому что не испытываем потребности это делать. Мы видим, что препарат востребован российскими врачами, они его рекомендуют пациентам». Как говорится, sapienti sat («умному достаточно» — прим А. С.).

— Почему врачи назначают такие препараты?

— Есть много причин, но основных две. Первая — врач просто не знает, что лекарство неэффективно. Ежегодно публикуются тысячи исследований по различным препаратам, обнаруживаются их новые свойства и ранее неизвестные побочные эффекты. Никому из практикующих врачей не под силу прочесть и проанализировать их все. Ведущие эксперты публикуют клинические руководства, в которых дают квинтэссенцию всех известных на данный момент научных знаний по конкретному заболеванию, и указывают оптимальную диагностическую и терапевтическую тактику. Однако многие российские врачи ничего не читают и опираются только на свой личный опыт.

— Мама часто болеющего ребенка через какое-то время тоже имеет богатый личный опыт . Она может и сама прочитать те самые исследования. Что ж ей теперь не обращаться к врачам? Но заниматься самолечением, особенно детей, нельзя.

— В идеале, следует найти читающего и современного врача. Это как раз проще сделать, если предварительно самой изучить исследования. Самолечение зло, но есть ряд препаратов, которые совершенно никак не влияют на течение заболеваний — спиртовые настойки трав, гомеопатия, противовирусные при простуде. И если найти доверенного врача пока не удалось, вполне можно не давать эти пустышки ребенку. Но когда речь о необоснованном назначении антибиотиков и других более сложных вопросах — да, это проблема без решения.

— Но вы сказали, что основных причин две. Какая вторая?

— Не все российские руководства основаны на доказательной медицине, во многие еще входят препараты с недоказанной эффективностью. И врач может быть вынужден его назначить. Либо юридическая практика скользкая, и медик страхуется от прокурора и проверок, прописывая препарат. Ведь за лишнее назначение почти невозможно получить наказание, а за недоназначение — запросто. Либо врач полагается на эффект плацебо, считая жалобы надуманными или самопроходящими. Тогда он назначает что-то безвредное, чтобы пациент ушел не с пустыми руками. Иначе он опять-таки может написать жалобу или заняться самолечением.

— Каковы последствия приема препаратов, не имеющих доказательной базы? Я слышала, например, что прием средств для укрепления иммунитета, различных «феронов», увеличивает риск развития онкологических заболеваний …

— Мы этого не знаем, нет исследований безопасности. Периодически врачами высказываются опасения, мол если иммуномодуляторы и впрямь работают так, как заявлено в инструкции, то это увеличит риск аутоиммунной патологии. Но пока и это не доказано. Я предпочитаю говорить пациентам, что они, скорее всего, безопасны, просто бесполезны.

«Грипп — самопроходящее заболевание»

— Существуют ли на самом деле эффективные лекарства против гриппа, или все они борются только с различными симптомами?

— Грипп — самопроходящее заболевание. Организм борется с ним своими силами и, скорее всего, успешно справится и без нас. Говоря о том, что какое-то лекарство эффективно, мы имеем в виду, что оно дает какие-либо преимущества над самопроизвольным выздоровлением. Да, разработаны и успешно применяются несколько препаратов, нарушающих размножение вирусов гриппа, а значит, сокращающих длительность заболевания и снижающих риск осложнений и смерти от него. Из зарегистрированных в России доказанную эффективность имеют только те, основным действующим веществом которых являются осельтамивир, занамивир и с огромными оговорками римантадин. Остальные препараты не сокращают длительность и не предотвращают осложнения, а лишь помогают меньше страдать от симптомов гриппа.

Читать еще:  Гузель Яхина: Я всегда стараюсь писать честно

— По вашему мнению, нужно ли детям вакцинироваться от гриппа?

— Разумеется, нужно. Потому что это не идеальный, но вполне эффективный способ снизить риск заражения, тяжелого течения, осложнений и смерти от гриппа. Например, среди детей, ежегодно погибающих в США от гриппа, четверо из пяти не были вакцинированы.

— Как выбрать вакцину, по каким критериям?

— Хорошо, если она будет импортная. К сожалению, наша промышленность сейчас в упадке. Если кроссовки и футболки лучше делают за рубежом, трудно представить, что наши вакцины превосходят импортные по качеству.

«Правее тот, кто смог доказать свою правоту с позиций строгой науки»

— А чеснок, клюква, лук, молоко с медом и прочие нелекарственные популярные средства лечения простуды помогают? Или это другая крайность?

— Самозабвенно лечить то, что проходит само, — это популярная русская народная забава, даже среди многих врачей. Если уж грипп проходит самостоятельно, то банальные ОРВИ — тем более. Если человек первую за зиму простуду будет «лечить» медом, вторую — луком и чесноком, третью — клюквой, а четвертую — заячьим пометом, то одна из них точно пройдет быстрее остальных. И он сделает вывод, что ему лучше помогает, скажем, клюква. Если потом он услышит еще пару историй людей, исцелившихся от клюквы быстрее, чем без нее, он окончательно утвердится в этой точке зрения. И находясь в самом начале кривой Даннинга-Крюгера, начнет самоуверенно поучать всех вокруг. Но нетрудно понять, что это было лишь совпадение и когнитивные искажения, а вовсе не закономерность. Если мы изучим действие клюквы на прогноз ОРВИ в строгом рандомизированном двойном слепом плацебо-контролируемом исследовании, то не получим никакой разницы между лечебной группой и группой контроля. В этом и заключается краеугольный камень между медициной авторитетов и доказательной медициной — правее тот, кто смог доказать свою правоту с позиций строгой науки.

— Так как же лечить детей? Кого слушать и что принимать?

— Вывод такой: в российской педиатрии сейчас упадок, найти врача, которому можно безоговорочно доверять — огромная удача. Если вам пока не повезло — не кидайтесь в крайности, обращайтесь к врачам, советуйтесь с ними. В случае сомнений, просите предоставить источники, перепроверяйте. Ну и, конечно, самообразовывайтесь, читайте качественный научпоп по педиатрии. Это очень помогает научиться ориентироваться в сложном мире детских болезней и проблем.

5 каверзных вопросов педиатру Сергею Бутрию

В сентябре издательство «Эксмо» презентовало новую книгу известного педиатра Сергея Бутрия «Современные родители. Все, что должны знать папа и мама о здоровье ребенка от рождения до 10 лет».

«Летидор» встретился с доктором и задал несколько не самых удобных, но крайне важных вопросов. Уверены, что вы и сами не раз ими задавались.

Мамы читают правильные книги, изучают блоги, узнают о том, что те или иные методики безнадежно устарели, а популярные лекарства относятся к препаратам с недоказанной эффективностью. Но как применить все эти знания, если в небольшом городе четыре педиатра, и все не слишком похожи на врачей из книг?

Этот вопрос — один из самых частых: ну начитаюсь я вас, и как это применять? Возможности всегда есть. Например, какие-то совсем простые шаги: не пить фуфломицины, которые врач-невролог Никита Жуков занес в «расстрельный список» препаратов. Если вы согласны с автором блогов и книг, с его объяснениями, почему в этих препаратах нет смысла, то можете просто не давать их ребенку.

Есть и более сложные моменты: вот врач назначает антибиотик на второй день болезни. Это полезный препарат, если пить его по показаниям. Мы знаем, что врачи часто перестраховываются, и поэтому имеет смысл просто поговорить со специалистом.

Врач — это тоже человек, и он хочет наладить контакт с пациентом. Если вы мягко, спокойно, доброжелательно объясните, что хотели бы обойтись минимумом препаратов и не очень любите назначения, то он может прислушаться к пожеланию.

Наша медицина в принципе во многом строится на перестраховке. В России не карают за гипердиагоностику или избыточное назначение лекарств, но ругают за недодиагоностику и недоназначение. Врачу проще составить список из 12 препаратов. Знания, с одной стороны, усложняют жизнь: мы больше сомневаемся, больше нервничаем. Но они же помогут найти общий язык с врачом и освоить очень важную методологию поиска.

Есть такой афоризм: студент знает все, доцент знает кое-что, а профессор не знает ничего, но знает, где найти.

Почему родителям при прочих равных зачастую гораздо проще поверить в БАД, молитву, народную медицину, заговоры и нашептывания, чем в доказательную медицину?

Не у многих людей есть навык поиска и проверки информации, о котором мы говорили. А эти методы человеку интуитивно понятнее, чем исследования ученых.

Есть и некие установки, которые очень глубоко заложены. До появления книг, интернета, письменности люди так и передавали информацию, из уст в уста. Сыну соседки помогло вылечить аденоидит — и мне поможет.

Особенно если уважаешь оппонента: надо перепроверить информацию, найти источники. А если мы сходимся с вами и считаем, например, медицину злом — вы готовы поверить и остальным моим сентенциям. Медицина — зло, луковый сок — панацея.

В этом главная претензия к альтернативной медицине. Нет ничего ужасного в сладких шариках от простуды — они безвредны, там нет действующего компонента. Но как только вы встали на эту дорожку доверия, вы рискуете потерять критичность мышления.

Да, что-то в этом есть — ведь наука не знает всего. Но, как сказал мой любимый комик, Дара О’Бриэн, то, что наука не знает всего, не дает нам права заполнять пробелы небылицами по своему вкусу. И начав доверять сладким шарикам, вы окружаете себя людьми, которые считают, что прививки — яд, а онкологию можно лечить не химиотерапией, а грушевыми косточками — такое вот окно Овертона.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector