1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Папа Бенедикт XVI — уход ради миссии Церкви и истины мира

Папа Римский – поклонник вудуизма?
О богословии Бенедикта XVI (Йозефа Ратцингера) …

И если протестантизм законное, хотя и мятежное чадо католицизма, то впору задуматься: а не болеет ли он болезнями, унаследованными, или позаимствованными от родителя?

В настоящее время модно восхищаться консерватизмом нынешнего папы Бенедикта XVI и его богословием. Творения его активно переводятся на русский язык и комментируются. Глубоко уважаемый мною С.С.Хоружий сравнивает его с кельтским героем — Защитником Врат, надежным и храбрым воином, которому доверяют отстаивать врата, ведущие к поселению и храму. Таким он считает кардинала Ратцингера — нынешнего папу — Защитником врат христианской веры[3]. Однако, раздаются и менее восторженные голоса. Так, по мнению сотрудника ЦНЦ «Православная Энциклопедия», эксперта в области современного католицизма В.Тюшагина, Бенедикт XVI балансирует между консерватизмом и модернизмом и, объективно говоря, является «папой скандалов»[4]. Для того, чтобы определиться с истинным положением вещей, рассмотрим тексты самого папы, прежде всего — посвященные отношению к другим религиям.

Надо отдать должное Бенедикту XVI — это весьма эрудированный богослов и сильный мыслитель, активно пользующийся диалектическим методом. Вот эта диалектичность временами и смущает неискушенного читателя: не всегда становится понятно, на чьей же стороне папа: он согласен и с тем, и с другим.

Характерна двойственность позиции папы, вот ее типичный образец. «Христианство в принципе давно сформировало позицию, которую отводит себе в истории религий: оно усматривает во Христе единственно подлинное и тем самым окончательное спасение людей»[5]. Все вроде бы верно, но уже здесь ощущается некая двойственность смыслов и некое лукавство: подразумевается что есть некое иное, неокончательное спасение — «первая и вторая свежесть», говоря языком героев М.Булгакова. Читаем дальше: «Соответственно, по отношению к другим религиям возможна, (как представляется) двоякая установка: можно считать их предтечами (vor-laufig) христианства, имеющими, стало быть, преходящую природу (vor-lauferisch) и в этом смысле расценивать их положительно, поскольку, они, действительно, классифицируются в духе Иоанна Предтечи»[6]. Пусть читатель судит сам, но лично для меня все, что сказано и сделано св. Иоанном Предтечей имеет значение непреходящее, как и сам его образ — живой и истинный — его жизнь, проповедь и мученическая смерть. Когда мы обращаемся к нему в молитве: «Крестителю Христов, всех нас помяни, да избавимся от беззаконий наших, тебе бо дадеся благодать молитися за ны», нам не до двоения смыслов и не до каламбуров[7].

Но продолжим: «С другой стороны, их можно понимать, как нечто ущербное, противное Христу, противоположное истине, как нечто, обманчиво обещающее человеку спасение, но не способное его дать». С этим можно согласиться, но опять-таки, смущает плюралистическая установка — по отношению к одному и тому же объекту с теми же характеристиками — можно так, а можно и так. Далее начинаются совершенные чудеса: «По отношению к вере Израиля, т.е. религии Ветхого Завета, первая установка предопределена Самим Христом. А что она в известном смысле может быть отнесена и ко всем прочим религиям, выяснилось и стало настойчиво подчеркиваться лишь в новейшее время». Непредубежденному читателю становится не по себе: богооткровенные истины, исходящие из уст Самого Христа с помощью витиеватого стиля ненавязчиво ставятся на один уровень с изысками модернистически настроенных богословов, более того, эти изыскания как бы получают даже большую ценность: вот веками не видели, не понимали, и вдруг — выяснилось, вдруг открылось. При этом, папа, благодаря фигуре умолчания, практически ставит под сомнение следующие слова Христа, недвусмысленно характеризующие отношение Его и, следовательно, Церкви, «ко всем прочим религиям», исключая, разумеется Моисеев закон и пророков (но в их подлинной интерпретации): «Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники; но овцы не послушали их. Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить. Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком. Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь» (Ин. 10: 8, 10, 16). Вряд ли Спаситель имел в виду только Иуду Галилеянина, Февду или Каиафу. В этом списке и Будда, и Конфуций, и Зороастр — слово «все» в данном контексте ограничителей не имеет.

Но вернемся к папскому тексту. Дальше не только продолжается двоение смыслов, но и начинаются спекуляции весьма сомнительного, если не теософского характера: «Действительно, вполне можно сказать, что повествование о заключении Завета с праотцем Ноем (Быт. 8: 20 — 9: 17) подтверждает тайную истину о мифологических религиях: в цикличном космическом процессе «Умри и стань другим» (Stirb und werde), исполняется замысел верного Бога, заключившего союз не только с Авраамом и его присными, но и со всеми людьми»[8]. Понятно, на что намекает папа: на египетскую религию с культом умирающего зимой и воскресающего весной Осириса, на финикийский культ Адониса, который для библейских авторов был «мерзостью пред Господом».

Обратимся теперь к библейскому тексту, на который ссылается Бенедикт XVI. Только очень большой любитель языческих циклических и хтонических культов может увидеть здесь «тайные истины о мифологических религиях» — речь здесь идет о частичном возобновлении завета с Адамом, восстановлении нормального порядка вещей и обещание более не подвергать землю тотальной катастрофе. Вот что говорит, например, св. Ефрем Сирин: «И поскольку потопом прерваны были сеяние и жатва, расстроен порядок времен, то Бог возвращает земле отнятое у нее во гневе и говорит: «Во все дни земли сеяние и жатва, холод и зной, лето и зима не прекратятся». Ибо во время потопа, в течение 40 дней была ночь по причине дождей, а в течение всего года, пока не высохла земля, продолжалась зима без лета»[9]. Ни у одного Отца Церкви в толкованиях на данное место Бытия мы не находим ничего подобного «циклическим» мифологическим идеям Бенедикта XVI. К тому же, явным передергиванием выглядят здесь слова о том, что Бог заключает завет не с Авраамом, когда Авраам еще не родился. Ни о каком завете Бога с политеистами в данном контексте говорить невозможно: у нас нет оснований подозревать восемь человек Ноева семейства в причастности к политеистическим культам. Действительно, в лице Ноева семейства Бог заключал завет со всем человечеством, но на тот момент человечество было монотеистическим.

Идем дальше: «А разве волхвы не нашли путь ко Христу под водительством звезды, т.е. посредством «суеверия», посредством их религии (пусть даже в обход Иерусалима и Священного Писания Ветхого Завета) (Мф. 2: 1-12). Разве в лице волхвов не встала их религия на колени пред Христом, разве не показала она себя поистине предтечей (vor-laufig) или, лучше сказать, путеводителем (zu-laufig) ко Христу?»

В нашу задачу не входит разбор многочисленных теорий относительно того, чем была Вифлеемская звезда — парадом планет, вспышкой сверхновой звезды, кометой Галлея и т.д. Но хотелось бы обратить внимание, что эта звезда была весьма «умной», она вела волхвов и остановилась над самым домом, где был Младенец. И в связи с этим, на наш взгляд, стоит остановить внимание на тех толкованиях, где звезда представляется необычайной, специально сотворенной Богом, или даже Ангелом, ведшим волхвов.

Приведем хотя бы слова священномученика Игнатия Богоносца: «Но от князя века сего сокрыто было девство Марии и Ее деторождение, равно и смерть Господа, три достославные тайны, совершившиеся в безмолвии Божием. Как же они открылись векам? Звезда воссияла на небе ярче всех звезд, и свет ее был неизреченный, а новость ее произвела изумление. Все прочие звезды, вместе с солнцем и луною, составили как бы хор около этой звезды, а она разливала свет свой на все. И было смущение, откуда это новое, непохожее на те звезды, явление. С этого времени стала падать всякая магия, и все узы зла разрываться, неведения проходить, и древнее царство распадаться: так как Бог явился по человечески для обновления вечной жизни, и получало начало то, что было приготовлено у Бога. С этого времени все было в колебании, так как дело шло о разрушении смерти»[10]. Иными словами, эта звезда спутала все расчеты волхвов и они пошли за ней не благодаря, а вопреки своему знанию. Относительно волхвов весьма уместны слова Тертуллиана — Credo, quia absurdum (верую, ибо нелепо). Действительно, астрологическая наука вначале привлекла внимание волхвов к этой звезде, но затем то, что они увидели, заставило их отбросить не только свою прежнюю религию и астрологические расчеты, но и т.н. «здравый смысл» и подавить в себе инстинкт самосохранения. Удивителен по своей духовной простоте и трогательной наивности их вопрос: «Где родившийся Царь Иудейский? Ибо мы видели звезду Его на Востоке и пришли поклониться ему» (Мф. 2: 2). Задавать такой вопрос в Иерусалиме Ирода, который не колебался истреблять своих потенциальных врагов тысячами, десятками распинал вождей народа и казнил собственную жену, означало заранее нести свою голову на плаху. Воистину, «Господь хранит младенцев».

Волхвы совершили подвиг веры, при этом им пришлось пробиваться и через лукавство фарисеев и книжников народных, и коварство царя Ирода.

А как, кстати, осмысляли путь волхвов древние христиане? Характерны восточно-христианские предания о призвании волхвов, отразившиеся в легенде из «Книги сокровищ пещеры», Хроникой Зукнина (VШ в.) и др[11]. В «Книге сокровищ пещеры» говорится о сокровищах, оставленных Адамом своим потомкам с пророческим завещанием взять их только тогда, когда явится необычной формы посланная от Бога звезда. Волхвы видят эту звезду вместе с видением Девы, несущей во чреве венчанного младенца. Три волхва забирают сокровища из пещеры, исполняя таким образом пророчество Адама, приходят и поклоняются Христу как Мессии, а по возвращении возвещают о нем в Персии. После Пятидесятницы они были крещены св. апостолом Фомой, проповедавшим в их странах и присоединились к нему для благовествования Евангелия. Иными словами, христиане первых веков вообще видели в них естественных монотеистов, сохранивших традицию единобожия, начиная от самого Адама.

Весьма смело, если не сказать более, выглядят следующие слова папы: «Разве в лице волхвов не встала их религия на колени пред Христом?» Тысячи мучеников, убитых зороастрийцами за семь веков, таких как священномученик Симеон Бар Сабба, св. мч. Сира (Ширин) и др. свидетельствуют об обратном. В лице волхвов перед яслями Христа встали сами волхвы, встал подвиг их исхода из религии, где проблески правды были смешаны с очевидной ложью и помрачением. Но кардиналу Йозефу Ратцингеру надо любой ценой уравнять языческие религии с верой Израиля, показать их характер, как «предтеч» Нового Завета. Во имя чего?

Читать еще:  Духовно-нравственные ценности и их роль в экономике

Неожиданный ответ мы находим в пассажах, посвященных религии вуду: «Так, традиционные религии утрачивают свое достоинство, поскольку урезается лучшее в них и остается лишь то, что чревато опасностью. Сказанное можно подтвердить примером вудуизм — культу вуду. В своей первоначальной форме вудуизм предвосхищал пасхальную тайну, тайну смерти и воскресения. Инициация в бытие-человеком, обряд бракосочетания, отпущения, отпущения грехов — все эти великие сакраментальные формы религиозности определяли сущность вудуизма. Но сейчас эта мифологическая вера нуждается в новом рациональном осмыслении, в новой целеустановке, а ее-то культ вуду дать не может»[12].

Рассмотрим же, каковы в реальности великие сакраментальные формы вудуизма.

Общество

Религия

«Так сказал Господь»: как папы Римские уходят в отставку

Пять лет с отставки папы Римского: как живет понтифик на пенсии

Возраст, коррупционные скандалы или компромат — спустя пять лет после отставки Бенедикта XVI не утихают споры о том, что же заставило его принять это решение. Отказ от сана немецкого кардинала вызвал бурную реакцию, и неспроста: предыдущий случай, когда папа Римский отрекался от престола, произошел 600 лет назад. Кто из Пап «увольнялся», почему имя Бенедикт можно считать плохой приметой и как живут понтифики на пенсии, рассказывает «Газета.Ru».

Йозеф Ратцингер стал папой Римским в 2005 году и сразу же оказался в центре внимания общественности. После своего предшественника, абсолютно открытого публике Иоанна Павла II, Бенедикт XVI казался излишне консервативным. До того, как стать Папой, Ратцингер возглавлял Конгрегацию доктрины веры — своего рода историческую наследницу инквизиции. Клеймо «инквизитор» публика, не особо желающая разбираться в богословских тонкостях, присвоила ему практически сразу.

Формированию имиджа понтифика способствовало также подмеченное народом его внешнее сходство с императором Палпатином — темным властелином из «Звездных войн». Припомнили Бенедикту и давнишнее членство в Гитлерюгенде, и то, что он был солдатом зенитного батальона во время Второй мировой войны.

28 февраля 2013 года в 20:00 по римскому времени, в конце своего рабочего дня, 85-летний понтифик объявил об отставке. Уход Бенедикта ввел католическое духовенство в замешательство: правила этой процедуры не обновлялись веками.

Единственный документ, хоть как-то регламентирующий процесс, — это канон 332. В нем говорится, что «для действительности отречения требуется лишь одно: чтобы оно было совершено добровольно и провозглашено надлежащим образом». А Коллегия кардиналов или ее декан должны удостовериться в том, что предыдущий Папа действительно отказался от сана, чтобы после избрания нового понтифика не оказаться в ситуации двоевластия.

Нехватка четко прописанных инструкции по отставке Папы объясняется тем, что за все время существования этого церковного сана (не считая первых веков) лишь шесть понтификов ушли в отставку, включая Йозефа Ратцингера. Причем в прошлый раз это произошло 600 лет назад. Примечательно также, что трое из «отставных Пап» носили имя Бенедикт.

Первый, Бенедикт V, был свергнут императором Оттоном в 964 году в пользу антипапы (человека, носившего звание Папы незаконно) Льва VIII. Лев в дальнейшем поменял статус на действительного Папу, поэтому отставка Бенедикта V считается добровольной.

Второй, Бенедикт IX, вошел в историю как единственный человек, который обосновался на троне так прочно, что возвращался на него два раза. Он был избран Папой в первый раз в возрасте 18 или 20 лет (по другим источникам — в возрасте 11 или 12 лет) в 1032 году, однако спустя 12 лет был свергнут во время народного восстания.

Вернувшись на престол, Бенедикт IX умудрился уже через пару месяцев продать его епископу Джованни Грациано (папе Григорию VI).

Позднее Бенедикт IX еще дважды пытался обосноваться в Риме, но был изгнан.

Григорий VI, пришедший было на смену изворотливому Бенедикту IX, был обвинен в подкупе своего предшественника и сложил сан добровольно. А вот святой Целестин V в 1294 году ушел в связи с собственной профнепригодностью. Не справившись с давлением светских политиков, он подал в отставку, предварительно приняв церковный закон, разрешающий сам факт «увольнения» с поста понтифика «при определенных обстоятельствах».

Григорий XII, до 2013 года остававшийся последним понтификом, который отрекся от престола, вынужден был уйти в отставку в 1415 году. Он пожертвовал своим саном, чтобы восстановить единство Католической церкви. Тогда царил период так называемого Великого западного раскола — крупнейшего институционального кризиса в истории католической церкви. Сразу три человека объявили себя истинными папами: Григорий находился в Риме, второй Папа — во французском Авиньоне, а третий большей частью путешествовал по северной Италии. Это были не просто три Папы, а три папских администрации, три коллегии кардиналов. Раскол устранил Констанцский собор, который низложил двух из трех Пап, а третий — Григорий — решил, что сохранение сана может быть чревато дальнейшими конфликтами. Поэтому он отрекся от престола и заявил, что не будет участвовать в выборах нового понтифика.

Что касается отречения Бенедикта XVI, то все прошло не в пример предшественникам тихо и гладко. По официальной версии, он покинул пост в связи с состоянием здоровья. «Мне так сказал Господь», — процитировало агентство новостей католического мира Zenith слова Бенедикта XVI. Бывший папа Римский также уточнил, что общался с Богом не лично, а в рамках «мистического опыта». Об этом он рассказал одному из посетителей своей резиденции под Римом, который предпочел остаться неизвестным.

Однако высказывались и более конспирологические версии: якобы добровольно снять тиару Бенедикт решил после многочисленных скандалов в Ватикане. Так, незадолго до отставки Папы в квартире его камердинера Паоло Габриэле были обнаружены десятки документов, свидетельствовавших об отмывании денег, сговорах кардиналов и прочих вещах, демонстрирующих внутренний кризис католической церкви. Рассказывалось в них и о тайных оргиях, якобы устраивавшихся при участии высокопоставленных священников на закрытых виллах в окрестностях Рима. Ватикан в своем официальном заявлении отказался комментировать ситуацию.

Габриэле арестовали, спустя два месяца понтифик посетил его в тюрьме и помиловал бывшего камердинера, а еще спустя два месяца Бенедикт ушел с папского престола. Впрочем, согласно одной из версий, «сливу» документов мог способствовать и сам Папа, чтобы подорвать власть группы кардиналов, составляющих, по сути, ватиканский кабинет министров.

Наконец, согласно третьему объяснению отставки Бенедикта, «Ватиликс» тут ни при чем — компромат нашелся на самого понтифика или кого-то из его ближайших соратников. Дабы избежать его огласки, Папа согласился уйти «по-хорошему».

«Все слухи по поводу заговоров, давления, шантажа — это все для Дэна Брауна и его книг. Папа Бенедикт соразмерил свои силы, свои возможности и тенденции изменяющегося мира и понял, что дальше он не в состоянии столь же эффективно исполнять свои обязанности. Понимая, что в любой момент может стать недееспособным, он попросту избавил церковь от сложной ситуации», — пояснил «Газете.Ru» ответственный секретарь Католической Энциклопедии, доцент Центра изучения религий РГГУ Алексей Юдин.

Тот факт, что новый Папа был избран не в связи со смертью предыдущего, а после его отставки, вызвал закономерное беспокойство в Ватикане. Бывший и нынешний папа могли расходиться во мнениях по поводу каких-то вещей, относящихся к доктрине католической церкви. В силу авторитета к Бенедикту все еще будут прислушиваться длительное время, поэтому в Римско-католической церкви могли возникать конфликты. Однако, по мнению Юдина, ситуации «двоепапия» удалось избежать.

«Хотя мы знаем, что есть такие фанаты Бенедикта XVI, которые могут упорно не признавать в полной мере существование папы Франциска и активно ностальгировать по папе Бенедикту. Последний ограничил себя сознательно, сфера его публичной деятельности предельно лимитирована. Он появляется крайне редко, в некие определенные моменты, но в жизни церкви уже не участвует. Это его частная жизнь Папы на покое», — пояснил эксперт.

После отречения постоянной резиденцией Бенедикта стал ватиканский монастырь Mater Ecclesiae. Официальный титул после отречения — Его Святейшество Бенедикт XVI, папа Римский на покое. Он стал первым обладателем данного титула, поэтому правила для него формируются «на ходу». Однако известно, что Почетному Папе полагается простая белая сутана без папского белого плаща и коричневые, а не красные, как у действующего понтифика, туфли.

Перстень Рыбака (печатка с изображением апостола Петра), индивидуально изготавливаемый для каждого нового Папы, был уничтожен в присутствии кардиналов, чтобы избежать возможной подделки документов в период выборов преемника понтифика.

Вместо этого статусного украшения Бенедикт получил обычный епископский перстень.

Сейчас Бенедикт XVI живет отстраненной от мира монашеской жизнью. Информация о якобы назначенной ему пенсии в размере 2500 евро была опровергнута «Радио Ватикана». Однако о «престольном прошлом» он не забывает и поддерживает связь с преемником. Нынешний папа римский Франциск утверждает, что он до сих пор иногда советуется с Бенедиктом по тем или иным вопросам, касающимся папства.

Папа Бенедикт XVI — уход ради миссии Церкви и истины мира

«Призваны, дабы являть сияние Слова Истины» (Апостольское Послание PortaFidei, п. 6).

Дорогие братья и сестры,

В этом году празднование Всемирного миссионерского воскресенья приобретает особое значение. Ведь именно в текущем году мы отмечаем 50-летие открытия Второго Ватиканского Собора, в этом же году имеет место открытие Года Веры, а также начало работы Синода Епископов, посвященного новой евангелизации. Все это служит свидетельством и подтверждением решимости Церкви с новыми силами включиться в миссию adgentes с тем, чтобы Благая Весть достигла всех концов Земли.

Второй Ватиканский Собор, участие в котором приняли епископы со всех краев света, воистину стал ярчайшим знаком вселенскости Церкви, ведь данный Собор стал первым, собравший такое количество соборных отцов с таких континентов, как Азия, Африка, Латинская Америка и Океания. Рассеянные среди нехристианских народов, пастыри местных общин, в том числе епископы – миссионеры и епископы из числа коренного населения, дали возможность Собору узреть образ Церкви, присутствующей на всех континентах, образ, преломляемый через призму сложного комплекса реалий, которым позже будет присвоено название «Третьего мира». Именно они, подкрепленные опытом руководства поместными Церквами, Церквами молодыми и находящимися в процессе становления, и движимые ревностью в соработании распространению Царствия Божия, внесли неоценимый вклад в новое осознание нужности и безотлагательности евангелизаторской миссии adgentes, и, следовательно, в постановку постулата о миссионерском характере Церкви в центр экклезиологической перспективы.

Миссионерский характер экклезиологической перспективы

Подобное ви́дение экклезиологической перспективы сохраняет свою значимость и ныне; с одной стороны, оно было обогащено многими и плодотворными богословскими размышлениями, с другой же стороны, именно сейчас оно становится особенно актуальным, ибо число тех, кто не знает Христа, не только не уменьшилось, но и возросло: «число тех, кто ожидает Христа, все еще очень велико», говорит нам бл. Иоанн Павел II в своей энциклике RedemptorisMissio, и, напоминая о непреходящей ценности миссионерского служения, добавляет: «Мы не можем оставаться спокойными, размышляя о миллионах наших братьев и сестер, подобно нам искупленных кровью Христа, но живущих в неведении о любви Божией» (RedemptorisMissio, п.86).

Читать еще:  “Ты слишком мужественный”. Новый мужской комплекс

В послании, посвященном Году Веры, я также говорю о том, что «сегодня, как это было и прежде, Он [Христос] отправляет нас в странствие по всем дорогам мира, дабы провозгласить Благую Весть всем народам Земли» (Апостольское послание PortaFidei, п. 7). Такое провозглашение, как отмечает Слуга Божий Павел VI в Апостольском Послании EvangeliiNuntiandi, вовсе «не второстепенная задача: это обязанность, порученная Господом Иисусом, которую надлежит исполнять до тех пор, пока все люди не поверят в то, что они спасены. Да, это послание необходимо. Оно уникально. Оно незаменимо. (п.5)». Поэтому нам необходимо заново обрести то же апостольское рвение, каковым обладали раннехристианские общины, которые, будучи малыми и беззащитными перед миром, смогли, тем не менее, посредством провозглашения слова и посредством свидетельства, распространить Благую Весть по всему известному тогда миру.

Неудивительно потому, что как Второй Ватиканский Собор, так и последующее ему Учительство Церкви, особым образом подчеркивают актуальность миссионерского поручения, вверенного Христом своим ученикам и на современном этапе долженствующего стать обязанностью всего Народа Божия – епископов, священников, дьяконов, монашествующих, мирян. Обязанность провозглашения Евангелия по всему миру возлагается, в первую очередь, на епископов – и как членов коллегии епископов и как глав Поместных Церквей, ибо евангелизация является их прямой и непосредственной задачей. Ведь « епископы посвящаются не только ради того или иного диоцеза, но и для спасения всего мира» (Иоанн Павел II, энциклика RedemptorisMissio п. 63), епископ, будучи «прежде всего глашатаем веры, приводящим новых учеников ко Христу» (см. Adgentes п. 20), обеспечивает «присутствие и как бы наглядность миссионерского духа и пыла Народа Божия, так что весь диоцез становится миссионерствующим» (там же, п.38).

Евангелизация является приоритетом

Однако обязанность распространять Благую Весть для пастыря Поместной Церкви не ограничивается лишь тем, что он уделяет внимание той части народа Божьего, которая вверена его попечению, или же обеспечивает отправку священников и мирян другие епархии в качестве миссионеров fideidonum. Все элементы и все виды деятельности отдельной поместной Церкви, само ее бытие и существование должны быть выражением исполнения обязанности по евангелизации мира. Это положение было ясно выражено на Втором Ватиканском Соборе и в дальнейшем нашло подтверждение и развитие в Учительстве Церкви. Именно это измерение выражает самую суть бытия Церкви, а потому все планы пастырской деятельности, структурная организация епархии, стиль жизни и деятельности должны соответствовать именно этому измерению церковного бытия. И в нашем постоянно меняющемся мире это обретает особую актуальность.

Все вышесказанное относиться так же и к деятельности всех институтов посвященной жизни, обществ апостольской жизни, различных церковных движений: каждый из элементов той мозаичной картины, которая формирует сегодняшнюю Церковь, должен считать себя призванным и ответственным за исполнение наказа нашего Господа провозгласить повсюду имя Христово. Все мы – священники, монашествующие, верные во Христе миряне – призваны следовать по стопам апостола Павла, который, будучи «узником Иисуса Христа за вас язычников» (Еф 3,1), трудился, зачастую в страдании и борьбе, дабы донести Благую Весть язычникам (см Кол 1, 24- 29), не жалея ни сил, ни времени, ни средств на дело распространения познания имени Христова.

Поэтому и сегодня миссия Adgentes должна составлять парадигму и горизонт любой церковной деятельности, ибо это кается идентичности самой Церкви, которой Бог раскрыл божественный замысел спасения всех во Христе и поручил быть свидетелями и глашатаями Его имени. Подобно апостолу Павлу, мы должны обратить внимание на тех, кто отдалился от Бога, на тех, кто не познал еще Христа или не знает Бога как нашего Отца, учитывая при этом то, что миссионерское «сотрудничество включает в себя новые формы – не только экономическую помощь, но также и прямое участие в евангелизации» (Иоанн Павел II, энциклика Redemptoris Missio, п. 82). Празднование Года веры вкупе с проходящим Синодом Епископов представляют собой прекрасную возможность для развития миссионерского сотрудничества, особенно во втором из вышеуказанных измерений, т.е. в развитии новых форм прямого участия в евангелизации.

Вера и провозглашение

Ревность о провозглашении имени Христова приводит нас к такому прочтению истории, при котором мы замечаем и выделяем проблемы, надежды и стремления рода человеческого, которые только Христос может исцелить, очистить, преобразить самим своим присутствием. Принесенная Им Весть всегда актуальна, она органичным образом входит в самое сердце истории человечества и способна дать ответ и способна дать ответы на самые глубинные вопросы, беспокоящие человека. Поэтому Церковь во всех своих измерениях должна осознавать, что «безграничные горизонты церковной миссии, сложность нынешней ситуации требуют сегодня обновленных способов для эффективного возвещения Слова Божия. (Бенедикт XVI, Постсинодальное Апостольское обращение Verbum Domini, п. 97). Для этого, прежде всего, необходимо глубокое укоренение в Евангелии как веры личной, так и веры общины, что особенно актуально сейчас, «в момент глубочайшей трансформации, переживаемой человечеством» (Апостольское послание PortaFidei, п.8). Одним из основных препятствий, сдерживающих придание нового импульса евангелизации, является именно кризис веры, поразивший уже не только западный мир, но и подавляющую часть человечества, того человечества, которое, тем не менее, алчет и жаждет Бога, а потому должно быть приглашено и направлено к хлебу жизни и воде живой, подобно самаритянке, идущей к колодцу Иакова и разговаривающей со Христом. В передаче евангелиста Иоанна(см. Ин. 4, 1-30) данная история приобретает особенное значение. На самом деле, вначале женщина-самаритянка встречает Иисуса, который просит у нее пить, затем же Он говорит ей о новой живой воде, способной навсегда утолить жажду. Сначала женщина, мысля в категориях исключительно материальных, не понимает ничего, но Господь медленно и постепенно проводит ее по пути веры, в конце которого она узнает в Иисусе Мессию. «Приняв в сердце свое Христа Господа, что же еще могла она[эта женщина] сделать как не, бросив кувшин, пуститься бежать, дабы провозгласить радостную весть?» (Августин, Проповеди, 15,30). Встреча со Христом как личностью, со Христом, успокаивающим томление сердца, может привести лишь к одному: желанию поделиться со всеми радостью от Его присутствия и дать другим познать Христа, дабы и они ощутили радость от Его присутствия в своей жизни. Для того, чтобы успешно продвигать новую евангелизацию, затрагивающую общины и целые страны с давней христианской традицией, постепенно отходящие от Бога, представляется совершенно необходимым возродить энтузиазм, побуждающий к передаче веры, с тем, чтобы смочь заново открыть для себя радость веры. Дело евангелизации никогда не должно отходить на самый план в жизни и деятельности как церковной общины, так и отдельного христианина, но, напротив, определять эти жизнь и деятельность. Все христиане должны осознавать, что они вместе с Евангелием как даром они получают и обязанность распространять его. Центральное ядро провозглашаемой вести всегда остается неизменным: это керигма, возвещающая Христа умершего и воскресшего ради спасения мира, керигма, возвещающая безусловную и безграничную любовь Бога к каждому человеку, ту любовь, которая достигла своей полноты в Единородном и Предвечном Сыне Божием, Господе Иисусе Христе, который не почитал для Себя хищением принять нашу человеческую природу во всей ее нищете, и не только принять, но и, возлюбив, искупить ее от греха и смерти чрез крестную жертву.

Вера в Бога, в того Бога, который выразил Свою любовь к нам во Христе, есть прежде всего дар и тайна, есть то, что мы должны принять сердцем и воплощать жизнью, исполненные благодарности Богу за дар и благоволение. Но вера – это дар, который мы получили именно для того, чтобы им делиться. Это библейский талант, полученный для того, чтобы принести прибыль, это свет, зажженный не для того, чтобы его скрыть, но для того, чтобы он осветил весь дом. Это – наиважнейший дар, полученный нами за все время нашего существования, дар, который мы не можем оставить только для самих себя.

Провозглашение и дела милосердия

«Горе мне, если не благовествую!» — восклицает апостол Павел (1 Кор 9, 16),и эхо этих слов звучит с особой силой для каждого христианина и каждой церковной общины на всех континентах. Даже для поместных Церквей, расположенных на миссионерских территориях, Церквей еще очень молодых или же вовсе появившихся недавно, миссионерский характер стал неотъемлемой и характерной составляющей, хотя многие из них сами все еще испытывают необходимость в миссионерах. Множество священников и монашествующих со всех частей света, равно как и большое количество мирян, включая целые семьи, покидают свои страны, свои общины, направляясь на территории иных поместных церквей, дабы свидетельствовать и возвещать имя Христово, единственно в котором человечество обретает спасение. Все это являет нам свидетельство глубокого общения, взаимопомощи и взаимоподдержки между Церквами, служащими одной общей цели – дабы каждый человек мог услышать – впервые или же очередной, может быть, решающий, раз – весть, указывающую на источник исцеления, и посредством этого приблизиться к таинствам, источнику истинной жизни.

Подчеркивая значимость этого процесса, представляющего яркое свидетельство веры, выражаемой в делах милосердия и взаимопомощи, я одновременно выражаю признание и благодарность институту Папских Миссионерских Обществ, действенному инструменту в соработании всеобщей миссии Церкви в мире. Благодаря деятельности Папских Миссионерских Обществ провозглашаемая Благая Весть приносит конкретные плоды: помощь ближнему, справедливость для бедных, возможность получения образования в самых отдаленных селах, медицинская помощь в самых отдаленных местах, избавление от нищеты, реабилитация и возвращение к нормальной жизни представителей маргинальных слоев, поддержка развивающихся народов, преодоление этнических разногласий, уважение к человеческой жизни на всех ее этапах.

Возлюбленные братья и сестры, призываю в молитве, да изольется Дух Святой на благое дело евангелизации adgentes, на всех подвизающихся на этой ниве, дабы, подкрепленное благодатью Божией, дело евангелизации играло все более значимую роль в формировании облика современного мира. И, вслед за бл. Джоном Генри Ньюманом, повторяю слова молитвы: «Господи, будь всегда с миссионерами, идущими возвещать Евангелие в новые земли, вложи нужные слова в их уста, соделай плодотворным их труд». И пусть Пресвятая Дева Мария, Матерь Церкви и Звезда евангелизации, неустанно сопровождает всех глашатаев Благой Вести.

Дано в Ватикане, дня 6 января 2012, в Торжество Богоявления

Папа Римский – поклонник вудуизма?
О богословии Бенедикта XVI (Йозефа Ратцингера) …

И если протестантизм законное, хотя и мятежное чадо католицизма, то впору задуматься: а не болеет ли он болезнями, унаследованными, или позаимствованными от родителя?

В настоящее время модно восхищаться консерватизмом нынешнего папы Бенедикта XVI и его богословием. Творения его активно переводятся на русский язык и комментируются. Глубоко уважаемый мною С.С.Хоружий сравнивает его с кельтским героем — Защитником Врат, надежным и храбрым воином, которому доверяют отстаивать врата, ведущие к поселению и храму. Таким он считает кардинала Ратцингера — нынешнего папу — Защитником врат христианской веры[3]. Однако, раздаются и менее восторженные голоса. Так, по мнению сотрудника ЦНЦ «Православная Энциклопедия», эксперта в области современного католицизма В.Тюшагина, Бенедикт XVI балансирует между консерватизмом и модернизмом и, объективно говоря, является «папой скандалов»[4]. Для того, чтобы определиться с истинным положением вещей, рассмотрим тексты самого папы, прежде всего — посвященные отношению к другим религиям.

Читать еще:  Ураган в Москве: 11 погибших и более 90 пострадавших

Надо отдать должное Бенедикту XVI — это весьма эрудированный богослов и сильный мыслитель, активно пользующийся диалектическим методом. Вот эта диалектичность временами и смущает неискушенного читателя: не всегда становится понятно, на чьей же стороне папа: он согласен и с тем, и с другим.

Характерна двойственность позиции папы, вот ее типичный образец. «Христианство в принципе давно сформировало позицию, которую отводит себе в истории религий: оно усматривает во Христе единственно подлинное и тем самым окончательное спасение людей»[5]. Все вроде бы верно, но уже здесь ощущается некая двойственность смыслов и некое лукавство: подразумевается что есть некое иное, неокончательное спасение — «первая и вторая свежесть», говоря языком героев М.Булгакова. Читаем дальше: «Соответственно, по отношению к другим религиям возможна, (как представляется) двоякая установка: можно считать их предтечами (vor-laufig) христианства, имеющими, стало быть, преходящую природу (vor-lauferisch) и в этом смысле расценивать их положительно, поскольку, они, действительно, классифицируются в духе Иоанна Предтечи»[6]. Пусть читатель судит сам, но лично для меня все, что сказано и сделано св. Иоанном Предтечей имеет значение непреходящее, как и сам его образ — живой и истинный — его жизнь, проповедь и мученическая смерть. Когда мы обращаемся к нему в молитве: «Крестителю Христов, всех нас помяни, да избавимся от беззаконий наших, тебе бо дадеся благодать молитися за ны», нам не до двоения смыслов и не до каламбуров[7].

Но продолжим: «С другой стороны, их можно понимать, как нечто ущербное, противное Христу, противоположное истине, как нечто, обманчиво обещающее человеку спасение, но не способное его дать». С этим можно согласиться, но опять-таки, смущает плюралистическая установка — по отношению к одному и тому же объекту с теми же характеристиками — можно так, а можно и так. Далее начинаются совершенные чудеса: «По отношению к вере Израиля, т.е. религии Ветхого Завета, первая установка предопределена Самим Христом. А что она в известном смысле может быть отнесена и ко всем прочим религиям, выяснилось и стало настойчиво подчеркиваться лишь в новейшее время». Непредубежденному читателю становится не по себе: богооткровенные истины, исходящие из уст Самого Христа с помощью витиеватого стиля ненавязчиво ставятся на один уровень с изысками модернистически настроенных богословов, более того, эти изыскания как бы получают даже большую ценность: вот веками не видели, не понимали, и вдруг — выяснилось, вдруг открылось. При этом, папа, благодаря фигуре умолчания, практически ставит под сомнение следующие слова Христа, недвусмысленно характеризующие отношение Его и, следовательно, Церкви, «ко всем прочим религиям», исключая, разумеется Моисеев закон и пророков (но в их подлинной интерпретации): «Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники; но овцы не послушали их. Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить. Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком. Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь» (Ин. 10: 8, 10, 16). Вряд ли Спаситель имел в виду только Иуду Галилеянина, Февду или Каиафу. В этом списке и Будда, и Конфуций, и Зороастр — слово «все» в данном контексте ограничителей не имеет.

Но вернемся к папскому тексту. Дальше не только продолжается двоение смыслов, но и начинаются спекуляции весьма сомнительного, если не теософского характера: «Действительно, вполне можно сказать, что повествование о заключении Завета с праотцем Ноем (Быт. 8: 20 — 9: 17) подтверждает тайную истину о мифологических религиях: в цикличном космическом процессе «Умри и стань другим» (Stirb und werde), исполняется замысел верного Бога, заключившего союз не только с Авраамом и его присными, но и со всеми людьми»[8]. Понятно, на что намекает папа: на египетскую религию с культом умирающего зимой и воскресающего весной Осириса, на финикийский культ Адониса, который для библейских авторов был «мерзостью пред Господом».

Обратимся теперь к библейскому тексту, на который ссылается Бенедикт XVI. Только очень большой любитель языческих циклических и хтонических культов может увидеть здесь «тайные истины о мифологических религиях» — речь здесь идет о частичном возобновлении завета с Адамом, восстановлении нормального порядка вещей и обещание более не подвергать землю тотальной катастрофе. Вот что говорит, например, св. Ефрем Сирин: «И поскольку потопом прерваны были сеяние и жатва, расстроен порядок времен, то Бог возвращает земле отнятое у нее во гневе и говорит: «Во все дни земли сеяние и жатва, холод и зной, лето и зима не прекратятся». Ибо во время потопа, в течение 40 дней была ночь по причине дождей, а в течение всего года, пока не высохла земля, продолжалась зима без лета»[9]. Ни у одного Отца Церкви в толкованиях на данное место Бытия мы не находим ничего подобного «циклическим» мифологическим идеям Бенедикта XVI. К тому же, явным передергиванием выглядят здесь слова о том, что Бог заключает завет не с Авраамом, когда Авраам еще не родился. Ни о каком завете Бога с политеистами в данном контексте говорить невозможно: у нас нет оснований подозревать восемь человек Ноева семейства в причастности к политеистическим культам. Действительно, в лице Ноева семейства Бог заключал завет со всем человечеством, но на тот момент человечество было монотеистическим.

Идем дальше: «А разве волхвы не нашли путь ко Христу под водительством звезды, т.е. посредством «суеверия», посредством их религии (пусть даже в обход Иерусалима и Священного Писания Ветхого Завета) (Мф. 2: 1-12). Разве в лице волхвов не встала их религия на колени пред Христом, разве не показала она себя поистине предтечей (vor-laufig) или, лучше сказать, путеводителем (zu-laufig) ко Христу?»

В нашу задачу не входит разбор многочисленных теорий относительно того, чем была Вифлеемская звезда — парадом планет, вспышкой сверхновой звезды, кометой Галлея и т.д. Но хотелось бы обратить внимание, что эта звезда была весьма «умной», она вела волхвов и остановилась над самым домом, где был Младенец. И в связи с этим, на наш взгляд, стоит остановить внимание на тех толкованиях, где звезда представляется необычайной, специально сотворенной Богом, или даже Ангелом, ведшим волхвов.

Приведем хотя бы слова священномученика Игнатия Богоносца: «Но от князя века сего сокрыто было девство Марии и Ее деторождение, равно и смерть Господа, три достославные тайны, совершившиеся в безмолвии Божием. Как же они открылись векам? Звезда воссияла на небе ярче всех звезд, и свет ее был неизреченный, а новость ее произвела изумление. Все прочие звезды, вместе с солнцем и луною, составили как бы хор около этой звезды, а она разливала свет свой на все. И было смущение, откуда это новое, непохожее на те звезды, явление. С этого времени стала падать всякая магия, и все узы зла разрываться, неведения проходить, и древнее царство распадаться: так как Бог явился по человечески для обновления вечной жизни, и получало начало то, что было приготовлено у Бога. С этого времени все было в колебании, так как дело шло о разрушении смерти»[10]. Иными словами, эта звезда спутала все расчеты волхвов и они пошли за ней не благодаря, а вопреки своему знанию. Относительно волхвов весьма уместны слова Тертуллиана — Credo, quia absurdum (верую, ибо нелепо). Действительно, астрологическая наука вначале привлекла внимание волхвов к этой звезде, но затем то, что они увидели, заставило их отбросить не только свою прежнюю религию и астрологические расчеты, но и т.н. «здравый смысл» и подавить в себе инстинкт самосохранения. Удивителен по своей духовной простоте и трогательной наивности их вопрос: «Где родившийся Царь Иудейский? Ибо мы видели звезду Его на Востоке и пришли поклониться ему» (Мф. 2: 2). Задавать такой вопрос в Иерусалиме Ирода, который не колебался истреблять своих потенциальных врагов тысячами, десятками распинал вождей народа и казнил собственную жену, означало заранее нести свою голову на плаху. Воистину, «Господь хранит младенцев».

Волхвы совершили подвиг веры, при этом им пришлось пробиваться и через лукавство фарисеев и книжников народных, и коварство царя Ирода.

А как, кстати, осмысляли путь волхвов древние христиане? Характерны восточно-христианские предания о призвании волхвов, отразившиеся в легенде из «Книги сокровищ пещеры», Хроникой Зукнина (VШ в.) и др[11]. В «Книге сокровищ пещеры» говорится о сокровищах, оставленных Адамом своим потомкам с пророческим завещанием взять их только тогда, когда явится необычной формы посланная от Бога звезда. Волхвы видят эту звезду вместе с видением Девы, несущей во чреве венчанного младенца. Три волхва забирают сокровища из пещеры, исполняя таким образом пророчество Адама, приходят и поклоняются Христу как Мессии, а по возвращении возвещают о нем в Персии. После Пятидесятницы они были крещены св. апостолом Фомой, проповедавшим в их странах и присоединились к нему для благовествования Евангелия. Иными словами, христиане первых веков вообще видели в них естественных монотеистов, сохранивших традицию единобожия, начиная от самого Адама.

Весьма смело, если не сказать более, выглядят следующие слова папы: «Разве в лице волхвов не встала их религия на колени пред Христом?» Тысячи мучеников, убитых зороастрийцами за семь веков, таких как священномученик Симеон Бар Сабба, св. мч. Сира (Ширин) и др. свидетельствуют об обратном. В лице волхвов перед яслями Христа встали сами волхвы, встал подвиг их исхода из религии, где проблески правды были смешаны с очевидной ложью и помрачением. Но кардиналу Йозефу Ратцингеру надо любой ценой уравнять языческие религии с верой Израиля, показать их характер, как «предтеч» Нового Завета. Во имя чего?

Неожиданный ответ мы находим в пассажах, посвященных религии вуду: «Так, традиционные религии утрачивают свое достоинство, поскольку урезается лучшее в них и остается лишь то, что чревато опасностью. Сказанное можно подтвердить примером вудуизм — культу вуду. В своей первоначальной форме вудуизм предвосхищал пасхальную тайну, тайну смерти и воскресения. Инициация в бытие-человеком, обряд бракосочетания, отпущения, отпущения грехов — все эти великие сакраментальные формы религиозности определяли сущность вудуизма. Но сейчас эта мифологическая вера нуждается в новом рациональном осмыслении, в новой целеустановке, а ее-то культ вуду дать не может»[12].

Рассмотрим же, каковы в реальности великие сакраментальные формы вудуизма.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector