0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Отец Алексей Мечев: «Оптина на Маросейке»

Отец Алексей Мечев: «Оптина на Маросейке»

Есть в истории прошлого века священники, о которых трудно писать. Не только потому, что имена этих батюшек свято и трепетно оберегается теми, кто имеет особую причастность к их духовному кругу, но и по другой причине. Само упоминание о них – это воззвание к совести: есть ли в тебе то, чему учили они, так ли ты живешь, выполняешь ли хоть малое?…

И, если что-то оправдывает желание рассказать о них, то это надежда и на свое исправление. Это тот случай, когда страшно произнести пустое слово, потому что никакая художественная выразительность не достигает их правды, простой и ясной. Таков был и этот батюшка с Маросейки, из храма Святителя Николая в Кленниках. Московский старец, о котором говорили, что по духу он как бы единый от великих старцев Оптиной Пустыни, подвижник в суете, «во граде, яко в пустыни, живый».

Малозаметный храм, обыкновенный, старомосковский… Низенького роста священник, с простым, благостным лицом, ласковый и очень скромный.

Иной раз, получая от опытных духовников совет обратиться к о. Алексею Мечеву, люди при первой встрече с ним недоумевали: «Удивительно, как в Москве, да еще в церкви на одной из центральных улиц мог сохраниться такой священник. Это совсем не городской, это – типичный сельский священник»*. А на свое недоумение слышали в ответ от тех же: «И, все же, обратите внимание на этого пастыря.»

С наружной стороны на Маросейке все было, как обычно: привычный строй службы, многолюдство, вот, разве что, пение не партесное, «с настроением», а особое, как бы монастырское, дающее молитвенный настрой.

И среди этого – батюшка. А народу к нему – великое множество, и со всеми он один и тот же – сердечный, невыразимо добрый. В 20-е годы, среди голодовки и горя, казалось необыкновенным то, что он каждого принимал, как родного, не делая никаких различий между своими духовными детьми и теми, зашли к нему по случаю, что называется, с улицы: для него не важно было, кто перед ним – коммунист, католик, или просто человек, потерявшийся в водовороте событий, без четких представлений, с явно расстроенными нервами… Каждого он встречал, как посланного к нему Богом, каждому был готов уделить внимание, протянуть руку.

Затем его посетители замечали отступление от правил; не вообще от правил церковных (о. Алексей знал устав, как никто, и придерживался его неукоснительно), а от распорядка: то задержится служба, то молебен совершается в «неурочное» время.

Объяснение этому находилось довольно быстро: батюшка не мог отказывать людям, и никогда не считал просьбы «тягостным докучением». Если кто-то плакал о родной душе и просил отслужить молебен, – незамедлительно служился молебен; если кто-то опаздывал на исповедь, она продолжалась до начала причастия; если просили вынуть частичку за больного после совершения проскомидии, – совет «заказать поминание на следующий день» отсекался как негодный, и частица вынималась тут же, чтобы не оставить скорбящих без утешения. Таким был о. Алексей в обращении.

В самом укладе его жизни было то, что объединяло его с о. Иоанном Кронштадтским и Преп. Амвросием Оптинским: он был почти все время на людях. В промежутках между службами, как врач, бегая «по вызовам», или принимая народ в своей квартире, он не имел ни минутки свободной, даже время за чаем предназначалось духовным детям. А вечером, когда уже валился с ног, снова заставал у себя посетителей, и продолжал принимать до самой ночи.

Когда-то Преп. Амвросий шутил по своему поводу: «Как на людях я родился, так на людях и живу». То же мог сказать о себе и о. Алексей Мечев. С детства он не имел своего уголка, отдельной комнаты, и уроки свои делал на виду. Так и пошло с тех пор: типичная московская квартира с маленькой комнатой, разрывающийся до часу ночи телефон, стук в дверь, записки, просьбы, и среди этого еще ворох повседневных забот. И, казалось бы, никаких условий для духовной жизни. Молитва и приобретение духовных дарований, мыслимо ли это при таких обстоятельствах?

А дарования, между тем, были. Вот, заходит к батюшке интеллигентный человек «по рекомендации», и среди скромной обстановки его комнатки невольно бросает взгляд на баночку варенья: «Однако… Попик-то хорошо живет», и вмиг подступает сомнение: да подлинно ли он тот особенный священник, подвижник, как о нем говорят? А тут и сам о. Алексей входит за ним, и отвечает с улыбкой на его мысли: «Так значит, этому старику не стоит доверять, раз он варенье ест?» А, вот, приводят мальчика, не имея уже сил его исправить, и о. Алексей, до тех пор не знавший ничего об этом ребенке, обращается к нему с порога: «Ты зачем крадешь? Нехорошо красть.»

На слезы и просьбы у старца для всех был один смиренный, кроткий ответ: «Я помолюсь». По его молитве устраивались дела, находилось пропитание для голодающих, поднимались на ноги больные, приходили в церковь те, кто, казалось, неисправимо враждебно настроены по отношению к верующим родственникам.

«Просите, и дано будет вам»

Но было и другое время. В продолжение восьми лет о. Алексей служил литургию в пустом храме. Как больно было ему, наверное, слышать слова неосторожные, жесткие: «Как ни пройдешь мимо твоего храма, все у тебя звонят. Заходил в церковь – пусто. Ничего у тебя не выйдет, понапрасну только звонишь»**** Да, только не оправдался «прогноз» – пошел народ, и храм наполнился, и со всей Москвы на Маросейку потянулись люди.

«Секрет» такого преображения передал о. Алексею Иоанн Кронштадтский, к которому тот относился за духовным советом: молиться, непрестанно молиться и не ослабевать. И еще заповедал о. Иоанн батюшке брать на себя чужие скорби, «разгружать» людей, и тем забывать о своих печалях, которые покажутся малыми, стоит только выйти к людям, посмотреть, что творится вокруг.

Читать еще:  Святитель Филарет Московский: чем дышит «просвещения дух»?

И батюшка молился. Как о счастье и о благе великом говорил он о том, что Господь даровал ему детскую простую веру. Эта вера давала ему дерзновение, совершала чудеса и помогала уберечься от соблазнов.

За исповедью и в беседах он снимал непомерную ношу с плеч людей самых разных. «Мудрецы», ученые говорили о владевшем ими чувстве: «типичный сельский священник» «разгрузил» то, что годами было не под силу ни им самим, ни другим духовникам! Тяжесть эта ложилась на его плечи болезнями, скорбями, которые омывались покаянием за общий, народный, грех… Он не роптал, а с радостью спешил в дальние концы города за новым своим «грузом»: то драма случится в семье профессора-педагога – сын, мальчик еще, предпримет попытку самоубийства, то смертельная болезнь «постучится» где-то в дом, то надо спасать от погибели девичью душу.

Когда же ответом на его заботу было движение к «возвышенным рассуждениям», о. Алексей, необыкновенно чуткий, умел мягко остановить увлеченного собеседника: «Я не понимаю. Неграмотный я», или прямо сказать: «Ишь, какой! Ты умом все понять хочешь. А ты сердцем живи».

Приезжавшие в те годы в Оптину Пустынь паломники из Москвы нередко слышали от старцев, о. Анатолия (Потапова) и о. Нектария, упрек: «Зачем вы ездите к нам, когда у вас есть, отец Алексей?» Он был единого с ними духа – доброты, не знавшей слова «карать», – всепокрывающей, милующей, хотя и взыскательной.

Наставления батюшки для мирян были по-оптински просты. Он предостерегал, когда видел пылкое устремление неопытных к «духовным высотам»; учил тому, что «не клобук и не мантия спасают», что и в миру можно жить, по-монашески чисто, имея мир Божий и добрую совесть; приучал причащаться Святых Тайн, насколько возможно, чаще, предвидя еще до революции близкие испытания. Показывал он и, как практически, деятельно исполнить главную заповедь. Казалось бы, все знакомо, читано много раз, известно из апостольских посланий. Но как, по-новому, звучит это у старца Алексея:

«Почему Бог не создал всех равными, одинаково умными, прекрасными, богатыми и сильными? Потому, что тогда не было бы места и дела ЛЮБВИ на земле: любовь покрывает недостающее – ты богат, другой беден, люби его и любовью восполнишь недостающее; ты умен, другой малоумный, люби его и любовью восполнишь его скудость, ты образован, а он нет – люби его и твоя любовь заставит тебя дать ему знание, и т.д. Получается при неравенстве природном круговое восполнение любовью: ты богат, но скорбен, другой беден, но весел – любите друг друга и вы обоюдно восполните недостающее.»

Не случайно одним из самых близких святых для батюшки был апостол Иоанн Богослов, чья жизнь и наставления от начала до конца проникнуты духом высшей христианской добродетели. Таков был и сам о. Алексей Мечев, таков был и дух Маросейки – беда для ревнителей «буквы», сплошной подвиг любви.

Дорогие друзья, если вас заинтересовала личность о. Алексия, на сайте еще можно почитать его наставления. Для этого перейдите, пожалуйста, по ссылке: Поучения св. Алексея Мечева

Оптина на Маросейке

Семья — малая церковь. Форум многодетных родителей

Семья — малая церковь ⇒ Оптина на Маросейке

Модератор: olinka

Сообщение Лина » 22 июн 2011, 08:54

Отец Алексей Мечев: «Оптина на Маросейке»

http://www.pravmir.ru/otec-aleksej-mech . marosejke/
22 июня далекого 1923 года отошел ко Господу всеми любимый московский батюшка отец Алексей Мечев (17.03.1859 г. – 22.06.1923 г.)

Есть в истории прошлого века священники, о которых трудно писать. Не только потому, что их имя свято и трепетно оберегается теми, кто имеет особую причастность к их духовному кругу, но и по другой причине. Само упоминание о них – это воззвание к совести: есть ли в тебе то, чему учили они, так ли ты живешь, выполняешь ли хоть малое?…

И, если что-то оправдывает желание рассказать о них, то это надежда и на свое исправление. Это тот случай, когда страшно произнести пустое слово, потому, что никакая художественная выразительность не достигает их правды, простой и ясной. Таков был и этот батюшка с Маросейки, из храма Святителя Николая в Кленниках [1]. Московский старец, о котором говорили, что по духу он как бы единый от великих старцев Оптиной Пустыни, подвижник в суете, «во граде, яко в пустыни, живый».

«В суете»

Малозаметный храм, обыкновенный, старомосковский… Низенького роста священник, с простым, благостным лицом, ласковый и очень скромный.

Иной раз, получая от опытных духовников совет обратиться к о. Алексею Мечеву [3], люди при первой встрече с ним недоумевали: «Удивительно, как в Москве, да еще в церкви на одной из центральных улиц мог сохраниться такой священник. Это совсем не городской, это – типичный сельский священник»*. А на свое недоумение слышали в ответ от тех же: «И, все же, обратите внимание на этого пастыря.»

С наружной стороны на Маросейке все было, как обычно: привычный строй службы, многолюдство, вот, разве что, пение не партесное, «с настроением», а особое, как бы монастырское, дающее молитвенный настрой.

И среди этого – батюшка. А народу к нему – великое множество, и со всеми он один и тот же – сердечный, невыразимо добрый. В 20-е годы, среди голодовки и горя, казалось необыкновенным то, что он каждого принимал, как родного, не делая никаких различий между своими духовными детьми и теми, зашли к нему по случаю, что называется, «с улицы»: для него не важно было, кто перед ним – «коммунист», католик, или просто человек, потерявшийся в водовороте событий, без четких представлений, с явно расстроенными нервами… Каждого он встречал, как посланного к нему Богом, каждому был готов уделить внимание, протянуть руку.

Затем его посетители замечали отступление от правил; не вообще от правил церковных (о. Алексей знал устав, как никто, и придерживался его неукоснительно), а от распорядка: то задержится служба, то молебен совершается в «неурочное» время.

Читать еще:  Великий канон преподобного Андрея Критского – четверг

Объяснение этому находилось довольно быстро: батюшка не мог отказывать людям, и никогда не считал просьбы «тягостным докучением». Если кто-то плакал о родной душе и просил отслужить молебен, – незамедлительно служился молебен; если кто-то опаздывал на исповедь, она продолжалась до начала причастия; если просили вынуть частичку за больного после совершения проскомидии, – совет «заказать поминание на следующий день» отсекался как негодный, и частица вынималась тут же, чтобы не оставить скорбящих без утешения. Таким был о. Алексей в обращении.

В самом укладе его жизни было то, что объединяло его с о. Иоанном Кронштадтским [5] и Преп. Амвросием Оптинским [6]: он был почти все время на людях. В промежутках между службами, как врач, бегая «по вызовам», или принимая народ в своей квартире, он не имел ни минутки свободной, даже время за чаем предназначалось духовным детям. А вечером, когда уже валился с ног, снова заставал у себя посетителей, и продолжал принимать до самой ночи.

Когда-то Преп. Амвросий шутил по своему поводу: «Как на людях я родился, так на людях и живу». То же мог сказать о себе и о. Алексей Мечев. С детства он не имел своего уголка, отдельной комнаты, и уроки свои делал на виду. Так и пошло с тех пор: типичная московская квартира с маленькой комнатой, разрывающийся до часу ночи телефон, стук в дверь, записки, просьбы, и среди этого еще ворох повседневных забот. И, казалось бы, никаких условий для духовной жизни. Молитва и приобретение духовных дарований, мыслимо ли это при таких обстоятельствах?

А дарования, между тем, были. Вот, заходит к батюшке интеллигентный человек «по рекомендации», и среди скромной обстановки его комнатки невольно бросает взгляд на баночку варенья: «Однако… Попик-то хорошо живет», и вмиг подступает сомнение: да подлинно ли он тот особенный священник, подвижник, как о нем говорят? А тут и сам о. Алексей входит за ним, и отвечает с улыбкой на его мысли: «Так значит, этому старику не стоит доверять, раз он варенье ест?»** А, вот, приводят мальчика, не имея уже сил его исправить, и о. Алексей, до тех пор не знавший ничего об этом ребенке, обращается к нему с порога: «Ты зачем крадешь? Нехорошо красть.»***

На слезы и просьбы у старца для всех был один смиренный, кроткий ответ: «Я помолюсь». По его молитве устраивались дела, находилось пропитание для голодающих, поднимались на ноги больные, приходили в церковь те, кто, казалось, неисправимо враждебно настроены по отношению к верующим родственникам.

«Просите, и дано будет вам»
Но было и другое время. В продолжение восьми лет о. Алексей служил литургию в пустом храме. Как больно было ему, наверное, слышать слова неосторожные, жесткие: «Как ни пройдешь мимо твоего храма, все у тебя звонят. Заходил в церковь – пусто. Ничего у тебя не выйдет, понапрасну только звонишь»**** Да, только не оправдался «прогноз» – пошел народ, и храм наполнился, и со всей Москвы на Маросейку потянулись люди.

«Секрет» такого преображения передал о. Алексею Иоанн Кронштадтский, к которому тот относился за духовным советом: молиться, непрестанно молиться и не ослабевать. И еще заповедал о. Иоанн батюшке брать на себя чужие скорби, «разгружать» людей, и тем забывать о своих печалях, которые покажутся малыми, стоит только выйти к людям, посмотреть, что творится вокруг.

И батюшка молился. Как о счастье и о благе великом говорил он о том, что Господь даровал ему детскую простую веру. Эта вера давала ему дерзновение, совершала чудеса и помогала уберечься от соблазнов.

За исповедью и в беседах он снимал непомерную ношу с плеч людей самых разных. «Мудрецы», ученые говорили о владевшем ими чувстве: «типичный сельский священник» «разгрузил» то, что годами было не под силу ни им самим, ни другим духовникам! Тяжесть эта ложился на его плечи болезнями, скорбями, которые омывались покаянием за общий, народный, грех… Он не роптал, а с радостью спешил в дальние концы города за новым своим «грузом»: то драма случится в семье профессора-педагога – сын, мальчик еще, предпримет попытку самоубийства, то смертельная болезнь «постучится» где-то в дом, то надо спасать от погибели девичью душу.

Когда же ответом на его заботу было движение к «возвышенным рассуждениям», о. Алексей, необыкновенно чуткий, умел мягко остановить увлеченного собеседника: «Я не понимаю. Неграмотный я», или прямо сказать: «Ишь, какой! Ты умом все понять хочешь. А ты сердцем живи».

Духовное братство
Приезжавшие в те годы в Оптину Пустынь [9] паломники из Москвы нередко слышали от старцев, о. Анатолия (Потапова) и о. Нектария, упрек: «Зачем вы ездите к нам, когда у вас есть, отец Алексей?» Он был единого с ними духа – доброты, не знавшей слова «карать», – всепокрывающей, милующей, хотя и взыскательной.

Наставления батюшки для мирян были по-оптински, просты. Он предостерегал, когда видел пылкое устремление неопытных к «духовным высотам»; учил тому, что «не клобук и не мантия спасают», что и в миру можно жить, по-монашески чисто, имея мир Божий и добрую совесть; приучал причащаться Святых Тайн, насколько возможно, чаще, предвидя еще до революции близкие испытания. Показывал он и, как практически, деятельно исполнить главную заповедь. Казалось бы, все знакомо, читано много раз, известно из апостольских посланий. Но как, по-новому, звучит это у старца Алексея:

«Почему Бог не создал всех равными, одинаково умными, прекрасными, богатыми и сильными? Потому, что тогда не было бы места и дела ЛЮБВИ на земле: любовь покрывает недостающее – ты богат, другой беден, люби его и любовью восполнишь недостающее; ты умен, другой малоумный, люби его и любовью восполнишь его скудость, ты образован, а он нет – люби его и твоя любовь заставит тебя дать ему знание, и т.д. Получается при неравенстве природном круговое восполнение любовью: ты богат, но скорбен, другой беден, но весел – любите друг друга и вы обоюдно восполните недостающее.»*****

Не случайно одним из самых близких святых для батюшки был апостол Иоанн Богослов, чья жизнь и наставления от начала до конца проникнуты духом высшей христианской добродетели. Таков был и сам о. Алексей Мечев, таков был и дух Маросейки – беда для ревнителей «буквы», сплошной подвиг любви.

Читать еще:  Чувство метлы. Писатель Майя Кучерская — о безденежье и кризисе

Дегтярева М.И. — Бессильно зло, мы вечны, с нами Бог. Жизнь и подвиг православных ​ христиан. Россия. XX век [2015, PDF/DjVu, RUS]

12-Май-2016 02:55

Бессильно зло, мы вечны, с нами Бог Жизнь и подвиг православных христиан. Россия. XX век

Часть I ПЕРЕД ГРОЗОЙ

Всероссийский пастырь Святой праведный Иоанн Кронштадтский В Кронштадт Без сапог «В строй. » Молитва Проповедь покаяния

Мудрость в простоте Преподобный Анатолий Оптинский, Младший Невеста, или Маму надо слушаться На пути к старчеству Взгляд с иной стороны

«Царствие Божие, еже внутрь себе сокрыл еси» Преподобный Нектарий Оптинский «Неисследимы пути души твоея. » Благовествуя Царствие Тяжёлый крест

Пророк в отечестве своём Преподобный Варнава Гефсиманский У двери старца Кормильчик На рубеже двух эпох

Русский святогорец Преподобный Силуан Афонский Из огня Полвека на Афоне Побеждать врагов Христовым смирением

Часть II В РЕВОЛЮЦИОННОМ ВИХРЕ

Царственные страстотерпцы Романовы. Венценосная семья «У Николая душа чистая, как хрусталь. » Приоритеты политики Николая II В поисках выхода Лазарет — не забава Из дневника Татьяны Николаевны Из дневника Ольги Николаевны Сидели мило, уютно. Поручение для младших В ставке «Эффект окружения» или народный выбор? Завещание Царя

Ангел Настя Анастасия Васильевна Гендрикова Сиротство Ангел-утешитель Разлучены, но неразделимы Последняя осень

«Быть совершенной женщиной» Преподобномученица Великая княгиня Елисавета Внучка королевы Виктории Родственные души И снова выбор. Обитель милосердия Восхождение

Верный в малом во многом верен будет Игумен Серафим (Кузнецов) Монах с «Русского Афона» Трагическое совпадение Во исполнение христианского долга

Мученичество — венец смиренных Священномученик Владимир (Богоявленский), митрополит Киевский «Не мне, Господи, но имени Твоему, да будет слава!» Рабы фальшивой чести

«Горечь слаще мёда и сота» Игумения Руфина (Кокорева) «Ольга Семёновна» Не искать своего «Нигде нас так не встречали» Скитания Под Покровом

Быть всем слугой Игумения Екатерина (Ефимовская) На Холмской Руси Больше дела — меньше самолюбия Дороги изгнания

«Мужайся, Русь Святая. Иди на свою Голгофу» Священномученик Андроник (Никольский), архиепископ Пермский Огонь пылающий Примирения не может быть Всходы

«Не посрамите моей совести, пред Вами скорбящей. » Священномученик Феофан (Ильменский), епископ Соликамский По стечению обстоятельств Не искавший своего Крест епископа

Свиток Иезекииля Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея России Литургия на Никитской Резоны Обвиняемый «свидетель» Освобождение

Семя Церкви Священномученик Вениамин (Казанский), митрополит Петроградский Строго секретно. Народный пастырь Услужливая «правда»

Против течения Священномученик Пётр (Полянский), митрополит Крутицкий «Я не могу отказаться» Выстоять

Совершается лишь то, что попускает Господь Священномученик Онуфрий (Гагалюк), архиепископ Курский «Я остался православным епископом» Почему Христос молчал перед Иродом?

«Веруй всегда в милость Божию» Преподобноисповедник Георгий (Лавров) «Подкуп любви» Оптинская школа Архимандрит

Часть III В ГОДЫ ГОНЕНИЙ

Неугасимая лампада духа Святой остров «Властители» Остаться людьми. Мученики

Князь Православной Церкви Священномученик Иларион (Троицкий), архиепископ Верейский Не преклонив главы Подсудимый революции Цена верности К свободе

Среди скорбей воздушно-светел Священномученик Владимир Лозина-Лозинский Из Петербурга В лагере В жизнь вечную

«Вижу во всём Промысл Божий всеблагой, спасающий нас. » Преподобный Никон Оптинский, исповедник Ровное горение Под водительством старца Восхождение

Одно имя и одна судьба Преподобноисповедник архимандрит Сергий и матушка Елисавета (Сребрянские) Деревенский батюшка Призвание в избрании Через испытания

Собор новомучеников, в Бутове пострадавших Объект в шесть гектаров Русская Голгофа Больше смерти

Из рода Серафимов Священномученик Серафим (Чичагов), митрополит Петроградский Аристократ Призыв Божий Ходить достойно своего звания Путь к Голгофе Единый от святых

«Благодарю Бога за всё» Священномученик Аркадий (Остальский), епископ Бежецкий Испытание для «Златоуста» Скитаясь по пещерам и ущелиям земли Стоять до конца

Претерпевший до конца Священномученик Сергий Знаменский «Глубокоуважаемая Екатерина Павловна. » Четыре ареста

«Для нас настало настоящее христианское время. » Священномученик Фаддей (Успенский), архиепископ Тверской Мир Христов Благословение Монах Жатва

Часть IV В ГОДЫ ВОЙНЫ И ХРУЩЁВСКОЙ «ОТТЕПЕЛИ»

Сражение длиной в полвека Патриарх Алексий (Симанский) Перелом Искус ожиданием Хамов грех «Царь, вовеки живи!» «Ведь вам её пасти!» Маятник «оттепели»

Легко ли иго Христово? Священноисповедник Лука (Войно-Ясенецкий), архиепископ Симферопольский По долгу священника и врача Дух лёгкий, дух бодрый «Я полюбил страдание»

«Хвалите имя Господне» Священноисповедник Афанасий (Сахаров), епископ Ковровский Возглас Возраст Христа «Изолятор от эпидемии» Потьма — Петушки

Быть свободным во Христе Архиепископ Ермоген (Голубев) Крещение Несговорчивый архиерей

«Надо думать о спасении врагов, а не о победе над ними» Митрополит Вениамин (Федченков) В вагоне Перерастая школярство Как посох в пути На родину — в Печеры

Часть V И СВЕТ ВО ТЬМЕ СВЕТИТ

Оптина на Маросейке Праведный старец отец Алексий Мечев В суете «Просите, и дано будет вам» Духовное братство

«Сила Моя совершается в немощи» Блаженная Матрона Московская Слепая девочка Дар От Арбата до Посада

Благую часть избравшая Схиигумения Фамарь (Марджанова) На станции Тамара — Ювеналия Великий ангельский образ

Всему своё время Преподобный Серафим Вырицкий «Замолчи, глупый разум, слушай Бога!» По ступеням На кресте

«Святой аскет вселенского значения» Святитель Иоанн, архиепископ Шанхайский и Сан-Францисский Память о Шанхае Монах с рождения Святитель Запада

«Я священник, служить намерен» Архимандрит Серафим (Тяпочкин) Стаж церковной службы — сорок второй год В новых условиях «Кто отлучит нас от любви Божией» Маленькое братство, открытое всем людям

Научись искать утешение в Господе Игумен Никон (Воробьёв) Слуга Пути небесные Не ищите высоких состояний

«Знаете, что это за человек? Он весь мир спасает» Преподобный Амфилохий Почаевский Со своей паствой «Убивайте мене, а його не зачипайте!» «Живая стена» Без статьи и трибунала

Держать голову низко, а сердце высоко Игумения Серафима (Черная) За ящиком «Вера сближает нас с умершими» Игуменство

«Верующий человек должен любвеобильно относиться ко всему, что его окружает» Протоиерей Николай Гурьянов Поколение Между верой и благополучием Бог и душа Старчество

«Бессильно зло, мы вечны, с нами Бог» Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) «Скорый поезд со всеми остановками» «Всегда радуйтесь. » Пастырь времён «оттепели»

Войдите на сайт, чтобы увидеть полную информацию.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector