1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Отчего страдают подростки – 6 драматических историй

Отчего страдают подростки – 6 драматических историй

Она вытаскивала детей на контакт, давала адекватные задания, следила за их выполнением. Ребенок понимал, чего от него ждут.

И вот пришло время средней школы. Вместо одного учителя пришло несколько новых. Каждый со своими правилами, запросами, ожиданиями. Сразу все чего-то от ребенка хотят. В силу эмоциональных особенностей подросток может не успевать подстроиться, переключиться, быстро адаптироваться к новым условиям, да и требования взрослых бывают недостаточно внятными. В журнале появляются тройки и двойки. Родители суетятся, прессуют, давят на совесть, но конструктивно ничего не решают, в суть происходящего не вникают.

Еще чаще причиной являются сложности в обучении. Они всегда выползают в тот момент, когда дети переходят из начальной школы в среднюю, когда от конкретики обращаются к абстрактным понятиям. На конкретных примерах ребенок материал усваивал, на обобщениях – уже нет.

Такой подросток в буквальном смысле слова отваливается. Родители могут начать обвинять его в лени, в том, что вечно играет за компьютером и поэтому плохо учится. Но, скорее всего, он не ленив или зловреден. Он на самом деле не понимает, “не врубается” в материал. Однажды оказывается запущенным учеником и опускает руки, потому что сил сражаться в одиночку нет.

Сначала не доходит до школы, потом систематически прогуливает уроки, наконец, если нет острого конфликта в семье, запирается в комнате со словами: “все, больше никуда не пойду”. С кем бывает?

Часто встречается у детей с синдромом дефицита внимания и гиперактивности. Такие дети могут упускать часть инструкций педагогов. Что-то услышал, что-то – нет, что-то сделал, что-то забыл. На уроках они “суетный народец”: болтают ногами, вечно что-то роняют, оглядываются на одноклассников, шепчутся с соседями. Учителей это в буквальном смысле выводит из себя, они начинают таких детей прессовать. Как следствие, у подростков разваливаются отношения в школе, на них клеймо шалунов и безобразников, родителям систематически поступают жалобы на сорванные уроки. Возникает обратный круг. Теперь уже родители прессуют ребенка, находящегося в состоянии растерянности.

Ребенку с СДВГ можно сколько угодно говорить: “Как ты себя ведешь?! сделай что-нибудь с собой! ” Но СДВГ – не плохое воспитание, это особенности физиологии, с которой надо уметь обходиться. Слова не помогут, потому что это как неходячего просить встать и пробежать марафон.

В моей практике был случай, когда после шестого класса у ребенка резко ухудшилась учеба. Весь в двойках и весь в протесте. В конечном счете, он заперся в комнате. Оказалось, с рождения у ребенка были проблемы со слухом, которые с возрастом усугубились, но никто не заподозрил этого.

Увы, наше общество чудовищно необразованно. Мы все знаем слово “лень”, но мало кто понимает, что за “ленью” могут стоять реальные физиологические причины. Что делать?

Часто упущено слишком многое и одномоментно решить проблему невозможно. Родителям необходимо принять, что придется искать альтернативные пути. Их много.

Можно пропустить год в школе и посадить подростка на репетиторов, которые пройдут всю программу за среднюю школу. Можно перейти на упрощенный способ обучения в вечерней школе. Можно отправить работать. Главное, оставить попытки вписать такого ребенка в обычный общешкольный процесс обучения. Просто взять и просто вернуть не получится.

В моей практике был случай, когда мама подростка, переставшего ходить в школу, прождав два или три месяца, не выдержала и сказала: “Ну что ты там сидишь за дверью? Давай, иди работай”. Парню организовали работу по силам, связанную с документооборотом. Он был счастлив, потому что справлялся, быстро получал результат, главное, все требования были ему ясны. Работа стала для подростка дорожкой к новым возможностям. Увы, мало кто из родителей, особенно амбициозных, готов сделать такой шаг, перестать сражаться за школу.

Запомните, в общении с подростками важно подкреплять его зону успеха. Позаботьтесь, чтобы найти место, где ребенку будет комфортно, где он будет чувствовать себя успешным. Прекратите биться за школу. Главная задача родителя – признать проблему, если она есть, и помочь ребенку с ней справиться. Еще важнее – вырастить счастливого человека, самостоятельного, адаптированного к жизни.

История третья: начал шляться Ребенок впадает в злобное состояние. В довольно жесткой форме посылает далеко и надолго мамочку и папочку. Ситуации могут доходить до драк и физических оскорблений с обеих сторон. Сопровождается не просто систематическими прогулами школы, а активным поиском товарищей по несчастью. По сути, ребенок начинает шляться.

Как бы ни работали правоохранительные органы или социальные службы, уличные команды всегда находятся. Всегда есть тусовка, употребляющая психоактивные вещества, к которой можно примкнуть.

Трудный подросток. Моя история.

Прочитав историю @StaryjVorchun , я решил написать свою историю. Она будет написана от лица сына. От моего лица.
Воспитывался я семье, где мама строже отца. Мой отец полная противоположность описанному в истории — у нас с ним отношения «я тебя не трогаю и ты меня не трогай». Он любит проводить какие-то лекции в подвыпившем состоянии — это 70% нашего общения. Нет, он не пьет много, он мужик что надо — и руки из нужного места растут(идеальный ремонт в двух квартирах), и деньги приносит в семью. Так вот, в основном его лекции сводятся к однообразным наставлениям о вреде всего и вся. Т.к. в семье всем руководит мать, то отец просто следует ее указам, сам же не проявляет никаких инициатив вовсе. Что мама скажет — так в семье и будет принято. Азь есмь царь.
Естественно, все вопросы об отпускании меня на прогулки, ночевки, озера, дни рождения и т.п. принимает она и только она. Припоминаю один случай — я довольно поздно вечером(около 00:30) возвращался от одной моей знакомой. Мать в это время работала в ночную смену и, естественно, об этом ничего не знала. Около 23:00 мне позвонил отец и спросил все ли нормально и где я, потом позвонил еще раз — в полночь. Никаких скандалов, повышенных тонов и прочего, просто спокойно сказал, чтоб был осторожнее, ибо в городе комендантский час. Меня такие отношения вполне устраивают. Но когда мама знает где я — тотальный контроль за мной. Задержался на 5 минут — звонки с истерикой. А если, не дай бог, не смогла дозвониться — выдвигается патруль из всех моих родных + близких знакомых мамы на поиски меня. Тут уместно привести в пример еще один случай: тоже поздно вечером(00-01) я гулял с друзьями. Звонок от мамы(м):
(м)- Быстро иди домой, уже поздно!
(я)- Мам, не волнуйся, я с друзьями которых ты хорошо знаешь — .
(м)- Я сказала, поздно уже! Если их родители разрешают им гулять до допоздна — я за них рада. Я тебе не разрешаю! Или хочешь чтобы я сама пришла и забрала тебя?
—К слову, мне тогда было 16 лет—
(я)- Ну е-мае! В чем проблемы то? Нас 3 человек! Чего бояться то?
(м)передает трубку отцу — Ну скажи ему ты, отец! Он меня вообще не понимает!
(о)- , иди домой. Видишь, мать волнуется.
(я)- Скажи ей, что со мной все в порядке! Могу я в конце концов в свои каникулы погулять со своими друзьями?
—Бросаю трубку—
К несчастью, они знали где я буду(я им сказал перед выходом). Прошло 15 минут, как я уже вижу приближающиеся силуэты 4 людей. Это мой Дед, Бабушка и отец с матерью. Дома меня ожидала грандиозная опера в исполнении матери и редкими рявками отца:»Идите орать в другую комнату! Не мешайте читать новости!» Краткое содержание оперы: я хреновый сын, вон Вася у моей подружки учится сутра до ночи, на бюджет поступил, школу окончил с золотой медалью! Золотой ребенок! Матери нервы не треплет, а ты учишься только с моей помощью(не совсем правда, вопросы в комментарии), да и то плохо(к слову плохо, это все что ниже 5)! И т.п. В моей семье не принято вовсе. Из серии, мама, папа, я нашел самый крупный золотой самородок в мире! (м, п) — Почему в обуви по ковру?!
Плавно переведу тему к алкоголю и курению.
Мама у меня не курит и не пьет, отца тоже держит на коротком поводке. Мама никогда не рассказывает о своем детстве. Из подслушанных мною телефонных разговоров, разговоров с дедом(отцом матери) и бабушкой(мама матери) я сделал вывод, что это травма детства — мой дед много пил.
Курение. Отец курил очень много (лет 25), потом бросил. Скажем так, мне будет больнее, если я буду пить, нежели курить. На счет курения у нее мнение такое:»Ты уже большой, свое здоровье сам порть, если хочешь. Но леща получишь.»
Но вдруг ее мнение резко переменилось! Я в скором времени собирался с друзьями поехать отдыхать. Я долго уговаривал. Пообещал все что только можно, поклялся всем что только существует, что не буду пить, курить и прочие синонимы.
Мне всю жизнь твердят, что я максималист, но это не так. Я рассуждаю без чувств и предрассудков, я очень логичен. Но это бесполезно. Наркотики — смерть. Трава = крокодил(дезоморфин, если не ошибаюсь). И всем пофигу на факты. Главное, что так говорят все и так принято. Вот вам и факты. И такое отношение абсолютно ко всему — бокал шампанского=алкаш; гуляешь до допоздна=плохая компания.
Я искренне недоумевал, почему ко мне такое недоверие? Меня ни разу не видели выпившим, от меня ни разу не пахло табаком, я до 15 лет на улицу выходил только в магазин и в школу.
Что ж, как говорится, чем сильнее бить по железу, тем крепче будет меч. Меня никогда не хвалили. Меня постоянно подозревали. Ругали за малейшие проколы и недочеты.
Теперь у меня сформировался характер, который уже не изменить. У меня очень высокая самооценка. Я решителен и полон сил, разрушителен и непобедим. Кхм.. Я решителен и не испытываю стеснительности. Я не люблю врать, но превосходно умею это делать. Я стал увлекаться точными науками — математика, физика, IT. Из-за постоянной ругани, я научился контролировать свои эмоции. Я стал очень пунктуален.

Читать еще:  Правда и мифы о сексуальности, или как воспитать целомудрие

Кто я? Кем меня воспитали?
Ответ на » Трудный подросток? «

«Трудные подростки» и депрессии. История из жизни.

Когда депрессией заболевает взрослый, то это может быть не так заметно. У него уже есть профессиональные навыки, а подросток только еще учится. У взрослого устоялись отношения со значимыми людьми, а подросток только учится их строить. Есть такой закон: в стрессе (любом) в первую очередь нарушаются те навыки, которые еще не сформировались, и с трудом формируются новые.

Часто родители недоумевают, откуда у их детей может быть депрессия? Вроде же все хорошо, живут себе, горя не знают. И вдруг «на ровном месте»… Иногда и были серьёзные поводы расстроиться, но ничего же не случалось, никаких депрессий, вот как у героини этой истории*. Прочтите её, а потом я покажу отличия депрессии с нарушениями поведения от асоциальных тенденций, при которых действительно стойко нарушено поведение. То есть, того, чего родители боятся больше всего.

Нина пришла в поликлинику, где я вела психотерапевтический прием, вместе с мамой Ириной. Девушке было 16 лет, и выглядела она ужасно. Давно немытые волосы, круги под глазами, потухший взгляд. Длинные рукава толстовки скрывали порезы и проколы. Ирина не могла даже связно что-то рассказать, настолько она была встревожена.

Нина монотонно говорила о плохом настроении, бессоннице и невозможности себя заставить что-то делать. Что не понимает, что с ней такое и почему. А маму волновало, что дочь бросила школу, не выходила на улицу и весь день лежала с телефоном, даже по дому отказывалась помочь. Она не хотела верить, что дочь больна, «ведь она не псих», просто испугалась очень и искала помощи у всех подряд. Про психотерапевта в поликлинике ей рассказала соседка, и Ирина решилась. Всё же «не ПНД, на учет не поставят».

Родилась Нина, когда Ирине было за сорок. С мужем Дмитрием был к тому времени затяжной уже конфликт, секса не было полтора года, и дело двигалось к разводу. Родной отец Нины был Ирининым начальником на работе, он был давно и крепко женат. Она даже не заикалась о разводе, была рада беременности, ведь прежде думала, что дело в ней, а не в муже. Мужу она все честно рассказала, предложила расстаться, но удивительным образом он не захотел и даже пообещал записать ребенка на себя.

Нина росла смышленой и веселой девочкой. К школе она уже умела читать и считать, училась по усложненной программе. И не было с ней никаких проблем до 15 лет, так говорила мама. Дочь росла очень впечатлительной, любила рисовать, ухаживала за двумя кошками, жалела маму, если та уставала. А если родители ругались, старалась это как-то сгладить, как это умеют дети: уговаривала не ссориться, дарила им свои рисунки, старалась ничем не расстраивать и радовать оценками.

А сама Нина рассказала, что лет с пяти-шести, еще до школы, каждую осень и зиму она становилась грустной просто так, ни с того, ни с сего. Она иногда жаловалась на это маме, но потом перестала, научилась это скрывать. На учебе это не отражалось, а потому мама не обращала внимания ни на что, главное, чтоб было приготовлено и убрано и муж поменьше раздражался. Отношения с ним стали сложными, он попрекал Ирину, что та сидела на его шее, ведь с рождения дочери она уже нигде не работала. Нину она всячески баловала, старалась купить все самое лучшее, дабы компенсировать отношение Дмитрия. Пока Нина была маленькой, он относился к ней тепло, а вот лет с 13 всё поменялось. Она становилась неуклюжим ершистым подростком, показывающим характер. Так считал Дмитрий, не желая видеть очевидное – девочка растет и становится личностью со своими «не хочу» и «не нравится». Однажды Нина выкрикнула родителям, что ей всё надоело, что они сами не знают, чего от неё хотят. Отец то ругается, то пытается перетянуть на свою сторону карманными деньгами в конфликтах с матерью. Мать выговаривает за еду в постели, но, когда поссорится с отцом, сама ей приносит что-то вкусненькое. Защищает её от нападок отца, а когда сама не справляется, требует от него проявить авторитет.

Ирина всегда защищала дочь, вмешивалась в их разговоры, а муж стал с той поры к ней особенно придирчив и выговаривал за любую трату на себя и Нину. Она и хотела бы вернуться на работу, но посчитала, что через столько лет её никто никуда не возьмет. Но все это было «пшеном мелким» по сравнению с той бедой, когда Нине исполнилось 13. Так во всяком случае считала Ирина.

Читать еще:  Как православные в Вашингтоне госпелы пели

Спустя много лет на майские праздники к ней приехала в гости Инна, бывшая сослуживица, что была на пенсии и преподавала в художественной студии. Показала свои работы и работы учеников – бисером вышитые картины и поделки из муранского стекла. У Нины сразу загорелись глаза, и она записалась в студию. Инна прониклась к девочке, разговаривала с ней как со взрослой, а та спрашивала, почему у родителей такие отношения. Самой ей были непонятны внезапные вспышки отца и материна тихая злость на него и в то же время угодливость. И вот тогда Инна решила открыть Нине тайну её рождения. Дескать, она сразу всё поняла, когда вдруг Ирина так быстро уволилась с работы, а Олег, их бывший шеф, испытал облегчение.

Нина сразу выдала себя. Ирина и Дмитрий увидели, что девочка переменилась в лице. Ирина шестым чувством поняла, что произошло, да и Дмитрий не на шутку испугался. Вот если бы тогда у дочери случилась депрессия, говорила Ирина, она бы это поняла. Неделю Нина ни с кем не разговаривала, отказывалась есть и выходить из своей комнаты, но в школу ходила. Дмитрий ругал Ирину за глупость, что пригласила зачем-то подругу спустя столько лет, и совершенно не понимал, чего расстраивается Нина. Ведь он же не отказался от неё. Ирина не находила слов, чтоб оправдаться перед дочерью. А спустя неделю Нина сама затеяла разговор, он дался всем тяжело, девочка под конец расплакалась и обняла обоих родителей. На этом все и закончилось, и даже стало лучше. Дмитрий теперь старался поменьше придираться к девочке и стал говорить, что сделает всё для её будущего. «И ведь никакой депрессии тогда не случилось, а тут вдруг на ровном месте – и такое.»

В очередной октябрь, когда Нине должно было исполниться 17, она вдруг стала подавленной, забросила уроки, все чаще сидела одна в комнате и даже не хотела приглашать гостей. Ирина сначала пыталась спокойно поговорить, но ничего не вышло, Нина отвернулась к стене с полным равнодушием на лице. Она смотрела потухшими глазами, и казалось, что она никого не видит и не слышит.

Ирина почувствовала бессилие и оставила дочь в покое. Но на следующий день Нина отказалась идти в школу и перестала даже умываться. Говорила, что нет сил, что ничего не чувствует, что её раздражают учителя, а одноклассники тупые и с ними не о чем говорить. Она несколько раз по вечерам выходила на улицу и возвращалась поздно. От нее пахло пивом и сигаретами, чего никогда раньше не было. Ирина с ужасом поняла, что оправдались её самые худшие опасения, её дочь подружилась с тремя девочками, с которыми училась до 10 класса. Они поступили было в колледж, но их быстро отчислили за прогулы. Жили они все в одном квартале, Нина часто видела их шатающимися без дела или пьющими пиво на детской площадке.

Нина сначала решила, что это её вина, что она неправильно воспитала дочь, раз она выросла такой. Потом списала всё на «трудный возраст» и лень, которую дочь прикрывала обидами на родителей. Она даже обратилась к психологу, который посоветовал давать дочери больше внимания и отругал за неправильное воспитание. Виноватая Ирина какое-то время не говорила ни слова поперёк, старалась во всем Нине угодить, спрашивала, сердится ли та на мать. Нина ничего не отвечала, сидела в постели с ноутбуком, перестала мыться, не говоря уж об уроках. Даже с теми девицами не встречалась, и Ирина было обрадовалась. Значит, нужно еще больше внимания. Но никакое внимание не то, что не помогало, а только вызывало раздражение. Да, Нина перестала выходить на улицу, но в остальном стало только хуже.

Ирина целиком погрузилась в свою вину, пыталась «работать над собой», читала психологическую литературу, пока вдруг не заметила на пододеяльнике дочери мелкие бурые точки крови и даже большие пятна. И вдруг поняла в один момент, что «вина» её ни при чем. То, в чем обвиняла её дочь, продолжалось всё её детство, и как с этим может быть связано внезапное нежелание учиться и ухаживать за собой, бессонница по ночам и дневная вялость, порезы и уколы от циркуля? Только тогда она почувствовала, что имеет дело с чем-то страшным и «потусторонним», то, с чем идти надо уже к психиатру.

У нас было три встречи втроём. Я хотела, чтобы Ирина услышала дочь, поняла, как ей плохо. И не искала бы виноватых. Это болезнь, случиться может с каждым. Нина рассказала про «самое страшное». Про то, как вдруг перестала что-либо чувствовать, кроме душевной боли, и боль эта была так велика, что отвлечься от неё можно было только болью физической. Про то, что сама она помнит, что любит родителей, но все чувства пропали каким-то странным образом. Про то, что в школу она не только идти не могла, но и боялась, ведь голова совсем не соображала. И что пока она еще хотела общаться, ей было проще с теми девочками, хоть она и понимала, что делает что-то неправильное.

На лекарственном лечении дело быстро пошло на лад. Через неделю Нина смогла пойти в школу, хоть и боялась, ведь она сильно отстала по математике и физике. А через месяц догнала программу. Сама она считала, что проблем, помимо настроения, у неё нет.

А потом мы работали только вдвоём с Ириной. Это было трудно. Сама она призналась, что даже с тем психологом было проще, хоть вина подчас казалась невыносимой. Но она хотя бы «всё объясняла», понятно было, что дело в ней как матери. А вот принять то, что существуют болезни «без причины», и что они могут настичь любого, и предотвратить их невозможно, было трудно.

А теперь давайте посмотрим, что произошло с Ниной. Она ведь давно уже отмечала осенние спады настроения, но поняла, что жаловаться бесполезно. И не потому что мама такая черствая. Ирине, как и многим родителям, было трудно признать, что с её ребёнком что-то не так, особенно, если это не отражается на физическом здоровье и учебе. Да и не многие родители знают что-либо о душевных расстройствах так, как знают о физических недугах. Об этом почти не говорят и не пишут, и это вина не родителей, а недостаточного просвещения.

Ирина справедливо была удивлена, что даже известие о неродном отце девочка перенесла не так тяжело, как депрессию по «непонятной причине». Потому что реакция Нины тогда была психологически понятна, и девочке понадобилось время на душевную работу, чтоб уложить всё это в свою картину мира. Если бы она с этим не справилась, то да, депрессия могла бы случиться. Да, это заставило её о многом задуматься, многое пересмотреть, но «не подкосило». А вот снижение настроения «на ровном месте» не понятно. Но человек устроен так, что пытается всему найти объяснение, и Ирина нашла его в своей «вине», а Нина вовсе не искала, настолько в тяжелом состоянии она была.

Читать еще:  Протоиерей Игорь Прекуп: Сошествие во ад: где Христос — там Небо

А теперь про разницу истинной асоциальности и нарушений поведения во время депрессии. Во-первых, из истории понятно, что девочка была довольно эмоциональной и теплой, способной на сочувствие и заботу, любила своих кошек. Это то, чего нельзя сказать асоциальных людей. Недаром их называют «отморозками», потому что холодные, рядом с ними не чувствуешь тепла.

Во-вторых, изменения поведения у Нины начались так же внезапно, как и сама депрессия. И прошли они на фоне приема лекарств практически сразу. Это задним числом говорит про то, что это была именно депрессия.

В-третьих. Да, она стала «плохо себя вести», дружить «не с теми девочками», прогуливать школу. Но во всем этом виделся «дрейф», так называют это психиатры. Нина дрейфовала в сторону наименьшей социальной нагрузки в силу того, что она с ней просто не справлялась. Никакого удовольствия она там не получала, не была лидером компании, а так, прибилась на какое-то время. По сути она не делала ничего сильно асоциального, а вред себе причиняла только на высоте душевной боли.

Сталкивались ли вы когда-нибудь с подобным у своих детей? Как поступали?

*История рассказана с разрешения пациентки, имена и многие детали изменены.

История прошлого подростка до слез

Представляться не буду. Жизнь научила. Сейчас мне 14 лет. А пережил уже многое. Иногда бывает сложно вспоминать прошлое, но правда часто бывает жалкой. Я родился с ослаблением всех мышец тела. Я не мог сидеть, ходить до 3-4ех лет. В физическом плане я отставал от ровесников. За 4 года я много раз был в больнице. То температура, то резкое головокружение до тошноты. Иммунитета совсем не было. Мог заболеть от маленького ветерка. В детском саду мое отставание было видно. В 5 лет меня впервые побил мальчик в детском саду.

Он не раз будет еще бить меня до конца детского сада. В этом же возрасте я пошел на тренировку. Недолго ходил. После нескольких тренировок я забросил и ушел. А причина была лишь одна. Я уставал после 100 метров бега, не мог ни разу отжаться (даже встать в упор лежа не мог, падал), не мог лазить по настенной лестнице. Дома лежал мат, стояла лестница с кольцами, канатом и другим спортивным инвентарем. Пыли было много на них. Не занимался. Попытки были, но все тщетно. Спорт казалось не мое. День за днем повторялся, как зеркальный. Ранний подъем в детский сад, удары в мою сторону, приход домой, жалкий взгляд на спортивный комплекс, сон. В детском саду меня бил один и тот же. Он первый, кто меня когда либо бил и единственный, кто бил меня на протяжении всего детского сада. В 6 лет я предпринял еще одну попытку пойти на тренировку. Там я провел первую и единственную тренировку в этом зале. И именно на ней я получил первую травму. Не помню, как я ее получил, но мне припоминается падение во время бега. Я не смог протянуть до конца тренировки. Сбежал. И снова забросил тренировку. В 7 лет я пошел в школу. Вместе со мной в эту же школу пошел и тот мальчик, которого я боялся из за его ударов. В первом классе я пошел сново на тренировку. И так и не забросил ее. Странно, но того мальчика из детского сада я редко встречал в школе. И с детского сада меня он уже не трогал. Не потому что я стал сильнее, а потому что в его классе ему хватало подстилок, как я. Но ему нашлась замена. В моем классе был мальчик, которого я боялся не меньше. И снова болезненные подзатыльники и удары, сногшибательные толчки. Тренировка не помогала. Я не мог научиться кувыркам. Не мог долго бегать. Да и о чем говорить. Я был одним из самых низких в классе. А тот мальчик, который меня бил, был одним из самых высоких. В итоге лишь в мае я смог с ним подружиться. Но все зря. После 1ого класса он исчез из моей жизни, сменив школу. Во втором классе мне понравилась одна девочка. Она и в первом классе была, но как- то я ее не замечал. Мучался, дарил подарки, мечтал о дружбе с ней, стал бегать за ней. А смысла было ноль. Какая девочка посмотрит на мальчика, который слаб и жалок, который за два года не научился кувырок делать. Во втором классе все было более менее спокойно. Я смог научиться делать кувырок. В третьем классе возобновились драки. Я смог найти друзей. Как казалось друзей. За третий класс меня кинуло 5 друзей. И не просто кидали, а сдавали меня коллективам, которые любили кого-нибудь побить. Я постоянно оказывался избитым. И это научило меня выбирать верных друзей на пути жизни. Мне все так же нравилась та девочка. Мне было стыдно выглядеть в ее глазах подстилкой. Тренировки все так же оставались для меня адом. Так прошел третий класс. Начался 4ый. В этом классе я стал одним из самых высоких в классе. И именно в этом классе к нам пришел новый мальчик. Мой первый настоящий друг. В него тут же влюбились все девочки класса. И та, которая нравилась мне. Эта любовь доходила до того, что они бегали за ним, чтобы поцеловать. И она. Мне было больно на душе. Но я не сдавался. И уже в пятом классе понятие “ослабление всех мышц тела” было вычеркнуто из моей справки здоровья. И в этом же классе я разлюбил ту девочку, которая мне нравилась три года. И все девочки класса разлюбили моего друга. Но я еще был глуп. И это мне мешало идти дальше. Я стал подниматься в лице одноклассников. И с тех пор я стал самым высоким в классе. Но пятый класс оказался не весь такой радостный. Именно в этом классе я впервые оказался окола наставленного на меня ножа. И наставил на меня него уже взрослый. Очень пьяный. В шестом классе я добился полного уважения. Я стал спортсменом экстремалом. Перестал общаться с девочками. Совсем перестал. Стал серьезным. В этом классе я впервые одбился сам от нападения. Ночью на меня напал пьяница с ножом. И я сам смог с ним справиться. В седьмом классе я обогнал всех ровесников в спортивном плане. Я был переведен во взрослую группу на тренировке. Закончил второй год плаванья. И стал жестоким и хладнокровным. Завел друзей. Таких же, как и я друзей. По вечерам, в темное время гонял пьяниц по городу. Перестал полностью перед кем-либо проседать. Убился спортом. Мог уложить спокойно 3их своих ровесников. Но при этом любил поставить на место и пьяных дядь на улице по вечерам. Сейчас мне 14 и я перехожу в восьмой. Что дальше? Я не знаю. Я не знаю почему я так изменился. Добрый мальчик стал злым и хладнокровным. Судьба так написала или я ее изменил сам. Я тоже не знаю этого. Я не знаю, зачем я написал эту историю. Зачем я терпел все издевательства. Что бы стать таким, каким я стал. Может быть. Но я иду вперед и не остановлюсь перед преградами. Никогда не остановлюсь… Никогда

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector