0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Олеся Николаева: Что-то страшное происходит с человеком

Олеся Николаева: Что-то страшное происходит с человеком

на встрече писателей с председателем правительства В. В. Путиным

Мы уже писали о встрече писателей с Путиным «Без метафизики и национальной идеи», где в частности, отметили: «Только православная поэтесса Олеся Николаева, оказалась на высоте духа и России и пыталась поговорить с премьером «о проблемах русской ментальности и национальной идее», но оказалась в этом одинокой и потому неприличной». В номере «Литературной газеты» за 14 октября 2009 г . это выступление приведено полностью. Мы считаем себя обязанными опубликовать его в нашем сообществе, разыскав попутно в Интернете фотографию поэтессы. Также приводим высказывание одного из читателей «ЛГ» на сайте газеты по адресу www . lgz . ru .

КУЛЬТУРА – НЕ КОНКУРЕНТ ШОУ-БИЗНЕСУ

Владимир Владимирович! В своём слове, предваряющем наш разговор, вы сказали о том, что именно русская культура является главным предметом престижа России, её «брендом». Россия – это прежде всего Пушкин, Достоевский, Толстой, Чехов.
Это воистину так. Но наша культура – это не только «бренд», это ещё и ключ к нашему национальному ментальному коду – и ключ, и хранительница смыслов, ценностей, критериев, национальных архетипов. Она остаётся таковой не только для нас, российских граждан, живущих на родине, но и для тех наших соотечественников, которые по тем или иным причинам эмигрировали и живут за границей. Действительно, куда бы мы ни обратили взор – в Мексику, в Германию, в Израиль, в Бельгию или на Кубу, – везде, где обитают русскоязычные люди, они собираются там воедино и образуют целые анклавы по принципу своей причастности к русской культуре. Выясняется, что многие из них, даже вроде бы и простившись с Россией навеки, эмигрировав в другую страну и оказавшись в иноязычной и инокультурной среде, так и не смогли аккультурироваться в ней, продолжая существовать в поле русской литературы, в её традициях и парадигмах. Таким образом, русская культура является для них механизмом самоидентификации, их подлинным «Отечеством души». Они образуют литературные кружки, выпускают на русском языке литературные журналы, устраивают поэтические конкурсы и конференции, тем самым расширяя то русскоязычное культурное пространство, которое не совпадает с географическими рамками и оказывается шире собственно территории Российского государства. Поразительно, но они стилистически не входят в диссонанс с теми литераторами, которые живут в Отечестве, и это позволяет говорить о единстве современной русской литературы.
Это обстоятельство государство не должно игнорировать, но способствовать укреплению этих связей, пронизывающих русский мир, которые оказываются куда более прочными, чем иные дипломатические соглашения или политические договорённости. Тем паче что это происходит вопреки тем печальным событиям и испытаниям, когда в 90-е годы почти все российские культурные очаги за границей были уничтожены, русские культурные центры упразднены, а особняки, в которых они располагались, попросту распроданы на сторону, как это случилось в Мехико или Брюсселе.

Я это веду к тому, что России сейчас необходима новая культурная политика, осознанная и целенаправленная стратегия, в которой сфера литературы стала бы приоритетным направлением. Ведь русский человек – это человек «логоцентричный», если угодно, «литературоцентричный». И даже наша национальная идея – идея Преображения: души, реальности, падшего мира – по сути, религиозна и литературна. Это ведь идея искусства, цель которого – преображение. Уникальность и парадокс русской национальной идеи в том, что она – наднациональна, сверхнациональна, ибо восходит к таким высотам, где упраздняются черты биологической национальности, ибо цель здесь – святость. Но идея эта либо не осознаётся государством, либо вовсе игнорируется им. Такое впечатление, что нашей национальной идеей стала идея рынка, враждебная русскому самосознанию. Порой кажется, что в государстве возобладали идеи и стратегии одного из героев романа Достоевского «Бесы», а именно – Петра Верховенского. Напомню не дословно, а по памяти, как именно он излагал их Ставрогину: горы сравнять – штука несложная. Мы пустим смуту, пьянство, сплетни, донос, неслыханный разврат. Мы всякого гения задушим во младенчестве. О, наши ведь не только те, которые режут и жгут. Я их всех сосчитал! Учитель, который смеётся с детьми над их Богом и их колыбелью, – уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, – тоже наш… Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, сами того не знают! Да мы одними голыми идейками победим. (. )

Наш комментарий: Любой постоянный читатель нашего сообщества я думаю, знает о русской идее и ее проблематике больше, чем православная поэтесса Олеся Николаева. Употребление термина «национальная идея» и предложение культуры в качестве лечебного средства – это, во-первых, замкнутость сознания интеллигенции на самой себе, то есть это интеллигенция, которая еще не чувствует своей связи с еще живым народом и верит в свою миссию избавления человечества и России от страданий посредством просвещения. Нужно мол только культуры добавить, чтоб мужик «Белинского и Гоголя с базара» в дом приносил, а не современных сочинителей детективов и гламурных романов. Отсюда и термин «национальная идея», которая определяет для России место внутри цивилизации Запада. Мол, наша миссия, привнести в мир чистогана и прибыли культуру поведения и нравственности, чтоб олигарх плача и со слезой в голосе читал во весь голос Некрасова: «От ликующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови, уведи меня в стан погибающих, за великое дело любви!». Мы неоднократно проводили различие между национальной идеей для интеллигенции и русской идеей, которую провозгласили для России ее гениальные мыслители Достоевский, Соловьев, Бердяев и другие философы, которая ставит проблему служения интеллигенции своему народу и объединение усилий народа и общества в построении новой православной цивилизации, наряду с Востоком и Западом.

Это единственное неточное место в выступлении Олеси Николаевой. Но нельзя требовать от поэтессы философской искушенности, даже если она замужем за православным священником. Но интуиция ее не подводит и она сама же частично отрицает применяемый ею термин «национальная идея»:

«И даже наша национальная идея – идея Преображения: души, реальности, падшего мира – по сути, религиозна и литературна. Это ведь идея искусства, цель которого – преображение. Уникальность и парадокс русской национальной идеи в том, что она – наднациональна, сверхнациональна, ибо восходит к таким высотам, где упраздняются черты биологической национальности, ибо цель здесь – святость».

Но все-таки главная сила выступления Олеси Николаевой в критике, которая была высказана прямо в лицо премьеру В. В. Путину:

«Такое впечатление, что нашей национальной идеей стала идея рынка, враждебная русскому самосознанию».

«Порой кажется, что в государстве возобладали идеи и стратегии одного из героев романа Достоевского «Бесы», а именно – Петра Верховенского. Напомню не дословно, а по памяти, как именно он излагал их Ставрогину: горы сравнять – штука несложная. Мы пустим смуту, пьянство, сплетни, донос, неслыханный разврат. Мы всякого гения задушим во младенчестве. О, наши ведь не только те, которые режут и жгут. Я их всех сосчитал! Учитель, который смеётся с детьми над их Богом и их колыбелью, – уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, – тоже наш… Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, сами того не знают! Да мы одними голыми идейками победим.

Эти-то плоские идейки, волочащие человека по праху земному, и побеждают у нас. «Бери от жизни всё!»: тешь похоть, набивай утробу, ибо завтра умрёшь и следа не останется от тебя…».

Прекрасно сказано, но следует заключение, которое вновь подытоживает противоречие поэтессы: «Боюсь, что нам грозит не экономический кризис, а антропологическая катастрофа. Именно поэтому насущно необходима умная культурная политика государства».

Антропологическая катастрофа не лечится «умной культурной политикой государства», которое основано на порочном принципе: доминирования денег или золотого тельца, а наоборот выявляет чисто европейское противоречие, которое в философии называется противоречием между объектом и субъектом, между логикой Аристотеля (метафизика) и логикой Гегеля (диалектика), или, говоря по-другому, идеалами Просвещения (эпохи Возрождения) и современной обывательской идеологией, возведенной в принцип философии Запада. Как проблема объекта и метафизика Аристотеля оказались отторгнуты западной научной философией, так и идеалы Возрождения и Просвещения не нужны в стратегии выживания цивилизованный дикарей Запада, подвергших бомбежке Сербию и военной агрессии Ирак. То есть поэтесса предлагает не решение, а по сути дела, выявляет противоречие, которое может привести путинскую Россию к краху. То есть Олеся Николаева обозначает не причину, а следствие: «А ведь происходят явное одичание и варваризация русского человека наших дней».

Но проблему самосознания России и ее сверхнациональной (то есть русской идеи) поэтесса в беседе В. В. Путиным подытожила очень точно:

«Но если так будет продолжаться и далее, спросим себя: зачем тогда нам будет нужна эта огромная бесхозная территория, эта сама себя не осознающая, плывущая в никуда страна, по которой будут рыскать новые варвары – люди с коротенькими мыслями, низкими сумеречными душонками и алчным огоньком бессмысленных глаз?»

Ну что на это «неприличное заявление» мог ответить господин премьер? Ему легче было раскошелиться на постройку писательских дач, на ремонт Переделкина, или, например, на подписку по библиотекам страны всех толстых журналов, чем ответить на простой вопрос православной поэтессы Олеси Николаевой. Не он ли сам назвал в Послании федеральному собранию поиск национальной идеи старинной русской забавой. Ох, Олеся, нехорошо. Неприлично ставить энергичного и делового «вождя команчей» в тупик идеологическим вопросом. Вопросом на который у него лично нет и не будет ответа.

Читать еще:  О коммунистической религии, державобесии и новых „святых“

Европейцы будут искать в России то, что потеряли

В апреле в формате традиционных встреч в медиа-клубе «Импрессум» Таллинн посетили известная русская поэтесса и прозаик Олеся Николаева и ее муж, протоиерей Русской Православной Церкви Владимир Вигилянский, в прошлом выпускник отделения критики Литературного института, научный сотрудник Института искусствознания, член редколлегии журнала «Огонек» и главный редактор приложения в газете «Московские новости». Супруги — люди творческие и тонко чувствующие человеческую природу, на многие болезненные вопросы современной жизни имеют свой, порой неожиданный взгляд, чем и поделились в эксклюзивном интервью Sputnik Эстония.

— Надо ли в современной литературе рассказывать о душевных поисках человека? Или читатель предпочитает динамичный сюжет без особых психологических углублений?

— Олеся Николаева: Со стороны читателя, конечно, произошли изменения — он упростился. Люди постепенно разучились читать большие тексты, осмыслять их, понимать метафоры. Образное метафорическое мышление утрачивается. Люди читают буквальный смысл, а не образы, стоящие за формой. В информационном обществе, когда говорится о голом факте и речь не выходит на некое обобщение, безусловно, по-другому начинает работать мышление. И социальные сети обязывают к краткости повествования, не загруженного психологическими обоснованиями, мотивировками. С другой стороны, велико влияние кинематографа, сериалов, где практически нет психологического обоснования поступков героев. Они скорее функции сюжета, чем живые персонажи. Мне как писателю, конечно, интересны тайные механизмы в человеке, его глубина, где, как говорил Достоевский, Бог борется с Дьяволом.

— Может, в современном мире и не нужны такие тонкости восприятия и понимания?

— Олеся Николаева: Нужны, иначе мы вынуждены будем говорить о том, что произошла какая-то антропологическая катастрофа и человек утрачивает свои основные функции. Однажды во время визита к врачу отец Владимир пережил интересный случай. Медицинский светила перед осмотром попросил поговорить с ним о жизни и спросил: «Вам не кажется, что наступает конец мира?» Отец Владимир удивился и, в свою очередь, спросил: «А почему вы, врач, так думаете?» Доктор ответил: «Я вижу, как меняется человек. Я вижу, как возникло целое поколение врачей, которые зарабатывают деньги. Они идею служения подменили идеей обслуживания». Это высказывание можно распространить на многие сферы, потому что идея служения людям применима к любой деятельности. Например, кинематографисты не фильмы снимают, а зарабатывают деньги. Продюсер указывает режиссеру, что и как делать, может поменять режиссера или актеров в середине съемок, может диктовать, каких актеров выбирать. Это не только губит искусство, но и оставляет ужасные прорехи на самой ткани жизни.

— Владимир Вигилянский: Это всеобщая болезнь и искусства, и культуры, и всех сфер жизни — выхолощенный смысл. Факты фактами, а нужен смысл этих фактов. Сейчас стало все бессмысленно, упразднено. Какая разница, ты это сделал или ты этого не сделал? Понятие репутации уже вообще не существует. Стыд, совесть не ощущаются, потому что они не работают — за них невозможно получить деньги.

— Обеспеченность материальными благами не всегда на деле обеспечивает душевное комфортное состояние. Почему прогресс не может обеспечить душевный комфорт?

— Владимир Вигилянский: Не хлебом единым жив человек. Хлеб необходим, но нельзя жить только ради этого. Если выхолощено все остальное, очень легко превратить человека в животное, которое живет ради добычи пищи.

— Олеся Николаева: Только комфорта мало. Должна быть внутренняя свобода. Человек не может жить без трансцендирования (трансцендирование — выход из погруженности сознания в мирскую жизнь с целью обретения истины и смысла бытия — Ред.) с возведением себя к какой-то высшей реальности, не может удовлетвориться исключительно земными вещами — душа его будет тосковать.

— А правильно ли люди понимают понятие свободы?

— Олеся Николаева: Если мы отсекаем идею бессмертия человеческой души, тогда, безусловно, наша жизнь, ограниченная только земным существованием, предстает для нас более или менее удобной клеткой, из который выход только один — в гроб. Но это пугает человека, и он старается по максимуму взять от жизни. Это не свобода.

— Владимир Вигилянский: Несвобода человека не зависит от того, находится он на воле или в неволе.

— Значит, нет свободы большей на Западе и меньшей в России, как часто утверждают либерально настроенные российские граждане? Уверенность в том, что стоит вырваться из России на Запад, и жизнь станет свободнее — это самообман?

— Олеся Николаева: Безусловно, самообман. Там тоже будут свои правила и законы, которые ограничивают человека. В любой системе надо учиться жить, не ущемляя себя изнутри, не нарушая свои ценности и идеалы.

— Можно ли сейчас каким-то образом возрождать в людях глубокое отношение друг к другу, чтобы люди стремились не только потреблять, но и давать?

— Олеся Николаева: Отчасти можно воспитать. Но в основном я вижу у молодежи какое-то новое мышление. Они считают, что им все должно быть предоставлено. Может быть, это гордыня или тщеславие. Как же, я закончила престижный институт, а буду выполнять работу, не соответствующую моему статусу? Конечно, это очень портит человека, убивает в нем стремление к самоосуществлению. Помните, в сказке Иван-Царевич проходит череду испытаний, чтобы в конце получить инициацию и стать тем самым царевичем. Женские образы в сказках рассказывают о том же — преображения можно достичь через собственный путь сквозь определенные испытания. Это архитипические сюжеты, и в них заключается мудрость жизни.

— Как Вы относитесь к тому, что в некоторых странах нетрадиционные браки становятся законным актом?

— Олеся Николаева: Мне кажется, это признак конца западной цивилизации. Гетеросексуальность становится маргинальной.

— Владимир Вигилянский: Я — либерал чистейшей воды, я за свободу идей, мыслей. Но как только образ мыслей, идея превращаются в идеологию, они становятся абсолютно тоталитарными. Они не дают другим идеям жить. Именно это случилось с либерализмом. Либерализм — это сейчас страшная тоталитарная секта, которая диктует нормы и не дает другим возможности свободы. Люди, которые испытывают особые сексуальные пристрастия, были во все времена. Пусть запираются в своих комнатах и делают, что хотят. Но когда такие люди выходят из своих комнат и говорят: «Смотрите на нас, делайте так, как мы, и это будет законом. А то, как делаете вы, это незаконно» — вот это чудовищно. Это тоталитаризм.

— В некоторых странах детей уже в детских учебных заведениях учат свободе выбора пола и свободным сексуальным отношениям.

— Владимир Вигилянский: Вот поэтому из этих стран родители с детьми бегут в Россию или в Грецию. Пройдет лет пятьдесят и, надеюсь, люди с ужасом будут смотреть на нашу эпоху, когда либеральная идея, освободившая в свое время мир от рабства, от колониальной зависимости, расизма, превратилась в расизм в ином понимании этого слова. Русские, как в свое время евреи, в нынешней системе идеологии русофобии доведены до предела и видят во всем повторение того, что Европа прошла сто лет тому назад, когда была антисемитской. Сейчас США и все страны Европы объединились в русофобии — это же дикость. Творцы этого — идеологи либерализма. Казалось бы, они сами должны это чувствовать и видеть, но нет, этого не происходит.

— Олеся Николаева: Это признаки заката западного мира. Я думаю, даже пятьдесят лет для Европы слишком много. Ко всему еще и мусульмане, которые пришли в Европу и увидели здесь каких-то расслабленных, извращенных, «жидких» людей, не вызывающих уважения. Мусульмане захватят Европу не числом своим, а пассионарностью.

— Может, так проявляется некая историческая память? Ведь когда-то страны, чьи представители сейчас мигрируют в Европу, были колониями.

— Олеся Николаева: Может, конечно. Первая волна алжирской миграции во Франции, после окончания колонизации Алжира, была исполнена благодарности французам и полностью натурализовалась, превратившись в граждан Франции. Однако уже дети этих алжирских французов, которые родились во Франции и получили там образование, испытывают классовую и национальную ненависть к исконным французам, потому что считают, что живут хуже них. То же происходит и с пакистанцами, которые родились, выросли и получили образование в Англии, однако готовы мстить стране, где живут. Поэтому в Англии боятся говорить о национальности или вероисповедании. Пока проблема не проговаривается, ее невозможно решить. Если не проговаривать, если подменять понятия, невозможно прийти к понимаю и согласию.

— В связи с этим невольно вспоминаются голословные обвинения России в отравлении Скрипалей и применении химического оружия в Сирии, ставших поводом для агрессивных действий США.

– Олеся Николаева: Эпоха модерна, когда главенствовали защита прав человека, борьба с насилием, диктатурой, закончилась. Настала эпоха постмодерна и симулякров, информационного общества. Стало важно не то, что произошло на самом деле, а информация. Принцип информации — то, что не попало в информационное поле, не имеет статуса бытия. А то, что попало, оно уже существует. Поэтому если Тереза Мэй заявила, что Россия виновата в чем-то, то доказательства не нужны. Посмотрите на правителей — постмодерн в чистом виде.

— Российские дипломаты стараются терпеливо доносить вполне логично какие-то вещи, которые вписываются в реальное, трезвое человеческое мышление, но на Западе их не слышат. Что же делать?

— Олеся Николаева: Мне кажется, нужно стоять на своих позициях, нужно сохранять себя. Есть некий промысел, который действует в истории, не все решают люди. Если каждый будет на своем месте сохранять здравое понимание, будет верен правде факта, будет добросовестно делать свое дело, то мы сможем это одолеть. Ведь видно, что в западном мире сейчас ложь стоит на лжи. В мире идет столкновение цивилизаций, столкновение культур.

— Владимир Вигилянский: Западник Андрон Кончаловский сказал: «Как это произошло, что Россия становится единственной страной, которая будет хранить европейские ценности? Пройдет поколение, и европейцы будут ездить в Россию для того, чтобы вспомнить, какой была старая Европа и что они потеряли».

Читать еще:  Записки из подполья религиозной жизни в СССР

— Разные менталитеты у русских и европейцев?

— Олеся Николаева: Безусловно. У европейцев принято так, что если у человека какое-то несчастье, к нему не надо приближаться, потому что он будет тебя грузить своим настроением. И нельзя рассказывать о своих проблемах — это неприлично. В России, у русских все наоборот. В несчастье необходимо быть рядом, поддерживать, помогать, делиться.

— Что же ждать людям в таком мире?

— Олеся Николаева: Надо в каждой ситуации найти что-то хорошее. И любые преобразования в жизни надо начинать с себя. Вот сейчас разрушена иллюзия того, что в Америке рай, а в России все плохо. На самом деле в России хорошо и свободно. Например, нет страшнее цензуры, чем в Америке.

— Что бы Вы хотели сказать русским, которые живут за пределами России?

— Владимир Вигилянский: Мы с Олесей за последние два года побывали в самых разных странах и республиках, встречаясь с русскими людьми. Вы не можете себе представить, какой живительный импульс дают эти люди! И в Крыму, и в Молдавии, и по всей Европе живут настоящие патриоты России. Это поразительная вещь! Мы, живущие в России, не ценим то, что есть в ней. Мы видим, как это ценят люди, живущие за ее пределами. Спасибо вам, братья и сестры!

Олеся Николаева: Что-то страшное происходит с человеком

«…Безусловно, общество в культурном отношении деградирует. Нарождается новый человек, человек очень страшный, человек-потребитель, человек, которым правят исключительно природные инстинкты. Он обречен на страшное одиночество, потому что считает, что вся полнота истины, вся правота заключена в нем самом. В такой ситуации он вынужден заполнять чем-то свое одиночество, маскировать его, то организовывая какие-то партии, секты, клубы, то глуша себя пивом, водкой, наркотиками, то, напротив, целиком уходя в бизнес, в делание денег, в погоню за престижем. Происходит ужасное опошление человека, оторванного от своих исторических корней и забывшего о том, что есть небо», — так определила свое отношение к тогдашним событиям в мире писатель и поэт Олеся Николаева — один из немногих авторов с ярко выраженным православным мироощущением — в интервью газете «Литературная Россия» от 13 августа 2004 г. («Люблю монахов и монастыри»).

«ЛР» предварила интервью короткой информацией:

«Лауреат Пушкинской премии-стипендии Альфреда Тепфера (1997) и поэтической премии имени Бориса Пастернака (2002), автор шести стихотворных сборников, двух книг прозы, двух книг богословской эссеистики и многочисленных публицистических статей, посвященных проблемам культуры, религии, Церкви, преподаватель поэтического семинара в Литературном институте им. Горького, Николаева известна также как один из создателей новой школы в поэзии — акцентного стиха».

Конечно, за прошедшие десять с лишним лет многое изменилось, многое добавилось в жизни и творчестве Олеси Николаевой, как оказалось, очень востребованного автора в нынешней России.

В 2006 году она стала лауреатом Российской национальной премии «Поэт».

На сайте «Общества поощрения русской поэзии) собраны отзывы литераторов, опубликованные в разное время в различных изданиях по разным поводам, вошедшие в буклет, представляющий победителя. В этом буклете есть и стихи Олеси Николаевой, которыми можно проиллюстрировать некоторые высказывания.

А для самого первого отзыва мы возьмем одно раннее стихотворение из сборника «Сад чудес», 1970-1976.

«Олеся Николаева совсем еще молодой поэт — ей восемнадцать лет. Как легко написать такую фразу. И как трудно тому, о ком она сказана, оплачивать позже так запросто приобретенное звание… Это милое и здоровое поэтическое детство, привлекательное и поучительное для многих. И все же это совсем не рядовое начало. Это не просто юношеская потребность выразить себя в стихах, но и способность выразить свои помыслы и состояния…» (Давид Самойлов, «День поэзии», 1974)

«…Я считаю, что самое трудное в поэзии — это отвоевывание земель, которые всегда считались достоянием прозы. Думаю, что Олеся Николаева не без успеха занимается этим трудным и благородным делом. Она разбивает клетку привычного четверостишия, раскачивает строку, подымая бытовой материал до уровня поэтической речи, вводит в стихотворную ткань психологические сюжеты, которые мы привыкли считать принадлежностью прозы… В конце концов поэзия — дело храбрых»

(Фазиль Искандер, «Огонек», 1987)

«…Прекрасно работает в поэтическом верлибре и прозе. Из угловатого, неловкого бутона первых стихов мощно распускается ее все расцветающий талант» (Евгений Евтушенко, Антология «Строфы века», 1995)

«…Поколение, выросшее, нет, не в безверии даже, а в ситуации крушения псевдоверы, в осознании богооставленности, — услышало Весть, когда все сроки минули, прошли, канули. А все-таки надо отвечать. За грехи, которых не совершали. За грехи отчей земли. Ни на кого не свалишь. Кара — страх безлюбья… Свидетельствует — Олеся Николаева, из того поколения, что появилось на свет после смерти Великого Тирана и вошло в литературу под погребальный звон по Великой Иллюзии»

(Лев Аннинский, «VIP-premier», 2000)

«Писательский облик Олеси Николаевой, ее творческая манера, наконец, ее судьба опровергают сложившийся в русской (советской) литературе стереотип писателя-творца. За экстравагантностью ее сюжетов, героев, образов и идей стоит чисто христианская метафизика Боговоплощения и Преображения мира. Ее понимание творчества как духовного подвига, как богословия, как внутреннего делания в духе исихазма расширяет контекст ее художественных произведений, позволяя соотносить их не только с русской поэзией и прозой, но и с православной духовной традицией. В ее стихах и прозе органично переплетены бурный творческий темперамент и аскетичное душевное изящество, русская классическая традиция и поэтика церковной литературы, ирония и трагизм, юродство и эстетство, игра и молитва, мир дольний и мир горний. В одной из статей об Олесе Николаевой направление ее творчества было определено как «мистический реализм» (Вольф Шмит, Речь на вручении О. Николаевой премии-стипендии А. Топфера, 1998)

«Одна из центральных тем творчества Николаевой — существование христианства в нехристианском и антихристианском обществе. Ее стихи часто повествовательны, но повествование подчинено духовному содержанию, оно образно, как в притче… Ее лирику характеризует постоянная готовность найти определение своей судьбы и принять ее со смирением. Главная идея стихов заложена в концовке, поэтому они полны внутреннего напряжения…»

(Вольфганг Казак, Лексикон русской литературы ХХ века, 1996)

Встречи, беседы, интервью

10 апреля 2014 года в Московском Финансово-Юридическом Университете МФЮА прошла творческая встреча с поэтессой, прозаиком, эссеистом Олесей Николаевой, организованная молодёжным клубом «Донской». На сайте «Православие и мир» есть краткое изложение и полная видеозапись. А мы возьмем несколько крошечных фрагментов из того, что говорила тогда Олеся Николаева.

«Литература — это замкнутая реальность, которая позволяет пережить катарсис. Ведь даже если литературный герой погибает — мы видим победу его духа».

«Творчество — это ответ человека Богу на своё призвание. Это — способность начинать новые причинно-следственные ряды. Это — дар свободы. Самое страшное — когда этот дар — талант — зарывается, не принося никакого прибытка Богу».

«Для христианства человек — это свободная личность, свободная от инстинктов и даже собственной генетической наследственности. Потому что даже человек с плохой наследственностью может обогатить свою личность своей молитвой, своим радением».

«Настоящее — переломный момент, и неизвестно, что наступит за ним — ужас и катастрофа или какой-то новый период, в который сбудутся пророчества о России…

Значение русской классики состояло в том, что она содержала христианский идеал человека; то представление о личности, которое, в конце концов, преодолело большевизм. Когда в 1930-е годы в школы вернули русскую классику, Иван Бунин, бывший, как известно, активным оппонентом большевизма, а вместе с ним и философ Георгий Федотов, сказали: Россия спасена.

В отличие от христианских представлений о личности, западная культура Нового времени построена на учении об индивидууме — частном выражении общего начала. Но принцип индивидуума — создать privacy — личное пространство, оттолкнуться от других. Личность же основана на другом — она преображает окружающее пространство, но отталкивать от себя других ей необязательно…

Мне очень нравится сейчас отстранённая позиция России по Украине. То, что сейчас она не делает никаких резких движений. Мне очень нравится сейчас моя страна — этого чувства не было даже на памяти моих родителей.

И в сложившихся обстоятельства антихристианских нападок на неё Россия ведёт себя очень по-христиански — оборачивая в свою пользу все те санкции, которые против неё применяются.

Именно так ведёт себя смиренный человек — полагаясь на волю Божию. Именно в этом — проявление христианского духа России. И её творчество…»

Из беседы с Олесей Николаевой, опубликованной в «Российской газете» 28 января 2015 года:

«Печально наблюдать, как ныне пытаются формулировать «украинскую идею» — исключительно через отрицание идеи русской. Однако за лозунгом «Украина не Россия», за мифологической бутафорией, на скорую руку сработанной новыми идеологами, пока что зияет зеро. Ужасна эта гримаса ненависти («москалей — на ножи!»), потому что ненависть — чувство деструктивное, она разрушает не только предмет, на который нацелена, но и самого носителя. Ненависть опасна не только своим нигилизмом, но и пассионарностью, это чувство заразительное и агрессивное. Оно лишено трезвости и поэтому видит окружающий мир через искаженную оптику, проецируя на него свои внутренние проблемы и комплексы. Вот и Винни-Пух нечистому оку может привидеться «советским», «пролетарским», как это померещилось Оксане Забужко. Это было бы карикатурой, забавным казусом, если бы не вставало в контекст целого ряда произведений украинских писателей, где попросту предлагается Москву «сровнять с землей». И это становится уже опасным и угрожающим симптомом болезни, вирусом, который может поразить мозг части населения Украины.

Вся трагедия нынешней ситуации на Украине в том, что мы — единый народ, как бы этого кому-то очень не хотелось. Единая вера, единое историческое и культурное пространство, схожая ментальность, родственные и семейные связи. Если начать из России изгонять русскую культуру, она обвалится точно так же. Если угодно, крах сегодняшней Украины — это страшное предупреждение самой России. Противоречия здесь раздуваются искусственно. России в данном случае инкриминируется былая советская власть. Вопреки очевидности, ведь это было отнюдь не русское национальное порождение, ни в коем случае не национальная и не националистическая идеология, а как раз напротив… Я очень хорошо помню физиономии советской власти — на окраинах они были особенно характерны и специфичны — в Латвии, в Эстонии, на Украине, уроженцы и выходцы из которой изобиловали в политбюро, ЦК, обкомах и райкомах… Когда накануне советских праздников в Москве выставлялись в ряд портреты членов Политбюро, это было особенно заметно. Как раз на Украине советская власть была как нигде стилистически советская, советская без примесей и осадка, сдобренная простецким говорком, с теми неправильными ударениями, которые потом перекочевывали в столицу… Мы вместе пережили наш общий советский исторический период, и было бы по меньшей мере некорректным возлагать за него коллективную ответственность на какой-то один народ. А если перефразировать Александра Зиновьева, сказавшего когда-то: «Метили в советскую власть, а попали в Россию», то можно прийти к выводу, что сейчас на Украине специально меняют мишень. Метят как раз в Россию, а всех пытаются убедить, что целятся в советскую власть.

Читать еще:  Будут ли католики проводить «ревизию грехов»?

Во времена идейных шатаний и социальных смут интеллигенция прежде всего должна быть хранительницей культуры, держательницей табу, носительницей высоких нравственных идей и эстетических критериев. Не случайно Георгий Федотов сравнил ее с религиозным орденом… Но не секрет, что наша интеллигенция расколота: дружбы рушатся, коллеги конфликтуют, отцы и дети враждуют, даже среди членов Единой Церкви нет согласия. Я лично очень сопереживаю людям, живущим на Украине: они попали в кровавый капкан, из которого не выбраться без трагедий. Но трудно понять ходивших в Москве на митинги бок о бок с теми, кто выступал под бандеровскими флагами и с антироссийскими лозунгами! ХХ век пережил фашизм и большевизм, гонения на евреев, славян, цыган, дворян, священников, верующих… И самым ярым борцом с этими идеологиями была именно интеллигенция. Она находила и обозначала границы, за которыми начинается людоедство и мрак кромешный. Она указывала на табу, наложенные христианской культурой. Но с упразднением этой функции само ее существование становится сомнительным, тогда она как соль, потерявшая вкус. Нечто подобное и произошло, когда, воспользовавшись энергией националистов и революционеров, часть либеральной интеллигенции совершила с ними совместный проход по бульварам. Этот тандем мне напомнил то место в Евангелии, где Пилат и Ирод, бывшие прежде во вражде, вдруг сделались друзьями перед лицом осмеянного и униженного Христа. Такой же осмеянной и оплеванной увиделась мне в их речах и Россия. Стоит, однако, напомнить, что дружба Ирода и Пилата повлекла за собой разрушение Иерусалима. Но хочется надеяться, что как мощная русская культура на излете советской власти проросла сквозь искусственные напластования и явилась в своем неповрежденном и живом образе, так она победит все ухищрения горделивого ума, который замутил эту безумную историю на майдане, разделяя народ и натравливая брата на брата…»

Послесловие от Марии О.

За год до украинского Майдана, вогнавшего мою страну и мой Харьков в смуту и безвременье, шла я к Карповскому саду, размышляя о романсе «Снился мне сад…»

Вокруг сплошь 19-й век, дома, построенные для рабочих и служащих одновременно с прокладкой железной дороги, меж ними — век 20-й, а кое-где, несмотря на общую бедность харьковчан, даже 21-й. Меня больше 19-й интересовал, конечно. На одной из улочек, спускающихся почти к железнодорожному полотну, одноэтажный дом-барак на две семьи, ничего особенного, если бы… если бы не раздавались из окон звуки разучиваемых на фортепиано гамм. Что за ребенок там, в глубине комнаты? Что за родители, отдавшие его в музыкальную школу? В наше-то время.

Поэтому стихотворение Олеси Николаевой «Восьмилетняя Соня» сразу вернуло меня на эту улицу, к этому дому.

А поэма «Собака» так и вообще отправила в 7-й класс школы, где умненький мальчик Саша, сейчас доктор физмат. наук, начавший свою карьеру, судя по сведениям из Интернета, в ныне мятежном Донецке и продолживший, как и многие другие крупные физики, в лабораториях США, проводил «среди меня» воспитательную работу. «Как, ты дожила до ТАКИХ лет и не читала Ремарка. А что ты тогда читаешь?» — «Мопассана… «Жизнь», — тихо пролепетала я. — «Выбросить немедленно и взять в библиотеке «Три товарища». С них начнешь!»

Ну чем не Алеша?

От имени редакции нашего журнала, его авторов и постоянных читателей я с удовольствием поздравляю Олесю Николаеву с наступающим (6 июня), в этот раз особенным днем её рождения!

Николаева Олеся: творчество писательницы и биография

Сегодня мы расскажем о замечательном православном авторе. Олеся Александровна не только издала множество интересных книг, полезных к прочтению каждому христианину. Она еще и является преподавателем Литературного института имени Горького. К заслугам Олеси Николаевой можно отнести и членство в Союзе писателей. Но давайте обо всем по порядку.

С чего все начиналось?

Биография Олеси Николаевой, как и у каждого из нас, начинается с собственного рождения. Будущая писательница увидела мир в 1955 году. Стоял прекрасный летний день. 6 июня воздух в Москве был теплым, сладко пахло чем-то загадочным. Этот день подарил миру Олесю Александровну.

Детство ее прошло в Москве. Как и все, Олеся Николаева ходила в школу, поступила и окончила институт. Да не какой-нибудь, а тот самый, в котором сейчас и преподает.

Кстати, парочка интересных фактов о писательнице:

  • Стихи писать начала в семилетнем возрасте. Прозу — в пятнадцатилетнем.
  • Рождена в семье фронтовика-писателя.
  • Настоящее имя при рождении — Ольга. Олеся — творческий псевдоним.

Творческая деятельность

Творчеству в биографии Олеси Николаевой посвящен самый большой ее раздел. Как мы уже сказали выше, писать девочка начала в семилетнем возрасте. А первая ее публикация увидела свет в 1972 году. Самый первый сборник стихов вышел в 1980 году. Он назывался «Сад чудес». Спустя восемь лет Олеся Александровна стала членом Союза писателей. Параллельно с этим преподавала в университете.

Спустя 10 лет, в 1998 году, Олеся Николаева становится руководителем кафедры журналистики и читает курс лекций, посвященный православию в творчестве. Мало кто знает, но эта женщина вела передачи на канале «Спас» в начале 2000-х годов.

Одна из самых интересных ее книг, посвященных православию, — «Небесный огонь». Это цикл рассказов, в которых явственно виден промысел Божий в судьбах людских. В одном из таких рассказов Олеся Александровна рассказывает о чуде, произошедшем конкретно с ней. И об этом нельзя не упомянуть.

Личное чудо

К 25 годам Олеся Николаева была счастливой замужней женщиной и матерью двоих детей. В 28 лет забеременела третьим ребенком. Однажды зимой она с детьми собиралась на Всенощную службу. Перед выходом из дома решили выпить чаю. Женщина стала зажигать плиту, и кусочек горящей серы со спички отлетел прямо в глаз. Тут же образовалось огромное бельмо.

Вот сидит Олеся Александровна дома с малолетними детьми, на улице лютый мороз. А в это время телефонный звонок раздается. Звонил монах Леонид, большой друг семьи. Он был убог от чрева матери: на лицо — женщина, но на самом деле — мужчина.

Олеся Николаева не знает, что ей делать. Попросила у отца Леонида молитвенной помощи. Тот посоветовал закапать в глаз оливковое масло, но в больницу одной не ездить. Женщина послушалась, а наутро вернулся из Троице-Сергиевой лавры ее муж. И сразу же повез в больницу. Да только врач посмотрела на супругов, как на умалишенных. В глазу у Олеси Александровны ничего не обнаружилось.

Спустя две недели приключилась новая беда. Олеся заболела гнойным бронхитом. Ей рожать через месяц, в больницу из-за этого не берут. А в роддом не берут из-за бронхита. В общем, поняла женщина, что конец ее настает. Это страшно: умирать в 28 лет, будучи беременной и оставляя мужа с двумя маленькими детьми.

Когда уже совсем задыхаться начала Олеся Александровна, скорая забрала ее в больницу. И тут ребенок решил, что ему родиться пора. В ту пору, как находилась в родовых муках Олеся Николаева, ее муж все звонил монаху Леониду с просьбами о молитвенной помощи. Почти двое суток молился убогий монах за здравие роженицы. Вымолил. Родила Олеся здоровую девочку, назвали Анастасией. А через год после рождения Насти отец Леонид скончался.

Вот такие чудеса происходят в жизни порой.

Художественная проза автора

  • «Ключи от мира».
  • L’infirme de naissance.
  • «Мене, текел, фарес».
  • «Ничего страшного».
  • «Тутти».
  • «Пленный херувим».
  • «Кукс из рода серафимов».
  • «Корфу».
  • «Инвалид детства».
  • «Чудесные истории».
  • «Небесный огонь» и другие рассказы.

Поэзия

  • «Сад чудес».
  • «На корабле зимы».
  • «Смоковница».
  • «Здесь».
  • Rien d’autre que la vie.
  • «Апология человека».
  • AMOR FATI.
  • «Испанские письма».
  • «200 лошадей небесных».
  • «500 стихотворений и поэм».
  • «До небесного Ерусалима».
  • «Герой».

Личная жизнь

Что можно сказать о личной жизни Николаевой Олеси? Она давно и прочно замужем. Супруг ее — священник. Да-да, самый настоящий священник. Очень известный, между прочим. Владимир Вигилянский — автор нескольких православных книг. У супругов трое взрослых детей: старшая дочь Александрина, сын Николай и младшая дочь Анастасия.

Резюмируем

Мы рассказали о православном авторе Олесе Николаевой (фото ее в статье). Выделим основные аспекты:

  • Первый сборник стихов вышел в 1980 году.
  • Олеся Александровна — член Союза писателей и преподаватель литературного института.
  • Ее произведения — отражение человеческих отношений с Богом, жизнь во Христе, скажем так.
  • Замужем, имеет троих детей.

Вот и все, что мы хотели рассказать об Олесе Николаевой. Почитайте ее книги, едва ли они оставят равнодушными своих читателей.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector