0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Нюта Федермессер — о таинстве смерти и буднях хосписа

Содержание

Дочь милосердия: почему Нюта Федермессер выбрала себе жизнь рядом со смертью

Основатель фонда «Вера» Нюта Федермессер помогает тем, кого уже нельзя вылечить, позволяет им избавиться от мучительной боли и унижений, а также борется с системой, которая до сих пор не может принять то, что помощь умирающим — это не благотворительность, а обязанность государства.

Анна Федермессер родилась в 1977 году в Москве в семье врачей Константина Федермессера и Веры Миллионщиковой. Сама себя с детства она называет Нютой. По образованию она театральный переводчик-синхронист , работала учителем английского в московской школе, возглавляла международный отдел театрального фестиваля «Золотая маска», была помощником вице-президента компании ЮКОС, а в 2006 основала и возглавила благотворительный фонд помощи хосписам «Вера», в 2013-м закончила Сеченовский университет по специальности «организация здравоохранения», в 2016-м стала руководителем центра паллиативной помощи департамента здравоохранения Москвы.

Татьяна Миткова, ведущая программы «Крутая история»: «Нют, вы сказали, что у вас сегодня была очень тяжелая ночь, бессонная ночь. Это с работой как-то связано? И вообще таких ночей у вас много?»

Нюта Федермессер, основатель фонда «Вера»: «Она не была тяжелая, она была бессонная, потому что много было работы. Это не то чтобы какое-то там ЧП, как иногда бывает. Просто, наверное, в 21:00 вечера уже разошлись все люди, все встречи закончились, можно было выдохнуть и поработать. Но как-то вот работа продлилась до 6 утра. Но я люблю такие ночи, потому что в тишине можно действительно много сделать».

Фонд «Вера», 12 лет назад созданный Нютой, собирает около 500 миллионов рублей в год на поддержку хосписов и больных, которым нужно помочь. Государство на эти цели в 2017-м потратило примерно 20 миллионов. Паллиативную помощь в России получает лишь треть нуждающихся. Минздрав планирует через 3 года довести количество паллиативных коек до 14 тысяч. Это по одной на 10 тысяч человек. По качеству и доступности такой помощи мы на 48 месте в мире из 80.

Татьяна Миткова: «Откуда вообще вот этот вот термин взялся, „паллиативная помощь“»? Почему перестали говорить или не говорят вот проще «уход за умирающими»?

Нюта Федермессер: «Никогда не думала вообще-то , можно говорить „уход за умирающими“, но, может быть, просто не каждый человек хочет, чтобы его называли умирающим. Многие сейчас говорят, что хоспис и паллиативная помощь — это разное. Это не так. Слово „хоспис“ происходит от латинского, а в английском это слово hospitality — „гостеприимство“, hospice — это странноприимный дом.

Сесилия Сандерс затеяла это все в Великобритании, она сделала первый хоспис. В 1968 году, кажется, году, если я не ошибаюсь, к ней приехали из Канады люди, которые там делали что-то подобное, и они сказали: вы понимаете, мы не можем в Канаде это назвать хосписом. У нас есть в Канаде хосписы, и это такие вот как бы странноприимные дома для людей с тяжелым прошлым (криминальным прошлым, еще каким-то ). Тогда появилось слово „паллиатив“ от pallium, в переводе „плащ“, „плащаница“, которая окутывает страдающего, и закрывает абсолютно его вот все. Потому что это не только медицина, это не только социалка, это и душа, и психология, и духовность. Это юридическая поддержка, это финансовая поддержка».

Нюта Федермессер выбрала себе жизнь рядом со смертью. Она рассказала в программе «Крутая история» о своей семье, работе и врагах, а также о том, что такое паллиативная помощь и почему она может оказываться не только в хосписе, но и дома.

Читать еще:  Молитва на крыше, колотушка и чувство Пасхи

Нюта Федермессер рассказала об угрозах после инцидента в хосписе

Директор Московского многопрофильного центра паллиативной помощи, учредитель фонда помощи хосписам «Вера» Нюта Федермессер рассказала РБК, что получает угрозы со стороны, по ее словам, черных риелторов. По ее словам, угрозы поступают в ее адрес и в адрес ее семьи с пустых аккаунтов в ​Facebook.

Федермессер говорит, что угрозы она начала получать после эпизода, который произошел в Московском многопрофильном центре паллиативной помощи в среду, 29 августа. Произошедшее она описала на своей странице в Facebook.

В среду, 29 августа, к одной из пациенток хосписа, которая, по словам Федермессер, является единственной владелицей трехкомнатной квартиры на Каширском шоссе, пришли посетители — женщина по имени Нарине Данилян, которая представилась родственницей пациентки, а также двое мужчин: один из них представился родственником, а второй — внуком пациентки хосписа (копия журнала учета посещений есть у РБК). В разговоре с РБК Федермессер сказала, что у пациентки хосписа нет детей и внуков.

Эти люди пытались пациентку из хосписа забрать, мотивируя это тем, что она потеряла доверие к медперсоналу. По словам Федермессер, пациентка поставила подпись под заявлением, написанном посетителями, и в их присутствии называла их своими «доверенными лицами». «И лечащий врач готов бы и отпустить, ну, человек (пациентка хосписа. — РБК) адекватный, в сознании, просится домой, но что-то его насторожило», — написала Федермессер.

По словам Федермессер, врач обратил внимание на то, что женщина, которая представилась как Нарине Данилян, постоянно удерживала «физический контакт» с пациенткой хосписа. Врач также помнил, что женщина была переведена в хоспис в состоянии крайнего физического истощения.

По словам Федермессер, после отказа отпустить с ними пациентку трое посетителей устроили в медицинском учреждении скандал, из-за чего сотрудникам хосписа пришлось вызвать охрану. «Мы вызвали наряд, потому что убедить их орать потише было нельзя. А они вызвали полицию», — написала Федермессер.

В итоге полиция забрала посетителей, а пожилую женщину перевели в другое учреждение. РБК не удалось связаться с пациенткой хосписа, так как, по словам Нюты Федермессер, она «перевезена в секретное место» из соображений безопасности.

РБК отправил запрос в ГУ МВД по Москве с просьбой подтвердить факт выезда сотрудников полиции на место и сообщить, был ли кто задержан в результате инцидента.

На следующий день после происшествия в хосписе в дежурную часть отдела полиции по району Марьина Роща поступила телефонограмма из городской поликлиники № 52 о том, что в медучреждение обратилась Марине Меленовна Данейлян (написание имени и фамилии в документах полиции и в журнале учета посещений хосписа отличаются) с жалобами на то, что она была избита. «Женщина сообщила, что около 16:00 она была избита в Центре паллиативной медицины, который расположен по адресу: ул. Двинцева, д. 6, стр. 2», — рассказал источник РБК в отделе полиции, информацию подтвердил источник в ГУ МВД по Москве. По словам собеседников РБК, женщине причинили ушибы правого и левого плеча, а также на шее зафиксированы ссадины. Полиция проверяет ее обращение, отметили собеседники РБК.

В своем сообщении на Facebook Федермессер выдвинула предположение, что посетители пациентки хосписа были, «предположительно, шайкой черных риелторов». В подтверждение своих слов она привела сообщение на сайте СКР, из которого следует, что в 2012 году в Санкт-Петербурге в мошенничестве с квартирами обвинялась женщина 43 лет по имени Нарине Даниелян (данные о возрасте отличаются от данных, предоставленных РБК 31 августа в полиции), гражданка Армении. Вместе с ней по делу о незаконном приобретении права на чужое имущество проходили гражданин Армении Артур Даниелян и 38-летний россиянин Андрей Карцев. В пресс-службе Следственного комитета сообщили, что 25 апреля 2013 года Нарине Даниелян была оштрафована на 30 тыс. руб., Андрей Карцев получил два года лишения свободы условно, Артур Даниелян — 3,6 года лишения свободы.

После публикации материала с редакцией РБК связалась Нарине Данилян. Она сообщила, что является адвокатом семьи пациентки хосписа, с родственниками которой приехала 29 августа в паллиативный центр. Место своей работы и имена родственников пациентки Данилян сообщить в разговоре с РБК отказалась. «Я никогда не была в Санкт-Петербурге», — подчеркнула она.

По словам Данилян, пациентку хосписа 14 августа госпитализировали в отделение терапии больницы им. С.С. Юдина, где от нее «требовали деньги за лечение, спрашивали, где документы на квартиру и где ее пенсия». «Мы вызвали полицию», — рассказала Данилян. Позднее, по словам Данилян, пациентку нашли в паллиативном центре, где между ней и администрацией учреждения произошел конфликт. «Я стала звонить в 112, требовать дознание, после чего меня и родственников начали избивать», — сказала она.

Читать еще:  Нехорошая квартира: «Приезжают больные, привозят инфекции рака»

РБК направил запрос в ГКБ имени С.С. Юдина.

Нюта Федермессер — о таинстве смерти и буднях хосписа

Нюта Федермессер: У людей хосписы ассоциируются со смертью в одиночестве, но это не так

Учредитель фонда помощи хосписам «Вера» и руководитель Центра паллиативной медицины Нюта Федермессер рассказала РБК о том, зачем нужно объяснять людям, что такое хосписы, как благотворительность связана с модой и почему эмоциональное выгорание — это миф.

Главная проблема в паллиативной помощи на сегодняшний день, рассказала Нюта Федермессер, — отсутствие на нее спроса. Люди вообще не понимают, что это, зачем нужно, что с этим делать. Ведь кто-то даже этих слов не слышал — хоспис и паллиатив.

Хоспис – это не про смерть

«Выбирая новый слоган для фонда помощи хосписам «Вера» — «Жизнь на всю оставшуюся жизнь», — мы проводили исследование, какие ассоциации вызывает у людей понятие «хоспис». Оказалось, это страх, смерть, боль, одиночество. Вот поэтому люди не хотят понимать, боятся. И они стараются максимально отгонять от себя мысль об обращении за помощью в хоспис, даже если у них дома кто-то тяжело болен. Именно поэтому мы решили, что точно берем этот слоган. И основная задача — за три ближайших года такой ассоциативный ряд поменять. Наша любимая фраза, с которой фонд «Вера» прожил больше десяти лет — «Если человека нельзя вылечить, это не значит, что ему нельзя помочь», — четко и как-то очень правильно вошла в сознание людей и определила место хосписа в системе здравоохранения: это дом для тех, кого нельзя вылечить, но кому можно помочь. И в головах у людей закрепилась эта фраза», – рассказала она.

По словам эксперта, одна из ключевых проблем в этой области – отсутствие спроса на качество жизни в конце жизни.

Хоспис – это про жизнь и про любовь

«Люди просто не понимают, что такое хоспис. Как вы можете хотеть съесть устрицу, если даже не знаете, что устрица съедобная. Точно так же здесь. Мы решили, что у нас две основные информационные задачи. Первая — изменить этот ассоциативный ряд, потому что хоспис — это действительно про жизнь и про любовь. Вторая — создать спрос на паллиативную помощь, проинформировать людей, что последние дни жизни можно провести достойно. Последние дни жизни и умирание, кстати, – два совершенно разных понятия», – рассказала Нюта Федермессер.

По её ловам, хоспис – это последний дом. И место любви. Здесь тоже, на самом деле, все довольно просто. Если между нами проговорена правда, если мы перестали друг другу врать и сказали самое главное: «Я умираю, ты это знаешь, я это знаю», то мы начинаем ценить оставшееся время. И тогда мы становимся достаточно мудры, чтобы дрянь и шелуха уходили в сторону. И люди действительно живут. Пациенты хосписа радуются любой погоде, для них нет плохой, потому что любая — прекрасна. Они радуются гостям. Или, наоборот, легко могут сказать: «Вот этот пусть ко мне больше не приходит». У них осталось мало времени, они больше не будут из вежливости чего-то терпеть. Они радуются какой-то любимой еде, лучу солнца, да даже тучам радуются.

Скрытая благотворительность

«С пониманием отношусь к людям, которые говорят: «Да, я готов помогать, но непублично». Понимаю их мотивы, но хочу их всех встряхнуть и прокричать: «Это неправильно!» У нас только все стало приходить к норме, но для этого нужно приложить еще столько усилий. Нам жутко не хватает ролевых моделей. Людям хочется опираться на кого-то, кому они доверяют, кого привыкли видеть по телевизору, в газетах или журналах. Мы пока не имеем права помогать тихо, мы должны помогать громко. Известный человек может за один раз привлечь 1000 неизвестных людей, которые подпишутся на рекурентные платежи, и безответственно как раз молчать про благотворительность», – рассказала Нюта Федермессер.

Эмоциональное выгорание

Я не верю в эмоциональное выгорание. Если человек правильно выбрал сферу деятельности, то его работа — не выгорание, а «загорание». Она поднимает до небес. Если мне совсем хреново, я иду в стационар к пациентам и родственникам. Мне бывает тяжело в чиновничьих кабинетах, очень сложно заниматься финансами, я от этого просто вешаюсь. Непросто даются многие аспекты работы, но только не те, про которые как раз говорят: «Ой, как, наверное, тяжело в хосписе-то, у вас же больные “выздоравливают”, как мухи, как вы там справляетесь?» Да прекрасно справляемся. Более благодарной сферы в медицине нет, потому что ежесекундно чувствуешь свою полезность. Заходишь в четырехместную палату и не можешь оттуда выйти, потому что там четыре человека, и каждому ты нужен: свет ярче сделать, штору расправить, окно открыть; дует, тепло, холодно, повернуть ногу, чашку помыть, попить дать, зубы поправить, ухо почесать — это бесконечность. Ты и секунды не чувствуешь, что не у дел. Мы ведь все рано или поздно умрем, но то, что каждым своим движением, каждым действием ты приносишь человеку очевидную пользу, — настоящий наркотик. Это так тебя зажигает и уж точно не выжигает.

Читать еще:  Архидиакон Андрей Мазур: Христиан не хватает!

В паллиативной помощи родственники, которые потеряли ребенка, маму, мужа, брата, приходят к нам в гости годами, чтобы выразить признательность. Какое тут эмоциональное выгорание? Я сдохну, наверное, от усталости, но не от эмоционального выгорания (смеется). Если меня отключить от работы, я сойду с ума. Выгорает тот, кто не на своем месте. Думаю, это касается любой области. Вот, работая в банке, я бы, наверное, точно выгорела. Хотя, думаю, скорее бы взорвала его (смеется)…

Как сообщалось ранее, в 2018 году правительство обещает полностью решить проблемы обезболивания паллиативных пациентов, однако сейчас акцент с создания системы паллиативной помощи в стране сместился на закупки лекарств и медицинского оборудования. Подробнее читайте: Федермессер: Если благодарят за спокойную смерть родных, то системы паллиативной помощи в стране нет.

Дочь милосердия: почему Нюта Федермессер выбрала себе жизнь рядом со смертью

Основатель фонда «Вера» Нюта Федермессер помогает тем, кого уже нельзя вылечить, позволяет им избавиться от мучительной боли и унижений, а также борется с системой, которая до сих пор не может принять то, что помощь умирающим — это не благотворительность, а обязанность государства.

Анна Федермессер родилась в 1977 году в Москве в семье врачей Константина Федермессера и Веры Миллионщиковой. Сама себя с детства она называет Нютой. По образованию она театральный переводчик-синхронист , работала учителем английского в московской школе, возглавляла международный отдел театрального фестиваля «Золотая маска», была помощником вице-президента компании ЮКОС, а в 2006 основала и возглавила благотворительный фонд помощи хосписам «Вера», в 2013-м закончила Сеченовский университет по специальности «организация здравоохранения», в 2016-м стала руководителем центра паллиативной помощи департамента здравоохранения Москвы.

Татьяна Миткова, ведущая программы «Крутая история»: «Нют, вы сказали, что у вас сегодня была очень тяжелая ночь, бессонная ночь. Это с работой как-то связано? И вообще таких ночей у вас много?»

Нюта Федермессер, основатель фонда «Вера»: «Она не была тяжелая, она была бессонная, потому что много было работы. Это не то чтобы какое-то там ЧП, как иногда бывает. Просто, наверное, в 21:00 вечера уже разошлись все люди, все встречи закончились, можно было выдохнуть и поработать. Но как-то вот работа продлилась до 6 утра. Но я люблю такие ночи, потому что в тишине можно действительно много сделать».

Фонд «Вера», 12 лет назад созданный Нютой, собирает около 500 миллионов рублей в год на поддержку хосписов и больных, которым нужно помочь. Государство на эти цели в 2017-м потратило примерно 20 миллионов. Паллиативную помощь в России получает лишь треть нуждающихся. Минздрав планирует через 3 года довести количество паллиативных коек до 14 тысяч. Это по одной на 10 тысяч человек. По качеству и доступности такой помощи мы на 48 месте в мире из 80.

Татьяна Миткова: «Откуда вообще вот этот вот термин взялся, „паллиативная помощь“»? Почему перестали говорить или не говорят вот проще «уход за умирающими»?

Нюта Федермессер: «Никогда не думала вообще-то , можно говорить „уход за умирающими“, но, может быть, просто не каждый человек хочет, чтобы его называли умирающим. Многие сейчас говорят, что хоспис и паллиативная помощь — это разное. Это не так. Слово „хоспис“ происходит от латинского, а в английском это слово hospitality — „гостеприимство“, hospice — это странноприимный дом.

Сесилия Сандерс затеяла это все в Великобритании, она сделала первый хоспис. В 1968 году, кажется, году, если я не ошибаюсь, к ней приехали из Канады люди, которые там делали что-то подобное, и они сказали: вы понимаете, мы не можем в Канаде это назвать хосписом. У нас есть в Канаде хосписы, и это такие вот как бы странноприимные дома для людей с тяжелым прошлым (криминальным прошлым, еще каким-то ). Тогда появилось слово „паллиатив“ от pallium, в переводе „плащ“, „плащаница“, которая окутывает страдающего, и закрывает абсолютно его вот все. Потому что это не только медицина, это не только социалка, это и душа, и психология, и духовность. Это юридическая поддержка, это финансовая поддержка».

Нюта Федермессер выбрала себе жизнь рядом со смертью. Она рассказала в программе «Крутая история» о своей семье, работе и врагах, а также о том, что такое паллиативная помощь и почему она может оказываться не только в хосписе, но и дома.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector