1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Новомученики: за веру — или за царя и Отечество?

«За Веру, Царя и Отечество»: к истории знаменитого воинского девиза

Слово «Отечество», конечно, было известно и в Древней Руси, однако имело разнообразные значения. Под ним понималась не только «родина» («нѣ́сть прорóкъ безъ чéсти, тóкмо во отéчествiи своéмъ (Мф. 13:57)), но и «отцовство» (один из иконописных образов Троицы Новозаветной, включающий изображение Бога Саваофа в виде старца, именуется «Отечеством»). Однако со времен Петра Великого понятие «Отечество» приобретает важное идеологическое звучание. Известен приказ Петра, озвученный в войсках перед Полтавским боем, в котором говорилось: «Воины! Вот пришел час, который должен решить судьбу Отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за Государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за Православную нашу веру и Церковь» [3] . Известен также заздравный тост Петра: «Здравствуй тот, кто любит Бога, меня и отечество!» [4] . Первые учрежденные в России ордена, как гласили их девизы, вручались «За веру и верность» (орден св. ап. Андрея Первозванного, учрежден в 1699 г.), «За любовь и Отечество» (орден св. вмчц. Екатерины, 1714 г.), «За труды и Отечество» (орден св. блгв. Александра Невского, 1725 г.).

В день коронации императрицы Елизаветы Петровны 25 апреля 1742 года новгородский архиепископ Амвросий (Юшкевич) оправдывал произведенный ею дворцовый переворот тем, что она выступила «за целость Веры и Отечества … против неприятеля и сидящих в гнезде орла российского нощных сов и нетопырей, мыслящих злое государству» [5] . На медали в честь коронации Екатерины II также было выбито: «За спасение Веры и Отечества». В ее манифесте о вступлении на престол в 1762 году прославлялась сражавшаяся «за Веру и Отечество» российская армия [6] . В манифесте о военной дисциплине 22 сентября 1762 года отмечалось «усердие к Нам и Отечеству» [7] . Указ от 18 июля 1762 года упоминал «службу, приносимую Богу, Нам и Отечеству» [8] . Наконец, Жалованная грамота дворянству 1785 года восхваляло дворянство, ратующее «противу внутренних и внешних врагов веры, монарха и отечества» [9] .

В 1797 году боровшийся с франкофильским вольномыслием император Павел I приказал изъять слово «Отечество» из употребления (вместе со словами «гражданин», «общество» и т. п.) и заменить на слово «Государство». Однако это запрет продержался недолго – новый император Александр I в 1801 году его отменил. И на медали, которой награждались ополченцы 1806-1807 годов, опять значилось: «За Веру и Отечество». Однако в это время понятие «Отчество» наполняется новым содержанием: если ранее оно, как у Петра, больше связывалось со «родом своим», то теперь с новыми романтическими веяниями его значение повышалось – теперь оно скорее означало причастность к уникальной национальной культуре. В 1811 году С.Н. Глинка в своем журнале «Русский вестник» так сформулировал патриотический идеал: «Бог, Вера, Отечество» [10] . Как справедливо отмечают историки, он противопоставлялся лозунгу Французской революции «Свобода. Равенство. Братство» [11] .

Стоит также отметить почти демонстративное отсутствие в формуле Глинки упоминания о монархе. Отношения Александра I с «русской партией» в те времена были непростыми: императора подозревали в стремлении ограничить собственное самодержавие, что воспринималось с полным неприятием. Царю постоянно напоминали о том, что его самодержавная власть не распространяется лишь на одно: он не может ее ограничить – Бог и народ, вручившие ему власть, сделать это не позволят. Н.М. Карамзин в «Записке о древней и новой России» (1811 г.) писал о начале династии Романовых: «Бедствия мятежной аристократии просветили граждан и самих аристократов; те и другие единогласно, единодушно наименовали Михаила самодержцем, монархом неограниченным; те и другие, воспламененные любовью к отечеству, взывали только: Бог и Государь. ». Подвергнув политику Александра I жесткой критике, Карамзин закончил свои слова так: «Любя Отечество, любя монарха, я говорил искренно. Возвращаюсь к безмолвию верноподданного с сердцем чистым, моля Всевышнего, да блюдет Царя и Царство Российское!» [12] . Таким образом, именно всенародная вера и любовь к Отчеству становились гарантами сохранения Царства.

Начало Отечественной войны 1812 года не только вызвало патриотический подъем, но и сплотило общество вокруг власти. Еще накануне войны государственным секретарем был назначен яркий представитель «русской партии» адмирал А.С. Шишков. В своем «Рассуждении о любви к Отечеству» он писал о героях времен Смуты: «Всяк из сих христолюбивых воинов, перекрестясь, становился на место убитого подле него товарища, и все сряду, увенчанные кровью, не сделав шагу назад, лежали побитые, однако не побежденные. Как? Сия твердая грудь, несущаяся за Церковь, за Царя, за Отечество на острое железо; сия с текущею из ран кровью великодушно изливаемая жизнь; сие великое в человеке чувство родится без надежды на бессмертие? Кто поверит сему?» [13] . Именно Шишков был автором выходивших во время войны императорских манифестов и обращений, пользовавшихся широкой народной любовью. Позднее А.С. Пушкин писал о Шишкове: «Сей старец дорог нам: он блещет средь народа, // Священной памятью двенадцатого года». В воззвании к Москве о созыве ополчения от 6 июля 1812 года говорилось: «Того ради имея в намерении, для надежнейшей обороны, собрать новые внутренние силы, наипервее обращаемся Мы к древней столице предков Наших, Москве. Она всегда была главою прочих городов Российских; она изливала всегда из недр своих смертоносную на врагов силу; по примеру ее, из всех прочих окрестностей текли к ней, наподобие крови к сердцу, сыны Отечества, для защиты оного. Никогда не настояло в том вящей надобности, как ныне. Спасение Веры, Престола, Царства того требуют» [14] . Кокарда ополчения 1812 года (как и позднее – в 1854-1856 годах) представляла собой крест с надписью: «За Веру и Царя». Наконец, в написанном Шишковым в ноябре 1812 года «Объявлении для чтения в церквах» говорилось: «Вы достохвально исполняли долг свой, защищая Веру, Царя и Отечество» [15] . Итак, девиз родился – и родился он из огня Двенадцатого года. О том, какую силу подобные слова имели, можно судить хотя бы по тому, что прусское ополчение 1813 года (ландвер), выступившее против Наполеона в союзе с русскими, также получило кокарду по типу русской – в виде латунного креста с девизом «Mit Gott für König und Vaterland» («С Богом за короля и Отечество»).

В дальнейшем Шишков не раз упоминал все три понятия вместе. В манифесте 18 мая 1814 года, изданном в покоренном Париже, опять отмечался всенародный подвиг: «Кроткий поселянин, незнакомый дотоле со звуком оружия, оружием защищал Веру, Отечество и Государя» [16] . Переложением шишковского девиза стали те принципы, на которых министр народного просвещения С.С. Уваров в 1832-1833 годах предложил основать российское образование: «Православие. Самодержавие. Народность» [17] . Позднее в манифесте императора Николая I, опубликованном 14 марта 1848 года в связи с новой революцией во Франции, говорилось: «Мы удостоверены, что всякий Русский, всякий верноподданный Наш, ответит радостно на призыв своего Государя; что древний наш возглас: за Веру, Царя и Отечество, и ныне предукажет нам путь к победе: и тогда, в чувствах благоговейной признательности, как теперь в чувствах святого на него упования, мы все вместе воскликнем: С нами Бог! разумейте языцы и покоряйтеся: яко с нами Бог!». Памятный знак в виде креста с надписью «За Веру, Царя, Отечество» был пожалован ополченцам – участникам Крымской войны после заключения Парижского мира 1856 года. С этого времени изречение приобрело свой неизменный лаконичный вид, сохранявшийся до 1917 года. Пожалуй, до сих пор оно остается лучшим образцом русского воинского девиза.

«За Веру, Царя и Отечество»: к истории знаменитого воинского девиза

Дореволюционный воинский девиз «За Веру, Царя и Отечество!», хотя и оформился окончательно в XIX веке, имеет славную предысторию. В допетровские времена воины шли в бой за «землю Руськую» (Слово о полку Игореве), «за землю за Рускую и за веру християньскую» (Задонщина), «за Дом Пресвятыя Богородицы и за православную христианскую веру» (приговор Первого ополчения 1611 г.[1]), за «государскую честь» (приговор Земского собора 1653 г.[2]). Таким образом, все три составные части будущего девиза к XVIII веку стали неотъемлемой частью русского самосознания – требовалось лишь объединить их в одну емкую формулу.

Слово «Отечество», конечно, было известно и в Древней Руси, однако имело разнообразные значения. Под ним понималась не только «родина» («нѣ́сть прорóкъ безъ чéсти, тóкмо во отéчествiи своéмъ (Мф. 13:57)), но и «отцовство» (один из иконописных образов Троицы Новозаветной, включающий изображение Бога Саваофа в виде старца, именуется «Отечеством»). Однако со времен Петра Великого понятие «Отечество» приобретает важное идеологическое звучание. Известен приказ Петра, озвученный в войсках перед Полтавским боем, в котором говорилось: «Воины! Вот пришел час, который должен решить судьбу Отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за Государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за Православную нашу веру и Церковь»[3]. Известен также заздравный тост Петра: «Здравствуй тот, кто любит Бога, меня и отечество!»[4]. Первые учрежденные в России ордена, как гласили их девизы, вручались «За веру и верность» (орден св. ап. Андрея Первозванного, учрежден в 1699 г.), «За любовь и Отечество» (орден св. вмчц. Екатерины, 1714 г.), «За труды и Отечество» (орден св. блгв. Александра Невского, 1725 г.).

Читать еще:  Что делать, если родителей не пускают в детскую реанимацию?

В день коронации императрицы Елизаветы Петровны 25 апреля 1742 года новгородский архиепископ Амвросий (Юшкевич) оправдывал произведенный ею дворцовый переворот тем, что она выступила «за целость Веры и Отечества … против неприятеля и сидящих в гнезде орла российского нощных сов и нетопырей, мыслящих злое государству»[5]. На медали в честь коронации Екатерины II также было выбито: «За спасение Веры и Отечества». В ее манифесте о вступлении на престол в 1762 году прославлялась сражавшаяся «за Веру и Отечество» российская армия[6]. В манифесте о военной дисциплине 22 сентября 1762 года отмечалось «усердие к Нам и Отечеству»[7]. Указ от 18 июля 1762 года упоминал «службу, приносимую Богу, Нам и Отечеству»[8]. Наконец, Жалованная грамота дворянству 1785 года восхваляло дворянство, ратующее «противу внутренних и внешних врагов веры, монарха и отечества»[9].

В 1797 году боровшийся с франкофильским вольномыслием император Павел I приказал изъять слово «Отечество» из употребления (вместе со словами «гражданин», «общество» и т. п.) и заменить на слово «Государство». Однако это запрет продержался недолго – новый император Александр I в 1801 году его отменил. И на медали, которой награждались ополченцы 1806-1807 годов, опять значилось: «За Веру и Отечество». Однако в это время понятие «Отчество» наполняется новым содержанием: если ранее оно, как у Петра, больше связывалось со «родом своим», то теперь с новыми романтическими веяниями его значение повышалось – теперь оно скорее означало причастность к уникальной национальной культуре. В 1811 году С.Н. Глинка в своем журнале «Русский вестник» так сформулировал патриотический идеал: «Бог, Вера, Отечество»[10]. Как справедливо отмечают историки, он противопоставлялся лозунгу Французской революции «Свобода. Равенство. Братство»[11].

Стоит также отметить почти демонстративное отсутствие в формуле Глинки упоминания о монархе. Отношения Александра I с «русской партией» в те времена были непростыми: императора подозревали в стремлении ограничить собственное самодержавие, что воспринималось с полным неприятием. Царю постоянно напоминали о том, что его самодержавная власть не распространяется лишь на одно: он не может ее ограничить – Бог и народ, вручившие ему власть, сделать это не позволят. Н.М. Карамзин в «Записке о древней и новой России» (1811 г.) писал о начале династии Романовых: «Бедствия мятежной аристократии просветили граждан и самих аристократов; те и другие единогласно, единодушно наименовали Михаила самодержцем, монархом неограниченным; те и другие, воспламененные любовью к отечеству, взывали только: Бог и Государь. ». Подвергнув политику Александра I жесткой критике, Карамзин закончил свои слова так: «Любя Отечество, любя монарха, я говорил искренно. Возвращаюсь к безмолвию верноподданного с сердцем чистым, моля Всевышнего, да блюдет Царя и Царство Российское!»[12]. Таким образом, именно всенародная вера и любовь к Отчеству становились гарантами сохранения Царства.

Начало Отечественной войны 1812 года не только вызвало патриотический подъем, но и сплотило общество вокруг власти. Еще накануне войны государственным секретарем был назначен яркий представитель «русской партии» адмирал А.С. Шишков. В своем «Рассуждении о любви к Отечеству» он писал о героях времен Смуты: «Всяк из сих христолюбивых воинов, перекрестясь, становился на место убитого подле него товарища, и все сряду, увенчанные кровью, не сделав шагу назад, лежали побитые, однако не побежденные. Как? Сия твердая грудь, несущаяся за Церковь, за Царя, за Отечество на острое железо; сия с текущею из ран кровью великодушно изливаемая жизнь; сие великое в человеке чувство родится без надежды на бессмертие? Кто поверит сему?»[13]. Именно Шишков был автором выходивших во время войны императорских манифестов и обращений, пользовавшихся широкой народной любовью. Позднее А.С. Пушкин писал о Шишкове: «Сей старец дорог нам: он блещет средь народа, // Священной памятью двенадцатого года». В воззвании к Москве о созыве ополчения от 6 июля 1812 года говорилось: «Того ради имея в намерении, для надежнейшей обороны, собрать новые внутренние силы, наипервее обращаемся Мы к древней столице предков Наших, Москве. Она всегда была главою прочих городов Российских; она изливала всегда из недр своих смертоносную на врагов силу; по примеру ее, из всех прочих окрестностей текли к ней, наподобие крови к сердцу, сыны Отечества, для защиты оного. Никогда не настояло в том вящей надобности, как ныне. Спасение Веры, Престола, Царства того требуют»[14]. Кокарда ополчения 1812 года (как и позднее – в 1854-1856 годах) представляла собой крест с надписью: «За Веру и Царя». Наконец, в написанном Шишковым в ноябре 1812 года «Объявлении для чтения в церквах» говорилось: «Вы достохвально исполняли долг свой, защищая Веру, Царя и Отечество»[15]. Итак, девиз родился – и родился он из огня Двенадцатого года. О том, какую силу подобные слова имели, можно судить хотя бы по тому, что прусское ополчение 1813 года (ландвер), выступившее против Наполеона в союзе с русскими, также получило кокарду по типу русской – в виде латунного креста с девизом «Mit Gott für König und Vaterland» («С Богом за короля и Отечество»).

В дальнейшем Шишков не раз упоминал все три понятия вместе. В манифесте 18 мая 1814 года, изданном в покоренном Париже, опять отмечался всенародный подвиг: «Кроткий поселянин, незнакомый дотоле со звуком оружия, оружием защищал Веру, Отечество и Государя»[16]. Переложением шишковского девиза стали те принципы, на которых министр народного просвещения С.С. Уваров в 1832-1833 годах предложил основать российское образование: «Православие. Самодержавие. Народность»[17]. Позднее в манифесте императора Николая I, опубликованном 14 марта 1848 года в связи с новой революцией во Франции, говорилось: «Мы удостоверены, что всякий Русский, всякий верноподданный Наш, ответит радостно на призыв своего Государя; что древний наш возглас: за Веру, Царя и Отечество, и ныне предукажет нам путь к победе: и тогда, в чувствах благоговейной признательности, как теперь в чувствах святого на него упования, мы все вместе воскликнем: С нами Бог! разумейте языцы и покоряйтеся: яко с нами Бог!». Памятный знак в виде креста с надписью «За Веру, Царя, Отечество» был пожалован ополченцам – участникам Крымской войны после заключения Парижского мира 1856 года. С этого времени изречение приобрело свой неизменный лаконичный вид, сохранявшийся до 1917 года. Пожалуй, до сих пор оно остается лучшим образцом русского воинского девиза.

За Веру, Царя и Отечество.

√ «…Мужик с топором возьмет в безумии власть, но и сам опосля восплачется. Наступит воистину казнь египетская… Кровь и слезы напоят сырую землю.
Кровавые реки потекут. Брат на брата восстанет. И паки: огонь, меч, нашествие иноплеменников и враг внутренний, власть жидовская. И там гибель, и тут, и бежать некуда… И будет жид скорпионом бичевать землю Русскую, грабить святыни ее, закрывать церкви Божии, казнить лучших людей русских! Сие есть попущение Божие, гнев Господень за отречение России от своего Богопомазанника! А то ли еще будет! Ангел Господень изливает новые чаши бедствий, чтобы люди в разум пришли. Две войны одна горше другой будут. Новый Батый на Западе поднимет руки. Народ промеж огня и пламени… Но от лица земли не истребится, яко довлеет ему молитва умученного Царя». (Так преподобный Авель Тайновидец говорил Императору Павлу Ι).

√ Свергнув в Российской Империи Императора Российской Империи и взяв власть в свои руки — руками своих марионеток — жиды тем самым оккупировали Российскую Империю, которую в последствии как огород разбили на грядки создав вначале на ее территории республики, а после: из них же создали независимые государства, между которыми, дабы они не объединились вновь, и как следствие: не свергли их. — они положили и продолжают полагать вражду.

Читать еще:  Православные и католики: рана до сих пор не исцелена

Все те, которые признали, признают, или же когда-либо признают их властью. — тем самым стали, становятся, или же станут под их знамена, а соответственно: они тем самым перешли, переходят, или же перейдут на их сторону, попросту говоря: они тем самым перешли, переходят, или же перейдут в их стан, и как следствие: они тем самым стали, становятся, или же станут с ними — одно, а соответственно: они тем самым стали, становятся, или же станут виновны во всех делах их.

Говорю вам: только предатели отечества признают оккупантов и их марионеток законной властью..; только предатели отечества признают законы оккупантов и их марионеток.

И поскольку: оккупированная Российская Империя является Православным Государством, или попросту говоря: Православной Церковью, т.к. Православное Государство и Православная Церковь — одно — все те, которые так или иначе перешли, переходят, или же перейдут на сторону его оккупантов и их марионеток. — тем самым не только предали, предают, или же предадут Православную Церковь. но и Бога, и как следствие: тем самым стали, становятся, или же станут язычниками, или попросту говоря: безбожниками. — осознают они это или нет — не имеет значения, ибо сути дела это не меняет.

Должно мыслить в Духе Православия, а не в духе мира сего.

Приняв крещение от Второго Рима, которым являлся Константинополь — Русь тем самым стала частью Второго Рима, его митрополией, т.к. Константинополь ставил над Русью своего митрополита, а соответственно: Русь тем самым стала частью Церкви Божьей, которой являлась Православная Византийская Империя; столицей Православной Руси, как части Византийской Империи — до тех пор, пока митрополит всея Руси не переехал в Владимир — был Киев, а когда переехал — стал Владимир, после же того, как митрополит всея Руси переехал из Владимира в Москву — стала Москва;

Когда же Константинополь заключил унию с католиками — он тем самым отпал от Православия, а соответственно: он тем самым перестал быть Церковью Божьей, однако: поскольку унию, а так-же: Константинопольского митрополита, которого Константинополь поставил над Русью и который поддержал, а не отверг вышеозначенную унию — Русь отвергла, как собственно отвергла и падший Константинополь — она тем самым унаследовала всю полноту Константинополя, как следствие: она тем самым не только стала самостоятельной т.е. автокефальной Церковью Божьей, но и Новым, а соответственно: Третьим Римом, который впоследствии стал (Православной) Империей. и как на греческий манер — Русь именуется: Россией — он тем самым стал Православной Российской Империей, которая по пророчеству монаха Авеля с 1917 года находится в жидовской оккупации, а соответственно: которую каждый идентифицирующий себя Православным — должен стремится деоккупировать, ибо Третий Рим является столицей всего Православного Мира.

Тот же, кто удерживает от этого руки. — тот тем самым изобличает себя в том, что он является язычником, а не Православным, а соответственно: в том, что он является служителем дьявола, а не служителем Бога, ибо он тем самым угождает дьяволу, а не Богу, а соответственно: он тем самым творит волю дьявола, а не волю Божию. если таковой не покается и не исправит пути свои — погибнет, ибо он разделит одну участь с врагами Божьеми, а не с теми, кто очистит от них наследие Его.

√ Как те, кто признает какую-либо власть, или избирает себе какую-либо власть, кроме законно избранного Царя, Которого поставляет на царство Соборная клятва 1613 года, так и те, кто на нее претендует, или же в нарушение Клятвы приемлет ее от народа. — тем самым проклинают себя и отлучают себя от Святой Троицы (см.: https://vk.com/wall208028745_631 ), а соответственно: тем самым враждуют против Бога в духе врага Его.

Когда же таковые говорят о том, что с ними Бог — тем самым не низлагают Истину, а просто изобличают себя в том, что Богом своим они почитают врага Божия — дьявола.

√ Клятвопреступники являются детьми дьявола, а не детьми Бога, а соответственно: они являются служителями дьявола, а не служителями Бога, а потому: все те, кто не соблюдают Соборную Клятву 1613 года — тем самым изобличают себя в том, что они являются врагами Бога.

Говорю вам: родители являются главой своих детей, а соответственно: предки являются главой потомков своих, а не наоборот, а потому: всякий, кто не соблюдает Соборную Клятву 1613 года — тем самым изобличает себя в том, что он является клятвопреступником, а соответственно: в том, что он является чадом дьявола, а не чадом Бога. — осознает он это или нет — не имеет значения, ибо сути дела это не меняет.

Христос сказал: «. если и церкви не послушает; то да будет он тебе, как язычник и мытарь. /Мат.18:17/», а соответственно: Соборную Клятву 1613 года не соблюдают только язычники, которые суть безбожники, т.е. дети дьявола.

[Данный обет является клятвой потому, что он клятвенно утвержден, т.е. навеки. ]

Послал Господь Свой Святый Дух в сердца всех Православных Хрестьян всего Великого Росийскаго Царствия, яко едиными усты вопияху, что быти на Владимирском и на Московском и на всех Государствах Российского Царства, Государем Царем и Великим Князем всеа Русии Самодержцем, Михайлу Федоровичю Романову;

Целовали все Животворный Крест и обет дали, что за Великого Государя, Богом почтенного, и Богом избранного и Богом возлюбленного, Царя и Великого Князя Михайла Федоровича, всеа Русии Самодержца, и за Его Благоверную Царицу и Великую Княгиню, и за Их Царские Дети, Которых Им, Государем, впредь Бог даст, души свои и головы свои положити, и служити Им, Государем нашим верою и правдою, всеми душами своими и головами; и против Их Государевых недругов, и против Их Государевых изменников битися до смерти; и иного государя, мимо Государя Царя и Великого Князя Михайла Федоровича, всеа Русии Самодержца, и Их Царских Детей, Которых Им, Великим Государем, впередь Бог даст — не искати и не хотети. А хто похочет, мимо Государя Царя и Великого Князя Михайла Федоровича, всеа Русии Самодержца, и Его Детей, Которых Им, Государем, впередь Бог даст, искати и хотети иного государя ис каких людей ни буди, или какое лихо похочет учинити, — то нам бояром, и окольничим, и дворяном, и приказным людем, и гостем, и детем боярским и всяким людем, на того изменника стояти всею землею за один.

Прочтоша сию Утвержденную Грамоту на Великом Всероссийском Соборе, и выслушав на большее во веки укрепление — быти так во всем потому, как в сей Утвержденной Грамоте писано. А кто убо не похощет послушати сего Соборного Уложения, его же Бог благоизволи; и начнет глаголати ино, и молву в людях чинити, то таковый, аще священных чину, и от бояр царских сигклит и воинственных, или ин хто от простых людей и в каком чину ни буди, по Священным Правилом Святых Апостол, и Вселенских Седми Соборов Святых Отец и Поместных, и по Соборному Уложению всего Освященного Собора, чину своего извержен будет, и от Церкви Божьей отлучен, и Святых Христовых Таин приобщения, яко раскольник Церкви Божьей и всего Православного Христианства мятежник, и разоритель Закону Божию, а по Царским законам месть восприимет, и нашего смирения и всего Освященного Собора не буди на нем благословение отныне и до века; понеже не восхоте благословения и Соборнаго Уложения послушания, тем и удалися от него и облечеся в клятву. Да будет твердо и неразрушимо в предыдущие лета, в роды и роды, и не прейдет ни едина черта, или ота едина от написанных в ней ничесоже.

А на Соборе были Московского Государства изо всех городов Российского Царства власти, митрополиты, и архиепискупы, и епискупы, и архимандриты, и игумены, и протопопы и весь Освященный Собор, и бояре, и окольничие, и чашники, и стольники, и стряпчие, и думные дворяне и дияки, и жильцы, и дворяне большие, и дворяне из городов, и дияки из приказов, и головы стрелецкие, и всякие приказные и дворовые люди, и гости, и сотники стрелетцкие, и атаманы казачьи, стрельцы и казаки, и торговые и посадские, и всяких чинов всякие служилые и жилетцкие люди, и изо всех городов всего Российского Царства выборные люди.

√ Должно понимать то, что когда Святые Божие говорят о России — они говорят и о тех территориях ее, на которых дьявол посеял и взрастил плевелы свои, которыми являются украина и белоруссия, ибо они не делят землю русскую на части в духе мира сего, в Духе же Божьем — она была, есть и всегда будет едина, ибо она является Третьим Римом, а соответственно: Столицей всего Православного Мира.

Читать еще:  Преображение Господне 19 августа: вольный путь от Фавора на Голгофу

√ Дети же Божие если и называют украину — украиной, а белоруссию — белоруссией, а соответственно: одних украинцами, а других белоруссами — то только для того, чтобы их понимали те, к кому обращено их слово.

«За Веру, Царя и Отечество»: к истории знаменитого воинского девиза

Дореволюционный воинский девиз «За Веру, Царя и Отечество!», хотя и оформился окончательно в XIX веке, имеет славную предысторию. В допетровские времена воины шли в бой за «землю Руськую» (Слово о полку Игореве), «за землю за Рускую и за веру християньскую» (Задонщина), «за Дом Пресвятыя Богородицы и за православную христианскую веру» (приговор Первого ополчения 1611 г.[1]), за «государскую честь» (приговор Земского собора 1653 г.[2]). Таким образом, все три составные части будущего девиза к XVIII веку стали неотъемлемой частью русского самосознания – требовалось лишь объединить их в одну емкую формулу.

Слово «Отечество», конечно, было известно и в Древней Руси, однако имело разнообразные значения. Под ним понималась не только «родина» («нѣ́сть прорóкъ безъ чéсти, тóкмо во отéчествiи своéмъ (Мф. 13:57)), но и «отцовство» (один из иконописных образов Троицы Новозаветной, включающий изображение Бога Саваофа в виде старца, именуется «Отечеством»). Однако со времен Петра Великого понятие «Отечество» приобретает важное идеологическое звучание. Известен приказ Петра, озвученный в войсках перед Полтавским боем, в котором говорилось: «Воины! Вот пришел час, который должен решить судьбу Отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за Государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за Православную нашу веру и Церковь»[3]. Известен также заздравный тост Петра: «Здравствуй тот, кто любит Бога, меня и отечество!»[4]. Первые учрежденные в России ордена, как гласили их девизы, вручались «За веру и верность» (орден св. ап. Андрея Первозванного, учрежден в 1699 г.), «За любовь и Отечество» (орден св. вмчц. Екатерины, 1714 г.), «За труды и Отечество» (орден св. блгв. Александра Невского, 1725 г.).

В день коронации императрицы Елизаветы Петровны 25 апреля 1742 года новгородский архиепископ Амвросий (Юшкевич) оправдывал произведенный ею дворцовый переворот тем, что она выступила «за целость Веры и Отечества … против неприятеля и сидящих в гнезде орла российского нощных сов и нетопырей, мыслящих злое государству»[5]. На медали в честь коронации Екатерины II также было выбито: «За спасение Веры и Отечества». В ее манифесте о вступлении на престол в 1762 году прославлялась сражавшаяся «за Веру и Отечество» российская армия[6]. В манифесте о военной дисциплине 22 сентября 1762 года отмечалось «усердие к Нам и Отечеству»[7]. Указ от 18 июля 1762 года упоминал «службу, приносимую Богу, Нам и Отечеству»[8]. Наконец, Жалованная грамота дворянству 1785 года восхваляло дворянство, ратующее «противу внутренних и внешних врагов веры, монарха и отечества»[9].

В 1797 году боровшийся с франкофильским вольномыслием император Павел I приказал изъять слово «Отечество» из употребления (вместе со словами «гражданин», «общество» и т. п.) и заменить на слово «Государство». Однако это запрет продержался недолго – новый император Александр I в 1801 году его отменил. И на медали, которой награждались ополченцы 1806-1807 годов, опять значилось: «За Веру и Отечество». Однако в это время понятие «Отчество» наполняется новым содержанием: если ранее оно, как у Петра, больше связывалось со «родом своим», то теперь с новыми романтическими веяниями его значение повышалось – теперь оно скорее означало причастность к уникальной национальной культуре. В 1811 году С.Н. Глинка в своем журнале «Русский вестник» так сформулировал патриотический идеал: «Бог, Вера, Отечество»[10]. Как справедливо отмечают историки, он противопоставлялся лозунгу Французской революции «Свобода. Равенство. Братство»[11].

Стоит также отметить почти демонстративное отсутствие в формуле Глинки упоминания о монархе. Отношения Александра I с «русской партией» в те времена были непростыми: императора подозревали в стремлении ограничить собственное самодержавие, что воспринималось с полным неприятием. Царю постоянно напоминали о том, что его самодержавная власть не распространяется лишь на одно: он не может ее ограничить – Бог и народ, вручившие ему власть, сделать это не позволят. Н.М. Карамзин в «Записке о древней и новой России» (1811 г.) писал о начале династии Романовых: «Бедствия мятежной аристократии просветили граждан и самих аристократов; те и другие единогласно, единодушно наименовали Михаила самодержцем, монархом неограниченным; те и другие, воспламененные любовью к отечеству, взывали только: Бог и Государь. ». Подвергнув политику Александра I жесткой критике, Карамзин закончил свои слова так: «Любя Отечество, любя монарха, я говорил искренно. Возвращаюсь к безмолвию верноподданного с сердцем чистым, моля Всевышнего, да блюдет Царя и Царство Российское!»[12]. Таким образом, именно всенародная вера и любовь к Отчеству становились гарантами сохранения Царства.

Начало Отечественной войны 1812 года не только вызвало патриотический подъем, но и сплотило общество вокруг власти. Еще накануне войны государственным секретарем был назначен яркий представитель «русской партии» адмирал А.С. Шишков. В своем «Рассуждении о любви к Отечеству» он писал о героях времен Смуты: «Всяк из сих христолюбивых воинов, перекрестясь, становился на место убитого подле него товарища, и все сряду, увенчанные кровью, не сделав шагу назад, лежали побитые, однако не побежденные. Как? Сия твердая грудь, несущаяся за Церковь, за Царя, за Отечество на острое железо; сия с текущею из ран кровью великодушно изливаемая жизнь; сие великое в человеке чувство родится без надежды на бессмертие? Кто поверит сему?»[13]. Именно Шишков был автором выходивших во время войны императорских манифестов и обращений, пользовавшихся широкой народной любовью. Позднее А.С. Пушкин писал о Шишкове: «Сей старец дорог нам: он блещет средь народа, // Священной памятью двенадцатого года». В воззвании к Москве о созыве ополчения от 6 июля 1812 года говорилось: «Того ради имея в намерении, для надежнейшей обороны, собрать новые внутренние силы, наипервее обращаемся Мы к древней столице предков Наших, Москве. Она всегда была главою прочих городов Российских; она изливала всегда из недр своих смертоносную на врагов силу; по примеру ее, из всех прочих окрестностей текли к ней, наподобие крови к сердцу, сыны Отечества, для защиты оного. Никогда не настояло в том вящей надобности, как ныне. Спасение Веры, Престола, Царства того требуют»[14]. Кокарда ополчения 1812 года (как и позднее – в 1854-1856 годах) представляла собой крест с надписью: «За Веру и Царя». Наконец, в написанном Шишковым в ноябре 1812 года «Объявлении для чтения в церквах» говорилось: «Вы достохвально исполняли долг свой, защищая Веру, Царя и Отечество»[15]. Итак, девиз родился – и родился он из огня Двенадцатого года. О том, какую силу подобные слова имели, можно судить хотя бы по тому, что прусское ополчение 1813 года (ландвер), выступившее против Наполеона в союзе с русскими, также получило кокарду по типу русской – в виде латунного креста с девизом «Mit Gott für König und Vaterland» («С Богом за короля и Отечество»).

В дальнейшем Шишков не раз упоминал все три понятия вместе. В манифесте 18 мая 1814 года, изданном в покоренном Париже, опять отмечался всенародный подвиг: «Кроткий поселянин, незнакомый дотоле со звуком оружия, оружием защищал Веру, Отечество и Государя»[16]. Переложением шишковского девиза стали те принципы, на которых министр народного просвещения С.С. Уваров в 1832-1833 годах предложил основать российское образование: «Православие. Самодержавие. Народность»[17]. Позднее в манифесте императора Николая I, опубликованном 14 марта 1848 года в связи с новой революцией во Франции, говорилось: «Мы удостоверены, что всякий Русский, всякий верноподданный Наш, ответит радостно на призыв своего Государя; что древний наш возглас: за Веру, Царя и Отечество, и ныне предукажет нам путь к победе: и тогда, в чувствах благоговейной признательности, как теперь в чувствах святого на него упования, мы все вместе воскликнем: С нами Бог! разумейте языцы и покоряйтеся: яко с нами Бог!». Памятный знак в виде креста с надписью «За Веру, Царя, Отечество» был пожалован ополченцам – участникам Крымской войны после заключения Парижского мира 1856 года. С этого времени изречение приобрело свой неизменный лаконичный вид, сохранявшийся до 1917 года. Пожалуй, до сих пор оно остается лучшим образцом русского воинского девиза.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector