0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Ни один ребенок в Москве и области не будет умирать от боли

Началось с больного зуба: В Москве от коронавируса умер трёхлетний малыш?

Трёхлетний москвич стал одной из жертв коронавирусной инфекции: маленький мальчик пожаловался на больной зуб, но через несколько дней умер в больнице. У него был подтверждён COVID-19.

Трёхлетний москвич стал одной из жертв коронавирусной инфекции: маленький мальчик пожаловался на больной зуб, но через несколько дней умер в больнице. У него был подтверждён COVID-19.

Утром 16 мая столичные медики сообщили о 74 скончавшихся пациентах с подтверждённым диагнозом COVID-19. В их числе, к сожалению, оказался трёхлетний мальчик.

Малыш пожаловался на зубную боль, и родители отвезли его в Морозовскую ДГКБ, что в 4-м Добрынинском переулке. Там ему поставили диагноз «периостит», то есть воспаление челюсти. А заодно взяли анализ на коронавирус — тот оказался положительным.

Мальчик боролся с болезнью три дня, но она победила. Сегодня ночью ребёнок скончался. Всё это время в больнице при нём неотлучно находилась бабушка. Медики пока не озвучивают точную причину болезни — в этом ещё предстоит разобраться.

Между тем эксперты замечают, что доля детей среди заразившихся COVID-19 в России стремительно растёт: она увеличилась с 5 до 7 процентов. А в Москве за последние сутки составила более 10%.

Руководитель отдела клинических исследований ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора Татьяна Руженцова настоятельно рекомендовала родителям ограничить или вообще исключить контакты детей с другими людьми, а также надевать на них маски и перчатки в общественных местах.

Все прочие правила поведения при пандемии: социальная дистанция, регулярное мытьё рук и применение антисептиков — должны распространяться и на детей, напоминает специалист.

Обновление

Столичный департамент здравоохранения опроверг информацию о том, что ребёнок, который умер в Морозовской больнице, был заражён коронавирусом. Соответствующее заявление появилось на сайте учреждения.

В заявлении указано, что 12 мая мальчик поступил в тяжёлом состоянии в Морозовскую ДГКБ. У него был диагностирован периостит нижней челюсти на фоне хронического периодонтита зубов.

Врачи провели срочную операцию по удалению гноя, но через три часа состояние мальчика резко ухудшилось, наступил септический шок, который вызвал отёк мозга.

По данным Депздрава, результат анализа ребёнка на коронавирусную инфекцию от 15 мая был отрицательным.

«Я переболела коронавирусом дома, пытаясь выжить с двумя детьми»

Москвичка рассказала, как справилась с COVID-19, которым заразилась на самоизоляции

26.04.2020 в 10:04, просмотров: 96980

В России с каждым днем все больше людей могут сказать, что вышли победителями в схватке с коронавирусом. Не всем эта победа дается легко: выздоровевшие признаются, что болезнь отступает медленно и нехотя. Впрочем, не все готовы рассказать окружению, что подхватили злосчастный вирус. Боятся предвзятого отношения и ярлыка прокаженных.

Моя знакомая Елизавета, 35-летняя мама двух маленьких детей, на днях написала сообщение, что теперь она может признаться в том, что переболела «короной». «Сейчас все вспоминается как кошмарный сон». Все это время москвичка находилась в квартире с детьми и мужем, который каждый день с утра до вечера работал «на удаленке». До проявления симптомов она тоже сидела дома на изоляции.

Лиза на своем опыте выявила новое коварное свойство вируса: он не совместим с алкоголем. Даже после бокала некрепкого вина организм может выдать тяжелые симптомы. Елизавета рассказала «МК», как протекала болезнь и как ее пережить с малышом на руках и школьником на каникулах.

«Казалось, что лицо сейчас просто разорвется»

— Расскажи, как все началось, какие симптомы были первыми?

— Был последний понедельник марта, ночь с 30 на 31-е. Вечером я почувствовала, что мне совсем не хочется есть. Это для меня странно, обычно под вечер у меня хороший аппетит. Я подумала, что, может, переела днем или просто устала. Легла спать. Старшего, 9-летнего, сына уложила рядом, младший, ему почти два, уснул в своей кроватке.

В районе трех ночи я проснулась — меня бил озноб. Сразу поставила градусник, температура 37,3. Минут через десять померила снова — уже 38,2. Я выпила таблетку ибуклина. Написала мужу (он остался после работы ночевать у родителей), чтобы утром скорее приезжал. Я сразу поняла, что подцепила что-то нехорошее. Потому что у меня редко повышается температура, все ОРВИ обычно протекают без нее.

Муж приехал в районе 10 часов. Мы к этому времени уже проснулись, температура у меня была нормальная. Я успокоилась, решила, что, возможно, все было на фоне стресса. Но, оказалось, рано — к обеду температура снова стала повышаться. Опять 38,2. Плюс добавилась дичайшая слабость: чтобы встать с кровати, требовалось неимоверное усилие. Но никаких других симптомов в первый день не было — ни кашля, ни головной боли, ничего такого.

На ночь я опять выпила жаропонижающее. Утром температура была в районе 37,5, лекарства я принимать не стала. Однако температура вдруг подскочила у мужа, сразу 38. На следующий день ему вроде полегчало, а вот мне пришел конец.

— В чем это выражалось?

— Дико болела голова, началась сильная боль в мышцах. Я перестала чувствовать запахи. Снова поднялась температура, на этот раз до 39. В какой-то момент у меня появилось ощущение, что повысилось внутричерепное давление: казалось, что лицо сейчас просто разорвется. Лицевые мышцы находились в натяжении. В таком режиме, с дикими болями и температурой, я прожила четыре дня. Примерно к концу недели температура начала скакать — поднималась до 37,5, через 20 минут была уже 36,6. Потом снова на градус выше. Потом вдруг 35,5. Давление тоже скакало: то аппарат показывал, что оно поднялось до 160, то вдруг падало до 90–80. Теперь я понимаю, от чего помирают старики. Тут со здоровым сердцем просто чуть не сдохла.

Температура упала только через неделю. Мне показалось, что я выздоровела, и мы с мужем решили за ужином выпить немного розового шампанского. Я выпила всего бокал — и после этого чуть не потеряла сознание. Мне вдруг стало сложно дышать. Я думала, что все, даже прощалась с детьми. Кроме того, заболела поджелудочная железа, я даже выпила панкреатин. Именно тогда я подумала, что у меня именно COVID. Я читала, что он часто поражает диабетиков, а вино очень действует на поджелудочную. Неудивительно, что мне стало плохо.

А потом появилась крапивница. Я почувствовала дикий зуд в ногах, сняла брюки и увидела на ногах волдыри. Я их сразу под прохладную воду, выпила антигистаминные, постепенно волдыри сошли. Но до сих пор почесываюсь. И лицо периодически краснеет.

Читать еще:  О поминовении усопших на Страстной и Пасхальной седмицах

— Как думаешь, где ты могла заразиться? Вы же были на изоляции.

— Мы с детьми сели на изоляцию, когда об этом объявили власти. В последнее время я толком никуда не выезжала. В 20-х числах марта со старшим сходили на рынок за молоком. И то были в масках, старались избегать контактов. Может быть, я заразилась в нашем лифте. Я подозреваю, что весь наш квартал заражен — постоянно «скорые» под окнами. Просто COVID же не всегда выявляется. А так за границей мы не были, по развлекательным центрам не ходили. Последний раз выбирались семьей 8 марта — ездили в парк аттракционов в Крылатское. Там, кстати, было много китайцев.

Говорят, что дети могут быть переносчиками. Возможно, потому что наш младший все тянет в рот. Я очень надеюсь, что они просто переносчики, потому что пережить такое — это трындец.

— Ты обращалась к врачам?

— Нет, и «скорую» я не вызывала. Я подумала, что смысла в ней нет. Именно COVID сейчас не лечат. С дыханием в первые дни не было никаких проблем. Потом появилась одышка, но я решила, что это не легкие, а сердце. Плюс я не могла лечь в больницу — мне банально некуда деть детей. Если я госпитализируюсь, куда их? Это был бы настоящий дурдом.

Когда у меня поднялась температура и появились типичные симптомы, я сразу поняла, что это он, коронавирус. Я думала, может, был смысл вызвать врачей и попросить взять мазок? Но прочитала, что анализ делают минимум 10 дней. Решила, что я уже выздоровею к этому времени. Про КТ я даже не знала.

Обоняние было очень смазано, может, потому что я давно себе капаю сосудосуживающие капли из-за непрекращающегося насморка. Был период, когда я ничего не чувствовала, но буквально день–два. Потом потихоньку обоняние возвращалось. Сейчас, спустя больше трех недель, вернулось почти целиком.

«Лежишь, помираешь, а дети: «Ма-а-ам, есть че покушать?»

— Вы с семьей сидели дома на карантине все это время? Как строился ваш быт?

— После проявления самых первых симптомов я не выходила на улицу 10 дней. Большую пользу нам принесли карантинные запасы. Когда был период всеобщей паники и разговоров, что в магазинах закончатся продукты, я набрала гречки, риса, картошки, тушенки, консервов разных. Этих запасов нам хватило на неделю. Потом муж все-таки отправился в магазин, естественно, в маске. Я сидела дома. Да я бы и не смогла выйти, как только я вставала, сильно начинала кружиться голова, было очень хреново.

Самое трудное — мне толком не давали полежать дети. Старшего еще можно загнать в его комнату и разрешить играть в планшет. А младший лезет везде. Например, муж занят работой, а эта маленькая обезьянка подбегает, вытаскивает из мойки посуду. Мне приходится вставать и отбирать у него. Может, мое состояние продлилось так долго, потому что я толком не могла отлежаться. Возможно, если бы я могла спокойно полежать, отоспаться, мне быстрее бы полегчало.

— Муж до этого ездил в офис?

— Да, но после того как я заболела, он сообщил об этом руководству и стал работать из дома, за компьютером. Он координировал работу подчиненных и параллельно был «на посылках» у детей: налить, найти, принести. Но при этом он больше был на подстраховке, потому что не мог полноценно отвлекаться на семью в рабочее время.

Только после 7 часов вечера, когда его рабочий день заканчивался, он активно включался: сажал младшего поесть, готовил нам ужин. Но младшему сыну еду всегда готовила я. Потому что муж не кулинар в области детской кухни. Он, например, может вкусно пожарить свиные ребрышки, но сварить простые детские щи без зажарки и без масла он не сумеет. Это приходилось делать мне. Каши по утрам варила тоже я.

Естественно, после окончания карантина муж с облегчением смотался на работу в офис. Бежал «волосы назад» — как в клипе «Ленинграда». Тем более на работе им оплачивают такси, чтобы сотрудники не тряслись в общественном транспорте. Понимаю его, я бы сама смоталась из этого ада, в любом состоянии.

— Старший сын в это время учился дистанционно?

— К большому счастью, все это выпало на период отмены дистанционного обучения в школе. Наш день начинался так: мы просыпались, я сбивала себе температуру, вставала, готовила завтрак, снова ложилась. Дети с мужем ели. Первая неделя прошла без онлайн-уроков, он выполнял только домашнее задание. Я сама говорила ему, что нужно делать. Он приходил ко мне в комнату и делал уроки, я лежа объясняла, если ему что-то было непонятно. На второй неделе, с 6 по 12 апреля, были каникулы. И этот острый период я, слава богу, проболела без необходимости контролировать уроки.

Вообще воспоминания о быте очень смазанные. Все было направлено на то, чтобы покормить детей. Дети сыты — все остальное уж как-нибудь.

Все это время уборка была на муже, он мыл полы, мыл посуду. Естественно, когда я стала чувствовать себя лучше и огляделась по сторонам, я поняла, что в квартире жуткий бардак. В шкафах все навалено, постельное белье вперемешку с одеждой. В кухонных шкафчиках тоже какой-то ужас.

Только 16 апреля я почувствовала, что силы потихоньку возвращаются, и начала приводить квартиру в порядок. Скажу честно — так я никогда не болела.

— Какой период болезни был самый тяжелый?

— Тяжелее всего мне было после того бокала шампанского, будь он неладен. Ощущения были очень странные: не хватало воздуха. Я не то чтобы паниковала, но держала руку на пульсе и понимала, что если состояние будет ухудшаться, я все-таки вызову «скорую».

А еще хочу сказать, что имбирь при коронавирусе — это фигня. Еще до болезни я каждое утро пила кофе с имбирем, не в целях профилактики, просто мне нравится такой горьковатый вкус. И никак меня это не уберегло. А народная истерия только привела к тому, что теперь имбирь стоит космических денег.

Еще один из неприятных моментов — маски. Они к нам попали очень вовремя: в середине марта заехал папа и передал штук тридцать из маминых запасов. Когда у меня все это началось, я сразу нацепила маску. Я не знала, действительно ли они помогают, но мне хотелось хоть как-то защитить детей. Днем я всегда находилась в маске, и это был ад: в ней даже дышать невозможно. Я не понимала: мне тяжело дышать из-за маски или из-за вируса. И так целую неделю. Только на ночь я ее снимала, чтобы поспать.

— Ты кому-нибудь рассказывала о том, что заразилась?

— Не распространялась. Я прочитала в соцсетях, как люди относятся к заболевшим — как к прокаженным во время бубонной чумы. Готовы бензином облить и поджечь. Не хотелось такого. Да и у меня даже не было сил банально сообщение набить. На две недели я просто выпала из жизни. Только родителям сказала, когда они позвонили.

Читать еще:  Люди без совести несчастны и все время скучают

— Сколько дней прошло от начала болезни до момента, когда ты поняла, что тебе удалось избежать осложнений, требующих госпитализации?

— Через две недели я встала с кровати и поняла, что, кажется, отпустило. Но это был не конец. Когда мне стало получше, я решила, что пора возвращаться в форму. Я год себя приучала к тому, что по утрам нужно заниматься спортом. Наработала комплекс упражнений, к которому решила потихоньку вернуться. Взяла гантельку 15 кг, поделала выпады. Раньше я спокойно все это делала, без последствий. Но на следующее утро я проснулась с сильной болью в руках, причем болели именно кости. Я насторожилась, но через день все прошло. Я опять за гантели. На следующий день кисти и нога болели так, что их выкручивало изнутри. Я не могла уснуть, так как вообще не могла пошевелить конечностями. До меня дошло, что дело в гантелях. Видимо, вирус дал осложнение на суставы, и любая нагрузка дает такие симптомы. Гантелям я сказала «до свидания», и вот уже неделю ни ноги, ни кисти у меня не болят.

— Чем ты лечилась и откуда брала рекомендации, если не обращалась к медикам?

— Пила воду и жаропонижающие. Больше ничего.

— Что посоветуешь тем, кто столкнется с этим вирусом?

— Не пить алкоголь, даже если очень хочется. До конца болезни. Проверено на себе.

Парацетамол вообще не помогал. Я попробовала, но пришлось вернуться к ибуклину (в его составе и парацетамол, и ибупрофен), чтобы хотя бы поспать ночью.

И рекомендую всем обязательно иметь в аптечке жаропонижающее, чтобы, если «накроет», не бегать по аптекам.

— В ближайшее время обещают сделать доступными тесты на антитела к коронавирусу, ты бы сделала себе?

— Думаю, что надо бы. Хотя бы для того, чтобы можно было без опаски поехать к родителям в другой город. Если тесты появятся в аптеках по приемлемой цене, не за 10 тысяч рублей, я, конечно, куплю и проверю себя и родных.

Заголовок в газете: «Думала, что все, даже прощалась с детьми»
Опубликован в газете «Московский комсомолец» №28250 от 27 апреля 2020 Тэги: Дети , Коронавирус, Алкоголь, Такси, Транспорт, Лекарства, Анализы Места: Россия

Врачи объяснили, почему от нового коронавируса еще не умер ни один ребенок

Вспышка коронавируса в Китае привела к гибели уже более 1000 человек, однако опасная болезнь пока не привела к смерти ни одного ребенка. Ученые постарались выяснить почему, и пришли к удивительным выводам, сообщает американский портал о научных исследованиях livescience.

Дети могут заразиться вирусом точно так же, как взрослые, однако, по всей видимости, переносят его гораздо легче и быстрее излечиваются. По словам китайских чиновников, среди инфицированных коронавирусом есть как минимум два новорожденных. Тем не менее, средний возраст всех заболевших (по разным источникам их насчитывается порядка 50 тысяч только в Китае) колеблется от 49 до 56 лет. Детей и подростков среди них мало. А среди погибших пока нет вообще.

Дети, похоже, избегают худших последствий от заражения коронавирусом — летального исхода. Но для ученых и врачей не совсем понятно, почему это происходит.

«Мы не до конца понимаем это явление — это может быть из-за различий в иммунных реакциях детей по сравнению со взрослыми, — говорит доктор естественных наук, начальник отдела детских инфекционных заболеваний в Университете Юты (США) Эндрю Павия. — Одна из гипотез заключается в том, что врожденный иммунитет, то есть ранняя реакция, направленная в основном на группы патогенных микроорганизмов, у детей имеет тенденцию быть более активной».

По словам медиков, которые занимаются проблемой борьбы с коронавирусом, врожденная иммунная система является первой линией защиты от патогенов. Клетки в этой системе немедленно отвечают иностранным захватчикам — то есть вирусам. Если у детей, подвергшихся воздействию коронавируса, врожденный иммунный ответ сильнее, они могут бороться с инфекцией с большей эффективностью, чем взрослые. В итоге у детей все симптомы болезни проходят гораздо более мягко.

«Случай, который мы наблюдаем с коронавирусом, заключается не в том, что у детей вообще нет никаких симптомов, у них на самом деле вирусная пневмония, — говорит эпидемиолог из Колледжа общественного здравоохранения Университета Темпл (США) Крис Джонсон. — Но поскольку их иммунная система настолько крепка, она не выкладывается так, как у взрослых».

Ученые задаются вопросом, почему это происходит?

По наблюдениям ученых, взрослые в 25 раз чаще умирают от ветряной оспы, чем дети. И хотя грипп может иметь разрушительные последствия для младенцев, дети чуть более старшего возраста обычно переносят его легче, чем взрослые. Например, смертность от сезонного гриппа у взрослых в 10 раз выше, чем у детей. Ситуация с коронавирусом аналогична.

По словам начальника отдела детских инфекционных заболеваний в Университете Юты (США) Эндрю Павии, дети не менее подвержены риску респираторных заболеваний, чем взрослые. Они заражаются инфекцией, но выздоравливают легче, чем их родители, бабушки и дедушки. Но существуют и другие возможные причины, помимо силы врожденной иммунной системы, которые могут объяснить эту устойчивость.

Одной из этих причин является то, что у детей могут быть более здоровые дыхательные пути, потому что они подвергались меньшему воздействию сигаретного дыма и загрязнения воздуха, чем взрослые. Другой фактор заключается в том, что дети в целом более здоровы и имеют меньше хронических заболеваний, которые обостряются при заражении коронавирусом.

Как умирала моя мама (о том, как умирают больные раком в России): продолжение

Впрочем, были на «Скорой» два-три опытных врача, которые ничего не заполняли, больную не осматривали – а сразу делали укол, причём, не всегда трамадол или кеторол, а по моей просьбе – и морфин. Но это – редкое исключение.

Нормальные люди есть везде, — их только очень мало, и они не делают погоды.

Очень скоро я обнаружил, что Л.Ф.Лай не только струсила, прочтя моё грозное заявление, – но и разозлилась. Она всячески пакостила нам: отказалась отдать мне мамину карточку, когда я хотел пригласить частного врача, а выдала только ксерокопии – но не всей карточки, а некоторых страниц.

Мама больше всего страдала не от боли, даже не от тошноты, а от беспомощности, и особенно от того, что её все бросили. Она чувствовала, что её уже списали, считают не живым человеком, а трупом – и это её больше всего мучило.

Я тоже был в ужасном состоянии, в каком не был никогда в жизни. Всё это время – 4 месяца – я почти не спал. Ложился я на полу в маминой комнате, возле её кровати, потому что позвать меня из другой комнаты, когда ей нужно было, она не могла. Мы с мамой жили вдвоём, родственников здесь у нас нет. Никто никакой помощи нам не предложил. О том, что есть социальные службы, которые могли выделить маме сиделку, я узнал уже после смерти мамы.

Читать еще:  Жалею ли я, что усыновила? – Иностранная мама о ребенке из России

Однажды очередной врач из поликлиники – его фамилия, кажется, Вавилин – явился как раз тогда, когда маме нужно было «в туалет». Я не мог пустить его в квартиру. Объяснил через дверь, в чём дело. Он ушёл и через 10 минут, когда мы ещё не кончили, явился с двумя полицейскими. Я неосторожно открыл им дверь, один из молодых «полицаев» силой оттеснил меня, а «врач» Вавилин зашёл в квартиру и поиграл в больничку. Войдя в мамину комнату, я громко сказал ему: «Вы подонок, мерзавец!» Он ничего не ответил. Вавилин этот — высокого роста и очень крепкого телосложения молодой человек. Потом он сказал, что придёт завтра в это же время и ушёл. Но больше не приходил.

Как-то был случай, что я не разрешил дежурному врачу из поликлиники – пожилой женщине – «поиграть в больничку». А у мамы тогда кончился трамадол, ей нужен был рецепт. Я предложил выписать рецепт без осмотра, она отказалась. Я минут пять не разрешал ей уйти, звонил её начальству. Рецепт нам передали только вечером.

На следующий день медсестра, явившаяся делать маме укол, пришла с охраной. Это были две другие медсёстры. Они встали в коридоре, по стойке смирно, выпучив глаза. Но потом одна из них застыдилась и вышла в подъезд, а за ней и вторая. Так они продолжали приходить – втроём, чтобы сделать один укол одной больной – но уже стеснялись заходить в квартиру. Потом уже и в подъезд перестали заходить – стояли на крыльце.

Они получили указания начальства – их надо выполнять. Рабы есть рабы: если им хозяин скажет прыгать на одной ножке и кукарекать – они будут прыгать и кукарекать.

Я подал заявление в городскую администрацию – в связи с фактическим отказом в медицинской помощи моей маме – обратился в суд, в прокуратуру. Тут уже испугался А.Л.Рутгайзер, главврач поликлиники № 2. Его даже вызывали на совещание в мэрию, и он там сказал, что это я мешаю им оказывать медицинскую помощь моей маме. Чиновница из мэрии позвонила мне и на голубом глазу сообщила: «А ведь всё не так, как вы пишете: оказывается, это вы сами мешаете оказывать помощь вашей маме!»

Я, конечно, страшно нервничал, но как я мог мешать оказывать медицинскую помощь своему самому близкому человеку? Но им просто надо было отмазать Рутгайзера.

К слову, он тоже – вовсе не исчадие ада. Обычный российский чиновник-карьерист. Но он так испугался за свою карьерочку, что с испугу написал в прокуратуру заявление о том, что я мешаю оказывать медицинскую помощь моей маме! Мне звонили из прокуратуры и сообщили об этом. Говорила со мной сотрудница прокуратуры совершенно растерянным голосом: видимо, раньше никогда с подобным не сталкивалась. Она предложила мне приехать в прокуратуру – дать объяснения. Я просто повесил трубку.

Когда-то я уже писал о том, что все рабы – прирождённые воины и победители. Мои попытки защитить маму, добиться более-менее нормальной медицинской помощи для неё все эти т.н. «врачи» восприняли как агрессию – и стали со мной, а заодно и с моей мамой, решительно бороться. И, разумеется, одержали блестящую победу.

За месяц до смерти мама наотрез отказалась ехать в больницу. Она сказала: «Ты им надоел, и они просто хотят от меня избавиться». Она уже никому не верила.

И я отказался от больницы. Сейчас я думаю, что это было большой ошибкой. Ухаживать за умирающим от рака можно только в больнице. Но нам никто не объяснил, как ужасны могут быть последние недели. А они были ужасны. Мама не могла уже даже говорить. И, кроме Ирины Анатольевны, мы никому не были нужны.

Мама умерла 20 августа, около 19-00. Я был рядом с ней, когда она перестала дышать.

Я почти ничего не сказал здесь о ней как о человеке. Приведу только одну деталь: в конце июля исполнялось 74 года её подруге и нашей соседке, Лидии Евгеньевне Васильевой. Мама тогда уже не могла даже сама повернуться в постели и едва могла говорить. Но она вспомнила о дне рожденья Лидии Евгеньевны и сказала мне, чтобы я ей позвонил, поздравил её и извинился, что она сама не может этого сделать. Она ни на что не жаловалась. Только последние дни она часто начинала горько, как младенец, плакать, потому что она ничего уже не могла мне сказать и не могла пошевелиться: страшная болезнь сделала её беспомощной, как новорожденный ребёнок, – а она была очень гордым человеком, и это было для неё мучительно тяжело.

В России к онкологическим больным относятся так же, как в Афганистане: просто оставляют умирать без действенной помощи. Исключением отчасти являются только Москва и Петербург, где есть хосписы. Больше их нигде нет. Эвтаназия в России под запретом. Я думал – ещё в июле – что нужно просто перерезать маме вены, потому что иного способа избавить её от мучений нет. Но сделать этого не смог.

Постарайтесь избавиться от иллюзий: в России, если у вас онкология, у вас нет шансов. Не только на выздоровление – но и на то, что вам дадут умереть более-менее по-человечески. Перед смертью онкологический больной, если он живёт в России, обречён на длительную, обычно – многомесячную — страшную пытку. Хотя современная медицина вполне способна эффективно облегчить состояние таких больных – но этого в России не делается. И это – государственная политика, от отдельных т.н. «врачей» не зависящая.

Так что – сдавайте своевременно анализы на онкомаркёры – если вам больше 50 лет, то, как минимум, каждые 5 лет – независимо от своего физического состояния: рак на начальных стадиях никак себя не проявляет – а анализ его выявит.

Помните: в России есть категории людей, официально или полуофициально вычеркнутых из числа живых и лишённых всех человеческих прав. Это, например, заложники. При штурме «Норд-Оста» убили 130 заложников: никто за это не ответил. Попал в заложники – пеняй на себя. Тебя убьют, чтобы освободить, потому что государственной задачей является победа над террористами – а вовсе не твоё спасение.

То же касается и онкологических больных. Имел неосторожность заболеть – подыхай без помощи, сам виноват. Это Россия. Тут не должно быть иллюзий.

Я обращался, куда только мог: ещё при жизни мамы и после её смерти. Получил десятки отписок, в том числе из администрации президента. Все подтвердили, что врачи поликлиники № 2 действовали АБСОЛЮТНО ПРАВИЛЬНО.

Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. «Врачей» в нашей стране почти нет, есть рабы, которые выполняют инструкции. Спасать себя и своих близких – если это ещё возможно – мы должны сами.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector