0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Невролог Павел Бранд: Спасая одних, не надо калечить жизни других!

Содержание

11 медицинских мифов, в которые все еще верят в России

Павел Бранд, медицинский директор сети клиник «Семейная», «Дента-Эль» и Научно-практического центра хирургии — о том, чем вредны самые распространенные мифы, популярные как у пациентов, так и среди врачей

Поделиться:

Аудиоверсия материала:

Миф 1. Любую проблему можно решить с помощью лекарства

За последний век медицина во всем мире сделала колоссальный шаг вперед: появились антибиотики, вакцины, анестезия и препараты для лечения некоторых видов рака. 100 лет назад человек почти гарантировано умирал от аппендицита, сейчас — с вероятностью 2 процента. Мы движемся быстро и теперь знаем, как лечить гастрит и язву желудка, умеем управлять отдельными симптомами многих серьезных заболеваний, например, облегчить состояние пациента с болезнью Паркинсона. Но мы все еще ищем лекарство от мигрени, вакцину против ОРВИ, таблетку, которая заменит физические упражнения. У нас еще недостаточно знаний, поэтому современная медицина не всесильна, и купить таблетки, которые спасут вас сразу от всего, по-прежнему невозможно, даже если у вас очень много денег.

Миф 2. Укол действует лучше, чем таблетка

Многие врачи предпочитают назначать инъекции, даже если лекарство есть в форме таблетки. Уколы действительно могут быть эффективнее таблеток, особенно в тех случаях, когда пациент в коме или ему тяжело глотать. Но во многих случаях использовать таблетки все же предпочтительнее, так как они позволяют избежать боли при введении препарата и не приводят к таким осложнениям, как абсцессы. Единственное реальное преимущество уколов — это скорость наступления эффекта. Но на сегодняшний день доказано, что, например, кортикостероиды, витамин В12 и нестероидные противовоспалительные средства (НПВС) и при приеме в виде таблетки, и при введении путем внутримышечных инъекций имеют одинаковую эффективность.

Миф 3. Прививки опасны

Польза вакцин существенно превышает риски их применения. Вакцины изучены лучше многих лекарственных препаратов, и к нежелательным эффектам, с которыми есть вероятность столкнуться, относится боль и покраснение на месте укола. Реже может быть головная или мышечная боль, жар. Существуют четкие противопоказания к вакцинации взрослых и детей, а нетяжелые инфекции или дисбактериоз не могут служить поводом для отказа от прививки. В Австралии, например, вообще было решено прекратить выплаты государственных пособий семьям, которые не прививают своих детей, не имеющих медицинских противопоказаний.

Миф 4. Гомеопатия работает

Меморандум комиссии по лженауке расставил все на свои места. А ведь порой даже адекватные врачи могут назначить гомеопатический препарат, хотя все случаи и примеры выздоровления пациентов, принимавших эти средства, объяснимы и имеют под собой вполне понятные негомеопатические причины.

Миф 5. Онкомаркеры помогают выявить рак на ранней стадии

В настоящее время онкомаркеры применяются для контроля рецидивов и эффективности лечения при подтвержденном раке. Для ранней диагностики рака использовать онкомаркеры не рекомендуется, анализ дает слишком много ложноотрицательных и ложноположительных результатов.

Миф 6. Противовирусные средства спасут от простуды

Никакой доказательной базы у противовирусных препаратов нет, и нигде в мире подобные средства не применяются. Эффективность «Тамифлю» и «Реленза» доказана только при гриппе типа А. При ОРВИ эти препараты бесполезны, но вера в чудо и рекламу уверенно побеждают логику и здравый смысл.

Миф 7. Иммунитет можно корректировать

Некоторые врачи списывают любые жалобы пациента (от частых насморков до ломкости ногтей и волос) на нарушение иммунитета. Для них главное — найти хоть какие-нибудь изменения в анализе крови, а там в ход идут всевозможные иммуномодуляторы и индукторы интерферона с совершенно необъяснимым механизмом действия и неизученной эффективностью. Иммунитет — сложная система, которую совсем непросто повредить, а еще сложнее восстановить. Так что, прежде чем искать мифические нарушения иммунитета, нужно исключить более очевидные заболевания.

Миф 8. Межпозвонковые грыжи влияют на боль в спине

Доказано, что нет прямой связи между наличием межпозвонковой грыжи и болью в спине. Несмотря на это, огромное количество врачей все еще продолжает верить в этот миф, лечить бессимптомные грыжи и даже оперировать пациентов. Грыжу часто находят и у людей без боли в спине.

Миф 9. Сосудистая/ноотропная/кардиостимулирующая терапия эффективна

Этот миф порожден советской системой здравоохранения: длительные госпитализации вынуждали врачей придумывать «развлечения» для пациентов. Самым популярным стало курсовое лечение капельницами, с их помощью пациентов «лечат» от гипертонии, инсульта и много чего еще. Но такая терапия бессмысленна, кроме того, может быть опасна. Во-первых, необоснованная госпитализация существенно повышает риск внутрибольничной инфекции. Во-вторых, пациенты часто отказываются от постоянного лечения, предпочитая курс капельниц раз в полгода/год, и этим наносят существенный вред своему здоровью.

Миф 10. Антибиотики опасны

Одни врачи считают, что антибиотики — это абсолютное зло, вызывающее дисбактериоз при первом же приеме. Такие врачи либо не назначают антибиотики вовсе, либо, вопреки инструкции, стараются назначить антибиотики максимально коротким курсом на 3–4 дня. Но есть и противоположный миф, на самом деле не менее опасный: когда врачи, наоборот, назначают антибиотики направо и налево, по телефону и электронной почте, при ОРВИ и герпесе.

Читать еще:  Усопшим нужна наша молитва: о родительской субботе

На самом деле и те, и другие своими действиями лишь увеличивают антибиотикорезистентность (способность бактерий противостоять действию антибиотиков) и порождают супербактерии, способные съесть на завтрак даже самые мощные антибиотики. Истина, как обычно, где-то посередине: антибиотики должны назначаться врачом строго по показаниям с обязательным соблюдением рекомендаций по длительности приема.

Миф 11. В инструментальной диагностике — сила

Сотни относительно безобидных УЗИ и электроэнцефалографий (ЭЭГ) сменяются дорогостоящими и совсем не безобидными компьютерной томографией (КТ) и магнитно-резонансной томографией (МРТ), а иногда и ПЭТ/КТ (позитронно-эмиссионной томографией, совмещенной с компьютерной томографией). Все это врачи часто назначают без показаний или пациенты делают просто так, на всякий случай. Причем потом доктор иногда смотрит на результат конкретного исследования, а не на всю клиническую картину в целом. Такие перегибы порождают гипердиагностику, приводят к психологическим травмам и даже ненужным операциям.

Павел Бранд: «Встретить знающего невролога в поликлинике — большая удача!»

О современных тенденциях и проблемах в неврологии, взаимоотношениях врача с пациентом и популярных заблуждениях на тему болевых синдромов и других диагнозов поговорили с неврологом Павлом Брандом.

Павел Бранд — невролог, кандидат медицинских наук, медицинский директор сети «Клиника Семейная». Ведет блог о медицине и борется с невежеством коллег и пациентов. Автор книги «На нервной почве: познавательная медицинская мифология».

Голова и спина — главные источники боли

— С какой самой частой жалобой сегодня обращаются к неврологу?

— Как и последние 50 лет, боли в спине. Далее по списку: головная боль, головокружения, бессонница.

— Диагноз «вегетососудистая дистония» также популярен, как и десяток лет назад?

— «Вегетососудистая дистония», в силу отсутствия четких диагностических критериев, давно превратилась в «помойку» для всех симптомов, в которых врач не хочет разбираться. Поэтому ее можно отнести к несуществующим диагнозам. Еще из этой же серии остеохондроз. На самом деле таких несуществующих диагнозов не так уж много. Другой вопрос, что те, что существуют, часто ставятся неправильно, не вовремя, не тем и не так. И лечат их тоже своеобразно.

— Если попросить среднестатистического невролога назвать все виды головной боли, которые он знает, очень хороший специалист назовет 20. На самом же деле их больше 200. Когда врач знаком только с 10% возможных диагнозов, вероятность получить правильный сильно снижается. 70% — головные боли напряжения, еще 20% — мигрени. Оставшиеся 10% — это любые вариации из 200. А человек знает всего 20 вариантов! И тут ошибка в постановке диагноза практически неминуема. А определить причину очень важно. Ведь сколько видов боли, столько и вариантов лечения. Например, при мигрени есть лечение самих приступов, профилактическое и предотвращающее возникновение приступов. Не то лечение, как и самолечение, может приводить к возникновению новых видов боли.

— А как обстоит дело с лечением болей в спине?

— До 90% болей в спине проходит без всякого лечения в течение месяца за счет способности организма к самовосстановлению, если, конечно, не лежать все это время. Поэтому методы лечения, состоящие из 10-кратных курсов чего-либо раз в 3 дня с гарантией, что у вас пройдет спина, как раз чаще истории про то, что организм самовосстановился. А мы приписываем это условному специалисту или процедуре. Врачи могут предложить методы ускорения восстановления. Так, «золотым стандартом» лечения болей в спине является прием нестероидных противовоспалительных препаратов и, при необходимости, доказанном мышечном спазме, миорелаксантов. Плюс дозированная адекватная физическая нагрузка.

Правда и мифы

— Многие состояния в неврологии не имеют эффективного лечения. Правда?

— На сегодня это практические все неврологические диагнозы. Конечно, многое зависит от терминологии. Глобально, если брать все внутренние болезни, есть такой раздел в медицине, то из них лечится только одна — пневмония. Остальные переходят в хроническую стадию. Но есть понятие поддерживающей терапии. Например, гипертония. Мы не можем ее вылечить, можем только контролировать, назначая прием препаратов, которые позволяют поддерживать давление на нужном уровне. Мы не вылечили гипертонию, но состояние пациента стабилизировали. Большинство неврологических болезней имеют такую же картину — хронические рецидивирующие состояния.

— Травмы головы в детском возрасте могут иметь последствия уже во взрослом. Правда?

— Есть понятие — посткоммоционный синдром. Считается, что симптомы должны проявиться в течение первой недели после травмы. Если за это время не появись головные боли, головокружения, судорожные припадки, то с большой вероятностью их не будет и в будущем. Но важно, что это была за травма — сотрясение или ушиб мозга? Много вариантов, которые по-разному могут себя проявлять. Если это ушиб, когда ткань мозга повреждена, то проявления могут быть не сразу, а с отсрочкой. В том числе и эпилептические припадки в дальнейшем. Но 99% травм головы у детей не сопровождаются ушибом головного мозга. То есть это редкий случай, хотя и возможный.

— Любая травма головы приводит к минимальному сотрясению мозга?

— Нет однозначного мнения. Но основной критерий оценки — наличие потери сознания после травмы. Если его не было, то сотрясение маловероятно, хотя и возможно. Еще есть такая вещь как посттравматические гематомы, и тут все сложнее. Кровоизлияние, связанное с травмой, может иметь «слепой промежуток», когда человек себя прекрасно чувствует, а в это время на самом деле медленно умирает. Самый известный описанный случай произошел с актрисой Наташей Ричардсон, которая, катаясь на лыжах, ударилась головой. Она отказалась от госпитализации, несмотря на головную боль, а на следующий день за счет нарастающей гематомы впала в кому и умерла, не приходя в сознание.

Если слышите про авторские методики — бегите

— Как понять, что уже точно пора показаться врачу?

— Если больно, надо обязательно идти к врачу. И он уже определит, сможет помочь или надо перенаправить к другому специалисту. Если боль «в моменте», однократная, локальная и переживаемая, то, возможно, это не повод бежать к врачам. Если же она повторяющаяся и ощутимая, то идти обязательно. Игнорирование может привести к хронической боли, а она уже плохо поддается лечению.

— В каких ситуациях стоит сразу идти к неврологу?

— С точки зрения формальной логики, с любой проблемой человек должен сначала обращаться к терапевту, который определяет, к какому специалисту направить. Но в нашей действительности все с вышеперечисленными болями идут сразу к неврологу. В неврологии очень много специализаций. Например, есть отдельные специалисты, которые занимаются болями (алгологи), расстройствами сна (сомнологи), позвоночником (вертебрологи) и так далее. Конечно, лучше было бы, если один невролог разбирался во всем, но технически это сложно представить. Объем информации таков, что один среднестатистический человек просто не способен знать его на таком уровне, чтобы быть профессионалом. В идеале поликлинический невролог должен быть врачом широкого профиля, который может понять, что происходит, и, если есть необходимость, направить к более узкому специалисту. На практике 90% такими не являются и лечат непонятно что. Встретить знающего врача-невролога в поликлинике — большая удача.

Читать еще:  Приметы и суеверия: верить ли в приметы и околоцерковные суеверия?

— Почему так происходит?

— У нас система подготовки врачей устаревшая. Она отстает лет на 25–30. Во многих вещах медицинское образование консервативное и недофинансированное. Самая плохая история — доктор, который 25 лет назад отучился, и с тех пор ни разу не открывал книгу (а тем более современную статью), чтобы прочитать что-то новое, но считает, что все знает. Был такой канадский врач Ноа Фэбрикант, который сказал гениальную фразу: «Некоторые врачи 25 лет подряд совершают одну и ту же ошибку и называют это клиническим опытом». Врач — тот человек, который должен беспрерывно учиться.

— Как тогда понять, кому можно довериться?

— На мой взгляд, важным критерием является знание английского языка. Поскольку 99,9% актуальной современной медицинской информации публикуется на английском и переводится все на другие языки не сразу. Есть и обратный критерий. Если врач применяет какие-то авторские методики, это всегда очень плохо. Если вы слышите про какие-то уникальные разработки, которые придуманы какими-то специалистами из далеких сибирских НИИ или секретных военных подразделений — надо сразу бежать прочь.

Пациент редко способен объективно оценить качество оказания медицинской помощи

— Отзывы о врачах в интернете — это хорошо или плохо?

— Любая реклама, даже плохая — все равно реклама. Но пациент редко способен объективно оценить качество оказания медицинской помощи. Он оценивает только сервисную составляющую, а хороший врач не обязательно будет сервисным. В мировой практике, кстати, светила науки как раз самые любезные и приятные люди, в отличие от наших. Но сейчас уже все меньше таких патерналистских профессоров. А часто врачи сами дают пищу для того, чтобы пациенты были недовольны. Они могут все сделать отлично, но при этом ничего не объяснить. И пациент потом негативирует на эту тему.

— То есть жалобы чаще всего связаны с тем, как общаются?

— Да, не пообщался, что-то не объяснил. Но у врачей есть проблема тайминга. Когда у него 12–15 минут на одного пациента, тут уже не до разговоров. Умение общаться с пациентами — отдельная проблема. К сожалению, в наших вузах этому не учат, а в зарубежной практике обязательный пункт в обучении — как правильно общаться, как сообщать диагнозы, как отправлять на лечение. У нас врачи такие курсы могут посетить разве что дополнительно и платно.

— А какой для вас самый неприятный пациент?

— Пациент не может быть неприятным. Он приходит не просто так, а потому что болит. Для меня есть приятные пациенты. Это те, кто много знают о своей болезни. У нас в стране крайне низкая медицинская грамотность населения. Долгое время существовала тенденция, что человек может не париться о своем здоровье. Только в крайнем случае надо идти к врачу. Это привело к довольно негативным последствиям. Пациенты, которые самообразовываются, интересуются, что с ними происходит, берут на себя ответственность за свое здоровье и лечение, безусловно, приятные.

Врач-невролог Павел Бранд объяснил, почему женщина сумела выйти из комы спустя 27 лет

Жертва автокатастрофы пришла в сознание после 27 лет комы Фото: EAST NEWS

Сенсационная история о женщине по имени Мунира Абдулла из Объединенных Арабских Эмиратов, к которой вернулось сознание после 27 лет комы, поражает воображение публики. А что думают на этот счет специалисты? За комментарием мы обратились известному врачу-неврологу Павлу Бранду.

— Павел Яковлевич, 27 лет в коме это, похоже, рекорд. Но что тут более удивительно: возвращение к жизни спустя такой срок или то, что родственники и врачи так долго возились с безнадежной пациенткой?

— Вопрос не очень корректный. Возвращения из комы через 12, 17 и более лет были зафиксированы и раньше, подобное происходило в США (некий Терри Уоллис, пролежав около 20 лет в коме, внезапно заговорил, а через 3 дня научился ходить — Авт). Тут ничего сверхъестественного нет, даже если случай в Эмиратах на самом деле правда. Об этом пишут СМИ, но публикации в научных журналах я не видел. А то что с женщиной возились, так это вопрос организации системы здравоохранения. Если ты платишь деньги или страховая компания платит за тебя, то все будет работать без проблем. Ведь невозможно отключить человека от аппарата без его желания или без смерти мозга. Поэтому за ним ухаживают, лечат и получают за это финансирование. Наоборот, чем дольше человек лежит в коме, тем выгоднее. Каждый день денежка капает лечебному учреждению.

— Для самого пациента 27 лет это время небытия? Или наблюдается какая-то активность мозга и человек осознает себя?

— Не думаю, что кто-то настолько хорошо знаком с нейробиологией комы, чтобы сказать, что пациент видит сны в это время, что-то слышит и так далее. Возможно, такие исследования и были, но я сильно сомневаюсь, что можно хоть как-то подтвердить их реальность. Это как с туннелем белого света, который якобы видят люди во время клинической смерти. Проверить, что они видят на самом деле невозможно.

— Что помогает этим людям вернуться: лечение, чудо, или включаются какие-то скрытые резервы организма?

— Лечение вряд ли, в этой ситуации оно лишь поддерживает жизнь. Чудо тоже маловероятно. Я думаю, что просто какие-то процессы в головном мозге восстанавливаются быстрее, какие-то медленнее. Когда они доходят до точки, где включаются определенные связи между нейронами, то сознание возвращается.

— Такие случаи дают надежду родственникам людей, оказавшихся в подобной ситуации. Но сколько надо ждать, когда годы идут, человек жив, но лучше ему не становится?

— Надо ждать до тех пор пока у него поддерживаются жизненно важные функции организма. Больной получает внутривенное питание и соответственно ждать можно бесконечно долго. Здесь вопрос упирается опять-таки в финансовые возможности системы здравоохранения или родственников. Пока человек не погиб надежда есть, но это история очень индивидуальная.

— Мунира называет родственников по именам, способна поддерживать разговор с окружающими. Есть ли у нее шанс вернуться к полноценной жизни? Вы с такими случаями встречались?

— Мне о них доподлинно неизвестно. Есть какие-то видео на YouTube о том, как человек после 12 лет комы начал ходить, говорить, работать, но реальность таких историй это большой вопрос. Научные работы на эту тему? Нужно, чтобы это были не единичные случаи, а десятки, сотни — какие-то понятные цифры. На одном на двух случаях научные работы не строят.

Читать еще:  Фрейд для православных. За что я люблю Розанова

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Жертва автокатастрофы пришла в сознание после 27 лет комы

Жительнице Абу-Даби (Объединенные Арабские Эмираты) Мунире Абдулла было 32 года, когда произошел несчастный случай. В этот день ей надо было забрать из школы 4-летнего сына Омара. Помочь ей взялся один из родственников, он был за рулем, когда их автомобиль столкнулся с автобусом. Мунира с ребенком находилась на заднем сидении и когда поняла, что столкновение неизбежно, прижала сына к себе. В итоге маленький Омар отделался шишкой на голове, а Мунира получила тяжелую черепно-мозговую травму. (подробности)

Невролог Павел Бранд: Спасая одних, не надо калечить жизни других!

Павел Бранд: “Что делал очевидец, когда Сушкевич убивала ребенка?”

Павел Бранд, врач-невролог, медицинский директор сети клиник «Семейная», «Дента-Эль» и научно-практического центра хирургии, поделился с изданием «Правмир» 1 июля своим взглядом на дело Элины Сушкевич и Елены Белой. Как и многие другие коллеги, он назвал обвинение абсурдным, высказал недоумение по поводу бездействия загадочного очевидца преступления и резюмировал, что проблема не конкретно в Элине Сушкевич, а в системной травле членов врачебного сообщества.

– Ситуация настолько абсурдна, что ее просто невозможно комментировать. Врача обвиняют в том, что он убил недоношенного 700 граммового ребенка, рожденного на 23 неделе беременности, по предварительному сговору с главным врачом. Даже формулировка обвинения звучит странно.

Сначала главврача Елену Белую обвинили в том, что она не ввела сурфактант. На самом деле, как стало известно позже, младенец получил всю необходимую реанимационную помощь, включая эндотрахеальное введение сурфактанта. Так версия об экономии препарата разрушилась. Зато появилась новая об убийстве по сговору.

Почему два врача выбрали такой сложный способ, когда существует пятьсот тысяч простых способов убить 700 граммового недоношенного ребенка, совсем непонятно. Зачем они это вообще делали? Зачем проводить реанимацию, когда достаточно отключить искусственную вентиляцию легких и все закончилось бы само? Никто, никогда, никакая экспертиза не смогла бы выявить причину такой смерти.

Мотив действий врачей неочевиден. Предродовая смертность учитывается так же, как и младенческая, то есть на статистику, которую якобы боялись ухудшить в этом роддоме, это не повлияло. Предположить, что врачи руководствовались этими идеями – абсурд. На самом деле в Калининграде младенческая смертность одна из самых низких.

Мне лично не очень понятны показания очевидца (врача или медсестры), который присутствовал во время реанимационных действий. Наблюдал как происходило убийство и ничего не предпринял? Что он делал в тот момент, когда Элина Сушкевич убивала ребенка введением раствора сульфата магния?

Я не реаниматолог, но насколько помню, у сульфата магния есть несколько полезных свойств, в том числе профилактика судорожного синдрома. Существуют научные работы, доказывающие, что препарат позитивно влияет на выживаемость недоношенных. С другой стороны, если смерть наступила в результате введения сульфата магния, то это могло быть и побочным эффектом препарата. Вряд ли следствие задумывается об этом нюансе. Очевидно, ребенок погибал. Но доказать, что умер именно из-за введения одного из препаратов, которые вводились ради его спасения, очень трудно.

Обвинение шито белыми нитками. Но почему стал возможен подобный скандал? Я не погружался глубоко в ситуацию, не могу сказать наверняка, но не исключаю, что идет борьба за место главврача роддома и “все средства хороши”. Даже рассуждая гипотетически, легко представить, что кто-то заплатил кому-то, чтобы поставить своего главврача в роддом. А уж как осуществить задуманное – зависит от широты фантазии.

Впрочем, дело же не в Сушкевич. Это охота на ведьм и она всегда имеет под собой ряд нюансов. Когда-то женщин сжигали из-за цвета волос и веса, теперь преследуют людей по факту ношения белого халата. Врачебных дел с каждым днем все больше. Удивляюсь только, почему интерес к медицинской профессии у молодежи еще не упал. Молодежь, видимо, не глубоко погружается в происходящие в стране процессы и не понимает, что собираясь в медицинскую специальность, обрекает себя на сомнительные перспективы.

Повторюсь, освобождением от ответственности Элины Сушкевич или Елены Мисюриной проблема не решается, потому что она системная. Нужно остановить безумное желание посадить всех врачей. А ведь именно это декларируется следственным комитетом как охота за людьми, совершающими ятрогенные преступления. Чтобы разрешить ситуацию, нужно провести ряд политических и экономических решений, причем достаточно непопулярных.

Например, необходимо полностью реформировать систему здравоохранения: создать независимые врачебные сообщества, систему индивидуального лицензирования врача, то есть лицензия должна выдаваться врачу, а не медицинскому учреждению; нужно создать систему страхования врачебных ошибок. Все это огромная работа, которая может растянуться на многие годы. Перед глазами есть опыт Турции и Южной Кореи, где реформы заняли несколько десятилетий. Пока получается смешная история: мы плохо готовим врачей, зато потом их за это наказываем. Причем наказываем, подозревая в некомпетентности и непрофессионализме.

Если сравнивать отечественных врачей со специалистами на Западе, то наши доктора в среднем окажутся низкоквалифицированными специалистами.

Сейчас я не имею в виду дело Сушкевич. Я говорю о том, что происходит в стране вообще. Какие дела у нас заводятся? Дела о “не спасли”, “не помогли”, “не ввели”. Но, простите, государство ничего не делает, чтобы квалификация была выше. Наше медобразование от мирового уровня отстает на 20-30 лет. Сейчас в России пытаются изменить последипломную подготовку, но до конца не могут. Пытаются ввести систему Н, даже клинические рекомендации, которые вводят, оказываются бессмысленны, поскольку должны носить не обязательный, а рекомендательный характер, но это почему-то не понимают в Минздраве.

Ощущение, что мы пытаемся кусками реформировать систему, которую надо реформировать полностью. Но это как в случае с автомобилем, у которого то стекла, то колеса меняют, а он все равно не едете, потому что давно развалился и двигатель у него не функционирует.

Невозможно представить как дальше будет развиваться дело Сушкевич. Думаю, подключатся все, кому надо заработать на свой политический капитал и не только политический. Постепенно историю сведут на нет. Все-таки врачебное сообщество реагирует на ситуацию однозначно негативно. Но боюсь, все вернется на круги своя и вскоре появится новая Элина Сушкевич.

Как сообщалось ранее, Обвинение калининградских врачей Елены Белой и Элины Сушкевич в предумышленном убийстве недоношенного новорожденного ребенка, вызвало широкий общественный резонанс и значительные волнения в медицинском сообществе. Подробнее читайте: “Мы в шоке и не верим в это”: врачи – о деле реаниматолога Элины Сушкевич

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector