0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Наталья Солженицына: без литературы школьники не научатся жизни

А нужен ли Солженицын в школе?

В Москве состоялась презентация сокращенного издания книги «Архипелаг ГУЛАГ», предназначенного для школьников.
Его представила вдова Александра Солженицына.
Книгу выпустило издательство «Просвещение». Она предназначена для изучения в 11-м классе.

Поднимите руки, кто читал «Архипелаг Гулаг» от начала до конца?
Как говорили в школе, «лес рук». Единицы прочли эту книгу целиком. Я кстати, тоже не сумел всю ее осилить, хотя прочитал, скажем так, изрядно.
При этом большинство из тех, у кого в голове имеются мозги, считают, что «Архипелаг Гулаг» – книга великая, книга фантастическая, перевернувшая многих и многое изменившая. Она изменила жизнь даже и тех, кто не прочитал ее до конца – такой вот парадокс.

Материалы по теме

Теперь «Архипелаг» будут преподавать в школах.
Но нет у меня к этой идее однозначного отношения. И тут есть два момента.

Первый момент наша школа по традиции никогда не учитывает.
Те, кто составляют программу, с легкостью включают туда Толстого и Достоевского, не понимая, что изучать это все будут фактически дети. Да, им уже по 16 лет, они уже пьют и курят, они разбираются в компьютерах лучше Билла Гейтса, они успешно занимаются сексом, они через полтора-два года пойдут в армию или выйдут замуж и нарожают детей, но они сами остаются детьми. У них нет за плечами ничего. Они считают себя крутыми и умными, а опыта и понимания жизни у них нет никакого!
Чтобы понять эту великую литературу, надо жизнь прожить. И уж во всяком случае, прожить больше, чем 16 лет.

С Солженицыным то же самое.
Солженицын сам по себе тяжелейший автор. И пишет он о вещах жутких. Я очень сомневаюсь, что юная голова в состоянии чисто физически все это воспринять. И прочитать даже в четыре раза сокращенную книгу, когда дети вообще практически перестали читать.

Материалы по теме

Понимаю, что это покажется странным и неправильным, но я бы и не требовал прочтения таких книг в таком возрасте в оригинале.
Но при этом уверен, что школьники обязательно должны знать о том, что такие книги есть и о чем в них написано. Школа должна дать понимание и вызвать интерес, чтобы со временем, уже в более зрелом возрасте человек к этому вернулся.

Но здесь возникает второй момент.
Ведь важно не просто что преподавать, но и как? Наши учителя, они чувствуют Солженицына всей душой? Они – просто как люди – считают, что Сталин был палачом, а ГУЛАГ был конвейером смерти?
Я вот в этом не уверен. Потому что учителя такие же люди, как все, а граждане нынче все больше и больше любят Сталина и сталинизм.

Этот вопрос до сих пор четко не решен на высшем государственном уровне.
Я внимательно смотрел на Путина, когда он встречался с Натальей Дмитриевной, передавшей ему школьный вариант «Архипелага». Так вот, Путину было скучно. Он за словом в карман не полезет, а тут был уныл и формален.

Вот я и боюсь, что Солженицын в школе тоже будет не более чем формальностью.

Наталья Солженицына: без литературы школьники не научатся жизни

Сочинение как элемент ЕГЭ – до сих пор предмет споров педагогов, учёных и экспертов. По мнению вдовы писателя Александра Солженицына, известного общественного деятеля и члена экспертного совета при Министерстве образования и науки РФ, Наталии Солженицыной, принципиально важно, для всех, уметь излагать свои мысли грамотно. О том, как удалось вернуть сочинение в школы и как оно будет меняться в дальнейшем, Наталия Дмитриевна рассказала в интервью «Русскому миру».

– Вы входите в экспертный совет Министерства образования и науки, который занимается реформой ЕГЭ, в частности, сочинением. Сейчас идут дебаты о том, что важнее: грамотность при его написании или способность выразить свои мысли? А может, его вообще отменить?

– Его же уже отменяли. Теперь удалось, слава Богу, вернуть. Я думаю, что мы его отстоим, чтобы его и во второй раз не отменили. Хотя такие предложения есть.

– Что всё же важнее, когда мы говорим о школьном сочинении, – грамотность или умение выразить мысль?

Важно и то, и другое. Вообще, для человека важна грамотность в принципе, как в смысле неделания ошибок на письме, так и в смысле умения избегать их в жизни. Поэтому не менее важно умение устно и письменно выражать свои мысли грамотно. Это нужно абсолютно всем. И продавцу в магазине, и инженеру, защищающему свой проект, и маме, которая разговаривает со своими детьми.

– Как удалось вернуть сочинение, ведь его уже было похоронили как вид проверки знаний?

А у нас ситуация критическая. И это, наконец, поняли горячие головы от реформ в образовании. С одной стороны, наплыв визуальных способов выражения мысли, которые побеждают книгу. Не победили, но наступают. Идёт огромный натиск телевидения, личных гаджетов, которые внедряют интернетизацию мышления. Я не против неё, но пока она отличается крайней приблизительностью и небрежностью в способах визуализации, как на экране, так и на письме. С другой стороны, ситуацию усугубила отмена сочинения. В итоге, мы потеряли несколько поколений, способных чётко или хотя бы умело выражать свои мысли как на письме, так и в общении. Ведь что мы имеем? В прошлом году ЕГЭ по русскому языку показал, что, если не снизить планку с 36% до 24% грамотности, то люди, которые попали в разряд межу 24 и 36 процентами, просто не получат аттестат. Их на второй год оставлять или выпускать без аттестата? Но это сломает их будущее. На радикальные меры не пошли. Пошли на компромисс: решили спустить планку грамотности до 24%. По факту, признали грамотными людей, которые абсолютно безграмотны.

– Вы считаете, что планку требований и к грамотности, и к умению выражать свои мысли на письме надо повышать?

Да, но не рваными темпами. Пока же я лично считаю, что ситуация, в которой большинство населения на своём родном языке почти не умеет выражаться грамотно и связно или хотя бы донести свою мысль до собеседника адекватно, – это ситуация дебилизации населения, и она угрожает национальной безопасности страны. Ещё поэтому я рада тому, что удалось начать процесс возврата сочинения.

– Каким Вы видите обновленный формат сочинения?

К нему у нас требования грамотности невысокие. Я считаю, что тут надо учитывать простой принцип: не стоит сочинению дублировать экзамен по ЕГЭ. Он всё равно есть. И если человек сумел в сочинении как-то выразить свою мысль, но сделал при этом непозволительно много ошибок, существует дополнительный фильтр – ЕГЭ по русскому языку. Испытание получается честнее, и остаётся шанс: по крайней мере, сочинение сдано, потому что человек смог сформулировать то, о чём думает.

Читать еще:  Педиатр Сергей Макаров: Не стоит врачей приравнивать к богам

Кроме того, в обновлённом сочинении мы решили, исходя из реального положения дел, отойти от школьного литературоведения и сделать сочинение не собственно экзаменом по литературе, а экзаменом с опорой на литературу. Экзаменуемого не просят описать характер Татьяны Лариной или положение лишних людей в «Отцах и детях». Ему задают другие вопросы. Такие вопросы, которые провоцируют думать, спорить, искать интеллектуальные выходы. Про жизнь вокруг – до какого колена ты знаешь историю своего рода, чем отличаются фашисты в кино от современных неонацистов? Или – зачем человеку путешествия, кино, спорт, литература? Или – помогает ли тебе литература в реальной жизни? Человек может ответить «абсолютно не помогает». Так написал один молодой человек в экспериментальном сочинении. «У меня, — написал юноша, — проблемы с девушками. Я вот читаю «Герой нашего времени», ничему я оттуда не могу научиться. Вот мужские примеры. Максим Максимович – теперь вообще таких нет, я не встречал ни одного. Печорин. Я бы хотел, как он, но у меня так не получается. Мне совершенно неясно оттуда, а что надо, чтобы быть таким, как он… Вот смотрю, даже у Рамзана Кадырова таких черкешенок, как Бэла, больше нет. Они не такие. Поэтому я такую книгу не возьму, она мне не помогает».

Конечно, есть и другие примеры, когда дети пишут: «Часто, когда думаю о том, как поступить, мне приходит на ум, как поступали герои классической литературы. Мне это помогает». Есть и такие примеры, но их не так много, как хотелось бы. Обновлённому формату сочинения всё же пока придётся начинать с простых вещей, либерально относясь к пунктуации и орфографии. Потом, надеюсь, постепенно планка требований и к умению мыслить, и к умению грамотно излагать мысли, будет расти.

– А не станет сочинение щитом для тех, кто напишет его, но не сможет сдать ЕГЭ по русскому языку?

Должна сказать, что задаваемые Вами вопросы сугубо пессимистичны. Почему они касаются только тех молодых людей, которые деградируют?

– Мне кажется, тенденция такова. И Вы её подтверждаете.

Она есть, но вот, например, недавно я была на всероссийской литературной олимпиаде школьников. В Москву приезжали дети почти со всей страны – победители литературных олимпиад у себя в регионах. Поразительные дети. Мало того, что они много читают, любят книгу, знают современные литературные тенденции и моду, они прекрасно говорят, уважительно спорят, они разные. И с таким интеллектуальным напором, что мало не покажется. Я отдаю себе отчёт в том, что эти дети – тонкий интеллектуальный слой, и он истончается. Но он во все времена не был жирным куском масла. А эти дети интересуются не только литературой как возможным своим профессиональным будущим, но и мыслят широко – занимаются точными и естественными науками, при этом очень много читают. И таких молодых людей сейчас много.

Как я вижу, тенденция сейчас не только в том, что есть элемент дебилизации населения, но появилась и усталость от безграмотности и поверхностности. Есть тяга к глубоким знаниям. Есть желание учиться. Обнадёживающие тенденции. Ещё десять-пятнадцать лет тому назад было гораздо хуже. К учёбе было прикладное отношение: все ради диплома. Сегодня возвращается спрос на широкое образование. Другой вопрос, что произошла некая поляризация: одни скатываются ко всё большей варваризации, а другие наоборот. Наша задача: первых удержать от скатывания в каменный век мысли с гаджетом в руках, вторым – дать свободу самовыражения.

Стихия

По замыслу разработчиков, новая концепция будет «ориентировать учителей на воспитание в детях через литературные образы гордости за нашу многонациональную страну, глубокого и спокойного патриотизма, уважения к различным культурам, на формирование в учениках ценностей крепкой традиционной семьи».

Неоднозначные литературные персонажи должны подаваться таким образом, чтобы не стать образцом для подражания, считает председатель комиссии ОП по сохранению историко-культурного наследия Павел Пожигайло, слова которого приводят «Известия».

В списке потенциально опасных произведений — «Гроза» Александра Островского, «Отцы и дети» Ивана Тургенева, гражданская лирика Николая Некрасова, сказки Михаила Салтыкова-Щедрина и критика Виссариона Белинского.

«Изучение творчества этих авторов следует поставить под особый контроль. Будет разработана специальная методичка для учителей, в которой будет четко прописано, что следует рассказывать детям про эти произведения», — сказал Пожигайло.

«Правильное» и «неправильное» поведение героев в методичках надо будет интерпретировать примерно так:

«Екатерина из «Грозы» — это просто несчастная девушка, которая поддалась страстям, не смогла справиться с ними и покончила жизнь самоубийством. Другой пример: Татьяна Ларина из «Евгения Онегина» — она вышла замуж, она счастлива. С одной стороны, страсть, которая может привести к самоубийству, а с другой — мудрое преодоление страсти», — сказал Павел Пожигайло.

Произведения Н.В.Гоголя ( «Ревизора» и «Мертвые души») и Ф.М.Достоевского («Преступление и наказание», «Братья Карамазовы»)предлагается исключить из курса для средних классов школы и подробно разбирать уже в старшей школе, причем параллельно друг другу.

«Это писатели будущего, обладающие провидческим даром. Если брать того же «Ревизора», то Гоголь имел в виду не высмеивание царских чиновников, как это понималось в советское время, а мытарства одной души, где каждый из героев — это различные грехи. И Хлестаков в этом смысле — это Антихрист. Чтобы понять Гоголя, нужно, как минимум, знать Новый Завет. И его надо бы параллельно с Достоевским. Они оба говорили евангельскими текстами», — подчеркнул он.

Полностью исключить из курса литературы предлагается «Мастера и Маргариту» Булгакова.

«Я считаю, что эту книгу надо в институте преподавать. Конечно, кто-то хочет, чтобы ребенок был полностью свободен, как Раскольников. Но я считаю, что эта свобода, так же как свобода Базарова, она ведет к трагедии. И в этом смысле дать полную свободу, дать Пелевина, Улицкую, «пусть ребенок почитает», — заключил Пожигайло.

Новая концепция школьного курса литературы потребовалась после выступления Владимира Путина, в котором он высказал недоумение по поводу того, что в разработанной программе по литературе для старшей школы не нашлось места произведениям Александра Куприна, Николая Лескова и других признанных классиков. При этом в нее вошли творения современных литераторов, например Людмилы Улицкой и Виктора Пелевина.

Позднее Минобрнауки заявило, что эта программа не учитывает законодательство в сфере образования и не может использоваться в учебных заведениях.

kirill2490

kirill2490

О кино и спорте :-))

Лидер фракции КПРФ в омском Заксобрании Андрей Алехин резко высказался о творчестве писателя Александра Солженицына. «Солженицын – это, как бы помягче выразиться, предатель и враг нашей страны, – заявил коммунист. – И еще врун. Все, что он писал и говорил, неправда. Надо его гнать из школьной программы!» – сказал Алехин. А вы что предложили бы изгнать из школьной программы?
Мои респонденты идут с фотографиями.
Ирина Горелова, кафедры экономики и организации труда ОмГТУ, поэтесса:

— Если подходить очень жёстко, то можно вычистить половину истории и половину литературы. Мне кажется, нужно оставлять эти моменты, пусть они будут дискуссионными, их можно будет обсудить. Какое-то своё мнение составят сами школьники. Повод для дискуссии — в образовании это очень важно. Чем вот такие штампы — Солженицын это, Пушкин наше всё, Горький — зеркало русской революции.. Это всё части нашей литературы со всеми вывертами, и даже в детективах есть много интересного. По тому же «Шерлоку Холмсу» и Агате Кристи — я вот видела изумительнейшие издания, они роскошно оформленные, очень дорогие, и литературоведческие, и исторические одновременно, подарочные. Там на материале «Шерлока Холмса» рассказана история Англии тех лет. И это безумно интересно.

Читать еще:  Срочно! Педофилы усыпляют овчарок наркотическими леденцами!

В общем, это должно оставаться, дискуссии возможны, в них рождается истина, главное, чтобы её там не затоптали ногами, конечно. Чем больше люди говорят — тем больше они думают.

Но при этом школьная программа не резиновая, есть тоже такая проблема.

Я читала Солженицына примерно в школьном возрасте, у меня сложилось мнение, что он сам искренне верил в написанное. И сейчас, если сравнивать «Архипелаг ГУЛАГ» и статистику историков, то понимаешь, что есть искажения. Но человек хотел расшевелить определённую реакцию, у него это получилось. Есть моменты и положительного, и отрицательного отношения — где-то у меня в глубине как у того Кроша возникает ощущение «Ёжик, нас попользовали», с другой стороны — восхищение той силой слов, которая получилась. Графоманом я его не считаю, он хороший писатель. В чём разница между этими понятиями? Неграфоман — писатель, у которого получается передавать мысли и эмоции. Куча людей не может ошибиться. Если ей удаётся воспринимать мысли и эмоции Солженицына, то это уже не графоман.

У талантливых часто не всё идеально в биографии, литература это не штамп.

А ещё по поводу того, что программа не резиновая, я бы очень много вещей оставляла на усмотрение учителя. Потому что он сможет зажечь только то, что нравится ему самому. А если из-под палки школьники будут читать Солженицына, Пушкина и кого угодно, то это больше будет проблем создавать. Лучше пусть ребёнок позже дойдёт и прочитает, чем это будет делаться насильно.
Адам Погарский, редактор газеты «Красный путь», депутат Заксобрания:

— Я особо не знаю, кто сейчас в школьной программе. Но нельзя закладывать туда то, что не прошло испытание временем в нашем обществе. То, что вызывает сопротивление, противодействие, даже раскол — ну нельзя закладывать в детские души. В том числе и Солженицына. Не только его, но и его тоже. У значительной части людей и «Архипелаг ГУЛАГ», и его автор вызывают решительное отторжение. Закладывать это в школьную программу — безответственно. При этом я понимаю, почему это было сделано, и почему, как всегда, в школу вмешивается политика. Но этого ни в коем случае нельзя допускать. Тем более когда сама власть декларирует, что хочет добиться в народе согласия и консолидации, единения.
Павел Кручинский, глава компании «МИАРД», руководитель Омского регионального отделения «Партии РОСТА»:

— На мой взгляд, можно по-разному относиться к его жизни и книгам, но в целом он в творчестве отразил то, что сам пережил. Даже если где-то придумал и преувеличил. Я недавно посмотрел интервью Галины Вишневской — а напомню, и она, и её муж Солженицына очень поддерживали, и в интервью она также о нём очень уважительно высказывалась. А это человек, которому можно доверять. Его творчество — часть нашей истории и, конечно, имеет право быть в школьной программе. Чтобы дети могли сами ознакомиться и сделать выводы. На самом деле как люди многие наши писатели и поэты были неоднозначны — взять Есенина, Маяковского, Горького — к ним современники относились противоречиво. Но при этом Есенин оставил такое наследство, что до сих пор очень востребован.
Понятно, что руки прочь от Пушкина, Достоевского, и того же Льва Толстого — они признаны во всё мире. Показательно, что программа в советской школе основывалась на писателях из дворянского сословия. Это были такие вещи, которые давали очень высокое образование. Оно всегда ценилось. И у нас, и в дореволюционное время.
И сейчас выхолащивание этого Спанч Бобами (условно) и «Гарри Поттером» — вот это я считаю неправильным. Вот от этого нужно уберечься. Дети это и сами увидят, а включать это в школьную программу точно не нужно.
Сергей Евсеенко, профессор Омского филиала Академии бюджета и казначейства Минфина РФ, член политсовета омского отделения «Партии РОСТА»:

— Тему Солженицына в школьной программе, конечно, можно было бы обсуждать, но не с Алёхиным. Дело в том, что если бы Алёхин был просто интеллигентным человеком, то я бы, наверное, ещё понял. Но он ангажирован как член конкретной партии. Поэтому для него всё, что написал Солженицын, кроме как «Слава Ленину» и «Слава Сталину», было бы плохо. Поэтому его понять можно.
Но я там другую заметку на «БК55» читал про «нашего мальчика» — когда Леонид Константинович вспоминал, как он часами побеседовал с Солженицыным, с фотографией, где он его похлопывает по плечу — к новости был ещё забавный комментарий, потом его удалили — «А где фотография со Сталиным?» То есть вот этот редкий проходимец, делец нашей современности, которого почему-то любят в вашем издании. Исаич — нормальный был мужик, ну своеобразных взглядов, не без литературы, которую не подмажешь, написано у него талантливо. Но он же не историк — давайте исходить из этого? Описания происходившего чудовищные, произведения выдающейся силы. А быть ему в школьной программе или нет — ну давайте это педагоги обсудят и как-то решат. Они же здесь эксперты. Наверное, патриотизм должен быть, есть там патриотизм? Пусть люди его найдут. Программы могут быть разными, вопрос в другом — надо как раз развивать мышление и прививать комплексные знания. Исаич может быть по этим параметрам в программе, потому что он Нобелевский лауреат по крайней мере, это точно. Если говорят, что ему премию дали за участие в развале СССР? Ну так у нас Полежаев тоже гордится, что всю жизнь просидел в партии, чтобы разваливать её изнутри. А это уголовная статья — «Измена Родине», по которой, кстати, нет срока давности.
Евгения Лифантьева, писательница, журналистка, блогер:

— Прежде всего я понятия не имею, какие писатели сейчас есть в школьной программе по литературе в XX веке. Если там есть Солженицын — я не как коммунист, а как человек, который занимается литературой, считаю, что это неправильно. Всё-таки дети должны изучать литературу, а не политически окрашенную публицистику. Если речь идёт о писателях конца XX века, то есть гораздо более значительные с литературной точки зрения писатели, тот же Распутин или Белов, они писали о жизни более глубоко, более разносторонне её показывают и самое главное — с точки зрения литературы более качественно. У них лучше язык и композиция.
Проблема подмены литературы публицистикой — она началась где-то с 60-70-х годов на Западе, появился термин «размытие жанра». Литература как художественное произведение становилась менее популярной. И её место начали занимать публицистические жанры. Это привело к размытию понятия и публицистическая волна начала захлёстывать литературу сначала там, потом и у нас. У Солженицына по большому счёту не литературные произведения, а какие-то приукрашенные мемуары. Есть такое выражение — «исповедальная проза», так вот там исповеди нет, потому что не саморефлексии, но выдать это за исповедальную прозу, за литературу факта пытаются. А это скорее какой-то мемуар-переросток. Причём очень политически окрашенный. Можно что-то говорить про «Один день Ивана Денисовича» — и по сути всё.
Последний пример с Алексиевич тут тоже показателен. Публицистические произведения — и с одной стороны очень жёсткая политическая окраска, и на её примере масса литераторов в России узнала о политической ангажированности в литературе на Западе только сейчас. Скорее осознала её. Если в 80-90-е годы они искренне считали, что у нас диктат компартии, цензура, а там полная свобода, то теперь эта сильная политическая ангажированность вдруг обнаружилась. Там — цензура признания. И то же самое у нас сейчас. Писатель может издать книгу за свой счёт тиражом 100 экземпляров — что угодно, не противоречащее закону и не экстремизм. Но об этом узнает максимум 100 человек. То есть там с одной стороны — цензура потребительская, с другой — политическая, на уровне руководства издательств, которое решает, что печатать, а что не печатать. Поскольку это руководство входит в политическую элиту Запада.
То есть Солженицын — чисто политическая фигура. Просто его раскрутили. С точки зрения литературы есть другой писатель — Варлам Шаламов. У него та же самая тема лагерей, репрессий, у него гораздо лучше язык, стиль, но он умер рано. И вытащить его на трибуну и сделать из него некую совесть нации, как пытались сделать из Солженицына, было невозможно. И он оказался абсолютно забыт — просто один из. Хотя с точки зрения литературы он гораздо сильнее.
Ситуация с Солженицыным мне ещё напоминает моё время, когда в программу с какого-то перепуга ввели «Малую землю» Брежнева. Абсолютно мемуарная вещь, не имеет отношения к литературе никакого, но так как это был Брежнев, её ввели в программу. Так же ввели и Солженицына — поскольку он политическая фигура.
Игорь Федоров, omchanin блогер:
– А у нас что, Солженицына теперь проходят в школе? В школе должна быть классика, все остальное – от лукавого.
Любовь Сусликова, педагог с более чем полувековым стажем, преподаватель Омского лицея №66:
– Я считаю, самого Алехина надо убрать. Не уважаю его мнение – так и напишите. Солженицын – человек неординарного ума, сколько в его произведениях любви и патриотизма. Уверять, что Солженицын предатель может только тот, кто не читал его книг.
Ирина Ястребова, руководитель монтессори-центра «Умный птах»:
– Я бы убрала из школ ужасные тестовые проверочные работы, ЕГЭ и прочее. А самое главное – подготовку к ним, натаскивание детей на тесты в ущерб реальным знаниям. Надо развивать не способность ответить на перечень конкретных вопросов, а способность самим задавать вопросы и искать на них ответы. А добавила бы побольше практических навыков, как у нас в детстве были «труды» – кулинария и шитье, а мальчишки табуретки строгали! Наши «Монтессори-дети», конечно, все эти навыки отрабатывают, но вот в традиционной школе их очень не хватает.
Сергей Костарев, омский эколог, профессор ОмГУПС, доктор философских наук:
– Я бы ничего не вычёркивал, так как не занимаюсь школьным образованием, и это сфера ответственности учителя. Поясню. Считаю, что право определять то, чему нужно, а чему не нужно учить, должно лежать на педагогах, а качество их работы при этом должно определяться полученными результатами – успехами их школьников в олимпиадах, конкурсах, проектах, делах. Да, есть риск в том, что хороших учителей мало и на всех детей не хватит. Но такой риск значительно безопаснее, чем вообще запретить учителям (в том числе и хорошим) учить так, как они считают правильным. В первом случае будет конкуренция за хорошего учителя, учителя будут стараться развиваться, а у школьников вырастет уровень образованности. А во втором – тотальная деградация всей школьной системы, так как никакого стимула к творчеству не будет.

Читать еще:  Президент Греции Прокопис Павлопулос: Я призываю всех к единству

Наталья Чайка, президент федерации кинологического спорта Омской области, руководитель центра канис-терапии «Лапу, друг!»:
– Я бы включила в программу «Урок Жизни». Умение быть собой, умение решать ситуации, анализировать творчество. В общем, умение быть Человеком.
Нина Маляренко, ведущая балерина Омского музыкального театра:
– Я бы изгнала из школьной программы ЕГЭ! Ещё и тот, что в 9 классе сдают (ОГЭ вроде называется). Я, слава Богу, этого не застала. считаю, что ученик должен уметь рассуждать, объяснять и говорить. А не выбирать готовый ответ. У детей даже нарушается психика из-за ЕГЭ, они боятся идти. Я слышала, что даже те ученики, которые шли на медали, просто путались в выборе ответа от волнения! А двоечники, попадая наугад, потом поступают в университеты! Какая-то лотерея получается. Отсюда и уровень специалиста любого профиля и т.д. Человек должен уметь выражать свои мысли и знания устно и письменно!

Виктор Стручаев, депутат омского Заксобрания:
– Гораздо полезнее не исключать, а добавлять в программу. Для наших подростков следует ввести отдельную дисциплину по изучению конституционных и гражданских прав, свобод и обязанностей человека, как отдельный предмет, а не в рамках нескольких часов обществознания. Тогда мы вырастим поколение с высоким уровнем правовой культуры, уважающее законность, с прочными знаниями о законодательстве и позитивным отношением к законам, правам и обязанностям человека и гражданина.
Игорь Гаев, ветеран омского футбола:
– Вопрос насколько сложный, настолько и интересный. Странно, что вопрос о Солженицыне поднял Ал`хин из фракции КПРФ, по моему мнению, данный господин не имеет никакого отношения к коммунистическим принципам. О школе. Солженицына и его произведений не должно быть в программе, возможно только факультативно, для тех, кому действительно интересно. Самый большой вопрос – это литература и история! В эпоху демократических перемен в нашей стране пытались что-то изменить в образовании. Сделали только хуже. Зачем Солженицын, когда дети путают Пушкина и Лермонтова, когда герои сказок не три богатыря, не Аленушка и братец Иванушка, не Иван-Царевич, а Барт Симпсон и Спанч Боб?
Об истории и говорить неудобно. Всё показал опрос о наименовании аэропорта! Ничего не имею против Летова, но люди просто не знают генерала Карбышева. О точных науках и говорить не стоит, я в свои годы помню свою школьную программу назубок, а есть некоторые родные с их новыми учебниками, подсказками и интернетом, которые просто ничего не могут решить. Я за old-school, конечно надо что-то убрать и немедленно, должен быть необходимый запас знаний. Возможно, советская система была не идеальной, но этот запас знаний она давала.
Олег Нижевясов, депутат Омского муниципального района:
– Советское образование считалось одним из лучших в мире. Принимать изменения в школьную программу следует осторожно, опираясь на исследование экспертов по каждому предмету. Ну а то, что сказал Алехин, это его сугубо личное мнение и воспринимать его как руководство к действию ни в коем случае не стоит. Товарищу Алехину стоит же быть немного аккуратнее в своих словах.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector