0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Может быть, мы станем христианами не на словах?

Почему мы христиане?

Думаю, среди нас нет тех, кто не почитал бы удивительно святого, столпа русской Православной веры – преподобного Серафима Саровского. Вы знаете, что подвижник встречал всех словами «Радость моя, Христос Воскресе!» В юности, когда я только крестился и прочитал о преподобном, то решил так же, как он, приветствовать своих друзей – «Радость моя, Христос Воскресе!». Но, помню, кто-то мне ответил – «Володя, когда ты эти слова произносишь, в душе появляется раздражение!»

Дело в том, что это было, безусловно, искусственное обращение к людям. Любви, которую вкладывал преподобный Серафим в это приветствие – а он был носителем благодати Святого Духа, обителью Пресвятой Троицы, обладателем Божественной любви – в нас сейчас, конечно, нет.

Нашим духовным отцом с матушкой был старец архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Он говорил мне много лет назад: «Володенька, мы знали таких старцев – как древних отцов, носителей Духа Святого. Вы знаете нас. А после нас уже никого не будет». И мы видим угасание старчества в нашей Русской Православной Церкви. Сегодня я могу назвать два-три имени, а когда-то знал 11 старцев…У меня сложились теплые отношения с митрополитом Варнавой Чебоксарским, Чувашским, ему сейчас 85 лет. В свое время он был экономом Троице-Сергиевой Лавры, покинул ее приблизительно в 1976 г. Он говорит, что в то время в обители проживало человек десять старцев, можно было ходить из кельи в келью, перелетать как пчелка с цветка на цветок и питаться нектаром с этих цветов благоуханных.

А раньше еще было больше старцев, подвижников святой жизни. Каждый город имел по несколько человек юродивых, блаженных, преподобных, святителей и так далее. Множество людей было носителями Святого Духа. Это невозвратная потеря, которая совершилась из-за разлома нашей истории в 1917 г.

Но мы по-прежнему живем благодатью Духа Святого. И я удивляюсь тому, что мы, не зная таких святых угодников Божиих, вдруг стали православными христианами, верующими, церковными людьми. Почему это произошло? Безусловно, по благодати Божией – не по нашей жизни. Каким бы ни был человек умным, нравственным, талантливым – без воли Божией, без Его помощи мы к Богу не сможем прийти. Только благодатью Святого Духа мы исповедуем Христа Сыном Божьим, Сыном Человеческим. Не сомневаюсь, что совершается это с нами, во-первых, потому что Россия – это особая страна, особое государство – центр православной веры во всем мире. На России покоится Покров Пресвятой Богородицы: мы знаем, что после отречения царя страстотерпца Николая Второго Пресвятая Богородица стала управлять Россией. Да, мы прошли через тяжкие испытания. Реки крови мучеников пролились. Но эта кровь дала новые христианские ростки, может быть слабые – как я. Ведь мы в полном смысле этого слова не являемся верующими людьми. Я не стесняюсь говорить об этом – я только на пути к вере. Конечно, я верующий человек по сравнению с теми людьми, которые находятся за стенами храма, которые не приходят в церковь. Однако мы, священники, совершающие Божественную Литургию, Таинство из Таинств, не являемся чудотворцами. А Господь Иисус Христос в Евангелии от Марка говорит: «Уверовших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы» (Мк. 16:17–18). Совершаем ли мы эти чудеса? Нет.

Ко мне подходили несколько раз люди сектантствующие, баптисты или пятидесятники, пытаясь убедить в своей правоте, уличить в незнании. Беседу с ними я всегда заканчивал следующими словами: «Я очень больной человек, Господь сказал – «именем Моим вы можете исцелять людей». Вы-то – верующие, возложите на меня руки, помолитесь, чтобы я исцелился». Они отходили с глубочайшим раздражением, понимая, что совершить этого не могут.

Но мы все-таки держимся – благодатью Духа Святого. И нам надо помнить о том, что без Божией помощи мы не можем в этом мире и в своей жизни ничего совершить. Я в 18 лет по глупости своей, еще некрещеным будучи, начал курить. В 20 лет я крестился и понял, что это страсть, от которой надо избавляться. Первый раз я не курил полгода. В последнюю свою попытку выбросил сигарету в урну, прошел несколько шагов, пожалел об этом, побежал к ларьку, снова купил сигареты, осознав, что у меня паралич воли. И тогда я стал молиться: «Господи, Ты видишь, что я хочу бросить курить, но сам не могу, помоги мне!» И в одно прекрасное утро я проснулся с ощущением, как будто никогда не курил. И я понял, что Господь помог и освободил меня от страсти, которая с тех пор меня не тревожила.

Не надо унывать от того, что нет старцев. Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорил: в последние времена нужно будет обращаться к наследию святых отцов. Они ответили на все жизненно важные вопросы. Более того – Священное Писание невозможно читать без толкования святых отцов. Возьмем, к примеру, эпизод Евангелия, когда воины приходят в Гефсиманский сад брать Господа Иисуса Христа (Ин. 18: 4–9). Христос спрашивает – кого ищете? Ему отвечают – Иисуса Назарянина. «Это Я», – отвечает Спаситель. И воины, вооруженные до зубов, падают ниц на землю. Второй раз Господь Иисус Христос спрашивает их – кого ищете? «Иисуса Назарянина». «Это Я». Тогда воины встают с земли и берут Его. Я много-много раз читал это место, как бы пробегая его глазами и ничего не понимая. И только святитель Иоанн Златоуст ответил на вопрос – почему так произошло? Он говорит – в первом случае Господь Иисус Христос показал Свое Божество, а во втором случае – Свое Человечество.

Святые отцы и сегодня могут ответить на многие вопросы. И главное, конечно, держаться Церкви. При этом важно понимать: почему мы христиане?

У меня на приходе, в деревне Бегоща Курской епархии, среди прочих людей долгое время жили кришнаиты, правда, вкушали пищу отдельно от нас, молились, естественно, по-особому… Когда я прочитал Бхагавадгиту и «источник вечного наслаждения» – Кришну, то обратился к ним со словами: «Как вы можете верить в такого безнравственного бога?» Я уже не помню, сколько тысяч жен было у него и сколько детей… Вы знаете, этот аргумент на них подействовал, сломал, и они стали христианами. Это были чистые люди – они стремились к нравственной жизни.

Так вот я хочу ответить на вопрос: почему мы христиане? В историчности личности Иисуса Христа никто не сомневается, даже иудеи, которые борются с Ним. В том, что Он совершал чудеса, воскрешал мертвых, видел будущее, как прошедшее, тоже особо не сомневаются. Многие пророчества Иисуса Христа исполнились, исполняются, а некоторым надлежит исполниться. После Смерти и Воскресения Иисуса Христа уже более 1600 лет сходит Благодатный Огонь на Гроб Господень – всегда накануне нашей, Православной Пасхи. Иконы мироточат, кровоточат. Многие мощи святых угодников Божиих не подвержены тлению, несмотря на то, что веками лежат в неблагоприятных климатических условиях. Это над телом пролетарского вождя революции трудилось и трудится два института, неизвестно, что там от него осталось – а здесь все происходит Благодатью Духа Святого.

Читать еще:  Преподобный Силуан Афонский: 6 историй из жизни, 7 изречений

Что касается разума, разумной части веры – Господь Иисус Христос в Евангелии от Иоанна говорит, обращаясь к образованной части иудейства: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне» (Ин. 5:39). Последняя книга Священного Писания Ветхого Завета была написана Ездрой примерно за 450 лет до Рождества Христова. Первые книги созданы пророком Моисеем за полторы тысячи лет до Рождества Христова. В указанном диапазоне лет свои труды создавали разные пророки. У святителя Тихона Задонского есть «Слово о Христе», в котором Он цитирует около 100 пророческих мест Священного Писания Ветхого Завета с пояснениями – как это было в действительности.

И вот один раввин в наше время также решил исследовать Священное Писание на предмет мессианских мест. И он нашел около 300 эпизодов, не пересекающихся друг с другом, повествующих о времени, месте, обстоятельствах рождения Миссии, о Его жизни, о проповеди. Он наложил эту матрицу на жизнь Иисуса Христа, был поражен совпадениями, и стал христианином.

Почему мы христиане? Магомед говорит: хорошо иметь четырех жен. Разве это нравственно? Наша православная вера – высочайшей нравственности, кристальной чистоты, необъятной ширины и непостижимой глубины.

Что полезного за сто лет приобрела Россия?

Мы, заставшие гонения на Церковь в советский период, вряд ли мечтали о таком времени, в котором живем, не предполагали, что оно придет так быстро. Но в 1991 г. вышел Закон о свободе совести и вероисповедания. С тех пор мы свободно исповедуем веру, можем на площадях и улицах, в церкви проповедовать Господа Иисуса Христа Распятого и Воскресшего. Но, конечно, главное – проповедовать не словами, а своей жизнью: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13: 35). «Вы – соль земли… Вы – свет мира… Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5:13–16).

Наша страна действительно удерживает Православие во всем мире. Так было и так будет. И Россия вновь воссияет всему миру светом Православия, Преображения, призывая к последнему акту покаяния все человечество, которое стенает и жаждет своего спасения.

Елицы

Настоящий подарок с любовью и заботой! Подарите вашему близкому Именной Сертификат о том, что за него была подана записка и отслужен Молебен о его Здравии и Благополучии всем Святым в Даниловом монастыре. Подать записку на молебен и получить Сертификат. Пример Сертификата можно посмотреть ЗДЕСЬ

Может быть, мы станем христианами не на словах?

Иеромонах Димитрий Першин — о том, чем мы готовы пожертвовать ради других.

Кто мы? Чем живем? Чем можем пожертвовать, а где будем стоять до конца? Как веруем и как поступаем? Как свидетельствуем и как умираем? Эта рефлексия будет болезненной, но она изменит наш мир. Наши склоки уйдут в сторону.

Сюжет: Пандемия коронавируса, Проповедь тем, кто вдали от храма.

Когда-нибудь мы вспомним это и не поверится самим.

Да, в ходу уже военная риторика. А на войне как на войне. Выбор приходится совершать по принципу наименьшего зла. И цена победы может быть запредельно высокой.

Трамп «обнадежил» мир прогнозом о 200 000 смертей в США, как о «хорошем» исходе.

Но сколько всего тогда заразится? При среднем четырехпроцентном пороге смертности умершие составляют одну двадцать пятую часть от общего числа заболевших.

Если рассчитать общее количество заболевших, то, умножив число умерших на 25, получаем 5 миллионов. Пять миллионов переболеют в ближайшие месяцы.

Это при хорошем сценарии. И это в США с их мобилизационными возможностями.

Вывод — меры российских губернаторов уместны, но недостаточны. Они принимаются по итогам анализа результатов уже проделанной работы. И она оказывается неэффективной. Задача не решена. Конечная цель не достигнута. Пока сбить динамику роста не удалось.

Да, меры приняты. Подчеркну, нужные меры. Но, к сожалению, несмотря на это с коэффициентом 1, 2 ежедневно умножается количество инфицированных.

Это итальянская кривая, чуть отстающая от американской.

На языке цифр это означает, что каждые четыре дня количество выявленных зараженных удваивается. И каждый двадцать пятый из них обречен умереть.
Если сегодня инфицирована тысяча, то через четыре дня — 2 тысячи, через восемь — 4 тысячи, через 12 — 8 тысяч, через 16 — 16 тысяч, через 20 дней — 32 тысячи.
Месяц — и четверть миллиона. Через два месяца — восемь миллионов. Действительно, прогноз Трампа весьма «оптимистичен». Никакое здравоохранение, и наше в том числе, не выдержит такого вала тяжелых больных.

Вывод. Есть три перспективы.

Первая — изложена выше. Россия захлебнется корономорием.
Когда я полторы недели назад публично поднял эту тему, меня освистали за паникерство. Но, увы, пока прогнозы об отказе от посещения богослужений мирянами и закрытии храмов сбываются.

Вторая.
Ужесточение карантина принесет первые плоды.
Подчеркну: последние решения еще половинчаты, и будут введены гораздо более жесткие меры, подкрепленные репрессивным аппаратом, цифровым контролем и нулевой толерантностью ко всем нарушителям, включая духовенство. Если удастся сбить динамику роста, появится шанс оказывать более-менее эффективную медпомощь всем, обратившимся за ней. Соответственно, не будет умерших от неоказания оной, больше людей переживет эту напасть.

Третья.
В течение ближайших дней все же введут тотальный контроль, патрулирование, и даже, возможно, цифровой аналог карточной системы распределения ресурсов (еды, лекарств, предметов первой необходимости), что позволит стабилизировать ситуацию и перевести ее в режим угасания. Цена вопроса — принудительный самоотказ от основных гражданских прав и свобод, цифровое рабство и пресечение разномыслия даже в сети.

При этом проблема локальных вспышек болезни останется актуальной еще на годы — как мы видим уже это в Китае.

Для Церкви ближайшие месяцы станут временем феноменологической редукции. Поясню. По Гуссерлю — это такое предельно честное выявление самой сути реальности, совлечение с нее всех наносных слоев, отсеивание всех плевел и всей шелухи, определение того главного, что собственно и делает эту реальность явлением, отличным от всего иного в Мироздании.

Кто мы? Чем живем? Чем можем пожертвовать, а где будем стоять до конца? Как веруем и как поступаем? Как свидетельствуем и как умираем? Эта рефлексия будет болезненной, но она перепашет наш мир. Наши склоки уйдут в сторону. Может быть, восстановится братское общение между Церквями (но это будет очень непростым делом).

Может быть, мы вспомним об обетах Крещения и возведении каждого из нас в чин царственного священства в Таинстве Миропомазании — и обретем радость служения Богу и друг другу в домашней церкви.

Может быть, мы вернемся к практике Древней Церкви — и будем передавать мирянам Преждеосвященные Дары для причастия дома.

Может быть, наши приходы свернутся в общины, собирающиеся по домам по несколько семей со священником, но при этом окормляющиеся у одного опытного духовника (на Руси это было и называлось покаяльной семьей).

В любом случае эти скорби поставят нас перед необходимостью задуматься о жизни во Христе, о Евхаристии, о незаметных делах повседневной Любви, о людях и о животных, о растениях и о предметах — как о гостях, ниспосланных Богом. О Его послах, доверенных нам, и доверившихся нам.

Иными словами, о том, что мы в ответе за тех, кого приручили.

Читать еще:  Что делать, если старец велит броситься с обрыва

Может быть, мы станем христианами не на словах, утешим плачущих, накормим голодных, позаботимся об одиноких, найдем время для молитвы — и не будем всем этим кичиться.

И тогда в оном делании мы принесем достойные плоды покаяния. Ибо смысл покаяния не в том, чтобы уныло всматриваться в лабиринты прошлого, но в том, чтобы переменить свой ум, осознать промахи и выйти из греховного подземья на Свет Божий.

А государство уделит особое внимание проблемам семей с малыми детьми, а также заключенным, каковых с нетяжкими составами уже давно начали экстренно переводить на браслеты и условные сроки в странах Запада, чтобы не полыхнуло не только в камерах, но и среди тюремного персонала.

Может быть, мы станем христианами не на словах?

Может быть, мы станем христианами не на словах?

Кто мы? Чем живем? Чем можем пожертвовать, а где будем стоять до конца? Как веруем и как поступаем? Как свидетельствуем и как умираем? Эта рефлексия будет болезненной, но она изменит наш мир. Наши склоки уйдут в сторону.

Иеромонах Димитрий (Першин) — о том, чем мы готовы пожертвовать ради др

«Когда-нибудь мы вспомним это
и не поверится самим…»

Да, в ходу уже военная риторика. А на войне как на войне. Выбор приходится совершать по принципу наименьшего зла. И цена победы может быть запредельно высокой.

Трамп обнадежил мир прогнозом о 200 000 смертей в США как о хорошем исходе.

Но сколько всего тогда заразится? При среднем четырехпроцентном пороге смертности умершие составляют одну двадцать пятую часть от общего числа заболевших.

Если рассчитать общее количество заболевших, то, умножив число умерших на 25, получаем 5 миллионов. Пять миллионов переболеют в ближайшие месяцы.

Это при хорошем сценарии. И это в США с их мобилизационными возможностями.

Вывод — меры российских губернаторов уместны, но недостаточны. Они принимаются по итогам анализа результатов уже проделанной работы. И она оказывается неэффективной. Задача не решена. Конечная цель не достигнута. Пока сбить динамику роста не удалось.

Да, меры приняты. Подчеркну, нужные меры. Но, к сожалению, несмотря на это с коэффициентом 1,2 ежедневно умножается количество инфицированных.

Это итальянская кривая, чуть отстающая от американской.

На языке цифр это означает, что каждые четыре дня количество выявленных зараженных удваивается. И каждый двадцать пятый из них обречен умереть. Если сегодня инфицирована тысяча, то через четыря дня — 2 тысячи, через восемь — 4 тысячи, через 12 — 8 тысяч, через 16 — 16 тысяч, через 20 дней — 32 тысячи… Месяц — и четверть миллиона. Через два месяца — восемь миллионов. Действительно, прогноз Трампа весьма оптимистичен. Никакое здравоохранение, и наше в том числе, не выдержит такого вала тяжелых больных.

Вывод. Есть три перспективы.

Первая — изложена выше. Россия захлебнется корономорием. Когда я полторы недели назад публично поднял эту тему, меня освистали за паникерство. Но, увы, пока прогнозы об отказе от посещения богослужений мирянами и закрытии храмов сбываются. А перфомансы протоиерея Андрея Ткачева все более смахивают на кощунство.

Вторая. Ужесточение карантина принесет первые плоды. Подчеркну: последние решения еще половинчаты, и будут введены гораздо более жесткие меры, подкрепленные репрессивным аппаратом, цифровым контролем и нулевой толерантностью ко всем нарушителям, включая духовенство. Если удастся сбить динамику роста, появится шанс оказывать более-менее эффективную медпомощь всем, обратившимся за ней. Соответственно, не будет умерших от неоказания оной, больше людей переживет эту напасть.

Третья. В течение ближайших дней все же введут тотальный контроль, патрулирование, и даже, возможно, цифровой аналог карточной системы распределения ресурсов (еды, лекарств, предметов первой необходимости), что позволит стабилизировать ситуацию и перевести ее в режим угасания. Цена вопроса — принудительный самоотказ от основных гражданских прав и свобод, цифровое рабство и пресечение разномыслия даже в сети.

При этом проблема локальных вспышек болезни останется актуальной еще на годы — как мы видим уже это в Китае.

Для Церкви ближайшие месяцы станут временем феноменологической редукции. Поясню. По Гуссерлю — это такое предельно честное выявление самой сути реальности, совлечение с нее всех наносных слоев, отсеивание всех плевел и всей шелухи, определение того главного, что собственно и делает эту реальность явлением, отличным от всего иного в мироздании.

Кто мы? Чем живем? Чем можем пожертвовать, а где будем стоять до конца? Как веруем и как поступаем? Как свидетельствуем и как умираем? Эта рефлексия будет болезненной, но она перепашет наш мир. Наши склоки уйдут в сторону. Может быть, восстановится братское общение между Церквями (но это будет очень непростым делом).

Может быть, мы вспомним об обетах Крещения и возведении каждого из нас в чин царственного священства в Таинстве Миропомазании — и обретем радость служения Богу и друг другу в домашней церкви.

Может быть, мы вернемся к практике Древней Церкви — и будем передавать мирянам Преждеосвященные Дары для причастия дома.

Может быть, наши приходы свернутся в общины, собирающиеся по домам по несколько семей со священником, но при этом окормляющиеся у одного опытного духовника (на Руси это было и называлось покаяльной семьей).

В любом случае эти скорби поставят нас перед необходимостью задуматься о жизни во Христе, о Евхаристии, о незаметных делах повседневной любви, о людях и о животных, о растениях и о предметах — как о гостях, ниспосланных Богом. О Его послах, доверенных нам, и доверившихся нам.

Иными словами, о том, что мы в ответе за тех, кого приручили.

Может быть, мы станем христианами не на словах, утешим плачущих, накормим голодных, позаботимся об одиноких, найдем время для молитвы — и не будем всем этим кичиться.

И тогда в оном делании мы принесем достойные плоды покаяния. Ибо смысл покаяния не в том, чтобы уныло всматриваться в лабиринты прошлого, но в том, чтобы переменить свой ум, осознать промахи и выйти из греховного подземья на свет Божий.

А государство уделит особое внимание проблемам семей с малыми детьми, а также заключенным, каковых с нетяжкими составами уже давно начали экстренно переводить на браслеты и условные сроки в странах Запада, чтобы не полыхнуло не только в камерах, но и среди тюремного персонала.

Православная Жизнь

Main menu

Вы верующий? Нет, я христианин

Вам, дорогой читатель, нравится слово «верующий»? Мне, если честно, не очень. Веет от него чем-то холодным и формальным. А еще газеты и ТВ употребляют его часто с сарказмом и иронией. Верующие для них – это не ядро и сердцевина общества, а его окраина и периферия. Некий фрагмент, сектор. А у сектора один корень с сектой.

Какую ассоциацию вызывает у вас фраза: «В соседнем подъезде нашего дома живет верующая женщина. »? Для большинства такая женщина – одинокая, неудачница в браке, как правило, не имеющая нормального контакта со своими детьми, носящая строгую, темного цвета одежду, замкнутая, неразговорчивая, невеселая. Одним словом, ее дух творит соответствующую форму, которой совсем не хочется подражать. Недаром наш религиозный фольклор породил точное, в стиле Грибоедова или Салтыкова-Щедрина, крылатое выражение: «Кто главный враг верующей женщины?» – «Другая верующая женщина».

А ведь были времена, когда верующими женщинами восхищались, потому что эти женщины были настоящими христианками. Сохранились воспоминания святителя Иоанна Златоуста о своей матери, которая в 20 лет осталась вдовой с двумя малыми детьми на руках. До конца жизни она не вступала во второй брак, живя в чистоте. Преподаватели философии и риторики, которые были тогда язычники, видя такую строгую и чистую жизнь, сказали ставшую крылатой фразу: «Посмотрите, какие у христиан женщины».

Читать еще:  Протоиерей Николай Соколов: О роли мирян в Церкви

От своей мамы я слышал другой рассказ. У них в доме после войны жила монахиня. К ней мама с младшей сестрой, еще совсем маленькие девчушки, иногда заходили – просто так, проведать. Уходить им домой не хотелось – такая эта монахиня была добрая и ласковая. Всегда гладила по головке и никогда не отпускала девочек без конфеток или кусочков сахара.

Я помню свою первую встречу с большой дружной многодетной семьей. Это было 25 лет назад, в годы моего юношеского воцерковления, когда мне, молодому человеку, требовался живой пример настоящей христианской жизни. И я его там увидел, когда мы работали в огороде, обедали за большим столом, пили чай в саду из самовара, а вечером после молитв на сон грядущим все вместе пели – в этой семье был свой настоящий хор.

Мы постоянно слышим, что у верующих скоро начинается пост, а в пост верующим нельзя есть мясо и ходить в театр. Верующие по 5–7 часов стоят к мощам или иконе, верующие молятся, каются в грехах, помогают беженцам и заключенным. А теперь стоп! Прошу внести ясность в слова и понятия. Есть среди нас верующие, и есть еще христиане. В чем же между ними разница? Давайте разбираться.

По статистике в нашей стране 85% крещеных людей, которые в основной массе и называют себя верующими. Они признают бытие Божие, но совсем не хотят менять свою жизнь. Их вера не предполагает труда над собой в направлении, указанном Евангелием. Если это люди состоятельные, то в храме такие верующие часто занимают места в VIP-зоне, любят постоять в алтаре, не прочь пообщаться с архиереем. Для этого им не помеха третий брак или сомнительные с точки зрения совести бизнес или образ жизни. Не лучше обстоит дело и у простых людей – все силы и время отнимает работа, а свободное время часто заполняется известной и примитивной пустотой. Большинство людей перестали читать и размышлять о жизни. Вся информация человеком черпается из ТВ или интернета. А ведь христианство постоянно говорит людям о красоте, подвиге жизни, любви друг к другу. Верующими у нас стали почти все – эстрадные певцы и артисты театра, профессиональные боксеры, герои-победители боев без правил и цирковые клоуны, ведущие ток-шоу, спортсмены, банкиры, политики. От такого многообразия начинает рябить в глазах. Старец Моисей Святогорец, проживший на Афоне 35 лет, писал: «У христиан сегодня двойная жизнь, не всегда они обладают чистотой и цельностью личности. Это раздвоение – большое страдание. Христианин не должен казаться одним, а быть другим, говорить одно, а делать другое. Это притворство, хорошее или плохое, не может быть чертой христианина».

С годами все больше появляется вопросов, на которые все труднее находишь ответы. Да и ответы все какие-то с натяжкой. Можно ли таких людей назвать неверующими? Ни в коем случае, даже не пытайтесь. Они действительно верующие, но только по-своему, по-особенному. А вам известно, что даже бесы – это глубоко верующие существа? Их вера в Бога будет для многих из нас упреком на Страшном Суде. Не верите? Прочитайте об этом у апостола Иакова в его послании во 2 главе. Но бесы веруют в Бога и трепещут, а человек должен веровать и радоваться; они веруют и остаются бесами, такими же злыми, мерзкими, лживыми и коварными, а мы должны верить и приобретать ангельские качества и становиться похожими на святых. Довольно трудно ответить человеку, который спрашивает, насколько возможно совмещение веры и неподобающего для этой веры образа жизни и поведения. И вот здесь нам на помощь придет указание существенных отличий христианина от просто верующего человека, пусть и очень хорошего.

Одним из главных принципов христианства, наверное, будут слова апостола Иакова: Человек, покажи мне веру твою из дел твоих (см. Иак 2, 18). Все напрасно и бессмысленно, если наша вера не раскрывается в жизни. Тогда она мертва, как тело без души (см. Иак 2,26), а со временем такая вера станет все более похожей на бесовскую, ибо не совершает главного – изменения к лучшему и доброму самого человека. Замечено, что простые и добрые люди с чуткой совестью легко принимают истины православия и становятся христианами. Совсем другой путь у религиозного формалиста, который верит лишь рассудком, не включая сердце в восприятие духовной жизни. Не ожившее для новой жизни сердце будет причиной полного духовного бесплодия всех трудов и усилий. В христианстве всегда на первом месте была жизнь человеческого сердца. Именно в сердце фокусировался весь человек, здесь отражалась вся его жизнь. В Новом Завете с особой теплотой описана жизнь первых христиан. Сказано, что все они были вместе и имели все общее; продавали свои имения и земли, а полученные от продажи средства разделяли на всех, смотря по нужде каждого; каждый день единодушно пребывали в храме, совершая Евхаристию, и самое главное – находились в любви у всего народа (см. Деян 2, 44-47).

С особой тревогой и заботой апостолы следили за чистотой жизни своей паствы.

Только бы кто не пострадал из вас, как убийца, или вор, или злодей, или как посягающий на чужое, – обращается к первым христианам апостол Петр, – а если как христианин, то не стыдись, но прославляй Бога за такую участь (1 Петр 4 15,16).

Преподобный Иоанн Лествичник дает емкое и точное определение христианина: «Христианин есть тот, кто, сколько возможно человеку, подражает Христу словами, делами и помышлениями, право и непорочно веруя во Святую Троицу» (Леств. 1,4). Виден акцент, сделанный на труд и подвиг жизни. Очевидна связь веры – правой и непорочной – с чистотой жизнью. Во Христе показан идеал, которому следует всеми силами подражать. Только так верующий человек может со временем стать христианином. Важно понять – христианином не рождаются, им становятся.

«Христианин призван прежде всего прислушиваться к голосу Евангелия, – учит старец Моисей Святогорец, – зовущему его к постоянному риску комфортом, который им обладает. Отвечать перед Богом мы будем не только за то, что не делали плохого, но и за то, что не делали хорошего, не возлюбили добродетель. »

Мне бы хотелось, чтобы чаще в нашей речи употреблялось слово христианин. Не бойтесь использовать его, особенно в разговорах с друзьями и родственниками, с родителями других детей и соседями по этажу. Говорите, что христианин не может блудить, воровать, обманывать, обижать, пьянствовать. Это не просто и не только верующий человек. Это ученик и последователь самого Христа, совершающий иногда, как человек, ошибки и падения, но всегда об этом скорбящий и переживающий. Вы – соль земли и свет мира, – эти слова сказаны про христиан и христианам. Я замечал, что слово христианин обладает особой притягательной силой. Также как герой или рыцарь. Христианином хочется стать, на него хочется быть похожим. А почему – ответ мы знаем. Он сокрыт в личности Христа – самого прекрасного из сынов человеческих. А Его благородные и лучшие качества призван развить в себе и раскрыть перед другими людьми именно христианин – подлинно верующий человек.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector