0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Моя Великая Отечественная — самое сильное воспоминание

Моя Великая Отечественная — самое сильное воспоминание

Небесный полк Победы

© Текст. Владимир Зоберн, 2020

© Оформление ООО. «Издательство АСТ», 2020

Верующие в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг

Митрополит Николай (Ярушевич)

Разрушение и смерть

…если бы не Господь был с нами, когда восстали на нас люди, то живых они поглотили бы нас, когда возгорелась ярость их на нас.

Что принес с собою народам фашизм, временно придавивший своим сапогом ряд европейских государств, терзающий и заливающий кровью часть нашей дорогой матери-Родины?

Мы ответили на этот вопрос в заголовке нашего очерка.

Самое пылкое воображение не могло бы представить нам еще два года тому назад того, что открывается теперь перед нашими взорами: небывалых еще в истории мира, в истории человеческих войн, злодеяний, совершаемых людоедами XX века. Своей сверхчеловеческой жестокостью современные германцы оставили бесконечно далеко позади себя своих предков времен разрушения великой Римской империи.

Слезы и кровь, разрушение и смерть – единственные следы временного пребывания фашистских разбойников в тех местах, которые наша доблестная Красная армия уже очистила от немецкой погани.

Нестерпимой болью и клокочущим гневом наполняет сердце это горе моей Родины.

В марте этого года в качестве члена Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию немецких злодеяний я совершал поездку по только что тогда освобожденным древним русским городам: Ржеву – Калининской области; Сычевке, Гжатску, Вязьме – Смоленской области.

Эта поездка была самой тяжелой, какую когда-либо приходилось нам предпринимать: страшные картины увиденного заполняют потрясенную до глубины душу.

Нет слов для описания злодеяний немцев во Ржеве. Страшное впечатление произвел мертвый город. На левом берегу, где торговая и жилая части города, копошатся еще какие-то люди. А на правом берегу, на так называемой «Советской стороне», где была деловая часть, не встретишь почти ни души. А в городе было 55 тысяч жителей.

Город представляет собою груду развалин: не оставлено ни одного каменного здания и сожжено подавляющее число домов деревянных. Этот город славился своим театром, краеведческим музеем, центральной библиотекой с 60 000 книг; своими высшими учебными заведениями и техникумами; своими заводами – механическим, спиртовым и другими; фабриками – шелкокрутильной, пуговичной. Все эти здания, с их оборудованием, лежат в кучах кирпичных руин. Прекрасный мост через Волгу, искромсанный взрывом, лежит в воде. Взорваны и обращены в груды кирпичей пятнадцать церквей, кроме случайно уцелевшей одной, о которой мы скажем ниже. Перед своим отступлением немцы угнали из города несколько тысяч жителей в свой тыл; несколько тысяч граждан, отказавшихся уходить с ними или обессилевших от истощения, истребили, и кошмарные следы этого истребления предстали перед нашими глазами.

Мы прошли по улице Воровского, заминированной немцами при уходе из города, и в каждом уцелевшем деревянном доме находили трупы расстрелянных, задушенных, растоптанных насмерть немецкими каблуками жителей этих домов из мирного городского населения – и стариков, и женщин, и детей. Вот дом № 49. В нижнем этаже дома, в средней комнате и коридоре, лежат в разнообразных позах тела всей семьи владельца дома служащего Садова: его самого с проломленной каблуками головой и обезображенным лицом; его застреленной жены; изнасилованной и задушенной старшей дочери Зинаиды 18 лет; сына Валентина 15 лет, убитого из револьвера в упор в правый глаз; и остальных детей, кончая пятимесячным ребенком в пеленках, с простреленной головой, выброшенным из детской кроватки на пол. Одна из девочек, лет двенадцати, застыла сидящей на подоконнике с штыковой раной в сердце, с поднятыми руками, открытыми в ужасе глазами, с выражением во всей своей позе мольбы о пощаде. В доме № 47 мы нашли шесть трупов – трех женщин, девочки и двух малолетних детей. И так – в целом ряде домиков по обеим сторонам этой улицы. Такие же картины и на Гражданской, Приволжской и других улицах.

Всех оставшихся в живых жителей города, числом около двухсот человек, немцы согнали в Покровскую церковь; двери ее были плотно закрыты засовами, церковь заминирована, чтобы взорвать ее вместе с этими последними остатками мирного населения Ржева. Красная армия ворвалась в город раньше, чем это злодеяние было доведено до конца. Мы посетили этот храм. Диакон Ф. Тихомиров, один из ожидавших своей смерти в храме, с волнением рассказывал о том, как томились несчастные люди в церкви двое суток без пищи и воды, ожидая своей участи: в нестерпимой жажде слизывали грязный снег, запавший в храм через разбитые стекла; не могли успокоить непрекращавшегося плача и крика детей. Красноармейцев, открывших храм, долго не выпускали из своих объятий счастливые люди. Когда я спросил диакона: «Как вы жили при немцах?» – он ответил: «Как? Сначала я вел счет побоям плеткой и каблуками, которым я подвергался за то, что не мог по старости выполнять назначаемой мне тяжелой работы, насчитал тридцать избиений, а потом и счет потерял».

Священник этой церкви Андрей Попов был расстрелян немцами еще 13 сентября 1942 года на глазах этого диакона, у паперти своего храма, без всякого повода.

В Сычевке в числе сожженных и взорванных немцами зданий погиб музей с пятью тысячами картин, среди которых были картины кисти Репина, Левитана и других корифеев русского искусства.

Читать еще:  Правда ли, что в пост нельзя начинать важных дел?

Здесь погибли – взорванные – здания всех школ и всех коммунальных предприятий и городских учреждений.

В этом городе при своем отступлении немцы разрушили путем взрыва все семь православных и старообрядческих церквей города, в том числе два собора. Говорили нам, что для взрыва одного из этих соборов, так называемого Синягинского, было заложено больше двадцати бомб по тонне, и силою взрыва было убито сорок немецких минеров.

Склонив головы, останавливались мы перед всеми проявлениями неслыханного варварства фашистских разбойников, и в сердце бушевали волны священного гнева.

Издевательства над верующими со стороны немецких захватчиков принимали самые разнообразные формы. В этом нет предела для изобретательности фашистских извергов.

Верующие Сычевки рассказали нам, как после захвата города немецкий комендант и представитель вновь созданной городской управы, собрав верующих около храма, произносили напыщенные речи: «Вы только при нас можете свободно молиться в своих храмах». Через короткое время фашисты наглядно подтвердили свое торжественное заверение: в ближайший праздничный день, когда верующие собрались в храме, одевшись, по русской традиции, в лучшую праздничную одежду, комендант приказал солдатам оцепить храм, и все до одного выходившие из храма богомольцы на морозном воздухе подвергались организованному ограблению в целях издевательства; бандиты стаскивали со всех пальто, шубы, шерстяные платки, шапки, валенки, рукавицы и полураздетыми среди зимы гнали верующих по домам.

На окраине этого города немцы устроили лагерь для военнопленных бойцов Красной армии. Мы прошли по этому месту пыток и страданий, обнесенному колючей проволокой. Посредине площади лагеря стоят два гаража, или два сарая. Здесь жила немецкая охрана. Дальше – деревянный барак. Но он невелик, и пленные в него не вмещались. Они жили около барака, спали на соломе. По всему двору разбросана примятая солома. За колючей оградой братское кладбище. Мы подошли к огромным могилам за оградой лагеря, состоящим из ряда широких рвов, куда немцы сбросили до 6 тысяч трупов замученных ими красноармейцев и мирных советских граждан. Последние горы трупов, сброшенные немецкими людоедами в эти рвы в последние дни своего пребывания в городе, были лишь слегка прикрыты снегом, растаявшим на весеннем солнце и обнажившим тела мучеников с вырванными ушами, раздробленными челюстями, отрезанными половыми органами, растоптанными каблуками лицами, колотыми ранами в живот, сломанными ребрами. У всех обморожены руки и ноги. Все полураздетые, обмотанные и обвязанные тряпками. Обуви нет никакой. Все были невероятно истощены. Мне показалось, что среди трупов военнопленных находятся трупы подростков – так худы руки и ноги.

Моя Великая Отечественная — самое сильное воспоминание

Войти

ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЙНЕ (Вступление)

О любом историческом периоде жизни человечества не мало написано книг, статей, создано кинофильмов, собрано архивных документов. И могут ли чьи-либо новые воспоминания существенно изменить общепринятое восприятие прошедшего времени или значительно повлиять на результаты исследований историков? Пожалуй, что и нет…
Но, перефразируя суворовскую мысль «Война не закончена, пока не захоронен последний погибший солдат», можно сказать, что «История войны пишется, пока есть что к её описанию добавить». В таком случае не обойтись без знания того, что персонально пережили современники тех или иных событий.
На мой взгляд, надо учитывать, что участниками войны были не только погибшие и оставшиеся в живых солдаты, но и другие пострадавшие от неё: труженики тыла, наши соотечественники, не по своей воле оказавшиеся на оккупированной врагом территории, и узники концлагерей…
Естественно, любой человек, живший во время войны, является носителем бесценной информации о событиях, произошедших в то время. И назовём таких людей ветеранами.
С уходом в мир иной каждого такого ветерана, порой, и что самое горестное, безвозвратно теряется то, что он знал о войне, если его об этом не спросили; бесследно стирается информация о пережитом, о его чувствах, чаяниях, если он и сам не позаботился поведать об этом другим.
И не их, ветеранов, вина, что вместе с ними уходит бесценная информация; пережившие тяжёлое лихолетье, они в течение всей жизни и так уже много сделали для последующих поколений, как говорится, отдали свой долг сполна. Но именно мы, те, кто моложе их, ответственны как перед ними, так и перед нашими преемниками, за такую утрату. Кто же кроме нас может успеть зафиксировать воспоминания ветеранов?

И лишь когда уходят ветераны,
прошедшие кровавую войну,
имевшие награды, льготы, раны,
мы чётче сознаём свою вину

за то, что раньше не спросили
о жизни их в быту, в бою,
как трудно время пережили –
судьбу нелёгкую свою.

Не секрет, что современная молодёжь, даже успевшая пожить при советской власти, не имеет должного понятия о событиях Великой Отечественной войны и воспринимает её как нечто далёкое и, порой, малопонятное. Пока она, молодёжь, повзрослеет, созреет и поймёт ценность живых свидетельств, свидетельствовать о той войне уже будет некому.
А, собственно, нужны ли воспоминания ветеранов о войне сегодня? Вон, сколько уже написано о ней мемуаров, издано художественной литературы, создано песен, произведено кинофильмов, да и хроникальных материалов хранится столько, что не все они, наверняка, до сих пор и изучены. Стоит ли ворошить прошлое, бередить душевные раны ветеранов, тем более что всё больше внимания к себе привлекают более поздние войны и вооружённые конфликты, происходящие на Матушке-Земле?
Да, нужны и стоит! Они, воспоминания, будто металлические прутья арматурного каркаса, придающего стенам здания дополнительную надежность и прочность при монолитном строительстве, способствуют укреплению исторической памяти народа, а сопереживания вместе с ветеранами, будто цемент в бетоне, закрепляющий всю строительную конструкцию, сближают и объединяют представителей разных поколений. Без исторической памяти народа его государство, как известно, не может сохранить своего суверенитета и отстоять свою национальную независимость, особенно с возникновением трудностей геополитического характера. Они, воспоминания, укрепляют и народный патриотический дух. А в наши дни как раз таки и идёт проверка «западом» духа российского народа на крепость, на его «железобетонность». И только «тупоголовый» не понимает, что сегодняшнее отношение США и Англии к России есть очередная (если даже не главная по значимости) их попытка поставить её «на колени». История учит нас, что наполеоны, черчилли, гитлеры, трумены и буши никогда, мягко скажем, России добра не желали, и обамы его желать не будут; всегда найдутся ющенки, меркели, яценюки, турчиновы и порошенки, которые за «тридцать сребреников» будут обслуживать геополитического противника России.

Читать еще:  Марина Журинская: Народ умеет только жечь все, чему поклонялся

Но вернёмся к ветеранам.

К сожалению же,
и большей частью ветераны
с собой уносят навсегда
воспоминания о драме,
постигшей Родину тогда.

Да… мало мы их привечали;
вина ведь наша в том вдвойне!
Но почему ж они молчали?
(ведь вспоминали о войне…)

Иногда же можно было услышать, как тот или иной ветеран войны по-своему осуждал книгу или кинофильм за искажение в них действительности, вскользь замечая, что либо «такого быть не могло», либо «тут приукрасили», либо «то, что мы пережили, никто не даст напечатать или показать». При этом, как правило, ветеран не пускался в пояснения относительно своей реплики.
Кстати, в моём повествовании речь будет идти, в основном, о войне 1941-1945 гг. – Великой Отечественной войне (ВОВ ). Насколько мне помнится, до 1979 года при произнесении слова «война» имелась в виду именно она, ВОВ; при упоминании же других войн добавлялось идентифицирующее понятие: «Гражданская», «с Наполеоном» или «1812-го года», «в Испании». Позже, к сожалению, появились новые идентифицирующие понятия: «афганская», «чеченские». А теперь вот и – «на Донбассе» или на «юго-востоке Украины».
Помнится, будучи суворовцем, я поинтересовался у мужа моей тёти Нади, Малыгина Аркадия Ивановича, при каких обстоятельствах на войне он остался без ноги. Мне уже было известно, что дядя Аркадий был танкистом; знал я, что в непогоду он мучился от боли в культе: у него «выкручивало» сустав в коленке, а отсутствующие стопа или тот или иной палец напоминали о себе и не давали покоя. Мне как молодому человеку, связавшему жизнь с будущей военной службой, было небезынтересно услышать о войне от непосредственного участника боёв, о её трагической сути. Но, когда я увидел, что нахлынувшие воспоминания отразились гримасой на помрачневшем и исказившемся лице бывшего танкиста, у меня отпало желание и впредь домогаться откровений Аркадия Ивановича.

Не потому ль, что очень трудно
вновь пережить, что было там…,
вновь ощутить, как выли нудно
сирены, бомбы… (по ногам

проходит дрожь, как вспоминаешь,
походы долгие в ночи…,
вновь страх пред смертью ощущаешь,
и боль в культе: хоть закричи…),

и смерть родных, потерю друга,
(которых, нет, не воскресить!),
Не выйти за пределы круга…
(в себе такое лишь носить…)!

Недавно мне пришлось столкнуться, так сказать, с неохотой и даже с нежеланием ветерана Великой Отечественной войны Тулина Виктора Александровича рассказывать о своём участии в боях (фамилия ветерана изменена по его просьбе. Подробнее о нём в главе IV – Л.Л.): а ему, помимо энциклопедических сведений о фронтовых буднях, есть что рассказать.
Всё, что связано с Великой Отечественной войной, мне всегда было интересно; до сих пор с благоговением читаю художественную литературу и смотрю художественные фильмы о войне. Но «живые» свидетельства событий войны, являясь по отношению к литературе и фильмам первичными носителями информации, позволяют лучше «увидеть» её как бы изнутри, во всей её неприглядности, помогают острее прочувствовать человеческую боль и понять, что испытали на себе люди, погибшие в войну или пережившие её.
А в последнее время у меня появилось и желание поделиться с Вами, уважаемый читатель, некоторой, ставшей известной мне, информацией о войне.

Автор повествования (суворовец)
с ветераном войны Аркадием Ивановичем Малыгиным

Моя Великая Отечественная — самое сильное воспоминание

Войти

Мемуары о Великой Отечественной войне.

Давайте друзья поговорим о воспоминаниях ветеранов ВОВ. При СССР издавались, в основном конечно, мемуары полководцев и высокопоставленных деятелей партии и государства. И только после 1991 года пошел вал изданий воспоминаний низшего командного состава КА и простых солдат, тех кто и вынес на своих плечах всю тяжесть той войны. Итак, что же можно почитать? Ссылки на то, что произвело на меня наибольшее впечатление и есть у меня в бумаге.


Электрон Евгеньевич Приклонский «Дневник самоходчика» http://flibusta.net/b/348536

Одна из самых интересных книг воспоминаний о ВОВ на моей памяти. Вопреки запрету механик-водитель ИСУ-152, Э.Е. Приклонский все время пребывания на фронте вел дневник. Правда дважды тот сгорал вместе с его САУ. Позднее дневниковые записи были развернуты в книгу.

Обрыньба Николай Ипполитович «Судьба ополченца» http://flibusta.net/b/395067
Уникальная книга. Вступив в ополчение московский художник Обрыньба в первом же бою попал в плен. Описание немецких лагерей, голода, холода, издевательств немецкой охраны и т.д. и т.п. Потом побег. Потом Обрыньба воевал в партизанском отряде. И все это время он рисовал. Рисунки сделанные углем в лагере на обороте немецких плакатов (за снятие плаката, кстати, полагалась смерть) были пронесены через всю войну и уцелели, как ни странно. Например, такие:
Пленные нашли дохлую лошадь

Пленные тянут груженую телегу

Порка

Сукнев Михаил Иванович «Записки командира штрафбата» http://flibusta.net/b/186222
Эту книгу читать всем. Сразу отпадет гигантское количество тупых вопросов. Кто такие штрафники? Как они воевали? С черенками от лопат, или нет? Стояли ли позади злобные гебисты с кулэмэтами? Причем Сукнев прошел всю войну в качестве офицера-пехотинца. Так что.

Сурис Борис Давыдович «Фронтовой дневник». К сожалению где почитать онлайн эту книгу я не нашел. Издана она небольшим тиражом, и к числу популярных мемуаров не относится.Надо сказать что Борис Сурис это ученый-искусствовед и известный коллекционер. Из очень интеллигентной семьи. Тоже, как и не любимый мной Никулин, выросший в тепличных условиях, в крупном городе. Однако, несмотря на критичность восприятия войны, военного быта, фронта, в «никулинский» трэш и угар Сурису удалось не скатится. Да, описаны неприятные вещи, многие факты не укладываются в лубочную картину ВОВ. Но тем книга и интересна.

Читать еще:  Василий Уткин о футболе, благотворительности и журналистике

Бескин Игорь Александрович «Правда фронтового разведчика» http://flibusta.net/b/192650
Очень неплохие мемуары, также основанные на дневниковых записях. Правда подвергшиеся литературной обработке жены Бескина. Ну, в приницпе там сразу видно, где она приложила свою руку.

Ну и Михаил Николаевич Алексеев, классик советской литературы. «Мой Сталинград». http://flibusta.net/b/236123
Книга написана в 1993-1997 годах. Очень хорошая книга.

П.С. Все эти книги издания после 1991 года. Точнее даже после 2000 года. Если у кого есть что добавить добавляйте. Про сборники Драбкина не надо, они у меня все есть)))

Уникальные истории и рассказы про участников ВОВ которые мы храним в нашей памяти

Всегда интересно слушать рассказы про участников ВОВ. Каждая история уникальная, интересная, наполненная трагизмом. К сожалению, с каждым годом ветеранов становится всё меньше и меньше. Но, дети, внуки с трепетом хранят память об участниках ВОВ и с гордостью рассказывают про их подвиги. Подобных историй колоссальное количество. У каждого современного россиянина кто-то из родственников воевал против фашистов.

Мальчишка — командир отряда

В современном обществе наблюдается подъём патриотизма. Всё чаще правительство подчёркивает роль советского народа в разгроме немецких захватчиков. Обычные люди с удовольствием идут на Парад Победы, который стал не просто торжественным мероприятием, но и символом непобедимости и самоотверженности русского воина. Молодой человек рассказал историю про своего дедушку, который геройски погиб в годы ВОВ.

«Дедушке Федору Ивановичу было 13 лет, когда началась война. Вместе с другими мальчишками помогали взрослым по хозяйству, так как все мужчины ушли на фронт. В селе остались только женщины и старики. Времена были тяжёлые, приходилось работать практически круглосуточно, но все понимали, что это всё для фронта!

Спустя год немцы пришли в деревню. Несогласных расстреляли, предателей назначили полицаями. Федор ненавидел фашистов и готов в любую минуту вступить с ними в бой. Но, он понимал, что таким образом подставит всех жителей села. Терпение мальчика закончилось, когда убили девочку Машу, которая взяла без спросу кусочек хлеба у немцев.

Фёдор и ещё трое мальчишек ночью сбежали в лес. Неделю они бродили по лесной чаще, пока не наткнулись на партизанский отряд. Радости не было границ. Фёдор рассказал про свою деревню и про зверства фрицев. Партизаны оставили у себя ребят. Последние помогали чистить оружие, ходили за дровами, грибами. Также мальчишки обучались стрельбе, навыкам рукопашного боя, ходили в разведку.

За шесть месяцев, Фёдор стал хорошим бойцом, хоть и молодым. За находчивость и умение быстро думать, ему доверили командовать небольшим отрядом, в который входили такие же мальчишки. До 1942 года Федор успешно воевал, но подорвался на мине. Я считаю, что мой дедушка достойно участвовал в ВОВ. Никогда его не подведу и в случае необходимости сделаю, как он!»

Истории живых участников ВОВ

Родственникам, у которых остались в живых ветераны, посчастливилось узнать много интересного про ВОВ. Ведь участник войны может очень много рассказать историй. Они не всегда трагичные, встречаются комичные, мистические, байки. Невозможно оценить значимость фронтовых рассказов участников ВОВ. Все они представляют культурную память русского человека. Коснёмся баек, которые вызывают интерес у современной молодёжи.

Циркач — умный и храбрый советский воин

«Мы отступали, неся потери. В нашей роте был парень, который до войны работал в цирке. Он умел показывать фокусы, жонглировать предметами. Вдруг мы услышали звуки мотора и спрятались в лесу. Однако, циркач остался стоять на дороге. Через несколько минут показались немецкие мотоциклы. Фрицы остановились, подошли к парню и заставили поднять руки.

Циркач не растерялся, попросил у немцев яблоки, затем начал жонглировать. Враги с интересом наблюдали за циркачом. Потом он стал показывать фокусы. Стащил у немца часы, потом вытащил из своего кармана. Фашисты так были увлечены процессом, что потеряли бдительность. Мы поняли, что пора вмешаться и неожиданно напали на немцев, без труда их обезоружили. Так мы добыли еду, боеприпасы и пленных.»

Находчивая переводчица немецкого языка

«До войны работала переводчицей немецкого и французского языков. Когда началась ВОВ, попала в плен. Меня определили к немецкому офицеру переводить русские документы, которые попадали к немцам, допросы пленных. Однажды, привели пленного француза, который никак не хотел общаться с немцами. Мне было поручено разговорить его любыми способами.

Три дня разговаривала с французом и выяснила, что Красная армия стремительно наступает и скоро будет здесь. Но, немцы не должны об этом знать, необходимо выиграть время и дождаться освобождения. Внутри меня всё заколотилось. «Неужели, буду свободна», — подумала я.

Пришла к немецкому офицеру и доложила, что француз ничего не знает. Он обычный музыкант, который случайно попал в плен. Потом заявила, что люблю его и хочу замуж. Немцы мне доверяли и не отказали. Первое время пришлось жить с пленным, потом нашли священника и обвенчали нас. Немцы были спокойны, так как разведка докладывала, что всё хорошо. Вскоре пришли красноармейцы и освободили нас. Правда, я так и осталась женой француза.»

Рассказы про дедов-ветеранов Великой Отечественной войны всегда будут актуальными в любое время. Их можно читать и слушать бесконечно и понимать в какой прекрасной стране родился, и какие замечательные люди живут в ней.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector