19 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Митрополит Антоний Сурожский: таинство любви

Таинство любви

Митрополит Сурожский Антоний

Беседа о христианском браке

Воплощение для искупления

Я решил эту беседу посвятить вопросу о семье и браке. Мне кажется, что в мире, законом которого сейчас является разъединенность, противоположение, напряженное отношение между отдельными людьми, общественными группами и народами, эта тема чрезвычайно важна.

Брак — чудо на земле. В мире, где все и всё идет вразброд, брак — место, где два человека, благодаря тому, что они друг друга полюбили, становятся едиными, место, где рознь кончается, где начинается осуществление единой жизни. И в этом самое большое чудо человеческих отношений: двое вдруг делаются одной личностью, два лица вдруг, потому что они полюбили и приняли друг друга до конца, совершенно, оказываются чем-то большим, чем двоица, чем просто два человека,— оказываются единством.

Таинство любви скачать fb2, epub бесплатно

Эта книга – самое полное из издававшихся когда-либо собрание бесед, проповедей и диалогов митрополита Сурожского Антония. Митрополит Антоний, врач по первой профессии, – один из наиболее авторитетных православных богословов мира, глава епархии Русской Церкви в Великобритании. Значительная часть текстов публикуется впервые. Книга снабжена обширной вступительной статьей, фотографиями, многочисленными комментариями, библиографией, аннотированным указателем имен и тематическим указателем. Книга предназначена самому широкому кругу читателей: не только православным, но каждому, кто хочет и готов услышать, что имеет сказать Православная Церковь современному человеку.

Информация о первоисточнике При использовании материалов библиотеки ссылка на источник обязательна. При публикации материалов в сети интернет обязательна гиперссылка:

Интернет-издание Электронная библиотека «Митрополит Сурожский Антоний» (mitras.ru/).

Книга «Человек пред Богом» составлена из устных выступлений митрополита Антония и охватывает период с 1969 по 1991 годы. Это беседы на радио (в русских передачах Би-би-си) и в московских квартирах во время приездов Владыки Антония в Россию, а также внебогослужебные беседы в лондонском приходе в периоды великопостных и рождественских говений.

Беседы Антония Сурожского объединены общим настроением предстояния перед Богом. Эта книга требует внутренней тишины и медленного чтения: подобно тем паузам, которые делал сам Владыка во время бесед в своей общине.

Читателю предлагается одобренный автором перевод книги митрополита Антония «Учитесь молиться. » (School for Ргауег). Перевод впервые был напечатан в «Приходском листке» Успенского собора в Лондоне в 1995-1996 гг. Русский читатель мог встречаться с этим текстом в «самиздатском», к сожалению, далеком от совершенства переводе под названием «Школа молитвы». По-английски текст был впервые опубликован в 1970 году, неоднократно переиздавался в Великобритании и переведен на десятки языков. За исключением некоторых авторских вставок, главы книги соответствуют беседам, которые владыка Антоний в течение недели вел в Оксфорде со ступенек одного из университетских зданий. Вот что сам Владыка рассказывает о том, как возникли беседы, составившие затем книгу:

Книга представляет собой сборник бесед и интервью, опубликованных большей частью в периодике последних лет. Однако многие из этих изданий малотиражны («Церковь и время», «Литератор») или практически недоступны читателю в России («Вестник Русского Западно-Европейского Патриаршего Экзархата»). Несколько слов о «жанре» публикуемых текстов. Владыка никогда не пишет, не готовит свои выступления заранее. Такой подготовкой является вся его жизнь, целиком направленная к единственной цели: нести людям Евангелие Христово. Тексты печатаются с минимальной редакторской правкой ради того, чтобы сохранить это звучание живого слова, обращенного не к безличной аудитории, а к каждому отдельному человеку. Книга открывается пространным автобиографическим рассказом о ранних годах жизни. Для тех читателей, у которых эта книга — первая встреча с митрополитом Антонием, дополняем его краткой справкой о внешних вехах его жизни.

Мы раскрываем страницы Евангелия, и наш ум вновь и вновь — в который раз!- поражают слова Иисуса Христа: «Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» Еще ранее сказано было о Христе устами Иоанна Предтечи, что Он будет крестить — огнем. Вот, значит, как называется то, что дает Христос: огонь. Вера Христова — вера огненная. Таков критерий.

Но как может быть убедительной для неверующего мира весть об огненной вере, если он, этот мир, не видит огненности в тех, кто называет себя верующими? Где там огонь? Воздушные замки мечтательности на религиозные темы, воздушные умствования и теоретизирования, мнения и суждения о вере. Тепловатая вода набожных эмоций. Земляная тяжесть так называемого православного быта (слово-то какое — «быт»!). Вспыхнет на мгновение огонь, озарит, согреет — и снова погаснет. Но есть люди, в которых огонь горит, не угасая ни на минуту, ощутимый в каждом их слове, в каждом взгляде. Огонь, который нельзя подделать, когда его нет, но и нельзя скрыть, когда он есть.

В настоящем сборнике опубликованы беседы митрополита Антония Сурожского, посвященные самым основным вопросам христианской веры и жизни.

«Ступени» – прекрасный подарок тем людям, которые на своем пути ко Христу встречают разнообразные труднопреодолимые преткновения, почти «неразрешимые» противоречия, врачуемые мудрым, исполненным любви и понимания пастырским словом.

Эта книга включает несколько публичных бесед митр. Антония Сурожского, состоявшихся в 1970-х годах на британском радио и телевидении. Собеседники владыки — журналисты А.М. Гольдберг и М. Ласки — не разделяют его веру и убеждения. И все же общение оказывается возможным: разговор как встреча, как узнавание, как стремление понять и расслышать друг друга. Эти беседы — удивительный пример доброжелательного диалога между верующим и неверующим по самым существенным, самым острым вопросам.

Однажды на Афоне я разговаривал с отцом Иеронимом о тех неожиданных внутренних переменах, которые я в себе ощущал по мере того, как вникал всё больше и больше в учение Православной Церкви. Эти перемены и новые ощущения удивляли и радовали меня. Разговаривая так, я дошёл до мысли, что было бы полезно поделиться когда-нибудь с другими этой историей моего «внутреннего перерождения». Отец Иероним согласился, но прибавил: «При жизни вашей печатать это не годится. Но оставить после себя рассказ о вашем обращении — это очень хорошо. Многие могут получить пользу, а вам уже тогда не может быть от этого никакого душевредительства». Потом он, весело и добродушно улыбаясь (что с ним случалось редко), прибавил: «Вот, скажут, однако «а Афоне какие иезуиты: доктора, да ещё и литератора нынешнего обратили».

Известный петербургский писатель и тележурналист Илья Стогов рассказывает о последних часах земной жизни Иисуса Христа и делится своими мыслями о Страстях Христовых — главном событии мировой истории. Книга иллюстрирована гравюрами Альбрехта Дюрера из серии «Страсти Господни» (1507–1512).

Христианские рассказы для детей

Читать еще:  Мама моя пришла в ужас, но я усыновила детей с ВИЧ-статусом

Любовь не ищет своего

Любовь не ищет своегоВоронЧудесное избавлениеМаттиКомната пророка

Любовь не ищет своего

С Агнессой Зоммер, своей двоюродной сестрой, я подружилась еще в детстве. Мы были ровесницами и в шесть лет вместе пошли в школу. Я часто бывала у Агнессы и с удовольствием проводила время в их большой и дружной семье.

Дома я всегда скучала, потому что мне не с кем было играть. У меня не было ни братиков, ни сестричек. Добрая Агнесса терпеливо сносила мой скверный характер, никогда не ссорилась и всегда старалась уступать мне. Я же росла эгоистичной, неуступчивой и самовольной.

Проживая дни жизни по такому Сираховскому статуту; «Блажен муж, который в премудрости умрет и который в разуме своем поучается святыне, размышляя о путях ее в сердце своем, и в сокровенном ее уразумится», сплел я в это 1787-е лето маленькую плетеницу, или корзинку, нареченную «Благодарный Еродий». Се тебе дар, друг! Прими его, Еродия, по-еродиевому, прими парящего и сам сущий парящий. Прими сердцем Еродиево сердце, птица птицу. «Душа наша, как птица». Да будет плетенка эта зеркалом тебе сердца моего и памяткой нашей дружбы в последние годы. Ты ведь отец и сам птенцов твоих воспитываешь. Я же друг твой, принесший плетенку эту. В ней для молодого ума твоих птенцов обретешь хлеб пресный от таких хлебов: «Хлеб сердце человеку укрепит». Все в них зерно это так: живет среди вас нечто дивное, чудное, странное и преславное, должное явиться в свое ему время. Вы же с благословением ждите, как рабы, ожидающие господина своего… Ничто же есть Бог, только сердце вселенной; наше же сердце нам же есть Господь и дух. Это домашнее они свое благо со временем узнав и пленившись прекрасною его добротой, не станут безобразно и бесновато гоняться за мирскими суетами и во всех злоудачах смогут утешиться такой Давидовой песенкой; «Возвратись, душа моя, в покой твой и пути свои посреди себя упокой с Исайей». Ибо ничем бездна сия — сердце наше — не удовлетворяется, только сам собой, и тогда-то в нем сияет вечная весна радости. Таковые сердца родив птенцам твоим, будешь им сугубый, то есть истинный, отец; дети же твои будут истинные, благодарные, благочестивые и самодовольные еродии. Прочее же подобает нечто сказать о еродийской природе. Они подобны журавлям, но светлейшее оперение и коралловый или светло-красный нос. Имя это еродий есть эллинское, значит боголюбный, иначе зовется пеларгос и ерогас, по-римски — кикония, по-польски — боцян, по-малороссийски — гайстер. Сия птица освятилась в богословские гадания ради своей благодарности, прозорливости и, человеколюбия. Поминают ее Давид и Иеремия. Они кормят и носят родителей, особенно же престарелых. Гнездятся на домах, на церквах, на их шпилях и на башнях, то есть горницах, пирамидах, теремах, вольно, вольно. В Венгрии видел я на камнях. Гадание — по-эллински символен. Первый символ составляет она сей: сидит в гнезде, на храме святом утвержденном. Под образом подпись такова: «Господь утверждение мое». Второй СИМВОЛ: СТОИТ ОДИН ЕРОДИЙ. ПОДПИСЬ СИЯ:

Берлин, 15 Декабря 1904 GA 53 .

— Недавно, я стремился сделать набросок человеческого существа и трех миров, окружающих его, а именно, настоящего физического мира, мира души и мира духа. В дальнейшем, я планирую поговорить об основных положениях антропософии, касающихся происхождения человека, земли и небесных тел в целом. Таким образом будет очерчен полный обзор по теории жизни, разработанной антропософией.

Сегодня, однако, я хотел бы представить несколько советов о том, как внутреннее развитие человека должно продвигаться, если он желает достичь собственных заключений, касающихся утверждений, провозглашаемых антропософским взглядом на мир. Должно быть удержано в уме, что существует большая разница между достижением понимания концепций, представленных духовным исследователем как истин, приобретенных через его познание и опыт и между внутренним развитием человеческой души и духа, которое позволяет достичь такого познания и восприятия им самим. Нужно отличать между элементарным уровнем развития, ведущим к пониманию утверждений опытного духовного учителя, который позволяет следовать за ними, как они есть, мыслью и чувством и подтверждать их как истину в определенных границах, и между продвинутым уровнем, на котором достигается личный опыт в области души и духа. Такой элементарный уровень будет представлен здесь. Продвинутый уровень касается действительного ясновидения и до определенного протяжения, до которого эти указания, касающиеся такого действительного ясновидения, могут вообще быть даны публично, они сформируют тему дальнейшего представления. Проблема того, как можно приобрести персональное понимание истин антропософии, будет занимать нас сегодня.

14 цитат митрополита Антония Сурожского о любви

Во дни Петрова поста очень важно помнить о главной христианской добродетели – о Любви! Об этом сегодня нам расскажет блаженной памяти митрополит Сурожский Антоний, которого звали современники и духовные чада «Апостолом Любви».

О важности понятия «любви» митрополит Антоний говорил: «Многие слова стали для нас условными. Мы их понимаем даже не задумываясь. Не в том смысле, что они условные и мало что значат: они значат что-то, они трогают нашу душу. Но если поставить перед собой вопрос о том, что они значат, как передать их содержание чужому человеку, человеку, который чужд нашему опыту, мы видим, что это далеко не так просто. Я вам уже давал примеры этого. Слово любовь – такое сложное слово, слово свобода – такое многогранное слово. Мы, употребляя эти слова, знаем, что мы хотим сказать в основе, но если задумаемся поглубже, то оказывается, что это совсем не так просто.

1. «Бог, полнота всего, гармония, красота, вызывает по имени все возможные твари. Он зовет, и каждая тварь восстает из небытия, и первое, что она видит – полная, совершенная красота Божия, первое, что она воспринимает – полная гармония в Господе. И имя этой гармонии – любовь, динамичная, творческая любовь» [1].

2. Любовь, в конечном итоге, есть предельное умирание. Если человек любит другого, он не только готов жизнь свою положить за него, чтобы тот человек достиг полноты.

3. Святой Григорий Богослов говорит о том, что Бог – Троица, потому что единица не может быть знаком любви, двоица, то есть пара, не может быть знаком любви: двое, которые друг друга любят, исключают в нашем земном бытии всякого третьего. Когда двое хотят быть едиными, то они исключают третьего, третий только врывается в эту непостижимую любовь.

4. Любовь, которая доходит до своего абсолютного предела, это такое отношение к другому, то есть к другу своему, что человек и Бог могут о себе самом забыть настолько, что существует только другой.

5. Возлюби ближнего, как самого себя (Мк 12:31): а я себя самого как люблю? Я все делаю для того, чтобы себя удовлетворить, утешить, обрадовать, но настоящая ли это любовь к самому себе? Становлюсь ли я более зрелым, более похожим на тот образ Божий, который во мне заложен?

Читать еще:  Основные идеи философии древней греции. Философия древней греции и характеристика ее раннего периода

6. Человек, который себя забывает для того, чтобы вспомнить только любимого, научился тому, что такое любовь и как она раскрывается во Святой Троице, потому что любовь, и смерть, и воскресение неразлучны друг от друга.

7. Бог отдает Себя на смерть для того, чтобы поверили в Его любовь, Он нам дает Своего Духа для того, чтобы мы приобщились к Нему. И все таинство спасения возможно только при свободном участии человека.

8. Любимым может быть человек, не заслуживающий любовь, но способный отозваться на любовь, которую ему дают как подарок, незаслуженно, с трепетной благодарностью, со слезами, с изумлением. И вот таково наше положение в Церкви: мы любимы Богом. И даже если мы знаем, что недостойны этой любви, мы можем ей открываться все больше и больше, слезно, любовно, чтобы она была нами воспринята и нас преображала, потому что ничто так не может кого-то преобразить, как любовь, будь то Божественная или даже человеческая.

9. В основании Церкви – Божественная любовь, которая все несет как бы на плечах. Древнее изображение Христа было в образе пастуха, который несет на плечах свою овцу: вот так Бог несет нас всех, весь мир, и так каждый из нас призван на своем месте, в свою меру, на своих плечах любовно, жертвенно нести каждого, всех, все.

10. Когда между людьми родилась любовь, то мы продолжаем верить, что видимость заслонила тайну, но на самом деле тайна жива. Когда мы разлюбим человека, мы забываем, что он светился, он снова стал червячком, ничтожеством. И это является для нас предметом и вопросом веры.

11. Сущность Символа веры – в провозглашении того, что Бог есть любовь (1 Ин 4:16). Сейчас я объясню, что хочу сказать этими словами. Если вы прочтете Символ веры, вы увидите, что Бог, Который существует ничем не обусловленный, творит мир, и этот мир Он творит как действие любви. Потому что Бог является полнотой жизни, полнотой радости, полнотой бытия – Он хочет все это разделить с нами.

12. При всей Своей непостижимости Бог является любовью.

13. Он нам дает свободу, которая рождена Его любовью, и свободными мы можем быть, только если мы на эту любовь отвечаем всей любовью, на которую сами способны. А для того, чтобы это осуществить, мы должны овладеть собой.

14. «Бог может все – кроме одного: Он не может заставить никакую тварь любить Его, потому что любовь царственно свободна и несовместима ни с принуждением, ни с предначертанностью».[2]

В дни поста будем реально, (а не формально по имени), перебывать в Церкви Божией, что проявляется в нашем участии в Таинстве Евхаристии, которое совершается при соборной молитве верующих, что как нельзя лучше показывает нам – что есть сама Церковь – и кто в ней МЫ. Митрополит Антоний об этом говорит так: «Церковь является богочеловеческим обществом, где Бог и люди составляют одно: встретившиеся Бог с человеком. Церковь – тайна этой встречи, тайна этого общения, тайна этой приобщённости друг ко другу».

[1] Митрополит Антоний Сурожский: «Вызов современности», Журнал «Церковь и время» № 4 (17) 2001, стр. 35-36.

Митрополит Сурожский АНТОНИЙ: О ЛЮБВИ ХРИСТОВОЙ

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Любите друг друга так, как Я вас возлюбил. Эти слова доходят до нашего сердца, радуют нашу душу, а вместе с этим их выполнить, воплотить в жизнь нам кажется таким трудным подвигом. О любви можно сказать на разных плоскостях. Есть простой, обычный опыт любви — как друг друга любят члены одной семьи, как отец и мать любят своих детей, как дети ответно отзываются на эту любовь, как соединяет любовь, радостная, светлая любовь, жениха и невесту; это любовь, которая является радостью, светом, которая пронизывает всю тьму обычной жизни. Но и в ней есть хрупкость и несовершенство. Вы, наверно, знаете о том, как дети бывает любимы родителями, но отозваться на эту любовь дети бессильны; мгновениями — да, но не постоянно. Вы знаете, как между братьями и сестрами есть основная любовь, а вместе с этим она не охватывает их до конца. И поэтому говорить о том, что такая простая, естественная человеческая любовь является исполнением заповеди Христовой, что она является уже на земле Царствием Божиим, пришедшим в силе, еще нельзя.

О чем же речь идет? Христос нам говорит о том, что мы должны любить друг друга. Он не делает никаких различий. Что Он этим хочет сказать? Он, мне кажется, хочет сказать, что мы должны каждого человека, каждого встречного и поперечного, знакомого и незнакомого, чужого, привлекательного или нет, оценить: это человек с вечной судьбой. Это человек, которого Бог из небытия призвал к жизни с тем, чтобы он сделал свой неповторимый вклад в жизнь человечества. Этот человек может нам по-человечески не нравиться, он может быть нам чужд, он может нам быть непонятен — но он Богом был вызван и поставлен в мир, чтобы внести в этот мир что-то, чего мы не в состоянии внести. И больше того: он поставлен на моем пути жизни для того, чтобы мне нечто открылось. Открылась бы мне, во-первых, моя неспособность видеть всякого человека как икону. Умеем ли мы друг на друга так смотреть? Я боюсь, что мы не умеем, что есть люди, которые нам близки, дороги, а другие, в лучшем случае, просто чужды.

И вот на этих «чужих» людей нам надо обратить особенное внимание. Ведь они перед нами ставят вопрос: ты со Христом или без Него? Потому что этого человека, которого Христос возлюбил до смерти крестной, ты знать не хочешь. Он тебе чужд, он тебе непонятен, тебе нет дела до него; если бы его не было на свете, тебе было бы так же просто и хорошо. Разве это христианская любовь? Мы должны научиться на каждого человека, который встречается нам, посмотреть и сказать: это — икона Христова, это — образ Божий, этот человек — посланник Божий. Он послан для того, чтобы чему-то меня научить, чтобы мне принести нечто, чтобы передо мной поставить вопрос, требование Божие. Иногда мы это умеем делать через некоторое время; а иногда мы не умеем это делать до момента, когда уже как будто и поздно.

Мне вспоминается разговор с одним русским священником ранней эмиграции, который был воином в белой армии, который все годы своей эмигрантской жизни посвятил борьбе с большевизмом, который всей душой отвергал Сталина. В какой-то момент он узнал, что Сталин умер. И в тот момент с ним случилось что-то, чего он не ожидал; он подумал: а вдруг Бог судит Сталина так, как я его судил и до сих пор не могу перестать судить?! Я его ненавидел. Неужели Бог, когда он станет перед Ним, его встретит ненавистью, отвержением, и это не на время, а на вечность!? И я помню, как он мне сказал, что он пришел в такой ужас о себе, что он бросился в алтарь, бросился на колени и сказал: Господи, прости за ненависть, которую я имел к этому человеку! Он теперь перед страшным судом. Господи, не прими мое осуждение против него. Это — крайность; это такое положение, в котором никто из нас не находится и в которое, даст Бог, не попадет; а кто знает? Сколько есть людей, которых мы не любим, не принимаем, отвергаем, хотя не в такой мере.

Читать еще:  Концепция Церкви по утверждению трезвости: отзывы специалистов

И вот подумаем о том, на каком уровне любви мы находимся. Находимся ли мы на уровне любви детей к родителям, невесты и жениха друг ко другу, неразлучных друзей, которым никогда не пришлось столкнуться с болью и с отрицательными свойствами любимого? Или находимся мы в положении тех людей, которые окружены чужими, для которых мой ближний не существует, которого я люблю, поскольку он мне не мешает жить, которого я отвергаю в тот момент, когда он становится на моем пути. Если мы так можем думать о ком бы то ни было (и я уверен, что мы можем думать так о многих людях вокруг нас), то мы еще не научились тому, что значат Христовы слова: любите друг друга, как Я вас возлюбил. Он каждого из нас возлюбил не за его добродетель, не за его красоту, не за то, что он так хорош, а за то, что ему так нужна любовь для того, чтобы стать человеком, для того, чтобы опомниться, для того, чтобы стать новой тварью, чтобы жизнь в него вошла.

И вот посмотрим друг на друга, хотя бы в нашем храме, хотя бы среди наших знакомых, и поставим вопрос: люблю ли я этого человека такой любовью? А если нет, то я еще не начал любить любовью Христовой. И как это страшно! Как страшно подумать, что когда-то я встану перед Богом, вокруг меня будут люди, которых я знал всю жизнь, и я скажу: этих людей — никогда не любил, и не люблю, и знать не хочу. Я хочу войти в Твой рай, Господи, там им места нет, так же как нет места им в моем сердце на земле. Подумаем, потому что эта заповедь Христова: любите друг друга, как Я вас возлюбил, — не простая заповедь; она требует от нас совершенно нового оборота в жизни. Подумаем, подумаем даже просто о том человеке, который рядом с нами сейчас стоит: он нам свой или он нам чужой? Он существует для меня или просто не существует? А если существует, то в какой мере? Как?

Подумаем об этом. Потому что рано или поздно мы станем перед Христом, Который скажет нам: Я для этого человека пришел в мир, Я для этого человека умер на Кресте. И если ты его отвергаешь, то ты весь Мой подвиг любви отвергаешь; ты делаешься чужим Мне по собственному выбору. Аминь!

Цитаты

Тайна любви к человеку начинается в тот момент, когда мы на него смотрим без желания им обладать, без желания над ним властвовать, без желания каким бы то ни было образом воспользоваться его дарами или его личностью — только глядим и изумляемся той красоте, что нам открылась.

Тайна любви к человеку начинается в тот момент, когда мы на него смотрим без желания им обладать, без желания над ним властвовать, без желания каким бы то ни было… Развернуть

В любви есть три стороны. Во-первых, человек любящий дает, хочет давать. Но для того, чтобы давать, для того, чтобы давать совершенно, давать, не делая получающему больно, нужно уметь давать. Как часто бывает, что мы даем не по любви, настоящей, самоотверженной, щедрой любви, а потому, что, когда мы даем, в нас нарастает чувство своей значительности, своего величия. Нам кажется, что давать — это один из способов утвердить себя, показать себе самому и другим свою значительность. Но получать от человека на этих условиях — очень больно. Любовь только тогда может давать, когда она забывает о себе; когда человек дает, как один из немецких писателей сказал, как птица поет, от избытка своего: не потому, что требуется, вынуждается у него дар, а потому, что давать — это песнь души, это радость, в которой можно себя забыть для радости другого человека. Такая любовь, которая умеет давать, гораздо более редка, чем мы воображаем.

В любви есть три стороны. Во-первых, человек любящий дает, хочет давать. Но для того, чтобы давать, для того, чтобы давать совершенно, давать, не делая получающему… Развернуть

Знаете, каждый из нас представляет собой икону, образ Божий, но мы не умеем этого помнить и не умеем соответственно относиться друг к другу. Если бы только мы могли вспомнить, что перед нами икона, святыня. Это совсем не значит, что такая икона во всех отношениях прекрасна. Мы все знаем, что порой случается с картиной великого мастера, или с иконой, или с любым произведением искусства, с любой формой красоты: любая красота может быть изуродована — небрежность, обстоятельства, злоба могут изуродовать самый прекрасный предмет. Но когда перед нами произведение великого мастера, картина, которая была отчасти изуродована, осквернена, мы можем в ней увидеть либо испорченность, либо сохранившуюся красоту. Если мы смотрим на эту картину, на любое произведение искусства глазами изумленной любви, то видим прекрасное, а об остальном можем горевать, плакать. И мы можем решить, порой, всю жизнь отдать на то, чтобы все поврежденное в этом образе, в этой картине, в этом произведении искусства — восстановить. Это дело любви: посмотреть на человека и одновременно и увидеть в нем его неотъемлемую красоту — и ужаснуться тому, что жизнь сделала из него, совершила над ним. Любовь — это именно и есть крайнее, предельное страдание, боль о том, что человек несовершенен, и одновременно ликование о том, что он так изумительно, неповторимо прекрасен.

Знаете, каждый из нас представляет собой икону, образ Божий, но мы не умеем этого помнить и не умеем соответственно относиться друг к другу. Если бы только мы могли… Развернуть

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector