0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Митрополит Антоний Сурожский о смысле Таинств

Московская Сретенская Духовная Семинария

ГлавнаяНовостиДуховная жизнь Таинства Церкви – как путь в глубины Бож.

Таинства Церкви – как путь в глубины Божии (по беседам митрополита Антония Сурожского)

Что нас делает полноценными членами Церкви? Приобщение ко Христу через таинства Крещения, Миропомазания и Причащения. Об этом глубинном, истинном смысле таинств говорил митрополит Антоний Сурожский, рассуждения которого мы приводим в настоящей статье.
Совершение проскомидии. Митрополит Антоний Сурожский.

Митрополит Антоний Сурожский в своих беседах часто говорил о непреходящем значении для каждого христианина таких таинств Церкви, как Крещение, Миропомазание и Приобщение Святых Тайн. Он утверждал, что к ним нельзя приступать, не желая вдумываться в их смысл. По убеждению владыки, когда человек приходит и выражает желание креститься, священник не имеет права просто его крестить без дальнейшего рассуждения или рассмотрения. Бывает, что кто-то хочет креститься, ибо чувствует, что, живя в обществе крещеных людей, сам как-то стоит особняком. Владыка Антоний приводил в пример человека, который ему сказал: «Я хочу креститься». И на вопрос: «Почему?» — ответил: «Я же не собака. » Этого безусловно недостаточно. Все-таки так не крестятся.

Есть люди, которые хотят креститься с минимальным пониманием происходящего, недостаточным для того, чтобы у них душа раскрылась тому, что совершается. Любой человек может понять, что если между ним и другим человеком не установятся отношения уважения, любви, желания быть воедино, то нельзя говорить об их внутреннем единении и взаимопонимании. Точно так же мы не можем стать едиными со Христом, когда думаем только о себе или когда для нас Крещение является чисто формальным и общественным действием.

Не через входную дверь вступают в Церковь, а через приобщенность ко Христу.

Митрополит Антоний указывал, что не любил и большей частью отказывался крестить детей в семьях, которые сами не живут ни в какой мере христианской жизнью, которые являются в церковь только на крестины, на свадьбу и на свои похороны. Правда, есть другие священники, которые, как говорил владыка, более открыты, сердечны, которые берутся их образовывать и крестить; но он не хотел этого делать, потому что ему было больно видеть, что на вопрос: «Соединяешься ли со Христом?» — человек отвечает: «Соединяюсь», — а потом уходит и никогда больше никакого внимания на Господа не обращает.

Мы говорим … не только о Крещении и о даре Святого Духа в Миропомазании, но и о Приобщении Святых Тайн. Эти три таинства нас полностью делают членами Церкви.

Раньше чем человек сможет креститься, надо преподать минимум, то есть умственный минимум понятий, но ввести и какой-то внутренний опыт человека. Так же как нельзя вступать в брак просто потому, что тебя к этому влечет какой-то расчет или какие-нибудь внешние соображения.

Вот это важно помнить, это является как бы дверью в Церковь — открытой или закрытой. Не через входную дверь вступают в Церковь, а через приобщенность ко Христу; Он является дверью, которая раскрывается и раскрывает и нас, так что мы вступаем в вечность Божию[1].

Путь в глубины Божии — это путь, который не может быть совершен иначе как силой благодати Святого Духа.

Когда мы говорим о тех таинствах, которые делают нас членами Церкви, приобщают Христу и в этом приобщении нас делают сынами и дочерьми Бога и Отца, мы говорим тоже и о третьем таинстве, не только о Крещении и о даре Святого Духа в Миропомазании, но и о Приобщении Святых Тайн. Эти три таинства нас полностью делают членами Церкви. И к этому, раз мы крещены, мы должны быть устремлены.

«Таинства являются действиями Божиими, совершаемыми в пределах Церкви, в которых Бог Свою благодать дает нам посредством того вещественного мира, в котором мы находимся…»

Говоря о так называемом «невенчанном» браке, владыка Антоний утверждал, что такой брак нельзя отождествлять с блудом. Он может являться блудом, если заключен с единственной целью — ради удовлетворения похоти плоти. Но если люди прожили в браке много лет, создали крепкую семью, вырастили детей, это уже не блуд, а полноценный брак. При этом такой брак может и не быть в полном смысле христианским, заключенным во образ Христа и Церкви, ибо не всякая семья способна дорасти до такого понимания брака. Более того, владыка Антоний считал, что венчать следует только тех людей, которые готовы принять христианский идеал брака во всей его полноте; прочих же, живущих в браке и сохраняющих верность друг другу, Церковь может благословлять на брак, но их вовсе не обязательно венчать[2].

Владыка Антоний обращал внимание на то, что путь в глубины Божии — это путь, который не может быть совершен иначе как силой благодати Святого Духа. Но это и путь, в котором мы играем решающую роль. Бог дает всё, но мы не всё умеем сразу принять. И если мы подумаем, как идти к Богу, то вспомним оглашенных, стоящих еще в притворе, еще не вошедших в Церковь, еще не готовых к Крещению. Они стояли там так же, как мы мысленно можем стоять перед судом собственной совести. Они еще не были приобщены к учению Христа, они еще не были освящены Даром Святого Духа, они только осознали свое сиротство, свою пустоту, свою оскверненность и стояли перед этим судом. И, конечно, в этот период они узнавали об учении Христовом, о евангельской проповеди, ибо их готовили к тому, чтобы они могли войти в Церковь и стать Христовыми и во Христе и в Духе Святом — детьми Божиими[3].

Митрополит Антоний дал определение таинств, которое не является катехизическим и, может быть, даже богословски исчерпывающим, но которое просто удобно и говорит о том, что они собой представляют. «Таинства являются действиями Божиими, совершаемыми в пределах Церкви, в которых Бог Свою благодать дает нам посредством того вещественного мира, в котором мы находимся, который нами предан в рабство, изуродован, сделан порой таким страшным, но который только несет на себе последствия человеческого греха, — сам он не грешен. Святой Феодор Студит в одном из своих поучений говорил, что мироздание, в котором мы живем, как бы оно ни потеряло свой путь, — не выбрало ложного пути, а было направлено по нему человеком, оторвавшимся от Бога. И он дает такой образ: мироздание в его одичании подобно коню, который скачет, разъяренный, потерявший всякое понятие о том, куда ему скакать и что делать, потому что всадник пьян. Мы опьянели грехом; и тот мир, который мы были призваны вести к его полноте, уже не может ее найти, потому что мы опьянели — не потому, что мир грешен или уродлив»[4].

В таинствах Церкви Бог доводит до нас благодать, которую мы неспособны стяжать иначе, даже великим порой подвигом…

Владыка учил, что чаще надо собираться в храме на крестины, свадьбы и другие таинства, потому что вся Церковь участвует в них и радуется[5].

Митрополит Антоний говорил, что в таинствах Церкви Бог доводит до нас благодать, которую мы неспособны стяжать иначе, даже великим порой подвигом, — доводит ее до нас, как дар, через вещество этого мира: воды Крещения, хлеб и вино Евхаристии, миро Миропомазания; и если расширить круг наших понятий о таинствах за пределы, которые Церковь сейчас исповедует, куда доходила Церковь древности, когда она говорила о трех, о пяти, о семи, о двадцати двух таинствах, то веществом таинства может быть животворное слово Божие; может быть и иное: когда мы благословляем колокол, мы молимся о том, чтобы его звук — потому что этот колокол богопосвященный и благословенный — имел силу возбуждать жизнь духа в человеке, который его услышит[6].

Таковы рассуждения владыки Антония о смысле таинств и о том, как те, кто к ним приступает, становятся членами Церкви.

[1] Антоний (Блум), митрополит Сурожский. Войду в дом Твой… — СПб.: Сатисъ, 1994. — С. 34.

[2] Иларион (Алфеев), иеромонах. Православное богословие на рубеже эпох. — М.: Дух и литера, 2002. — С. 194.

[3] Антоний (Блум), митрополит Сурожский. Труды. Книга вторая. — М.: Практика, 2007. — С. 216.

[4] Антоний (Блум), митрополит Сурожский. Церковь. — Киев: Пролог, 2005. — С. 71.

[5] Антоний (Блум), митрополит Сурожский. Брак и семья. — Киев: Пролог, 2004. — С. 254.

[6] Антоний (Блум), митрополит Сурожский. Церковь. — Киев: Пролог, 2005. — С. 72.

Митрополит Антоний Сурожский о смысле Таинств

Митрополит Антоний Сурожский. О таинствах Церкви.

Сейчас речь будет о таинствах Церкви; и для того, чтобы понять их значение, надо углубиться немножко больше, чем я это сделал в прошлой беседе, в понимание самой Церкви. Церковь — это Богочеловеческое общество, где присутствует полнота Божества, так же как полнота человечества; а вместе с этим Церковь является человеческим обществом на пути к спасению. Это я хочу пояснить.

Божественная природа Церкви определяется тем, что первым ее членом является Господь наш Иисус Христос и в Нем обитает вся полнота Божества телесно (Кол. 2:9). Кроме этого, благодаря тому, что Христос присутствует в Церкви полнотой Своего человечества и полнотой Своего Божества, Церковь соединена неразлучно и с Богом Отцом, и со Святым Духом, Который послан в нее и ей в день Пятидесятницы, и присутствие Которого продолжает действовать в каждом члене Церкви. Но и человечество присутствует в Церкви в двух видах: с одной стороны, совершенное человечество, каким мы его видим во Христе, с другой стороны — несовершенное человечество, какое мы сами являем лично как особи и все вместе. Поэтому о Церкви можно сказать, что она — Богочеловеческое общество, но человеческий элемент в ней непрост: с одной стороны, явлена полнота того, чем должен и может быть человек, с другой — неполнота того, чем он является в данное время. И тут можно сказать словами отца Георгия Флоровского, одного из самых великих богословов нашего времени, что Церковь одновременно и дома, и на пути, in рatria et in via. Она дома в том отношении, что невозможно ничего прибавить к тому, что представляет собой Церковь; однако каждый из нас должен себя перерасти благодатью Святого Духа и в течение всей своей жизни входить все глубже и глубже в полноту церковную.

Читать еще:  Рождественский пост: между голодом и чревоугодием

И вот это не может быть совершено человеческой — даже самой доброй — волей. Мы можем жаждать, томиться по Богу, можем делать все, что нам доступно, для того чтобы вырваться из нашего греховного состояния и прорваться к Богу, но это совершить до конца сами не можем. Так же как в человеческих отношениях: можно любить человека всем сердцем, всем существом, но если не встречаешь ответной любви, то соединение двух не может совершиться. Конечно, Бог нас любит. Он нас полюбил раньше даже, чем мы Его познали, раньше, чем мы себе представили, кто Он такой и каков Он. Апостол Павел рассуждает о том, как изумительно, как невероятно и сверх нашего понимания то, что Христос Свою жизнь мог отдать за нас, когда мы были еще врагами Богу. Он говорить, что и за друга своего мало кто жизнь свою положит, а за врагов. А Христос нас так именно полюбил, Бог во Христе такую любовь проявил к нам. И мы можем рваться к Богу, обращаться к Нему всем своим существом, не страшась того, что Он нас не примет.

Но осуществить ту полноту, о которой мы мечтаем — это значит стать не только теми людьми, какими мы были бы, если бы не падение, если бы мы остались первобытным, невинным человечеством, — это значит стать святым человечеством. Разница в том, что человек был создан свободным, то есть мог определить свою судьбу с Богом, без Него или против Него. Тогда человек был невинен в том смысле, что в нем не было греха. Грех появился в момент, когда человек отвернулся от Бога ради того, чтобы познать себя и мир собственными, тварными силами. Это то, что мы называем первородным грехом: первое отпадение от Бога, которое лишило человека возможности расти ровно и врастать в тайну Божества.

И вот для того, чтобы мы могли совершить то, к чему были призваны, Господь учредил таинства. Таинство — это Божественное действие, которое нас приобщает к тому, что является нашей и тварной, и Божественной природой. Тварной — в том отношении, что мы перестали быть той тварью, какой ее задумал и сотворил Бог: невинной, чистой, открытой Богу до конца, без тени. Однако мы призваны и эту меру перерасти в приобщении Богу. И поэтому таинства каким-то изумительным образом употребляют вещество тварного мира для того, чтобы нас приобщить к тайне Божества. И на этом стоит остановить внимание на мгновение.

Каким образом тварное вещество может нас приобщать тому, чего мы сами достичь не способны? Дело в том, что тварь порабощена греху, вернее, порабощена несовершенству человеческим грехом, но как таковая тварь остается безгрешной, и поэтому Бог может все тварное освятить полнотою Своего присутствия и благодати и через тварь передать нам этот дар благодати и Богоприсутствия. Когда Бог стал человеком, Он приобщился ко всему веществу вселенной; вещество вселенной могло Его принять, — оно Богу никогда не изменяло, никогда не восставало против Бога. И вот в таинствах Господь Иисус Христос берет, скажем, хлеб и вино, при крещении берет воду, при миропомазании елей и т.д., и это вещество соединяет с Собой, так, чтобы это вещество, передаваемое, отдаваемое нам, могло нас освятить. В водах крещения, силой освящаемых вод, мы очищаемся от нашего греха. В даре Святых Таин мы приобщаемся Телу и Крови Христовым, потому что хлеб и вино могут приобщиться Богу непосредственно, даром Божиим, тогда как мы сами, просто своей волей, не можем больше этого сделать.

Совершителем всякого таинства является Сам Господь Иисус Христос и Дух Святой. Человек никакими своими силами, даже при рукоположении в священство, даже при посвящении в епископство не получает власть над тварным миром, не может просто взять хлеб земли и сделать его частью Тела Христова или взять чашу вина и ее сделать частью Крови Христовой. Это может совершить только Сам Господь Иисус Христос. И в этом отношении единственный Тайносовершитель — Бог.

Но тогда ставится вопрос: какова роль священника? Нужен ли он для чего-либо? Да, он нужен, потому что для того, чтобы совершилось чудо, нужно сотрудничество человека, нужна его добрая воля, нужна его вера, нужна его открытость, нужен его дар самого себя. И священник — человек, которого Бог ставит на той грани, на которой по праву может стоять только Сам Господь Иисус Христос. Это одно из самых потрясающих переживаний жизни, когда человек, поставляемый в дьякона, впервые проходит грань царских врат. До этого он входил в алтарь боковыми дверями, теперь он входит через царские врата, через которые только Царь Славы может вступить по достоинству и по праву. В этот момент я всегда останавливаю рукополагаемого и ему говорю: “Ты понимаешь, чтó сейчас совершается? Ты сейчас пройдешь через грань, которую только Христос может по праву пройти, и ты можешь пройти эту грань, только если ты так соединен со Христом, что Его смерть, Его мертвость по отношению к греху становится твоей, и Его жизнь тоже становится твоей”.

И в таинствах дьякон будет участвовать, участвует как икона, как образ. Он — глас Божий, и одновременно — глас народа. Он глас народа в том смысле, что он кричит от имени всей твари и всего собравшегося народа: “Господи, приди! Господи, соверши над нами непостижимое таинство, соедини нас с Собой! Очисти нас от греха, приобщи нас Твоей святости!” И в ответ на это Дух Святой сходит на воды Крещения, на хлеб и вино Причащения, на елей Миропомазания. Это мы должны помнить. Каждый священник должен помнить, что он стоит во имя всего народа, является как бы частью этого народа, требующего спасения, и он стоит, произнося слова, которые только Христос может произнести, которые Он может изречь над хлебом, над вином, над водами Крещения и т.д. Таким образом, таинства являются действиями Божиими, которые нас приобщают Божественной тайне и тайне нашего истинного человечества. В тайне Крещения мы постепенно становимся, постоянно возрастая, теми людьми, которыми призваны стать, очищаемся от греха, который нас отделяет от Бога, делаемся чистыми, подобными Адаму и Еве, какими они были сотворены. Больше того: мы перерастаем эту меру приобщенностью ко Христу, Который нас присоединяет Своей человечности, то есть человечности совершенной, и в ней приобщает нас и Своему Божеству.

Может быть, стоит остановиться отдельно и особенно на тайне Крещения. Тайну Крещения мы можем понять из событий, которые описаны в Евангелии. Есть как бы три момента в тайне Крещения. Первый момент — крещение Иоанново. Иоанн Креститель звал к себе народ и говорил: “Покайтесь!” — то есть отрекитесь от всего греховного, от всей нечистоты, от всей неправды, от всей своей порабощенности злу; и чтобы показать свою готовность к этому, погрузитесь в воду, как бы смойте с себя нечистоту. Один замечательный пастырь мне говорил, как он понимает это крещение. Он говорил, что когда Христос погружается в эти воды, Он погружается в воды, отяжелевшие всем грехом человечества, отяжелевшие смертностью, которую влечет за собой грех. И Он, в Свою очередь погружаясь в эти воды, погружается в смертность, не принимая на Себя грех, но принимая на Себя все последствия греха. Этот священник дал пример, который меня тогда очень поразил. Это погружение (говорил он) подобно тому, как можно чистый лён погрузить в краску: лён, конечно, не меняется по существу, но мы его вынимаем окрашенным. Вот что совершается в крещении Христовом. Оно неизбежно связано с крещением Иоанновым, крещением покаяния людей, которое эти воды как бы заполняет смертностью человеческой. Христос принимает на Себя эти воды как смерть всего человечества, которую Он понесет до Креста.

И когда мы погружаемся в воды Крещения, мы погружаемся в воды, из которых Христос как бы извлек всю смертность, всю нечистоту: воды эти прикоснулись к чистоте, к святости Самого Христа, и теперь преисполнены огнем Божества, в них Христос сжег смертность, приняв ее на Себя. Когда мы приходим креститься, мы должны помнить, что погружаемся в воды, являющиеся символом смерти и воскресения. Это очень просто себе представить; ребенку это понять легче, может быть, чем ученому человеку, который хочет видеть символы. Если человека погрузить с головой в воду, это смерть ему. И когда нас погружают с головой в крестильные воды, мы должны это ощутить как момент, когда смерть пришла к нам, если только мы не будем вызваны из этой стихии смерти голосом Божиим. И второе действие: мы восходим, выходим из этих вод, и это — символ нашего воскресения. Мы выходим — и дышим по-новому. Мы очищены от нашего первородного греха отречения от Бога, чуждости Ему, и выходим в область новой жизни. Мы делаемся теперь Христовыми, мы на себе как бы несем чистоту, святость Христа вместе с Его вечной жизнью, которая нам дана. Но — Боже мой! — что это значит? Это значит, как апостол Павел говорит, что раньше, до Крещения мы оскверняли только себя самих, а если мы оскверняем нашу плоть и душу после Крещения, мы оскверняем Самого Христа. Апостол очень трагически это выражает, когда взывает к верующим и говорит: неужели мы возьмем члены тела Христова — то есть наши члены, руки, ноги, все тело — и сделаем их членами блудницы? (см. 1 Кор. 6: 15). И не обязательно в блудном грехе, а во всем том, что является “блудом” по отношению к Богу: действием, мыслями, чувствами, желаниями, поступками, которые никак не совместимы с нашим единством со Христом.

Читать еще:  Жить достойно Тебя мне слишком трудно. Вход Господень в Иерусалим

В этом трагическое значение Крещения, его предельное значение: мы делаемся Телом Христовым, и все то, что мы совершаем над своим телом, над своей душой, над своей жизнью, мы совершаем, словно мы богоубийцы или люди, уже вторично отрекающиеся от Христа после того, как стали едины с Ним. Это очень большая ответственность…

Но только погрузившись в эти воды и приняв это единство со Христом, мы можем идти дальше от Крещения к Дару Святого Духа, Который, конечно, нам дается немедленно, так же как Он был дан Христу, когда Он вышел из вод Иорданских; и дальше идти к царским вратам, через которые мы еще не пройдем, но из которых к нам выйдет Христос, приобщая нас Телу и Крови Своим.

Вот в чем сущность всех таинств.

Митрополит Антоний Сурожский. О таинствах Церкви.

Митрополит Антоний Сурожский Проповеди, труды Антония Сурожского

Вначале появилось слово… И именно слово становится для каждого верующего той силой, которая приводит к Богу, раскрывает сердца к любви и доброте, заботе и созиданию. Проповеди и беседы обращают к Христу даже тех, кто считает себя атеистами.

Митрополит Антоний Сурожский по праву считается голосом Православия в двадцатом веке. Именно его беседы открывали для многих свой путь ко Христу, в лоно Православной Церкви.

Владыка, в миру Андрей Блум, был рождён в 1914 году в Лозанне в благополучной семье потомственных дипломатов. Некоторое время они проживали в Персии, но после того как в родной стране к власти пришли большевики, странствовали по свету, пока не разместились в Париже. У преподобного в эмиграции было трудное детство. В рабочей школе, где он обучался, его жестоко избивали сверстники.

Обращение митрополита к Богу

В юности Андрей, которому только-только исполнилось 14 лет, слушал лекции отца Сергия Булгакова. Мальчик ощутил глубокое несогласие, решив искренне бороться с такой «ерундой, как христианство». Будущий владыка Антоний Сурожский, биография которого с этого момента стала обретать иное русло, решил обратить внимание на первоисточник — Евангелие. По ходу чтения юноша почувствовал незримое присутствие того, о ком читал…

Митрополит Антоний Сурожский был врачом хирургической специальности, что послужило поводом к его участию во Французском сопротивлении. По окончании войны он решил стать священником и по промыслу Божьему отправился в Англию. Именно в этой стране преподобный переживает одно из знаковых событий своей жизни.

Плохо владея английским языком, отец Антоний прочитал лекцию по бумажке, что вышло весьма серо и скучно. Ему дали совет о том, чтобы он больше импровизировал. Тогда священник возразил, что это будет смешно. «Это очень хорошо, люди станут слушать», — таков был ответ. Именно с того памятного дня он всегда говорил проповеди и читал лекции сам, без заранее подготовленного текста. Поучения и наставления стали поистине драгоценным наследием Антония Сурожского. Он говорил искренне, глубоко и живо, что помогало доносить православную веру современным людям во всей святоотеческой чистоте, с сохранением евангельской глубины и простоты.

Слово владыки

Спустя некоторое время отец Анатолий становится предстоятелем Сурожской епархии. Вначале это был небольшой приход, открытый для группы русских эмигрантов. Под руководством владыки он стал образцовой, многонациональной общиной.

Слово преподобного разносилось значительно дальше английских верующих, показав богатство Православия многим западным христианам. Кроме того, его аудиозаписи, книги-самиздат, беседы и живые проповеди вернули на путь Божий многих россиян. Именно таким остался в памяти верующих преподобный Антоний Сурожский. Биография митрополита оборвалась в 2003 году, он скончался в Лондоне.

Самая короткая проповедь

Владыка Антоний Сурожский решил рассказать о том, как на одном из богослужений он вышел на проповедь. Отче сказал: «Не далее как вчера на вечернюю службу пришла женщина с малышом. Но она была одета в джинсы, на голове не был повязан платок. Я не знаю, кто именно ей сделал замечание, но я приказываю этому прихожанину молиться об этой женщине, ребёнке до конца дней своих, чтобы Господь спас их. Из-за вас она может никогда не прийти в церковь». Митрополит Антоний Сурожский развернулся и ушёл. Это была самая короткая его проповедь.

Труды преподобного

Антоний Сурожский, труды которого никогда не отличались чистым ортодоксальным богословием, известен во многих странах. Его проповеди и беседы всегда содержат своеобразное православное слово Божье. В становлении такого мышления митрополита значительную роль сыграла философия Бердяева. В первую очередь его интересовало учение о противопоставлении личности и индивидуальности, о бытие, как некоем отношении Я — Ты.

Особенности богословия

В зрелом, глубоком богословии митрополита Антония можно выделить три особенности.

  1. Евангелизм. Эта отличительная черта его назиданий состоит в том, что формально и стилистически проповеди, учения, беседы митрополита выстроены так, чтобы быть крепким связующим звеном между Евангелием и простыми слушателями. Они будто бы сокращают расстояние, которое разделяет современных людей от живого Христа. Каждый верующий становится участником Евангельской истории, жизнь Антония Сурожского сама тому подтверждение.
  2. Литургичность. Преимущественно безмолвное Таинство Церкви при помощи богословия преподобного обретает словесную форму. Это отличие присуще не только какой-либо части обряда или таинства, но и общей совокупности церковного общения. Его слово звучит подобно священнодействию и вводит каждого верующего в церковь. Беседы митрополита Антония Сурожского всегда воспринимались людьми с особым чувством благодати и близости к Богу.
  3. Антропологичность. Сам владыка отмечал такую черту своих лекций. Его слова сознательно нацелены на то, чтобы вселить в испуганного и оглушённого современной жизнью современника истинную веру в себя. Митрополит Антоний Сурожский выявляет безмерную глубину каждой отдельной личности, ценность её для Бога и всегда присутствующую возможность общения Христа и человека.

Такое общение является в каком-то смысле равноправным. Люди могут обращаться к Христу, выстраивая своё отношение к вере подобно любви и дружбе, а не рабства и господства. Именно как личное, неповторимое и уникальное общение с Господом митрополит понимает молитву и описывает это в своих трудах.

Слово владыки, направленное в толпу прихожан, каждый воспринимал как личное обращение. Благодаря сосредоточенности на личности во всей полноте его бытия, проповеди митрополита Антония Сурожского и по сей день взывают каждого верующего на личный диалог с Богом.

Отче любил повторять, что ощущение Господнего присутствия должно быть непосредственным, подобно зубной боли. Это относится и к самому преподобному. Каждый, кто лично видел его наедине или в переполненном храме, никогда не забудет, что от него исходило особое тепло истинно верующего человека.

Сила пастырского слова

Митрополит Антоний не учитель, а пастырь. Он говорит с каждым о том, что именно необходимо человеку на сей момент. Личное общение с преподобным помогло многим верующим осознать всю полноту фразы «Бог есть любовь». Каждого человека, вне зависимости от собственной занятости, нездоровья, изнуренности, он принимал как утраченного и господним чудом вернувшегося сына.

Старче принимает и понимает всех людей, которые пришли к нему за помощью и советами в самых разных ситуациях. Это может быть тупик умственного поиска, последняя жизненная крайность. Митрополит нёс свою веру всем: православным и неправославным, нерусским и русским, атеистам и христианам. Он будто бы возлагает на свои плечи ношу, взятую от каждого колеблющегося и измученного человека. Взамен преподобный одаривает толикой своей уникальной свободы, которая проявляется в малом: свобода от ханжества, чиновничества, узости. Он помогает свободно жить в Боге.

Богословские беседы

Беседы Антония Сурожского посвящены основным вопросам христианской жизни и веры. Исполненное пониманием и любовью пастырское слово не раз становилось настоящим спасением для людей, которые сталкивались с непреодолимыми преткновениями, неразрешимыми противоречиями. Преподобный умел врачевать мудростью и глубиной своих бесед.

Основные вопросы, которые охватывал священнослужитель, давали ответ на то, что значит быть христианином, как оставаться с Богом в современном мире. Митрополит делал упор на то, что человек — это друг и ученик Христов. Это значит верить в самих людей, начиная, прежде всего, с себя, продолжая всеми другими: чужими и ближними. В каждом человеке заключена частичка Господнего света, и она всегда остается в нём даже в самой кромешной тьме.

Митрополит о любви

Проповеди митрополита Антония Сурожского были посвящены и любви. «Любите друг друга так, как я вас возлюбил…», — именно так звучит одна из заповедей Божьих. Эти слова должны доходить до нашего сердца, радовать нашу душу, однако как трудно воплотить их в жизнь.

Митрополит отмечал, что любовь для каждого человека раскрывается в нескольких плоскостях: это опыт обычной, простой любви между членами одной семьи, детей к родителям и наоборот; это радостное, светлое чувство, возникающее между женихом и невестой и пронизывающее весь мрак. Но и тут можно встретить хрупкость и несовершенство.

Антоний Сурожский говорил о том, что Христос призывает нас любить друг друга, он не делает никаких различий. Это говорит о том, что каждый верующий должен возлюбить абсолютного каждого человека, встречного, незнакомого, привлекательного и не очень. Он хочет сказать, что каждый из нас — это личность с вечной судьбой, созданная Богом из небытия, чтобы внести свой уникальный вклад в жизнь человечества.

Любой из нас вызван и поставлен Господом в этот мир, чтобы выполнить то, что не в состоянии сделать другие, в этом есть наша уникальность. «Мы должны любить любого ближнего своего, как Бог возлюбил всех нас, иначе мы отвергаем самого Христа», — именно так считал Антоний Сурожский. О любви он всегда говорил как об особом чувстве, которое должно быть направлено на весь мир, к Богу и к себе.

О молитве…

Преподобный отмечал, что для него Молитва Господня годами была одной из самых трудных. Вполне логично, что каждое в отдельности предложение доступно и, главное, понятно каждому в рамках его опыта, духовного роста, углублённости в веру. «В целом многие не могут найти самого важного ключа, потому что обращение к Богу — это целый путь духовной жизни», — так считал Антоний Сурожский. О молитве он говорил долго и вдумчиво, помогая верующим сознать всю силу и смысл слова нашего, обращённого к Христу.

Можно воспринимать любую молитву по двум частям. Первая — призыв: «Отче наш». Далее — три прошения. Это и есть сыновьи молитвенные строки, потому что все мы — дети отца нашего небесного. Затем идут прошения, которые могут послужить путеводной звездой, чтобы искренне познать глубину собственной веры. Отец небесный — это источник нашей жизни, воспитатель, действующий на силе безграничной любви к нам. Мы все браться и сестры Христовы по человечеству.

Читать еще:  Св. апостол Павел и начало христианской антропологии

При молитве, по словам преподобного, часто возникает такое чувство, как будто мы призываем Господа к тому, чтобы он сделал что-то. Мы молимся, как нищие протягивают руку. А Господь послал каждого из нас в мир для того, чтобы строить Царствие Божие, град Божий, который должен быть вместе с градом человеческим. Поэтому в молитве мы должны просить о том, чтобы стать верными созидателями этого Царства.

Господь нас никогда не забудет, даст хлеб материальный, вещественный. Верующие должны искать в Боге встречи с ним, как со словом, которое послано в Евангелии. Именно там Господь указывает нам путь, путь к нему и к Царству Божьему.

Со всей полнотой и искренностью говорил Антоний Сурожский о любви, молитве, дружбе и личности человека в Боге.

«Научитесь быть»

Обсуждение духовных аспектов пожилого возраста — очень важный вопрос, о чем не раз упоминал Антоний Сурожский. «Научитесь быть» — это особая проповедь, раскрывающая для верующих понятия старости и проблемы, которые присущи этому возрасту.

Митрополит отмечал, что в старых или пожилых летах начинают выявляться те проблемы, которые таились в прошлом, присутствуют в настоящем и, возможно, появятся в будущем. Мы не должны закрывать глаза на свое прошлое, необходимо иметь смелость встретить его лицом к лицу. Болезненные, уродливые, неладные ситуации помогают нам обрести внутреннюю зрелость и наконец-то разрешить, развязать эти вопросы и стать по-настоящему свободными.

Старость и решение проблем прошлого

Каждый пожилой или старый человек должен заняться решением проблемы прошлого, если действительно есть вера в то, что Бог есть Бог живых, что все мы в Нем живы и существуем ради Него и для Него. Невозможно просто сказать о том, что произошло примирение со злом, которое было причинено другим, необходимо примириться с обстоятельствами…

Существует еще проблема настоящего. Когда время приносит старость и отбирает всё, что составляло молодые годы, перед людьми всегда встают определённые проблемы. Слабеют физические силы, да и умственные способности уже не те… Большинство людей пытаются разжечь угли в угасающем пламени, желая стать такими же, как раньше. Но это и есть главная ошибка, и искусственно раздуваемые угли стремительно превращаются в пепел, и внутренняя боль становится лишь сильнее.

Вместо завершения

Трудно описать все благотворное влияние проповедей митрополита на современный мир. В первую очередь это истинное, чистое влияние пастыря, который силой слова воздействует на внутренний мир людей, на их культурную деятельность. Беседы Антония Сурожского вселяют надежду, веру и любовь в души и сердца по сей день. Многие из христиан воспринимают почившего митрополита за святого.

Митрополит Антоний Сурожский мог быть сатанистом

В «Таинстве любви» митрополит Антоний Сурожский, рассуждая о супружеской жизни, демонстрирует беспредельное бесстыдство и возводит на пьедестал то, что у христиан всегда скрывалось, а у сатанистов выставлялось. Попутно ересиарх богохульствует.

Он говорит про супружескую жизнь: «Надо твердо знать, что телесное единство двух любящих друг друга людей – не начало, а полнота и предел их взаимных отношений, что лишь тогда, когда два человека стали едины сердцем, умом, духом, их единство может вырасти, раскрыться в телесном соединении, которое становится тогда уже не жадным обладанием одного другим, не пассивной отдачей одного другому, а таинством, самым настоящим таинством, то есть таким действием, которое прямо исходит от Бога и приводит к Нему».

На этом ересиарх не останавливается и продолжает возвеличивать секс внутри брака (надо называть вещи своими именами): «Брак как единство двоих в разрозненном мире является таинством, чудом, превосходящим все естественные взаимные отношения. И телесный брак тоже, по учению одного из отцов Церкви, предстает таинством, подобным Евхаристии, причащению верующих. В каком смысле? В том смысле, что в Евхаристии силой Божией, чудом соединяющей любви и веры друг во друга верующий и Христос делаются едиными. И в браке (конечно, на другом уровне и по-иному), благодаря взаимной вере и взаимной любви, два человека перерастают всякую рознь и делаются единым существом, одной личностью в двух лицах. Это является одновременно полнотой брака душевно-духовно-телесного и полнотой целомудрия, когда два человека друг ко другу относятся как к святыне и все свои отношения, включая и телесные, превращают в таинство, в нечто превосходящее землю и возносящее в вечность».

Попутно сурожский еретик нагло лжет – ни один отец Церкви никогда не восхвалял секс и тем более ни один отец Церкви не приравнивал супружеские отношения к Евхаристии. Если бы такое действительно было кем-то из святых сказано, то митрополит Антоний не преминул бы назвать его имя. То есть тут мы видим сознательное введение людей в заблуждение.

Отцы Церкви относились к возвеличиваемому сурожским еретиком явлению не как к таинству, а как к проявлению самой низшей, животной природы человека, которую предписывалось обуздывать всем. Только каждому в своей степени: у монахов на этот счет были одни нормы, у супругов – другие. Блаженный Иероним Стридонский писал в одном письме: «Чувственное пожелание, внедренное в нас Богом для рождения детей, если переходит надлежащие пределы, превращается в порок и по какому-то закону природы влечет нас к соитию. Это подвиг великой добродетели и ревностного старания – победить природное стремление, в теле жить как бы вне тела, каждодневно бороться с собой».

Ни один отец Церкви не описывал ту сторону человеческой жизни, которую описывает тут митрополит Антоний, и тем более в таких восторженных тонах. То, что сказал митрополит Антоний – это просто какая-то порнография. Тут он пошел вослед еретику Арию, которого отцы Первого вселенского собора предали анафеме. Святитель Игнатий (Брянчанинов) сказал в одной своей проповеди: «Арий был развратен до невероятности. Когда его песнопение, Талию, начали читать на первом Никейском Соборе, отцы Собора заткнули уши, отказались слышать срамословие, не могущее никогда прийти на ум человеку благочестивому. Талия была сожжена. К счастью христианства, все экземпляры ее истреблены: осталось нам историческое сведение, что это сочинение дышало неистовым развратом. Подобны Талии многие сочинения новейших ересиархов: в них страшное богохульство соединено и перемешано с выражениями страшного, нечеловеческого разврата и кощунства. Блаженны те, которые никогда не слыхали и не читали этих извержений ада. При чтении их соединение духа ересиархов с духом сатаны делается очевидным».

Приравнивание митрополитом Антонием брачного секса к Евхаристии и его рассуждения о соединении верующиго со Христом – это богохульство. Богохульством является и то, что ересиарх называет телесные отношения в браке «таким действием, которое прямо исходит от Бога и приводит к Нему». То есть сурожский еретик как бы говорит, что Бог дал супругам секс для того, чтобы они приходили к Нему через постель.

Христианство на протяжении двух тысячелетий учило, что к Богу приводит не секс, а противоположное ему – обуздание низменной, телесной природы. Кроме того, к Богу приводят укрощение всех остальных страстей и высвобождение духа. Те христиане, которые хотели приблизиться к Создателю, умерщвляли тело при помощи поста и оживляли дух посредством многих молитв, постоянного чтения Священного писания и частого участия в богослужениях. Многие древние монахи для того, чтобы достигнуть богообщения, удалялись не только от женщин, но и от мужчин, вселяясь поодиночке в самые труднопроходимые места пустыни. А митрополит Антоний Сурожский предлагает стремящимся к Богу людям совершенно противоположное. Он как бы говорит: тот, кто хочет достигнуть богообщения и богопознания, должен как можно больше вступать в телесное общение с женой, а кто мало в него вступает, тот будет далек от Бога. Это полное извращение христианства.

Что самое страшное – это то, что митрополит Антоний тут пытается столкнуть людей, ищущих истины, но не читавших отцов, на путь, ведущий к сатане. Потому что у сатанистов ценится все то, что тут пропагандирует сурожский еретик. В тредикалоге сатанистов есть такая заповедь: «Не подавляй в себе стремлений и желаний». Кроме того, их учение зиждется на возвеличивании животной природы человека. Сатанисты считают, что необходимо потворствовать и подчиняться своим низменным инстинктам и влечениям.

И сатанисты используют секс для приближения к своему богу – дьяволу. Поэтому во время их черных месс практикуются не только жертвоприношения и богохульства, но и сексуальные оргии. В энциклопедии «Новые религиозные организации России деструктивного, оккультного и неоязыческого характера» говорится: сатанинская деятельность представляет собой в числе прочего «подстрекательство, принуждение к участию в ритуальных сексуальных обрядах, в том числе, посвященных объекту поклонения сатанизма, или участие в таковых».

На сайте Центра религиоведческих исследований во имя священномученика Иринея Лионского в одной статье написано, что во время черных месс используется сексуальная магия. А в статье про сатанинский орден говорится, что в нем инициация нового адепта происходит через секс со жрецом или жрицей. А заканчиваться этот ритуал посвящения должен массовой оргией.

Известно, что некоторые слуги грядущего антихриста проникают в православную Церковь для того, чтобы разрушать ее изнутри. Я слышала такое мнение, что митрополит Антоний Сурожский был тайным иудеем. Также читала, что он мог быть оккультистом. Его высказывания в «Таинстве любви» могут говорить о том, что он был сатанистом.

И я уже молчу о том, что люди приходят к Богу поодиночке, а не в связке со своими супругами. Также не говорю о том, что прилепление всем сердцем не к Создателю, а к мужу или жене, и отношение ко второй половине, как к святыне, окончится либо страшными скорбями в этой жизни, либо адом в вечности (об этом я написала здесь). Потому что эти ереси – цветочки, по сравнению с сатанинскими заявлениями митрополита Антония.

Алла Тучкова, журналист

Для тех, кто хочет поддержать меня материально, вот номер моей карточки Сбербанка: 5336 6902 3961 1645 Зарабатывать деньги в пропагандистские и пустословные светские СМИ или в православные модернистские СМИ я не пойду.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector