0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Марксистско-ленинская теория

Марксистско-ленинская теория

Что же все-таки думает советский человек? Является ли официально исповедуемый марксизм-ленинизм его действи­тельной идеологией? Или же это только идеология партийно-государственной иерархии? Или же, наконец, и сама иерархия не верит в то, что проповедуется в миллионах печатных изда­ний и вещается по радио чуть ли не на всех языках мира?

Марксизм-ленинизм именуется у нас передовой и единствен­но научной теорией общественного развития. Каков бы ни был ответ на поставленные выше вопросы, одно можно сказать сразу же: теорией как средством предвидения и планирования марксизм-ленинизм заведомо не является, и никто так к нему не относится, в том числе и партийные иерархи: не настолько они наивны.

Один мой знакомый, работавший в государственном аппа­рате на среднем уровне иерархии, рассказал такую историю. Он получил повышение в должности и вместе с повышением — новый кабинет. Кабинет был отремонтирован, стены заново выкрашены, и, как полагается, надо было украсить их порт­ретами вождей. Мой знакомый зашел на склад — и первое, что ему попалось на глаза, был портрет Маркса; он велел пове­сить его у себя в кабинете. На следующий день к нему зашел его начальник

человек, принадлежащий уже к весьма высо­кому уровню иерархии. Увидев портрет Маркса, он скривился:

— Фу! Зачем ты этого еврея повесил? Ты бы сказал мне, я бы тебе Ленина дал.

Интересно в этой истории не то, что начальник настроен антисемитски (это-то само собой), а то, что здесь явственно проглядывает пренебрежение к учению, созданному «этим евреем». Советский иерарх — это прежде всего реалист, и как реалист он прекрасно знает, что практическая политика партии ни в какой связи с теорией Маркса не состоит. И его отношение к портретам определяется факторами чисто человеческими: Маркс — еврей, чужой; Ленин — наш, свой, основатель государства.

Любопытно, что иностранные наблюдатели, даже очень хорошо знакомые с жизнью в Советском Союзе, склонны переоценивать роль теоретических принципов или догм в определении конкретных, практических шагов советских руководителей. Недавно я прочитал одну статью Роберта Конквиста [5], автора книги «Великий террор» — одного из первых фундаментальных исследований сталинской эпохи. В целом это очень интересная статья, содержащая совершенно правильный, с моей точки зрения, анализ взаимоотношений Советского Союза с Западом. Но его оценка роли теории мне представляется завышенной. Р. Конквист пишет:

«Никто, я полагаю, не думает, что Брежнев декламирует «Тезисы о Фейербахе» каждый вечер перед тем, как отойти ко сну. Но все-таки «марксистско-ленинская» вера — это единственное основание для него и для его режима, и не просто вера в частную политическую теорию, но вера в трансцендентальную, всепоглощающую важность этой политической теории. Как заметил Джордж Кэннан: «Дело не столько в конкретном содержании идеологии. сколько в абсолютном значении, связываемом с нею». С этим нельзя не согласиться. Однако дальше мы читаем:

«Но мы можем, в действительности, документально засвидетельствовать — и без большого труда — привязанность советского руководства к конкретным догмам. Вторжение в Чехословакию было ярким проявлением доктринальной дисциплины. Другим поразительным примером является экстраординарный и явно в течение долгого времени обдумывавшийся совет, данный сирийским коммунистам в 1972 году и просочившийся через националистически настроенных членов мест­ного руководства. Было две отдельных серии совещаний с советскими политиками и теоретиками соответственно. И даже первая из этих групп, двое членов которой были идентифици­рованы как Суслов и Пономарев, сформулировала в чрезвы­чайно схоластических терминах вывод, что в соответствии с принципами марксизма нельзя признать существование «араб­ской нации». Или, если взять более важный вопрос, советская сельскохозяйственная система основывается исключительно на догме и является вследствие этого чрезвычайно неэффектив­ной».

С этим я уж никак не могу согласиться. Я охотно верю, что ответ сирийцам по поводу «арабской нации» долго обду­мывался и обсуждался. Но обсуждение шло, несомненно, в чи­сто политическом плане: отвечает ли интеграция арабов в дан­ный момент интересам Советского Союза. Пришли, очевидно, к выводу, что не отвечает. А затем поручили каким-то работ­никам аппарата сформулировать этот вывод в «чрезвычайно схоластических терминах», подобрать необходимые цитаты и т. д. В Чехословакии советские руководители стремились из­бежать заразительного примера — опять-таки с политической точки зрения. А колхозная система была создана Сталиным для решения весьма практической задачи: централизованного управления и выжимания соков из крестьянства. И система эта в своем социальном аспекте не новая: это то, что совет­ские марксисты называют «азиатским способом производства».

Читать еще:  Год тигра какой камень. Камни по знакам зодиака и астрологические свойства драгоценных камней

Марксизм-ленинизм преподается во всех без исключения институтах, и отношение студентов к этой премудрости весь­ма показательно. Все знают, что не следует пытаться понять ее, а надо только произносить те слова, которые велено произ­носить. Иногда случается, что какой-нибудь добросовестный новичок пытается отнестись к этой науке всерьез как к науке. Он обнаруживает в ней внутренние противоречия и противо­речия с действительностью и начинает задавать преподавате­лям вопросы, на которые те отвечают путано и невразумитель­но, а иногда и вовсе не отвечают. Для однокурсников это слу­жит развлечением на фоне скучных занятий по «общественным наукам». Однако развлечение обычно скоро кончается, так как «любопытный слоненок» обнаруживает, что его любозна­тельность отнюдь не способствует получению хороших отметок. Напротив, за ним устанавливается репутация идейно незрелого, что может иметь весьма неприятные последствия. А чаще всего находится доброжелатель, который — жертвуя развлечением — объясняет товарищу, как надо относиться к марксистской теории.

Содержание

В Советском Союзе термин «марксизм-ленинизм» вошёл в оборот как название учения, с одной стороны, сохраняющего преемственность по отношению к теории классиков марксизма, а с другой стороны — развивающей таковую в силу революционной практики большевиков и опыта построения социалистического государства и его последующего экономического развития. Как разновидность идеологии, лежал в основе программ правящих партий других социалистических стран, а в капиталистических и развивающихся — программ многих партий международного рабочего движения. Советско-китайский раскол повлёк за собой раскол в международном рабочем (коммунистическом) движении, изначально связанный с тем, что обе стороны заявляли о своей приверженности марксизму-ленинизму, взаимно обвиняя друг друга в отступлении от такового [источник не указан 126 дней] . В дальнейшем, несмотря на известную эволюцию взглядов в самой КНР, некоторые партии, организации и движения т. н. маоистского толка как на Западе, так и на Востоке, продолжают ссылаться в своих программных документах на «марксизм-ленинизм», толкование которого в каждом конкретном случае требует самостоятельного изучения.

Классическая марксистско-ленинская доктрина

Марксизм возник в 40-х годах XIX века. В это же время происходило обострение социальных и экономических противоречий капитализма. Возникновение учения К. Маркса и Ф. Энгельса было связано с определенным этапом развития общества вообще и его экономической базы в частности. Главным событием, повлиявшим и фактически формировавшим все дальнейшие события в Европе стала промышленная революция. И формирование взглядов и идей марксизма не обошлась без влияния промышленной революции.

Фактором формирования марксизма были объективные экономические и особенно социальные процессы в странах Западной Европы в конце XVIII — первой половине XIX вв., первопричиной которых стала промышленная революция. В свою очередь, взгляды Маркса и Энгельса формировались примерно в одинаковом русле: взгляды каждого из них формировались на базе радикального демократизма, на обоих оказали влияние труды Гегеля и Фейербаха, оба отказываются от идеализма и религиозных взглядов. Вместе с тем постепенно их взгляды приобретают социалистические и коммунистические направленности, в русле которых и происходит их дальнейшее творчество.

Марксизм-ленинизм — одно из левых, наиболее радикальных течений в марксизме; представляет собой социально-политическое и философское учение о законах борьбы пролетариата за свержение капиталистического строя и построение коммунистического общества. Разрабатывалось В.И. Лениным, развившим учение Маркса и применившим его на практике.

В социалистических странах марксизм-ленинизм являлся официальной идеологией — «идеологией рабочего класса». Учение не было статичным, а видоизменялось, подстраиваясь под нужды властвующей элиты, а также включая в себя учения региональных коммунистических лидеров, имеющие значения преимущественно для руководимых ими государств социализма.

В советской идеологической парадигме марксизм-ленинизм преподносился как претендующая на универсальность единственно истинно верная научная система философских, экономических и социально-политических взглядов, интегрирующая концептуальные воззрения относительно познания и революционного преобразования мира. О законах развития общества, природы и человеческого мышления, о классовой борьбе и формах перехода к социализму (включая свержение капитализма), о созидательной деятельности трудящихся, непосредственно занятых строительством социалистического и коммунистического общества.

Марксизм-ленинизм не только существенно упростил и огрубил марксизм, но и ввел в него целый ряд принципиально новых идей. Важные шаги в постоянно нараставшем процессе «очищения» концепции К. Маркса от элементов «спекулятивной философии» сделал уже Ленин, никогда, впрочем, не признававшийся в том, что в чем-то существенном отступает от ведущих идей марксизма. Радикальному упрощению Марксизма-ленинизма был подвергнут И.В. Сталиным, сведшим его к немногим, понятным для коммунистической элиты тезисам. Упрощение и идейное обеднение марксизма было вызвано объективными причинами: марксизм все более превращался из философской концепции в основу идеологии массового, энтузиастического коммунистического движения.

Читать еще:  Когда идти в церковь на родительскую субботу. Троицкая родительская суббота, что нельзя делать? В чем заключается сила заупокойной молитвы

В итоге эволюции в Марксизме-ленинизме вошли следующие основные элементы:

  • * диалектический материализм, которым сам Маркс вообще не интересовался;
  • * исторический материализм, включенный в конце 1970-х гг. в диалектический материализм и истолкованный как распространение принципов последнего на область общественных явлений;
  • * критический анализ капитализма, имевший целью приспособить старое описание капитализма к реалиям 20 в. и, вопреки фактам, отстоять старую идею, что общий кризис капитализма продолжает углубляться;
  • * теория партии особого типа и связанного с партией революционного движения, развитая Лениным и не имеющая никакого отношения к ортодоксальному марксизму;
  • * коммунистическое пророчество, то объявлявшее построение коммунизма делом ближайших десятилетий, то отодвигавшее его на «исторически обозримый период».

Хотя в современных условиях марксистко-ленинская парадигма является, по большей части, маргинальной, идеи марксизма-ленинизма сохраняют прочные позиции в теории международных отношений, оказывая также значительное влияние на другие международно-политические науки.

Основные положения марксистко-ленинской парадигмы:

  • 1. Главным действующим лицом международных отношений являются социальные классы (буржуазия и пролетариат), поэтому государства как акторы международных отношений вторичны. Национальные государства были созданы буржуазией с целью классового господства и подчинения. На основании своих эгоистических целей (извлечение сверхприбыли, поиск дешёвой рабочей силы, новых рынков сбыта продукции) и с использованием внешнеполитических инструментов государства буржуазия дестабилизирует международные отношения, способствует разгоранию войн и конфликтов.
  • 2. Международные отношения не отличаются от внутриобщественных отношений (исключение — масштаб), имеют «вторичный и третичный» характер (являются одним из элементов надстройки, определяемой экономическим базисом; отражают особенности взаимодействия буржуазии и пролетариата в рамках национальных государств), носят капиталистический характер.
  • 3. Главные международные процессы — социалистические революции, классовые конфликты, кризисы и войны.
  • 4. Цели участников международных отношений диаметрально противоположны: буржуазия стремится к извлечению прибыли, пролетариат — к мировой социалистической революции, которая освободит мир от эксплуатации со стороны буржуазии и установит социалистический, а затем коммунистический строй.
  • 5. Средства достижения этих целей также различаются: буржуазия использует усиление эксплуатации, пролетариат — мировую социальную революцию).
  • 6. Будущее международных отношений определено объективными законами общественного развития. Произойдет отмирание государства, установятся простые нормы нравственности и справедливости.

Коллективными усилиями советских «философов», закреплявшимися решениями съездов коммунистической партии, Марксизму-ленинизму была придана чрезвычайно простая, общедоступная форма. Исчезли многие темы, казавшиеся важными Марксу, в частности проблемы гуманизма, праксиса, отчуждения, гражданского общества, демократии, «всестороннего человека», «азиатской общественно-экономической формации» и др. При этом марксистская доктрина получила ортодоксальную форму, малейшее отступление от которой расценивалось как явный ревизионизм и сурово каралось. Догматизированный Лениным, Сталиным и их последователями марксистский дискурс обрел ясность, простоту и твердость. Он начинается с изложения законов диалектики (противоречие как источник всякого развития, скачкообразный переход количественных изменений в качественные, отрицание отрицания и восходящее развитие по спирали) и диалектики природы. Затем следует исторический материализм (примат производительных сил и производственных отношений над всеми иными социальными отношениями); далее идет анализ капиталистического строя с целью проиллюстрировать истинность исторического материализма; из этого анализа выводится необходимость организации партии революционного действия и делается вывод не столько о неизбежном крахе капитализма, сколько о неотвратимой победе коммунизма и тем самым завершении предыстории человечества. Эта схема не только вошла во все учебники по марксистско-ленинской философии и научному коммунизму, но и являлась руководством для всех тех, кто занимался теоретическими проблемами философии и идеологии. На долю последних оставалась только некоторая детализация общей, не допускающей даже малейших отступлений схемы. «В Москве и в так называемых социалистических странах создали определенную доктрину, идеологический катехизис, возведенный в ранг государственной истины» (Р. Арон).

По Марксу, диктатура пролетариата является необходимым средством для перехода от капитализма к коммунизму. Учением о «партии нового типа» Марксизм-ленинизм, в сущности, свел диктатуру пролетариата к диктатуре революционной партии, полновластно контролирующей все стороны жизни коммунистического общества, начиная с политики и экономики и кончая частной жизнью его членов. «. Диктатура пролетариата есть власть, осуществляющаяся партией, опирающейся на насилие и не связанной никакими законами» (Ленин). Находясь у власти, монопольно правящая партия сочетает идеологию, призванную вызывать энтузиазм, с террором, постоянно внушающим страх. Партия предлагает новое решение всех экзистенциальных проблем, касающихся смысла истории и человеческой жизни, человеческого счастья, справедливости и т.д. Она обосновывает также новый кодекс моральных предписаний, в котором высшим долгом объявляется служение не обществу в целом, а какой-то узкой его части, и в первую очередь самой партии. «Партии нового типа» не было в марксизме. Маркс и Энгельс представляли себе коммунистическую партию похожей на другие политические партии, и в особенности на партии рабочего класса. «Коммунисты не являются особой партией, противопоставляющей себя другим рабочим партиям. Они не выставляют никаких особых принципов, под которые они хотели бы подогнать пролетарское движение» («Манифест Коммунистической партии»).

Читать еще:  Почему на земле для многодетных не строятся дома?

Другим важным моментом, в котором Марксизм-ленинизм отошел от марксизма, была трактовка предпосылок победы социалистической революции. Согласно Марксу, успех последней возможен только при условии, что она происходит одновременно в наиболее развитых капиталистических странах. Марксизм-ленинизм выдвинул положение о возможности победы социализма в одной отдельно взятой стране, если последняя является отсталой, по преимуществу крестьянской страной. Теория «перманентной революции» Л.Д. Троцкого, развивавшаяся им начиная с 1905, отрицала промежуток между антифеодальной (демократической) и антикапиталистической (социалистической) фазами революции и утверждала неизбежность перехода от фазы национальной к фазе интернациональной: начавшись в России, революция непременно должна выйти за ее границы. Ленин долгое время отклонял формулировку Троцкого, но в 1917 согласился с тем, что революция в России добьется успеха, только если вслед за нею вспыхнет интернациональная революция: «Для окончательной победы социализма усилий одной страны, особенно такой отсталой крестьянской страны, как Россия, недостаточно, для этого требуются усилия пролетариата нескольких развитых стран». Положение о возможности победы социализма в одной отдельной стране, в частности в России, было выдвинуто Сталиным. Однако последний приложил все усилия для того, чтобы отказаться от своего авторства. Он приписал эту идею Ленину, для чего потребовалась фальсификация высказываний как Ленина, так и Троцкого. Отказавшись от авторства, Сталин получил возможность резко противопоставить «ленинизм», включающий веру в возможность построения социализма в одной России, «троцкизму», преподносимому как пораженческая, антиленинская позиция.

Согласно Марксу, любая социальная революция развивается следующим образом: материальные условия производства растут и зреют до тех пор, пока они не вступят в конфликт с социальными и правовыми отношениями и, вырастая из них как из одежды, не разорвут их. Политическая же революция может привести только к тому, что один набор правителей уступит свое место другому, а это — всего лишь простая смена лиц, осуществляющих государственное управление. Октябрьская революция 1917 опровергла рассуждения Маркса о характере «грядущей революции». Однако Марксизм-ленинизм вместо того, чтобы признать это опровержение, переинтерпретировал как общую теорию социалистической революции, так и Октябрьские события с тем, чтобы привести их в соответствие. В результате данная теория утратила всякое эмпирическое содержание и сделалась в принципе нефальсифицируемой. Сходным образом Марксизм-ленинизм трансформировал ключевые позиции марксизма о соотношении базиса и надстройки, о социализме как коротком переходном периоде от капитализма к коммунизму и др. Все эти изменения позволили, в конечном счете «интерпретировать марксизм в таком духе, от которого сам Маркс пришел бы в бешенство» (Г.П. Федотов).

Маркс настаивал на том, что его концепция является открытой и должна постоянно трансформироваться под воздействием новых социальных факторов, а не застывать в догмах и стереотипах. Под влиянием политической ситуации Марксизм-ленинизм изменил духу изначального «открытого марксизма» и превратил его, в конце концов, в схоластику, равнодушную к изучению социальной проблематики постиндустриального общества.

Процесс разложения Марксизма-ленинизма как ядра коммунистической идеологии начался в 1960-е гг. В условиях, когда разрядилась атмосфера страха, составлявшая главную особенность сталинизма, стало заметно, что коммунистический энтузиазм постепенно изнашивается и его нужно поддерживать особо завлекательными обещаниями. Первым глубинным свидетельством ослабления Марксизма-ленинизма явилась новая программа коммунистической партии, провозгласившая, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». Обещание наступления коммунистического изобилия уже в ближайшие десятилетия говорило о непонимании теоретиками Марксизма-ленинизма не только процессов, шедших в советской экономике, но и самой сути коммунизма. Вера в реальность построения коммунизма стала быстро угасать с конца 1970-х гг. «. Убогая, хотя и относительно мягкая брежневская эпоха подорвала веру в идеалы гораздо сильнее, чем пронизавший все общество тотальный, непредсказуемый и в высшей степени разрушительный сталинский террор, который по крайней мере можно было воспринимать как леденящее душу драматическое предвестие рождения нового общества, пришествия нового человека» (Э. Гэллнер).

История стран, пытавшихся построить совершенное коммунистическое общество, хорошо показала внутреннюю парадоксальность Марксизма-ленинизма. Созданный в качестве теоретического обоснования такого общества, он оказался, в конечном счете, идеологическим обоснованием тоталитарных коммунистических режимов.

Марксизм-ленинизм иррационален в том смысле, что он ставит перед собой одну цель, а достигает прямо противоположного, несовместимого с нею результата.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector