0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Марк Шагал: «Чтоб картина моя светилась радостью»

Шагал — знаменитый художник и малоизвестный поэт

Большинству Марк Шагал известен как художник, и лишь некоторые знают о его литературных дарованиях.

Первые стихи он написал в юном возрасте. Но они не сохранились — Марк потерял тетрадь «юношеских опытов». Ниже представлены сохранившиеся стихотворения Марка Шагала в переводе с идиша, которые он писал в разные периоды жизни.

Не знаю, жил ли я. Не знаю,
живу ли. В небеса гляжу
и мир не узнаю.

Закат — и мое тело в ночь вступает.
Любовь, цветы с картин моих
зовут меня вперед и сзади окликают.

Мою ладонь без свечки не оставь,
когда наполнит темнота сей дом:
как в темноте Твой свет вдали увижу?

Как зов услышу Твой,
когда один останусь на постели
и хлад безмолвный тело обоймет?

Мой час, мой день, мой год последний.
Как горяча слеза, как жжет.
Душа молчит и ждет.
А солнце с неба льет
лучами, облачая в блеск и пурпур
меня всего.

Как нежен зов лучей, завет его:
не слезы лить — а, уложив в котомку
надежду,
продолжать свой путь земной
в иную высь, на горний голос Твой.

Перевод с идиша Льва Беринского

Народ без слез — лишь путь блестит
в слезах.
Тебя не водит больше облак странный.
Моисей твой умер. Он лежит в песках
на том пути к земле обетованной.

Молчат пророки, глотки надорвав
с тобой. Молчат, багровые от гнева.
И Песни Песней сладкого напева,
текучего, как мед, не услыхать.

Твою скрижаль в душе и на челе
и на земле — готов порушить всякий.
Пьет целый мир из вод, что не иссякли,
тебе глоток оставив там — в земле!
Гонений, избиений — их не счесть.
Но миру не слышна твоя обида.
Народ мой, где звезда твоя — Давида?
Где нимб? Твое достоинство? И честь?

Так разорви небесный свиток — жаль,
ты говоришь? Пусть в молниях ночами
сгорит сей хлам — чтоб хрусткими
ногтями
ты нацарапал новую скрижаль.

А если в прошлом был ты виноват
и обречен — пусть в пепел грех твой
канет,
и новая звезда над пеплом встанет,
и голуби из глаз твоих взлетят.

Перевод с идиша Льва Беринского

Памяти художников — жертв катастрофы
Всех знал ли я? Бывал ли я у всех
в мансардах, мастерских? Все их
картины
я видел ли — поодаль и вблизи?
Себя покинув, жизнь свою и годы,
я ухожу к безвестной их могиле.
Они зовут меня. И тянут вниз
меня — невинного, виновного — в их яму.
— А где ты был тогда?— они кричат.
— Я спасся бегством.

Их в бани смерти повели, там вкус
своей испарины они узнали.
Им свет мелькнул, — они прозрели свет
еще ненарисованных картин.
Сочли свои непрожитые годы,
что впрок они хранили, ожидая
всех грез — недоприснившихся иль тех, что
проспали въявь,— всех грез всевоплощенья.
Вновь приоткрылся детства уголок
с его луною, в окруженье звездном,
пророчившей им светозарный путь.
И юная любовь в ночном дому
или высоких травах, на горах
или в долине; и прекрасный плод,
забрызганный под струйкой молока,
заваленный цветами, обещавший
ганэйдн, рай.
Глаза и руки матери, в дорогу
благословившей их — к неблизкой славе.
Я вижу их, оборванных, босых
и онемевших — на иных дорогах.
Их — братьев Израэлса, Писсарро
и Модильяни — братьев наших тащат
на веревках
потомки Холбейна и Дюрера — на смерть
в печах. Где слезы взять,
как мне заплакать?
В моих глазах впитала слезы соль.
Мне их издевкой выжгли — дабы я
последнего не ведал утешенья,
последнею не тешился надеждой.

Мне — плакать? Мне, кто слышал
каждый день,
как наверху, на крыше вышибают
последнюю подпорку? Мне, войной
измаявшемуся — за пядь земли,
где я стою, в которую я буду
положен на покой?

Я вижу дым,
огонь и газ, всходящие в лазурь
и облик мой вдруг сделавшие черным.
Я вижу вырванные волосы и зубы.
И ярость — мой отныне колорит.
В пустыне, перед грудами обувок,
одежд, золы и мусора — стою
и бормочу свой кадиш.

И вниз ко мне спускается с картин
Давид, мой песнопевец с арфой — хочет
помочь заплакать мне, два— три псалма
натренькав. Вижу: следом Моисей
идет, он говорит нам: не страшитесь!
Он вам велит в покое пребывать,
доколе он для мира не начертит —
для нового!— новейшую скрижаль.

Последняя мерцает искра,
последний контур исчезает.
Так тихо — как перед потопом.
Я поднимаюсь, я прощаюсь с вами
и — в путь, к нововозведенному Храму,
где я зажгу свечу пред каждым
вашим
пресветлым ликом.

Молиться Б-гу ли, что вел народ к огню,
иль рисовать Его — огнем, а не елеем,
иль, снова ощутив себя евреем,
встать на борьбу за род свой, за родню?

Иль волю дать глазам — дать путь слезам,
стекающимся в душу отовсюду?
Нет, не в слезах и трауре прибуду,
не в горе черном приплыву я к вам.

На брег песчаный — со своей невестой
сойду, она вам девою небесной
предстанет: будет тих и невесом
свет юной грезы, мой последний сон.

Перевод с идиша Льва Беринского

Я на корабль взошел. Стою.
Прощаюсь. Тихий взмах руки.
Вы землю заняли мою,
могилы у реки.

Даль застила мою печаль,
мой дом — и их вину.
Ты новую открыл мне даль
и новую страну.

Но не покинь меня среди бескрайних вод,
где вспомнил я себя, свою родню, свой род
в толпе истерзанных, измаявшихся
братьев.

И пусть мой путь — надежнейшая из дорог,
как мне благодарить Тебя, мой Б-г?
Великий Пост — в какой из дней избрать
мне?

Перевод с идиша Льва Беринского

Две тыщи лет — срок моего изгнанья,
и несколько недолгих лет — Стране.
Давид! Как солнце — блеск его, сиянье,
стекающее в синем мирозданье
к простершему ладони ввысь — ко мне.

Пророки проплывают мимо. Светит
вдали, сверкая ликом, Моисей.
Космический, вселенский свет — как ветер
прошел, задев как рябью сеть лучей.

Из года в год, пока плясала нежить,
я жил, слезами сердце ослепя,
я ждал — две тыщи лет! — чтобы утешить
тобою сердце: увидать тебя.

По лестнице Иакова бывало
меня все выше ангел уводил
во сне, и песнопенье долетало —
погасших душ среди больших светил,
убитых душ, в чьем хоре отзовется
двух тысяч лет надежда, свет впотьмах.
И песня их была — во имя Солнца
и — сладостней, чем Моцарт или Бах.

Перевод с идиша Льва Беринского

В Лиссабоне перед отплытием
Между нами встает стена,
вырастает гора трав и могил.
Она рукою возведена
Того, кто живопись сотворил
и мудрость книг сотворил.

Вы когда-нибудь видели мое лицо —
бесплотный мой лик на улице, среди
домов?
Нет человека, который знал бы его
и знал бы, в какой пропасти тонет мой
зов.

Среди вас искал я свою звезду,
думал, я с вами до края мира дойду,
с вами хотел я сильнее стать,
а вы — вы в страхе пустились бежать.

Как последнее вам я скажу прости,
если нет вас, если исчезли во мгле?
Больше некуда ехать мне,
некуда идти
на этой земле.

Что ж, пусть высохнут слезы,
пусть имя мое
с моего сотрется надгробья, и пусть
стану тенью, как стали тенями вы,—
и как дым разойдусь.

Перевод с идиша Льва Беринского

Ты волосы свои несешь
навстречу мне, и я, почуя
твой взгляд и трепет, тела дрожь,
тебя опять спросить хочу я:

Читать еще:  «Мы попробуем научить студентов искать правду»

где давние мои цветы
под хулой свадебной, далекой?
Я помню: ночь, и рядом ты,
и в первый раз к тебе прилег я,
и погасили мы Луну,
и свечек пламя заструилось,
и лишь к тебе моя стремилась
любовь, тебя избрав одну.

И стала ты женой моей
на годы долгие. Сладчайшей.
Дочь подарила — дар редчайший
в наиторжественный из дней.

Благодарю, Г-сподь высот,
Тебя за день, за месяц тот.

Я сын Твой, ползать
рожденный на земле.
Ты дал мне краски в руки,
дал мне кисть,
а как Тебя изображать — не знаю.

Вот это небо? Землю? Свое сердце?
Руины городов? Горящих братьев?
Глаза слезами полнятся — не вижу,
куда бежать, к кому лететь.
Ведь кто-то есть, кто нам дарует
жизнь.
Ведь кто-то есть, кто нам назначил
смерть.
Ведь Он бы мог помочь мне, чтоб картина
моя светилась радостью.

Перевод с идиша Льва Беринского

Сквозь времена и расстоянья
ко мне спешит учитель мой:
— Тебе я отдал свои знанья,
теперь ко мне ты — ни ногой.

Нет моего учителя, его бородки нет,
мольберта нет. Его убил злодей,
явясь украдкой.
И утащила черная лошадка
навеки ребе старого, куда-то
на тот свет.

Погасла лампа, и туман
вошел, и дом стоит померкнув,
через дорогу — истукан
застыл, на палку запертая церковь.

Твои портреты — местные евреи —
лежат в грязи, по ним хвостом

Моя кровать, картина. Я ложусь
и засыпаю, погружённый в краски.
Но ты, любовь, заснуть мне недаёшь!
Ты вечно будишь, словно солнце ночью.

Меня тоска земная пробуждает,
надежды пробуждают, тормоша,
толкаю в бок, не ставшие мазками
и даже не натянуты на холст.

Я убегаю ввысь, где без меня страдают
мои высохшие кисти.
Как Иисус, распят я на мольберте.
Неужто я окончен? Неужели
окончена моя картина?
Жизнь сверкает, продолжается, бежит.

Перевёл Андрей Вознесенский

Нетронуты лежат мои цветы.
Твой белый шлейф плывет, качаясь, в небе.
Блестит надгробье — это плачешь ты,
А я — тяжелый серый пепел.

Вновь вопрошаю, путаясь в словах:
Еще ты здесь? Мой шаг следишь сквозь
лето?
Смотри, невнятен путь мой, весь в слезах.
Что скажешь ты? Скажи. Я жду ответа.

«Красна, как свадьбы нашей балдахин,
Любовь к народу, родине и дому —
Иди и грезой нашей их буди.
Когда-нибудь, в какой-то миг один
Ко мне придешь сквозь звездную истому,
Зеленый весь, как поле на груди».

Перевод с идиша Льва Беринского

К четвёртой годовщине смерти
О тебе твоё белое платье грустит,
увядают цветы, что сорвать я не мог.
По надгробью рука моя нежно скользит,
и уже я и сам леденею как мох.

Об одном, как вчера, я сегодня спрошу:
— Остаёшься иль вырваться можно тебе
и пойти по следам, осушая росу
или слёзы мои. Жду тебя на тропе.

«. Как любви нашей свадебной яркий костёр,
к людям, к дому любовь наша чистой была,
ты иди, ты буди их, чтоб к солнцу поднять.

Как земной на груди моей вечный ковёр
и сиянье звезды, что сквозь ночи прошла
так однажды ко мне ты вернёшься опять».

Перевел с идиша Давид Симанович

Молчишь, страна
Молчишь, страна. Мне душу хочешь
Своим молчаньем подорвать.
Какой молитвой днем и ночью
Мне жар палящий в груди унять?

Я кровь свою, на знойных грезах
Настоенную, тебе пошлю,
Свое дыхание — как слезы
Текучие, всю жизнь мою.

И воздух, голубой и зыбкий,
Вдруг покачнется в вышине,
А сам я, с тихою улыбкой,
Умру и лягу в тишине.

Ты на меня, страна, в обиде?
Но я открыт перед тобой —
Бутыль в откупоренном виде,
Сосуд с доступною водой.

Из года в год разлука крепла.
Но возвращусь я дотемна,
И ты мою могилу пеплом
Посыплешь, милая страна.

Ангел над крышами
Ты помнишь ль меня, мой город,
мальчишку, ветром вздутый ворот.
Река, их памяти испей-ка
и вспомни вновь юнца того,
что на твоих сидел скамейках
и ждал призванья своего.

Там, где дома стоят кривые,
где склон кладбищенский встаёт,
где спит река,
там золотые деньки я грезил напролёт.

А ночью ангел светозарный
над крышей пламенел амбарной
и клялся мне, что до высот
моё он имя донесёт.

Там, где дома стоят кривые
Там, где дома стоят кривые,
Где склон кладбищенский встаёт,
Где спит река, где золотые
Деньки я грезил напролёт.

А ночью ангел святозарный
Над крышей пламенел амбарной
И клялся мне, что до высот
Моё он имя вознесёт!

Шагал: от поэзии к картинам

Марк Шагал – художник, поэт, прозаик, мастер.

B Шагала-художника вдохновляли поэты, и сам мастер
писал стихи и щемящую, поэтичную прозу.

«…я начал писать стихи. Словно выдыхал их.
Слово или дыхание — какая разница. »

Марк Захарович Шагал Петух XX

…Ведь кто-то есть, кто нам дарует жизнь.
Ведь кто-то есть, Кто нам назначил смерть.
Ведь он бы мог помочь мне, чтоб картина
моя светилась радостью…

Марк Шагал Продавец скота

Когда я открываю утром глаза, мне хочется увидеть мир более совершенный,
мир любви и дружественности, и уже одно это способно сделать мой день
прекрасным и достойным бытия.

Марк Шагал Падение Икара XX

«Жизнь Шагала в том, чтобы рисовать. Эта страна невесомости, где человек ничем
не отличается от птицы, а осел живет на небесах, где любая вещь превращается в
цирковое действо и где очень удобно ходить на голове, не нуждается в объяснении…
В творчестве Шагала своя диалектика, единственным примером которой я признаю
„Сон в летнюю ночь“ Шекспира».

Марк Шагал К моей невесте XX

Ты волосы свои несешь
навстречу мне, и я, почуя
твой взгляд и трепет, тела дрожь,
тебя опять спросить хочу я:
где давние мои цветы
под хупой свадебной, далекой?
Я помню: ночь, и рядом ты,
и в первый раз к тебе прилег я,
и погасили мы Луну,
и свечек пламя заструилось,
и лишь к тебе моя стремилась
любовь, тебя избрав одну.

И стала ты женой моей
на годы долгие. Сладчайшей.
Дочь подарила — дар редчайший
в наиторжественный из дней…
Благодарю, Господь высот,
Тебя за день, за месяц тот.

Марк Шагал. Жена

Марк Шагал, «Красный конь». 1938−44гг

Работы художника, прожившего 97 лет, созданы на разных континентах и
хранят в себе яркие события 20 века.

Обратная сторона художественных работ Шагала — его собственные стихи и проза, эссе
и воспоминания. Красоте слова вторит красота линий и цвета, фигуры на полотнах
причудливы и ярки — и слова в стихах создают выразительные образы и пейзажи.

Марк Шагал «Авраам и три ангела». 1940−50гг

Отец…
Он снова мне явился
во сне, собравшись в землю лечь.
Об избавлении молился,
о том, чтоб ношу скинуть с плеч…
Его убил холодный меч.
…Ты ждал чудес, ты ждал и плакал,
тряс в синагоге бородой.
Авраам, Исаак и нежный Иаков
внимали сердца голос твой.
Не покладая рук разбитых,
всю жизнь трудился ты —

затем,
чтоб нас вскормить, детей несытых
среди пустых и бедных стен.
Твое наследство — ах как зыбко:
твой дух, которым я пропах,
твоя — в чертах моих — улыбка,
и сила — в двух моих руках…

Марк Шагал. Наследство

Марк Шагал. «Дон Кихот». 1974

Смеясь, как куклу нарядили,
Смеясь, играли верных слуг,
Смеясь, меня и проглотили…
И — вон как весело вокруг!

Марк Шагал. Старый король

Художник вспоминал, что Владимир Маяковский подарил ему свою книгу с
такой дарственной надписью:

«Дай Бог, чтобы каждый шагал, как Шагал».
Мастер посвятил серию работ Владимиру Маяковскому. А Гийом Аполлинер
и Блэз Сандрар посвятили свои стихи Марку Шагалу.

Марк Шагал. Лестница Иакова

Я по миру хожу как в лесу —
на руках и ногах.
С дерева лист опадает,
во мне пробуждая страх.
Я рисую все это, объятое сном,
а потом
снегопад засыпает лес — картину мою,
потусторонний ландшафт,
где я
давно уже, долгие годы стою.
И жду, что обнимет меня нездешнее чудо,
сердце согреет мое и прогонит страх.
Ты появись, я жду тебя — отовсюду.
И об руку, ах,
мы с тобой полетим, поднимаясь по лестнице Иакова.

Читать еще:  Почему не Параскева Пятница, или Как святые становятся нам близкими

Марк Шагал, «Лестница Иакова». 1973

Марк Шагал, «Пара в голубом пейзаже». 1968−71гг

Я помню:
ночь и рядом ты,
и в первый раз к тебе прилег я,
и погасили мы Луну,
и свечек пламя заструилось,
и лишь к тебе моя стремилась
любовь, тебя избрав одну…

Марк Шагал. «Желтое распятие». 1942

Если бы солнце сияло мне по ночам!
Сплю — в красках намокший, в кровати моей
из картин,
и ты, ногою заткнув мне рот,
дышать не даешь, меня душишь.
Просыпаюсь — в страданьях
встающего дня и в надеждах
непрорисованных,
не воплощенных пока еще в цвете. Бегу
наверх, к просохшим кистям,
там
я распят с утра, как Христос,
там себя пригвождаю к мольберту. …

Марк Шагал. Картина (отрывок)

Марк Шагал, «Лиса и виноград». 1926−27гг.

Марк Шагал «Мечта». 1927

Марк Шагал Синий дом

Ты помнишь ли меня, мой город,
мальчишку, ветром вздутый ворот.
Река, из памяти испей-ка
и вспомни въявь юнца того,
что на твоих сидел скамейках
и ждал призванья своего.
Там, где дома стоят кривые,
где склон кладбищенский встает,
где спит река — там золотые
деньки я грезил напролет.
А ночью — ангел светозарный
над крышей пламенел амбарной
и клялся мне, что до высот
мое он имя вознесет…

Марк Шагал. Ангел над крышами

Марк Шагал, «Зеркало». 1915

Марк Шагал Еврей в красном 1915

Марк Шагал Белла в белом воротничке XX

«…Она молчит, я тоже. Она смотрит — о, ее глаза! — я тоже. Как будто мы давным-давно
знакомы и она знает обо мне все: мое детство, мою теперешнюю жизнь и что со мной
будет; как будто всегда наблюдала за мной, была где-то рядом, хотя я видел ее в
первый раз.

И я понял: это моя жена.
На бледном лице сияют глаза. Большие, выпуклые, черные! Это мои глаза, моя душа…»

Из книги Марка Шагала «Моя жизнь».

Марк Шагал День рождения 1915

Марк Шагал Дом в местечке Лиозно 1908

«…Одни более, другие менее одаренные, ученики Бакста хотя бы видели дорогу, по которой
идут. Я же все больше убеждался, что мне надо забыть все, чему меня учили раньше.
Я принялся за работу. Итак, занятие в студии. Обнаженная натура, мощные розовые ноги
на голубом фоне.
Среди учеников графиня Толстая, танцовщик Нижинский.
Я слышал о Нижинском как о незаурядном танцоре, которого уволили из Императорского
театра за слишком смелые постановки. Его мольберт рядом с моим. Рисует он довольно
неумело, как ребенок. Бакст, проходя мимо него, только улыбается и похлопывает его
по плечу.
А Нижинский улыбается мне, как бы поощряя дерзость, которой сам я не сознавал.
Это сближало нас…»

Из книги Марка Шагала «Моя жизнь».

Марк Шагал Влюбленные в сирени XX

«…Едва научившись говорить по-русски, я начал писать стихи. Словно выдыхал их.
Слово или дыхание — какая разница? Я читал их друзьям. Они тоже писали, но
рядом с моей их поэзия бледнела…
Мне хотелось показать мои стихи настоящему поэту, из тех, кто печатается в журналах.
Попросить скульптора Гинцбурга отдать их на суд одного из довольно известных
поэтов, с которым он был знаком, я не решался. Когда же заикнулся об этом (а чего
мне стоило раскрыть рот!), он забегал по мастерской между статуй, крича:

— Что? Как? Зачем? Художнику это не пристало. Ни к чему! Не дозволено! Незачем!

Я испугался, но сразу и успокоился. Действительно, незачем. Позднее, познакомившись
с Александром Блоком, редкостным и тонким поэтом, я хотел было показать стихи ему.
Но отступил перед его лицом и взглядом, как перед лицом самой природы.

В конце концов я куда-то засунул и потерял единственную тетрадь моих юношеских
опытов…»

Из книги Марка Шагала «Моя жизнь».

Марк Шагал Юдель Пэн, учитель Марка Шагала. 1914

Сквозь времена и расстоянья
ко мне спешит учитель мой:
— Тебе я отдал свои знанья,
теперь ко мне ты — ни ногой…
Нет моего учителя, его бородки нет,
мольберта нет. Его убил злодей, явясь украдкой.
И утащила черная лошадка
навеки ребе старого, куда-то на тот свет.
Погасла лампа, и туман
вошел, и дом стоит померкнув,
через дорогу — истукан
застыл, на палку запертая церковь.
Твои портреты — местные евреи —
лежат в грязи, по ним хвостом метет свинья…
И горько я, учитель, сожалею,
что одного оставил там тебя.

Марк Шагал. Первый учитель

Марк Шагал Обрученные и Эйфелева башня 1913

«…Никакая академия не дала бы мне всего того, что я почерпнул, бродя по Парижу,
осматривая выставки и музеи,разглядывая витрины. И даже толкаясь на рынке, где
по бедности покупал всего лишь кусок длинного огурца. В вещах и в людях — от
простого рабочего в синей блузе до изощренных поборников кубизма — было безупречное
чувство меры,ясности, формы, живописности; причем в работах средних художников
это проступало еще отчетливее.
Возможно, никто острее меня не ощутил, как велико, чтобы не сказать непреодолимо,
было расстояние, отделявшее до 1914 года французскую живопись от искусства других
стран. По-моему, за границей вообще об этом не задумывались…»

Из книги Марка Шагала «Моя жизнь»

Марк Шагал. «Синий скрипач». 1947

Я сын Твой, ползать рожденный на земле.
Ты дал мне краски в руки, дал мне кисть,
а как Тебя изображать — не знаю.
Вот это небо? Землю? Свое сердце?
Руины городов? Горящих братьев?
Глаза слезами полнятся — не вижу,
куда бежать, к кому лететь.

Ведь кто-то есть, кто нам дарует жизнь.
Ведь кто-то есть, Кто нам назначил смерть.
Ведь он бы мог помочь мне, чтоб картина
моя светилась радостью…

Марк Шагал. La Bible

Выставка в городском выставочном зале

В Брянском городском выставочном зале до 16 августа можно насладиться выставкой работ легендарного Марка Шагала. Известный брянский художник Владимир Саможенов попытался помочь посетителям понять этого гения пластического искусства.

Большие выставки Шагала по России и то редкость, а для Брянска это тем более долгожданное явление, можно даже сказать уникальное и событийное. Данная выставка «Марк Шагал. La Bible» приехала из коллекции арт-центра на Перинных рядах Санкт-Петербурга. В выставочном зале сейчас представлены в основном литографии: около сорока работ с сюжетами Ветхого Завета и 12 из серии «Окна Иерусалима», которые являются эскизами витражей для синагоги при госпитале в Иерусалиме. Каждая работа снабжена описанием из Библии, характеризующем сюжет работы Шагала.

Владимир Федорович Саможенов — член Международной Федерации художников и Творческого союза художников России, известный брянский художник. Его работы находятся в частных коллекциях Италии, США, Франции, Германии, Англии, Испании и других стран. Много лет занимается педагогической деятельностью.

Творчество Шагала — удивительное переплетение древних иудейских традиций и новаторских тенденций. Такие работы обычно либо не понимают, либо ругают. Но те, что понимают, проникаются к мастеру уважением раз и навсегда. Помочь посетителям выставки в Брянске полюбить Шагала вызвался известный местный художник Владимир Саможенов.

Творчество Шагала отражает тысячелетний период истории, его работы необычайны, глубоки и возвышенны. Прожив без малого сто лет, меняя города и страны, Шагал всегда сохранял национальное самосознание, оставаясь человеком вне времени и географии. «Когда я смотрю на работы Шагала, — говорит Саможенов, — я ощущаю, что самое главное мыслить свободно».

Почему внутренняя свобода творчества и выбора тем Шагала внушает уважение во всем мире? Он был евреем, который жил в период первой и второй мировых войн на территории старой Европы и основной мотив его творчества — религиозный.

Еще в детстве я был пленен Библией, мне всегда казалось — да и теперь кажется, — что это величайший источник поэзии на все времена. С той поры я искал ее отражение в жизни и в искусстве. Библия — эхо природы, тайну эту я и хотел передать.

Читать еще:  Как вернуть любовь, если кажется, что она ушла. Пять советов психолога

Марк Шагал, 1973 год

Владимир Саможенов помогает понять, почему даже в тех работах, где казалось бы нет библейского сюжета, присутствует религиозность. Искусство Марка Шагала очень тесно связано с космосом, а понятие космос неразрывно связано с религией. Посмотрите на любимый прием Шагала — на его летящих людей. Они словно в верхних слоях атмосферы, словно уже в космосе. Древние люди тоже так изображали духовность. Это потом заземлили мысли, творчество… Но внутри каждого космос, духовность. И Марк Шагал любил напоминать об этом:

Я сын Твой, ползать

рожденный на земле.

Ты дал мне краски в руки,

а как Тебя изображать — не знаю.

Вот это небо? Землю? Свое сердце?

Руины городов? Горящих братьев?

Глаза слезами полнятся — не вижу,

куда бежать, к кому лететь.

Ведь кто-то есть, кто нам дарует

Ведь кто-то есть, кто нам назначил

Ведь Он бы мог помочь мне, чтоб картина

моя светилась радостью.

Посетители выставки имеют возможность насладиться яркими многоцветными литографиями. Основные цвета, который использует Шагал: черный, красный, желтый, зеленый, голубой. Но есть какая-то магия в том, как он их преподносит.

Андрей Вознесенский посвятил целое стихотворение особенному голубому цвету у Шагала:

Милый, вот что вы действительно любите!

С Витебска ими раним и любим.

Дикорастущие сорные тюбики

Их витражей голубые зазубрины —

с чисто готической тягою вверх.

Поле любимо, но небо возлюблено.

Небом единым жив человек.

«Кандинский, Малевич, Шагал — революция выбросила их как драгоценные камни», — говорит Саможенов. Они не вписывались в понятие «искусство для народа», которое означало, что искусство должно быть каждому понятно. Они характеризуют ту плеяду творцов, которые верили, что нужно понимать искусство, оно должно быть понято, его нужно изучать.

Владимир Саможенов подчеркнул, что в искусстве очень ценно говорить своим языком, поэтому Шагал и известен всему миру, его самобытность поражает. Поэтому нормально, если не появляется понимание его работ сразу же, при первом взгляде. Саможенов выдал рекомендации, как приблизиться к пониманию Шагала, получить радость от его работ, а мы ими делимся с вами.

Как смотреть работы Марка Шагала:

  • Прежде чем отправиться на выставку, почитайте книги, познакомьтесь с творчеством Марка Шагала (Ремарка уверена, что для первого знакомства будет достаточно и этой статьи).
  • Помните: художник рисует среду, а не объект. Поэтому не старайтесь сразу различать объекты и не пытайтесь уловить смысл, пробуйте понять среду в ее цветовой гармонии, постарайтесь вобрать в себя картину. Если верить Саможенову, то работы Шагала, как музыка: возле них можно стоять часами.
  • Когда вы чувствуете, что улавливаете настроение и душу картины, начинайте следить за цветовыми пятнами, за линиями. Куда они ведут? Что могут означать? Где объединяются или отдаляются друг от друга. Так и рождается смысл.

Вот в чем ценность искусства — духовное содержание, заряд, наличие тайны.

Своей задачей он считал демонстрацию чуда, скрытого за привычным распорядком вещей, и, выполняя эту задачу, нарушал порядок и взрывал устоявшуюся поверхность вещей.

Наталья Апчинская, один из исследователей творчества Шагала

Рекомендуем прочитать следующие книги:

Марк Шагал. «Мой мир. Первая автобиография Шагала. Воспоминания. Интервью»

В книгу, составленную известным американским профессором Бенджамином Харшавом, вошли первая автобиография Шагала, а также несколько воспоминаний о близких ему людях, которые он всегда хотел включить в рассказ о своей жизни, и интервью с известным французским журналистом.

Белла Шагал. «Горящие огни»

Воспоминания Беллы Розенфельд, первой жены и любви всей жизни Марка Шагала. Белла написала свои мемуары на идише во Франции в 1939 году.

Марк Шагал не только художник, но и поэт

Бретань, городок Ландерно: в бывшем монастыре капуцинов культурный Фонд Елены и Эдуара Леклерк представляет потрясающую и объемную экспозицию работ Марка Шагала, которые объединяет тема поэзии. Ведь и Шагала-художника вдохновляли поэты, и сам мастер писал стихи и щемящую,поэтичную прозу. Вашему вниманию — выставка с цитатами и рифмами.

моя светилась радостью…

Выставка «Шагал: от поэзии к живописи» дарит посетителям ощущение бесконечной свободы — в мысли и движении кисти,в идеях и слове. Работы художника, прожившего 97 лет, созданы на разных континентах и хранят в себе яркие события 20 века.

Обратная сторона художественных работ Шагала — его собственные стихи и проза, эссе и воспоминания. Красоте слова вторит красота линий и цвета, фигуры на полотнах причудливы и ярки — и слова в стихах создают выразительные образы и пейзажи.

Марк Шагал. Жена

Ты волосы свои несешь
навстречу мне, и я, почуя
твой взгляд и трепет, тела дрожь,
тебя опять спросить хочу я:
где давние мои цветы
под хупой свадебной, далекой?
Я помню: ночь, и рядом ты,
и в первый раз к тебе прилег я,
и погасили мы Луну,
и свечек пламя заструилось,
и лишь к тебе моя стремилась
любовь, тебя избрав одну.

И стала ты женой моей
на годы долгие. Сладчайшей.
Дочь подарила — дар редчайший
в наиторжественный из дней…

Благодарю, Господь высот,
Тебя за день, за месяц тот.

Марк Шагал, «Красный конь». 1938−44гг

Марк Шагал. Наследство

Марк Шагал. Старый король

Смеясь, как куклу нарядили,
Смеясь, играли верных слуг,
Смеясь, меня и проглотили…
И — вон как весело вокруг!

Марк Шагал. «Дон Кихот». 1974

Марк Шагал. Лестница Иакова

Я по миру хожу как в лесу —
на руках и ногах.
С дерева лист опадает,
во мне пробуждая страх.
Я рисую все это, объятое сном,
а потом
снегопад засыпает лес — картину мою,
потусторонний ландшафт,
где я
давно уже, долгие годы стою.

И жду, что обнимет меня нездешнее чудо,
сердце согреет мое и прогонит страх.
Ты появись, я жду тебя — отовсюду.

И об руку, ах,
мы с тобой полетим, поднимаясь по лестнице Иакова.

Марк Шагал, «Лестница Иакова». 1973

Марк Шагал. Картина (отрывок)

Если бы солнце сияло мне по ночам!
Сплю — в красках намокший, в кровати моей
из картин,
и ты, ногою заткнув мне рот,
дышать не даешь, меня душишь.

Просыпаюсь — в страданьях
встающего дня и в надеждах
непрорисованных,
не воплощенных пока еще в цвете. Бегу
наверх, к просохшим кистям,
там
я распят с утра, как Христос,
там себя пригвождаю к мольберту. …

Марк Шагал. «Желтое распятие». 1942

Марк Шагал. Ангел над крышами

Ты помнишь ли меня, мой город,
мальчишку, ветром вздутый ворот.
Река, из памяти испей-ка
и вспомни въявь юнца того,
что на твоих сидел скамейках
и ждал призванья своего.

Там, где дома стоят кривые,
где склон кладбищенский встает,
где спит река — там золотые
деньки я грезил напролет.

А ночью — ангел светозарный
над крышей пламенел амбарной
и клялся мне, что до высот
мое он имя вознесет…

Марк Шагал. Первый учитель

Сквозь времена и расстоянья
ко мне спешит учитель мой:
— Тебе я отдал свои знанья,
теперь ко мне ты — ни ногой…
Нет моего учителя, его бородки нет,
мольберта нет. Его убил злодей, явясь украдкой.
И утащила черная лошадка
навеки ребе старого, куда-то на тот свет.

Погасла лампа, и туман
вошел, и дом стоит померкнув,
через дорогу — истукан
застыл, на палку запертая церковь.

Твои портреты — местные евреи —
лежат в грязи, по ним хвостом метет свинья…

И горько я, учитель, сожалею,
что одного оставил там тебя.

Юдель Пэн, учитель Марка Шагала. Портрет Марка Шагала. 1914

Марк Шагал. «Я сын Твой…»

Я сын Твой, ползать
рожденный на земле.
Ты дал мне краски в руки, дал мне кисть,
а как Тебя изображать — не знаю.
Вот это небо? Землю? Свое сердце?
Руины городов? Горящих братьев?
Глаза слезами полнятся — не вижу,
куда бежать, к кому лететь.

Ведь кто-то есть, кто нам дарует жизнь.
Ведь кто-то есть, Кто нам назначил смерть.
Ведь он бы мог помочь мне, чтоб картина
моя светилась радостью…

Марк Шагал. «Синий скрипач». 1947

Титульная иллюстрация: Марк Шагал, «Синий цирк».
При подготовке материала использованы стихотворения Марка Шагала из книги «Ангел над крышами» (переведенные с идиша), пресс-релиз культурного Фонда Елены и Эдуара Леклерк.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector