1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Малые языки России – почему исчезают и можно ли спасти

Нужно ли спасать исчезающие языки?

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    На этой неделе в британском Камартене прошла конференция, посвященная умирающим языкам. Сотни ученых со всего мира обсуждали, как спасти тысячи находящихся на грани исчезновения языков. Но стоит ли бороться за сохранение языков, исчезающих вместе с их последними носителями?

    В этом году в СМИ всего мира появились сообщения о смерти 85-летней Боа Ср, жившей на Андаманских островах в Индийском океане и последние 40 лет остававшейся единственной носительницей языка бо. Его лингвисты называли одним из самых древних в мире: язык существовал более 65 тысяч лет, и со смертью Боа Ср стал достоянием только ученых.

    Бо – не первый, и, как говорят лингвисты, далеко не последний язык, который вскоре умрет. В среднем, по оценкам ученых, в год человечество теряет около 25 языков. Всего из 7 тысяч языков, на которых говорят в мире, может исчезнуть половина.

    Количество носителей каких-то языков на планете уже сейчас насчитывает дюжину-другую человек: например, на языке народа онгота с северо-запада Эфиопии говорит всего 20 человек.

    Что можно сделать, чтобы предотвратить смерть языка? Об этом говорили на самых разных языках ученые на конференции в Камартене.

    Встреча была организована британским обществом языков, находящихся на грани исчезновения. Глава общества лингвист Николас Остлер считает, что сам факт проведения конференции в Камартене тоже интересен с точки зрения лингвистики.

    «Валлийский язык в течение XIX и XX века был в упадке, и только начиная с 1970-х годов до наших дней он начал вновь развиваться», — говорит Остлер.

    Возрождение языка

    История с валлийским языком – пример того, как казавшийся умирающим язык начал возрождаться. Хоуэл Льюис – философ и лингвист из Уэльса считает, что валлийский язык отстоял право на жизнь в бою.

    «Уэльс был присоединен к Англии. Один американский историк в своей книге написал, что Уэльс стал первой английской колонией. Нас колонизировали в 1536 году. Генрих VIII сразу ввел нечто вроде закона, по которому люди должны были говорить не по-валлийски, а по-английски», — рассказывает Льюис.

    По его словам, пренебрежительное отношение к языку продолжало существовать многие годы.

    «Я помню, как к нам в школы приезжали английские инспекторы и валлийский язык обвиняли в том, что он не дает его носителям никаких преимуществ в общественной жизни и карьере. Детям, которые говорили по-валлийски, вешали на шею кусок дерева на веревке. После школы тех, у кого на шее была такая деревяшка, били», — вспоминает лингвист.

    Принуждение к языковому миру

    Если рассматривать язык прежде всего как инструмент общения, не означает ли смерть языка просто то, что необходимость в таком инструменте отпала?

    По словам американского лингвиста Грегори Андерсона, занимавшегося изучением языков коренных жителей Сибири и побывавшего в экспедиции в нескольких деревнях в глубинке Томской области, причина, по которой люди отказываются от своего языка, – дискриминация.

    «Сообщества людей, говорящих на исчезающем языке, часто находятся в условиях постоянного давления. В Сибири преобладающий над остальными язык – русский. Но люди должны понять, что в отношении исчезающих языков мы не стоим перед выбором «или-или», — считает Андерсон.

    По его мнению, нет никаких причин, по которым кто-то не может говорить дома на другом языке, чем на работе или в общественных местах.

    «Использование государственного языка может быть оправдано в каких-то ситуациях, но дома у людей всегда есть выбор, — говорит ученый. — Но иногда люди не говорят на собственном языке просто потому, что им физически не дают этого сделать. Так, например, было в Америке, когда учеников отдавали в школы и заставляли говорить по-английски. Точно так же сибиряков заставляли говорить по-русски».

    Вопрос совести

    В Нью-Йорке противостоять медленной смерти языков пытается лингвист Дэниел Кауфман из «Альянса языков, находящихся в опасности». Он занимается проектом по сохранению вымирающих языков живущих в Нью-Йорке людей. Среди участников его проекта есть в том числе и русскоговорящие участники.

    «Мы работаем с носителями кабардинского и адыгейского языка. Я не сказал бы, что они находятся на грани исчезновения. Но внутри этих диаспор в прошлом веке произошли многие перемены, — говорит Кауфман. — Носителей языка разбросало по всему миру, и многие стали двуязычны. Те, кто живет на Ближнем Востоке, говорят по-арабски, те, кто живут в Турции, говорят по-турецки, те, кто живут в России, говорят по-русски. Во всех этих местах существует давление говорить на доминирующем языке».

    Об этом давлении говорит и жительница Адыгеи Жанна Шаззо – одна из участниц проекта Кауфмана. Она рассказала, что адыгейский язык выучила только благодаря отцу – в школе для изучения родного языка им выделялось часов даже меньше, чем для английского.

    «Россия же такое государство, которое тебе все время напоминает, что надо говорить по-русски, если вы в России», — сказала Шаззо.

    Но нужно ли вообще сохранять вымирающие языки?

    Может быть, как говорят некоторые скептики, если язык медленно и верно умирает, с этим надо просто смириться? Директор института лингвистики Максим Кронгауз с этим не согласен.

    «Это такой общий вопрос, в духе того, надо ли сохранять архитектурные памятники или вымирающие виды. В природе умирает все – и языки, и дома, и культуры. Вопрос в том, хотим мы об этом помнить или нет. Можно, конечно, обо всем этом забыть и бодро идти в будущее. Будет ли оно светлым, я не уверен. Можно ли теряя культуру, идти вперед? Мне кажется, что это роботизация общества. В конечном итоге необходимость сохранения прошлого – вопрос совести культуры человечества и каждого человека в отдельности», — считает Кронгауз.

    Почему в России продолжат исчезать языки коренных народов

    Для многонациональной России языковая проблема — одна из самых насущных, неслучайно форум-диалог «Языковая политика: общероссийская экспертиза», организованный Федеральным агентством по делам национальностей, имел большой резонанс. Здесь собрались ученые, политики, общественные деятели. Открыл пленарное заседание председатель Комитета Госдумы по образованию и науке Вячеслав Никонов, процитировав стихотворение Расула Гамзатова «Родной язык».

    Вячеславу Алексеевичу в коротком выступлении удалось обозначить главные болевые точки языковой политики.

    Читать еще:  Вера, Надежда, Любовь, София — паломничество в Эшо

    Никонов напомнил, что в прошлом году Государственной Думой были приняты поправки в закон «Об образовании», позволившие сделать русский язык одним из родных языков в качестве предмета обучения.

    Мы дали право родителям выбирать родной язык для изучения в школе, предложили идеи создания Фонда поддержки родных языков, и этот Фонд был создан, — заявил парламентарий. Но в то же время ситуация с преподаванием родных языков далека от благополучной, — считает депутат.

    По большинству из 86 языков, которые изучаются, нет ни стандартов, ни учебников, ни преподавателей, — констатировал Никонов, а самое печальное — Фонд поддержки родных языков финансируется только на треть.

    Это значит, что возможности Фонда будут значительно ниже уровня необходимого для решения базовых проблем, — считает Вячеслав Никонов.

    Никонов также отметил, что «в деле поддержания родных языков ФГОСЫ не дотягивают, там вообще нет понятия государственных языков», — заявил глава думского комитета. Нерешенной назвал парламентарий также и ситуацию с учебниками. По мнению Вячеслава Никонова, в этом вопросе нужны дополнительные усилия субъектов Федерации и дополнительные федеральные ресурсы, а также квалифицированные авторы и научная экспертиза. Остро стоит также и проблема подготовки кадров – учителей, которые будут преподавать родные языки и на родных языках.

    — Особенно тревожная ситуация с подготовкой кадров для преподавания языков коренных и малочисленных народов. По существу их подготовка шла на базе одного вуза РГПУ имени Герцена в Санкт-Петербурге, это преподавание там было прервано, сейчас оно восстанавливается, но с большим трудом, — отметил политик. Глава Комитета Госдумы подчеркнул, что» поддержка родных языков –задача не только филологическая, но и вопрос государственной политики». Примечательно, что вместо заявленного в программе форума руководителя Федерального агентства по делам национальностей Игоря Баринова с докладом выступила замглавы ведомства Анна Котова, отметившая, что этот год объявлен ЮНЕСКО Годом языков коренных народов Севера. Открытие его состоялась в ХМАО в марте 2019 года, а в Якутске прошла масштабная конференция, посвященная вопросам сохранения языков Севера, в которой приняли участие делегаты из 63 стран мира. Котова подчеркнула, что «задача сбережения родных языков — это не только проблема системы образования, но и общества и государства в целом».

    Одним из самых смелых было выступление Главы комитета Госдумы по делам национальностей Ильдара Гильмутдинова:

    У нас с родными языками много проблем, — заявил Ильдар Гильмутдинов. — Крепнет русский, как объединяющий всех, идет ренессанс семи языков-миллионников — татарского, чувашского и пяти кавказских, но наблюдается нежелание говорить на родных языках, особенно у народов Сибири, Дальнего Востока и Севера.

    По мнению Гильмутдинова, сложилась парадоксальная ситуация, когда государство гарантирует изучение родных языков, но вся ответственность смещена на муниципальный уровень. «При этом на местах нет нормальной базы для языковой политики, и с этим должны разобраться в центре», — считает он.

    Ильдар Гильмутдинов особый акцент сделал на том, что изучение второго иностранного языка привело к тому, что родители зачастую ограждают ребенка от изучение родного языка, считая, что для будущей карьеры он не нужен.

    Интересно, кому пришло в голову ввести второй иностранный язык, когда дети не знают своего родного, — поинтересовался депутат. По его мнению, образовательные организации идут на поводу у родителей, считая, что на изучение родного языка и часа достаточно, а бывает и так, что родной язык вообще не изучается, даже факультативно.

    Ярким и эмоциональным было выступление члена Совета Федерации от Ненецкого автономного округа Ольги Старостиной, которая предложила одним из критериев эффективности деятельности губернаторов считать работу по сохранению и развитию родных языков. В то же время Ольга Валентиновна посетовала на нехватку педагогов родных языков, а также подчеркнула необходимость увеличения целевых бюджетных мест в вузах для детей из тундры. Директор Института лингвистических исследований РАН Евгений Головко отметил, что в деле сохранения родных языков очень важна борьба с предрассудками.

    Один из главных предрассудков, это то, что карьеру можно сделать только если владеешь русским языком. Я считаю, что языки не мешают друг другу, тем более если речь идет о родном языке. И конечно, необходимо бороться с бюрократизацией и формализмом.

    «Мы дошли до такого состояния, когда преподавать некому, а чтобы написать учебник, нужно пройти круги ада. Пусть языки преподаются так, как получается. Если будем тянуть, они просто исчезнут», — считает Евгений Головко. Он полагает, что сейчас стоило бы сосредоточиться на грядущей переписи населения, чтобы не допустить в анкетах ошибок прошлых лет.

    Председатель российского комитета ЮНЕСКО «Информация для всех» Евгений Кузьмин заявил, что всем языкам мира сегодня плохо, даже английскому, который вытесняет на периферию все остальные. «Весь мир говорит на плохом английском, особенно молодежь, которая пишет аббревиатурами, вместо эмоций посылает смайлики. То же самое происходит с русским языком», — отметил он.

    «Процесс исчезновения языков — глобальный, в России идет медленнее, но идет», — подчеркнул заведующий отделом кавказских языков Института языкознания РАН Яков Тестелец. По его словам, сейчас в России насчитывается 151 язык, из них на грани исчезновения — 17. «За последние 150 лет в России исчезло 15 языков, из них в постсоветский период — 7», — добавил он. Тестелец указал, что главная причина исчезновения языков — социально-психологическая. «Знание родного языка ассоциируется с бедностью, маргинальностью, отсутствием перспектив. Это главный фактор. Люди рассматривают свои родные языки как помеху для получения образования, карьеры, для более успешных перспектив. Пока нет общественного признания, что подобное обладает ценностью, это трудно», — полагает ученый.

    Форум особо обратил внимание на то, что 18 языков сейчас находятся на грани исчезновения, 14 языков после 1990 года умерли, а десять переживают кризис. При этом, из 24 языков, на которых ведется обучение, учебники есть лишь для 9 языков.

    …Хотелось бы также добавить, что родной язык лишним не бывает, однако делать обязательным изучение национального языка для всех жителей республики как это принято, к примеру, в Татарстане или Башкортостане не всегда оправданно, особенно, когда язык заставляют учить из-под палки. И конечно, сохраняя и развивая родные языки, нельзя забывать, что государственным у нас был и остается русский, благодаря которому все народы большой страны могут понимать друг другу…

    Редакция может не разделять мнение автора

    Мы дали право родителям выбирать родной язык для изучения в школе. «да вы боги». А надо просто остановить грабёж Родины и тогда появится добро и на родную речь (правда есть ещё беда: «демон-путана»?).
    А так-то строить надо…

    Читать еще:  Опять у меня проблемы – когда, Господи, Ты от них спасешь?

    Проблема сохранения исчезающих языков – часть более широкой проблемы. Исчезает и русский язык – как совокупность народных языков, «диалектов». Диалектов («окающих», «гэкающих», вологодских, новгородских и т.д.) практически на Руси уже нет – остался один стандартный «левитановский» язык, который, притом, всё более вырождается.
    Исчезают языки потому, что они кажутся неважными. Один миллиардер дагестанского происхождения сказал мне: а зачем эти даргинский, аварский и прочие языки, если есть русский? Современная цивилизация признаёт лишь одну ценность: деньги («мамону»); а какие деньги может принести вложение средств в изучение и поддержание естественных языков?
    Так имеют ли ценность естественные языки? Позволю себе высказать гипотезу: имеют, и очень большую, одну из первостепенных.
    Ценность языков та же, что ценность «видового многообразия». (Язык и молекулярно-генетический код устроены очень похоже.) Как в биологических видах заложена какая-то очень большая ценность, так и в естественных языках. Они несут важнейшее древнее знание.
    Например, язык (совокупность диалектов) чукотский. О чукчах много похабных анекдотов. Но их язык поразителен. Чем-то он напоминает сложнейший искусственный язык ложбан. Сложность (и вместе с тем гибкость) чукотского языка может свидетельствовать о том, что чукчи – осколок какой-то древней высокой цивилизации. Нам не мешало бы изучить её.
    Ещё поразительнее пример одного из австралийских языков (на северо-западном побережье; ныне он, наверно, совсем исчез). У народа-носителя этого языка есть миф о сотворении мира: из «времени сна» («dream time») вышли змееподобные сущности, сотворили этот мир и вернулись назад. Нет ли здесь закодированного и запечатанного знания о природе времени?
    Языки особенно массово и безжалостно уничтожались в эпоху капитализма. И более всех постарались руководимые иудеями «англосаксы» (достаточно упомянуть множество уничтоженных языковых семей индейских языков; и в Индии был «язык народа, которого нет», составляющий отдельную языковую семью; носителей этого языка уничтожили за неповиновение англичанам).
    Но можно подойти к проблеме и с другой стороны. Почему пресловутый «искусственный интеллект» не работает и на малую долю «естественного»? Потому что для работы, например, с текстом, надо текст понять. Машина до сих пор понять текст не может. Почему? Потому что в машину (т.е. в «рацио», «логос») вложена лишь малейшая часть знаний, которыми владеют люди. Лишь незначительная часть знаний человечества изложена на бумаге, а в «файлах» ешё меньше.
    И это составляет предмет «филологии», и вообще, «гуманитарных наук».
    Нынешнее «барыжное» руководство человечества не понимает важности филологии. На изучение естественных языков (да и языка вообще) выделяется мизерная часть тех средств, которые бросаются, напр., на рекламу или «продажи».
    Перед тем, как «преподавать» «малые языки», полагается их основательно изучить.
    Россия может стать в авангарде мира, если поймёт, что изучению естественных языков (составлению словарей, притом гораздо, на порядки, более подробных, чем имеющиеся), в том числе и русского (точнее, русских), надо уделить не меньше времени, чем развитию промышленности.
    Одним из следствий этого будет то, что именно в России будет создан достаточно полноценный «искусственный интеллект».
    Но, гораздо важнее, мы намного лучше поймём сами себя – что такое человек, откуда мы взялись, какова наша цель.

    18 языков коренных народов России находятся под угрозой исчезновения

    Напомним, Югра в эти дни стала площадкой для большого события, значимого для всего мира. В столице округа Ханты-Мансийске собралось больше 500 участников из регионов России, стран Латинской Америки и Карибского бассейна, Республики Непал, Финляндии, Китая, чтобы обсудить проблемы сохранения родных языков.

    На полях форума анализируют лучшие практики и проекты по поддержке языков аборигенов. Эксперты рассказывают о роли науки и СМИ в сохранении национального достояния. Цель — не просто поговорить, а привлечь внимание всего мира к проблемам исчезновения языков коренных народов. Напомним, Генеральная Ассамблея ООН провозгласила 2019 год международным Годом языков коренных народов.

    По словам Игоря Баринова, в России проживает более 190 национальностей, из них около 100 — коренные народы. Многие из них, такие как мордва, карелы, упоминались еще в древнерусских книгах начала XII века. Все они сквозь века сохраняют свою культуру, обычаи и языки.

    — В нашей стране. по данным института языкознания РАН, более 150 языков, а с учетом диалектов — более 300, — отметил Игорь Баринов. — В сфере образования используются более 100 языков. Но отдельного внимания требует вопрос сохранения самобытной культуры и языков порядка 50 коренных малочисленных народов России. Древние языки мира исчезают или находятся на грани вымирания. Россия, к сожалению, не является здесь исключением. Поэтому так значим форум, проходящий в Югре, чтобы мы могли открыто говорить о проблемах и о путях их решения.

    Как отмечают эксперты, в некоторых случаях бывает сложно точно определить, можно ли считать тот или иной язык утерянным. Например, считалось, что последняя активная носительница бабинского саамского языка умерла в 2003 году. Но в 2018 году этнографы встретили еще одного его носителя.

    По данным языковедов, 14 языков исчезло на территории России за последние 150 лет. Из них пять — в постсоветский период. Еще около 18 языков находятся на грани исчезновения, то есть осталось не более 20 пожилых носителей этих языков. Главным фактором исчезновения становится то, что язык в семьях перестают передавать детям.

    Спасти и сохранить

    На самом форуме повсюду раздаются голоса на хантыйском, английском, китайском. Среди участников — учителя, писатели, краеведы, этнографы, журналисты, представители ООН и ЮНЕСКО.

    Как уже сообщала «РГ», заместитель руководителя администрации президента Магомедсалам Магомедов особо подчеркнул, что данное мероприятие находится в центре внимания главы государства, Владимир Владимирович считает это событие очень важным для страны.

    При этом он назвал Югру одним из лидеров среди субъектов РФ и примером для других стран в работе по реализации конституционного закона о гарантиях коренным малочисленным народам.

    Одна из гостей форума Наталья Починок, ректор Российского государственного социального университета отметила: Сегодня мы говорим о том, как сберечь коренные языки народов России, как приумножить культурное наследие. В настоящее время, по данным Организации Объединенных Наций, в мире насчитывается 7 тысяч языков аборигенов. Но на них разговаривает лишь 4 процента людей. По статистике, каждые две недели, к сожалению, умирает какой-либо из языков. Мы не должны допустить этого».

    — Очень важно, что для сохранения языкового многообразия, самобытной культуры народов в 2018 году президент России принял решение о создании Фонда сохранения и изучения родных языков народов, — отметила, выступая на форуме, глава Югры Наталья Комарова. — Уверена, в реализации программных мероприятий, создании учебников, словарей, содействии в подготовке преподавателей фонд использует и опыт югорчан. Мы крайне заинтересованы в успехе государственной национальной политики Российской Федерации.

    Читать еще:  Cанкционная прививка, или Как будем жить без импортных лекарств?

    На форум не смогла приехать лично министр просвещения России Ольга Васильева, но ее обращение озвучил советник министра Андрей Петров.

    — Считаю, что форум обеспечит организационную основу для проведения международного Года языков коренных народов в России на высочайшем уровне. Решения, выработанные в рамках этого года, послужат опорой для дальнейшего развития языков народов России. Особое внимание в 2019 году будет уделено разработке концепции изучения и преподавания родных языков.

    Отметим, что в ходе рабочего визита в Ханты-Мансийск в октябре 2018 года президент России Владимир Путин отметил Югру в качестве яркого примера межнациональной гармонии. Уникальные традиции, культура, обычаи коренных малочисленных народов этого региона являются национальным достоянием.

    Нужно ли спасать исчезающие языки?

    Поделиться сообщением в

    Внешние ссылки откроются в отдельном окне

      Внешние ссылки откроются в отдельном окне

      На этой неделе в британском Камартене прошла конференция, посвященная умирающим языкам. Сотни ученых со всего мира обсуждали, как спасти тысячи находящихся на грани исчезновения языков. Но стоит ли бороться за сохранение языков, исчезающих вместе с их последними носителями?

      В этом году в СМИ всего мира появились сообщения о смерти 85-летней Боа Ср, жившей на Андаманских островах в Индийском океане и последние 40 лет остававшейся единственной носительницей языка бо. Его лингвисты называли одним из самых древних в мире: язык существовал более 65 тысяч лет, и со смертью Боа Ср стал достоянием только ученых.

      Бо – не первый, и, как говорят лингвисты, далеко не последний язык, который вскоре умрет. В среднем, по оценкам ученых, в год человечество теряет около 25 языков. Всего из 7 тысяч языков, на которых говорят в мире, может исчезнуть половина.

      Количество носителей каких-то языков на планете уже сейчас насчитывает дюжину-другую человек: например, на языке народа онгота с северо-запада Эфиопии говорит всего 20 человек.

      Что можно сделать, чтобы предотвратить смерть языка? Об этом говорили на самых разных языках ученые на конференции в Камартене.

      Встреча была организована британским обществом языков, находящихся на грани исчезновения. Глава общества лингвист Николас Остлер считает, что сам факт проведения конференции в Камартене тоже интересен с точки зрения лингвистики.

      «Валлийский язык в течение XIX и XX века был в упадке, и только начиная с 1970-х годов до наших дней он начал вновь развиваться», — говорит Остлер.

      Возрождение языка

      История с валлийским языком – пример того, как казавшийся умирающим язык начал возрождаться. Хоуэл Льюис – философ и лингвист из Уэльса считает, что валлийский язык отстоял право на жизнь в бою.

      «Уэльс был присоединен к Англии. Один американский историк в своей книге написал, что Уэльс стал первой английской колонией. Нас колонизировали в 1536 году. Генрих VIII сразу ввел нечто вроде закона, по которому люди должны были говорить не по-валлийски, а по-английски», — рассказывает Льюис.

      По его словам, пренебрежительное отношение к языку продолжало существовать многие годы.

      «Я помню, как к нам в школы приезжали английские инспекторы и валлийский язык обвиняли в том, что он не дает его носителям никаких преимуществ в общественной жизни и карьере. Детям, которые говорили по-валлийски, вешали на шею кусок дерева на веревке. После школы тех, у кого на шее была такая деревяшка, били», — вспоминает лингвист.

      Принуждение к языковому миру

      Если рассматривать язык прежде всего как инструмент общения, не означает ли смерть языка просто то, что необходимость в таком инструменте отпала?

      По словам американского лингвиста Грегори Андерсона, занимавшегося изучением языков коренных жителей Сибири и побывавшего в экспедиции в нескольких деревнях в глубинке Томской области, причина, по которой люди отказываются от своего языка, – дискриминация.

      «Сообщества людей, говорящих на исчезающем языке, часто находятся в условиях постоянного давления. В Сибири преобладающий над остальными язык – русский. Но люди должны понять, что в отношении исчезающих языков мы не стоим перед выбором «или-или», — считает Андерсон.

      По его мнению, нет никаких причин, по которым кто-то не может говорить дома на другом языке, чем на работе или в общественных местах.

      «Использование государственного языка может быть оправдано в каких-то ситуациях, но дома у людей всегда есть выбор, — говорит ученый. — Но иногда люди не говорят на собственном языке просто потому, что им физически не дают этого сделать. Так, например, было в Америке, когда учеников отдавали в школы и заставляли говорить по-английски. Точно так же сибиряков заставляли говорить по-русски».

      Вопрос совести

      В Нью-Йорке противостоять медленной смерти языков пытается лингвист Дэниел Кауфман из «Альянса языков, находящихся в опасности». Он занимается проектом по сохранению вымирающих языков живущих в Нью-Йорке людей. Среди участников его проекта есть в том числе и русскоговорящие участники.

      «Мы работаем с носителями кабардинского и адыгейского языка. Я не сказал бы, что они находятся на грани исчезновения. Но внутри этих диаспор в прошлом веке произошли многие перемены, — говорит Кауфман. — Носителей языка разбросало по всему миру, и многие стали двуязычны. Те, кто живет на Ближнем Востоке, говорят по-арабски, те, кто живут в Турции, говорят по-турецки, те, кто живут в России, говорят по-русски. Во всех этих местах существует давление говорить на доминирующем языке».

      Об этом давлении говорит и жительница Адыгеи Жанна Шаззо – одна из участниц проекта Кауфмана. Она рассказала, что адыгейский язык выучила только благодаря отцу – в школе для изучения родного языка им выделялось часов даже меньше, чем для английского.

      «Россия же такое государство, которое тебе все время напоминает, что надо говорить по-русски, если вы в России», — сказала Шаззо.

      Но нужно ли вообще сохранять вымирающие языки?

      Может быть, как говорят некоторые скептики, если язык медленно и верно умирает, с этим надо просто смириться? Директор института лингвистики Максим Кронгауз с этим не согласен.

      «Это такой общий вопрос, в духе того, надо ли сохранять архитектурные памятники или вымирающие виды. В природе умирает все – и языки, и дома, и культуры. Вопрос в том, хотим мы об этом помнить или нет. Можно, конечно, обо всем этом забыть и бодро идти в будущее. Будет ли оно светлым, я не уверен. Можно ли теряя культуру, идти вперед? Мне кажется, что это роботизация общества. В конечном итоге необходимость сохранения прошлого – вопрос совести культуры человечества и каждого человека в отдельности», — считает Кронгауз.

      Ссылка на основную публикацию
      Статьи c упоминанием слов:
      Adblock
      detector