0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Люди приходят в Церковь с уверенностью, что она должна им все разрешить

Зачем ходить в храм, если «Бог в сердце»?

В наше время нередко можно услышать фразу: «Зачем ходить в храм? У меня Бог в сердце!» Казалось бы, такому человеку можно только позавидовать. Действительно, если у тебя Бог в сердце, то посещение храма выглядит каким-то излишеством. Но здесь возникает вопрос: насколько обоснована эта уверенность? Может, бог находится у этого человека в какой-нибудь другой части тела, например, в желудке? А может, и сам желудок стал для человека богом, по слову апостола Павла: Их бог — чрево (Флп. 3, 19).

Человек может пребывать в уверенности, что стал храмом Духа Божия, будучи игралищем нечистых духов

Но если человек прав, и его сердце действительно стало обителью бога, то можно ли быть уверенным, что это Бог истинный, а не тот, который силится выставить себя Богом, не являясь таковым? Вот что говорит об этом святитель Феофан Затворник: «Постника и молитвенника издали чуют бесы и бегут от него далеко, чтобы не получить болезненного удара. Можно ли думать, что где нет поста и молитвы, там уже и бес? Можно. Бесы, вселяясь в человека, не всегда обнаруживают свое вселение, а притаиваются, исподтишка научая своего хозяина всякому злу»[1]. Другими словами, человек может пребывать в уверенности, что стал храмом Духа Божия, будучи игралищем нечистых духов.

Кто-то скажет: «Вот, я пощусь и молюсь, только в храм не хожу». На это можно ответить, что молиться и поститься есть дело, конечно, доброе и необходимое, но само по себе недостаточное.

Если христианин, пусть и не оставляя личной молитвы, по своей воле удаляется от храмового богослужения, то, согласно святым отцам Церкви, это является показателем духовного нездоровья. Преподобный Варсонофий Оптинский предлагает на эту тему следующее рассуждение. У одного святого отца спросили: «Есть ли верные признаки, по которым можно узнать, приближается ли душа к Богу или отдаляется от Него? Ведь относительно обыденных предметов есть определенные признаки — хороши они или нет. Когда, например, начинают гнить капуста, мясо, рыба, то легко заметить это, ибо испорченные продукты издают дурной запах, изменяют цвет и вкус, и внешний вид их свидетельствует о порче.

Ну а душа? Ведь она бестелесна и не может издавать дурного запаха или менять свой вид». На этот вопрос святой отец ответил, что верный признак омертвения души есть уклонение от церковных служб. Человек, который охладевает к Богу, прежде всего начинает избегать ходить в церковь. Сначала старается прийти к службе попозже, а затем и вовсе перестает посещать храм Божий[2].

Признак того, что Бог пребывает в сердце – любовь к храмовому богослужению

Таким образом, стремление к церковной службе является для христианина тем духовным камертоном, с которым мы можем всегда сверять состояние своей души. Признаком того, что Бог пребывает в сердце, является любовь к храмовому богослужению.

Это можно уподобить человеческим отношениям. Если мы любим кого-то, то мы стараемся быть рядом с ним. Если мы скажем, к примеру, своему другу: «Ты всегда со мной, ты у меня в сердце, поэтому я не пришел поздравить тебя с днем рождения», — то вряд ли мы услышим в ответ слова одобрения и понимания. Так же и с Богом. Если Бог у нас в сердце, если мы любим Его или хотя бы стремимся к этой любви, то как же мы не почтим День Рождения или Воскресения Христа, Сына Божия, ставшего Сыном Человеческим, перенесшим ради нашего спасения унижения, боль и смерть, как забудем о памятной дате Божией Матери, через Которую мы получили доступ к воплотившемуся Богу, или пренебрежем днями празднования Небесных Сил бесплотных и святых, предстоящих пред престолом Божиим и неустанно молящихся о нас, ленивых, грешных и сильных лишь на слова самооправдания?

Церковь – это христиане, соединенные со Христом в единый богочеловеческий организм

В центре храмового богослужения находится величайшее христианское таинство — причастие Тела и Крови Христовых. Все богослужение построено так, чтобы подготовить нас к этому таинству наилучшим образом, и является уже само по себе преддверием и предвкушением нашего вечного пребывания с Богом. В церковной службе видимым образом проявляется учение о Церкви, как о Теле Христовом. Церковь — это христиане, соединенные со Христом в единый богочеловеческий организм. Как телу естественно сохранять единство, так и для христианина естественно стремиться к единству с главою Церкви — Христом и со всеми христианами, объединенными во Христе в единое тело. Поэтому участие в богослужении является для христианина не тяжкой повинностью, не суровым наказанием или изощренной пыткой, а неким природным и жизненно необходимым устремлением. Отсутствие такового должно служить нам сигналом того, что мы духовно больны и находимся в серьезной опасности, что наша жизнь требует скорейшего исправления.

Конечно, не всегда нам легко участвовать в общественном богослужении, не всегда хочется. У каждого случаются состояния, когда приходится себя заставлять идти в храм. Но без этого духовная жизнь невозможна.

Откуда в нас эта тяжесть, это нежелание? Все оттуда же — от наших страстей, которые настолько вошли в наши души, что стали для нас как бы второй природой («привычка — вторая натура»), от которой без труда и без болезни не избавишься.

Влияние богослужения на страсти можно сравнить с действием света на обитателей темной пещеры. Животные и насекомые, привыкшие к ночи и мраку, при появлении света приходят в движение и стремятся улететь, убежать, уползти в места привычные, в места темные, «безопасные», удаленные от света.

Так и страсти в нас, пока мы далеки от Церкви, от храма, от богослужения, дремлют в привычном и уютном душевном мраке. Но стоит нам прийти в храм на службу, и словно бы все силы ада восстают в наших телах и душах. Ноги ватные, в голове туман, спина болит… Да и вокруг все возмущает: чтецы читают непонятно, певчие сбиваются и фальшивят, священника или нет, или он куда-то торопится, у дьякона вид вызывающий, в церковной лавке отвечают нелюбезно, все какие-то мрачные, а если шутят и улыбаются, то это тоже раздражает («в святом-то месте!») и т.д. т.п. Ну и, конечно, фоном мысль: «Что я тут делаю?». И если не понимать необходимости храмовой молитвы, то шансов удержаться в храме почти нет. Тем не менее истинного утешения мы нигде, кроме храма, не получим.

Многим знакомо состояние уныния, или, как сейчас принято выражаться, депрессии, когда ничто не радует и все теряет смысл. В храм в этом состоянии также идти не хочется. Но православные люди знают, что если все же заставишь себя и доберешься до храма и богослужения, то все каким-то чудесным образом меняется. Вроде и простоял-то на службе бестолково, молитв почти не слышал, сам не столько молился, сколько пытался справиться с душевной бурей или с роящимися мыслями, а выходишь из храма, и на сердце — мир. Вроде бы внешне ничего не изменилось, обстоятельства все те же, но они уже не кажутся такими непреодолимыми, как раньше.

В храме наша молитва получает полноту, соединяясь с молитвой всей Церкви Христовой

И это неудивительно. Ведь в храме наша несовершенная молитва получает полноту, соединяясь с молитвой всей Церкви Христовой, в которой Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим. 8, 26). Поэтому в большинстве случаев даже самая глубокая и сосредоточенная частная молитва не будет для души столь благотворной, как пусть и несовершенная молитва церковная.

Святые отцы часто называют храм «небом на земле». В нем мы соприкасаемся с миром горним, входим, если так можно выразиться, в пространство вечности. Здесь мы получаем усмирение страстей и защиту от насильственного влияния злых духов, делаясь (по крайней мере на время) недоступными для них. Каждый раз, входя в пространство храма, мы совершаем свой личный малый исход из мира, который лежит во зле (1 Ин. 5,19), и избегаем его смертоносного жала.

Действие общественной молитвы есть обратная сторона двоякой заповеди Божией о любви к Богу и к ближнему, поскольку личная молитва каждого христианина, молящегося в храме, усиливается, с одной стороны, молитвами других молящихся, а с другой — энергией Божественной.

Вот что писал об этом наш древнерусский святитель Симон, епископ Владимирский и Суздальский: «Не будь лжив, под предлогом телесной немощи не отлучайся от церковного собрания: как дождь растит семя, так и церковь влечет душу на добрые дела. Все маловажно, что творишь ты в келии: Псалтирь ли читаешь, двенадцать ли псалмов поешь, — все это не сравняется с одним соборным: «Господи, помилуй!» Вот что пойми, брат мой: верховный апостол Петр сам был церковь Бога живого, а когда был схвачен Иродом и посажен в темницу, не молитвами ли Церкви был он избавлен от руки Ирода? И Давид молится, говоря: «Одного прошу я у Господа и того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и рано посещать святой храм его». Сам Господь сказал: «Дом мой домом молитвы наречется». «Где, — говорит он, — двое или трое собраны во имя мое, там Я посреди них». Если же соберется такой собор, в котором будет более ста братии, то как же тебе не верить, что тут Господь Бог наш»[3].

Конечно, порой случаются объективные обстоятельства, действительно препятствующие посещению храма. Но не всё, что кажется нам препятствием, является таковым в очах Божиих. В этом отношении показателен случай, описанный в житии праведной Иулиании Муромской: «Одна же зима была столь студеная, что земля расседалась от мороза. И не ходила она некоторое время в церковь, но молилась Богу дома. И вот однажды пришел поп той церкви рано утром один в церковь, и был глас от иконы Пресвятой Богородицы, глаголющий так: “Иди, скажи милостивой Улиянии: что в церковь не ходит на молитву? Хотя и домашняя молитва ее Богу приятна, но все не так, как церковная»[4].

Для человека, утвердившегося на пути божественном, посещение церковной службы становится потребностью не меньшей, а порой даже большей, чем питание телесное. Особенно остро ощущают эту потребность святые. Так, праведный Иоанн Кронштадтский признавался: «Я угасаю, умираю духовно, когда не служу в храме целую неделю, и возгораюсь, оживаю душою и сердцем, когда служу. »[5].

Впрочем, и сегодня, наверное, в каждом православном храме можно встретить хотя бы одну прихожанку, которая, подобно евангельской Анне пророчице (ср. Лк. 2, 36–37), почти постоянно пребывает в храме. При том, что окружающие этому обыкновенно отнюдь не способствуют. И близкие ее укоряют, и свои, православные, убеждают поумерить пыл, а она, превозмогая годы и болезни, едва ли не ползком, а все стремится на любезную изболевшемуся сердцу «обедню».

Читать еще:  Роман Николаевич Гетманов и его большая семья

В заключение хочется привести удивительный пример непобедимой любви к Божественной службе одной из греческих подвижниц благочестия XX века: «Боголюбивая Кети не хотела пропускать ни одной вечерни и литургии. Она желала ходить на службу каждый день, поэтому искала храмы, где литургия совершалась и в будни. Она жертвовала своим сном, совершала многочасовые пешие переходы, лишь бы не пропустить Божественной литургии

Один раз, когда мост снесло водой, на другой берег ей помог перебраться один старый пастух. Порой ей доводилось проводить в пути много часов. Однажды на Кети напали собаки, в другой раз она встретила медведя, но звери не причинили ей никакого вреда.

Трудно описать все, что случалось с Кети. Телефонов тогда не было. Как-то раз никто из знакомых иереев не предупредил ее о литургии. После работы Кети все же отправилась в путь. Сначала дошла до Филиппиады. Затем побывала в селениях Камби, Пантанасса, Святой Георгий. Но нигде службы не было, а тем временем стемнело. Кети (по-прежнему пешком) отправилась в Керасово, а оттуда в Вулисту, где к ней присоединилась сестра батюшки. По дороге они оступились и упали в яму. Женщины по колено провалились в асбест. Привели себя в порядок и отправились на литургию. Всего за вечер и ночь Кети прошла расстояние 30 километров. И так бывало нередко.

Однажды в храме Кети упала со стула, на который забралась, чтобы зажечь лампадки. У нее случился перелом бедра. Она попала в больницу, где ей был прописан постельный режим. Но как она тогда смогла бы посещать службы? Хромая, она вышла из госпиталя, остановила машину и поехала в храм святого Георгия селения Филиппиада, где служил ее знакомый — отец Василий Залакостас. Там она легла в храмовом притворе. Двадцать дней и ночей она провела в церкви. Ежедневно приезжал священник и совершал Божественную литургию.

Однажды зимой случилось сильное ненастье. Ветер с корнем вырывал деревья. Но и это не стало препятствием для Кети. Ни секунды не сомневаясь, она отправилась на литургию, но обратно долго не возвращалась. Коллеги в волнении ждали Кети. Наконец она показалась. Ее лицо радостно сияло, хотя все ноги (насколько они были видны под ее длинным платьем) были в крови. Она объяснила, что опоздание связано с тем, что ей приходилось перелезать через поваленные деревья, встречавшиеся у нее на пути.

Так что же все-таки чувствовала Кети во время Божественной литургии? Наверное, это было что-то необъяснимое, если она, превозмогая все трудности, делала все возможное и невозможное, чтобы попасть на службу. Она сама пела, одаривала священников, носила с собой тяжелые богослужебные книги.

Иногда она ходила на ночную службу, а утром спешила еще на одну Божественную литургию. А потом, навещая своих знакомых и слыша, как по радио транслируют службу, становилась на молитву в третий раз. Она вставала на колени и творила земные поклоны. Никакой шум не мог ее отвлечь.

Ее любовь к богослужению была такова, что часто, засыпая, она шептала: «Церковь, Церковь. «»[6].

Остается лишь пожелать всем нам стяжать хоть малую толику той любви к церковному богослужению, которая описана в этих строках!

Священник-биолог рассказал, почему верующий не должен бояться коронавируса в храме

Патриархия ввела специальные правила для священников: крест не целовать, святую воду менять, иконы дезинфицировать, ложку после причастия протирать спиртом. Фото: REUTERS

Пока во всем мире бушует «китайская зараза», в России принимают все меры, чтобы остановить распространение вируса. Коснулось это и церкви. Патриархия ввела специальные правила для священников: крест не целовать, святую воду менять, иконы дезинфицировать, ложку после причастия протирать спиртом.

«КП» задала наивные вопросы священнику, кандидату биологических наук Владимиру Духовичу и иерею Павлу Островскому. Как жить церкви во время страшного поветрия?

КП: Можно ли заразиться коронавирусом в храме?

Отец Владимир: Храм для каждого верующего человека — это дом Божий. Ну, вот есть таинство причащения — ты соединяешься с Христом. И тут же боишься заразиться какой-то болезнью. Эти вещи просто несовместимы. Но это не означает, что в храме никто не может заразиться. Потому что у нас все совершается с верующими людьми по их вере. К примеру, если неверующий человек выпьет причастие, это же не значит, что он соединится с Христом. Ведь у него нет в веры Бога. Таинство не совершается само по себе, это не таблетка, не аптечный препарат. Господь хочет что-то дать человеку всегда, а человек должен хотеть это принять искренне, всем сердцем. И вот тогда эта связь осуществляется между Богом и людьми, таинственная. И, конечно, представить себе, что во время таинства соединения человека с Богом может произойти заражение, это оскорбление разума верующего человека.

Точно знаю одно. Никаким образом присутствие человека в храме не повредит его душе. Когда мы какие-то таинственные, мистические вещи пытаемся описать простым языком науки (физики или биологии), это не работает. Я точно знаю, что если человек приходит в дом к любящему отцу, с ним там ничего плохого не случится, в это я верю.

КП: Что делать, если в церкви не соблюдают правила санитарной безопасности?

Отец Павел: Нужно человеку подойти к настоятелю храма за разъяснениями. Тогда, может, сам настоятель это прекратит. Если настоятель говорит, что он не поддерживает все эти введенные правильные нормы, тогда нужно об этом сообщить благочинному, то есть, главному священники в районе. И должно быть это прекращено, безусловно.

Священник, кандидат биологических наук Владимир Духович Фото: Олег РУКАВИЦЫН

КП: Нужно ли закрывать храмы, чтобы не допустить эпидемии?

Отец Владимир: Нет. Вот вам пример. Страны Италия, Испания, которые прекратили богослужения в первую очередь, как одну из первых мер по борьбе с распространением инфекции. Посмотрите там на цифры. Помогло им это? Люди отказались от Бога, они испугались, что Бог может принести им зло. Они сами себя поставили в ситуацию, когда они не верят в благодатную помощь Божью. Вот ее и нет. Не Бог тебя за это наказал, ты сам отказался от Него, закрыв дома его и запретив участие людям в соединении с ним.

КП: Если в храме есть больные, их нужно выгонять?

Отец Павел: Выгонять из храма не стоит. Можно человека настолько сильно обидеть, что он потом вообще никогда в храм не придет. Бывает, человек впервые в храм зашел, а бывает постоянный прихожанин. Священник должен с амвона взывать к людям и объяснять, что, когда человек болен, он должен оставаться дома. И приводить при этом убедительные доказательства из православного вероучения. Самые известные – это слова апостола Иакова – болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров церковных и да молитву сотворят над ним, помазавшего елеем во Имя Господня. Когда ты заболел и остался дома, это не есть какая-то слабость или маловерие – в этом проявляется твоя любовь к ближнему.

Иерей Павел Островский Фото: Личная страничка героя публикации в соцсети

КП: Что делать со стариками, которые приходят в церковь? Они же в зане риска из-за этой заразы.

Отец Павел: Бабушки и дедушки в зоне риска вообще с любым заболеванием. Это и обычный грипп, и пневмония. Любая болезнь для них опасна. Я против закрытия храмов, чтобы у нас не совершалось богослужение, но можно найти компромиссные варианты. Например, Служить на улице, с соблюдением определенных положенных расстояний между людьми. Сейчас наступает более-менее теплое время года.

КП: Почему не отправить людей молиться дома?

Отец Павел: Человек, далекий от церкви, не понимает, насколько для нас важно собраться на литургию. Про домашнюю молитву. Христианину вообще нужно молиться постоянно и неважно – где – дома ты молишься, по улице идешь молишься. Мы в храме собираемся не просто для молитвы. В храме мы собираемся именно для того, чтобы соединиться со Христом. И в таинстве святого причастия все это реализовывается. И без причастия христианин – это как рыба, на лед выброшенная. Если мы в храме собирались бы только бы для молитвы, тогда, конечно, можно было там ввести какой-то карантин, ничего страшного. Но мы собираемся для таинства. Наверное, и правильно, что в храме нужно ограничить какие-то службы церковные, но которые не связаны именно с причастием, чтобы осталось только самое необходимое.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

Новые правила РПЦ: крест не целовать, святую воду менять, иконы дезинфицировать, батюшкам измерять температуру

Церковь начала борьбу с коронавирусом (подробности)

Молитвы от коронавируса будут читать во всех православных храмах

Текст молитвы утвердил Патриарх Кирилл (подробности)

РЕПОРТАЖ

Как в Москве живут храмы, мечети и синагоги в эпоху карантина

Наш корреспондент обошла места служения культа (подробности)

Еще больше материалов по теме: « Распространение коронавируса в мире »

Зачем мы приходим в церковь

В.Легойда: Отец Владимир, сегодня я хотел бы начать разговор об очень важной проблеме — о первых шагах в Церкви. Как человек представляет себе Церковь и церковную жизнь, и чего Церковь ждет от приходящего к Православию. Как мне кажется, часто эти вещи не совпадают.

В этой связи мне вспоминается, как в один из первых моих приходов в храм я был поражен, что за свечным ящиком — местом, где продаются иконы, книги, свечи — сидели девочки и. смеялись. Я тогда подумал: «Как же так?! Здесь храм, а они сидят и смеются». Сейчас мне уже не кажется таким «праведным» то негодование — ну почему нельзя улыбнуться, даже находясь в храме, — но тогда я весь кипел от возмущения.

Думаю, что у каждого из нас есть свой какой-то конкретный образ Церкви, что она есть или чем должна быть.

Отец Владимир: Вы знаете, прежде чем обсуждать характерные представления о Церкви людей, которые решили стать православными, я хотел бы несколько слов сказать об отношении к Церкви в нашем обществе в целом.

У современных людей доминирует отношение к Церкви, как к какому-то пережитку, очень узкому направлению жизни, которое безнадежно отстало от мира во взглядах на жизнь. К тому же в Церкви служат не вполне понятные люди. Большого авторитета ни клир наш, ни прихожане в обществе не имеют. Во многом это происходит потому, что сегодня очень мало людей, которые являют миру подлинный образ православного устроения сердца человека, православной жизни.

Сейчас почти нет таких духовников, которых мне еще довелось застать, проживших трагическое для нашей страны начало века, прошедших гонения — многие из них были в тюрьмах, лагерях. Это были люди удивительно богатой души, очень широких взглядов. Встреча с ними производила огромное, неизгладимое впечатление.

Современный же священник — это уже нечто другое. В Москве это может быть более или менее интеллигентный человек, но большей частью без настоящего духовного опыта, а на периферии — это нередко человек малоспособный, если не сказать малограмотный. Такой человек сам о Православии не много знает, поэтому может даже от Церкви и отпугнуть! А если его еще и начать спрашивать, то он такое может наговорить, что к Православию никакого отношения не имеет.

Необходимо понимать, что сегодняшняя жизнь нашей Церкви объяснима только особым чудом Милости Божией. Семьдесят лет гонения должны были ее полностью уничтожить. Неудивительно, что мы с таким трудом восстанавливаем из небытия наши духовные школы, наши храмы, монастыри. Восстановить церковный клир, т.е. воспитать новое поколение священников очень непросто. Для этого требуется время.

Читать еще:  Когда погрешать словом едва ли не хуже, чем согрешать делом

— Можно ли в таком случае сказать, что эта ситуация и является одной из причин неверных представлений о Церкви и о том, что ждет человека, если он станет членом Церкви?

— Я бы сказал, что это не совсем неверные представления . Сегодня очень часто человек, становясь членом Церкви, действительно может попасть в различные малоприятные переделки, далекие от подлинной православной жизни.

В древности была такая секта кафары. Это были люди, которые считали, что христиане должны быть совершенно чисты. И если какая-нибудь нечистота появлялась у кого-то, то он уже не мог быть членом Церкви. За любой неприемлемый проступок кафары извергали человека из своей секты. Это относилось не только к духовенству, но и к прихожанам. Секта существовала долгое время. Такое жесткое мировоззрение наша Церковь не принимает. Но нельзя забывать и того, что в Церкви, конечно, нужна чистота. «Блаженны чистые сердцем, яко тии Бога узрят», — сказано в Евангелии. Нужно, чтобы чистый лик Христов Церковь являла миру.

Приходя в храм, человек должен увидеть, ощутить совершенно иную жизнь, чем та, которая окружает его в мире. Эта жизнь должна быть светла, должна поражать своей красотой. И не только убранство храма, священнические облачения, церковное пение должны быть красивы. Самое главное — прекрасными должны быть верующие люди, их отношения. Вновь пришедший должен сразу понять, что здесь царит любовь, чистота, праведность, правда, что церковные люди живут по другому закону — по заповедям Божиим и что их молитва — это действительное общение с Богом, Который есть для них Отец Небесный.

У нас сегодня это получается, к сожалению, с большим трудом. Когда человек приходит в Церковь, чего он только не насмотрится! И вот увидеть за всем этим действие благодати Божией бывает порой очень нелегко.

— Отец Владимир, а как можно говорить о благодати, если существует так много «болячек» в современной церковной жизни?

— Одним из образов, которые хорошо объясняют, что такое Церковь, является Голгофа. Голгофа обычно воспринимается как образ страданий. Это, конечно, так. Но посмотрите, что из себя представляло это место во время распятия Христова. На Голгофе были собраны вместе самые разные люди: и разбойники, и воины, и фарисеи. И могло показаться, что Христа там нет. Даже ученики Христовы тогда испугались, засомневались, убежали. Они подумали: «Как же может быть, чтобы Христос умер, чтобы Он был распят?», и усомнились. Они еще по-настоящему не знали, Кто такой Христос. Думаю, что это был самый трудный момент в их жизни.

Но именно здесь, в этом самом страшном месте и был Христос. Христос распятый, поруганный, замученный. И именно здесь, на этом месте позорной казни были Силы Небесные. Здесь были Божия Матерь, апостол Иоанн Богослов, жены-мироносицы. Но понять, узнать это присутствие Божие было очень трудно. И проходившие мимо Голгофы хулили Христа, говоря: «Сойди с креста, спаси Себя Сам».

Вот и сегодня, приходя в Церковь, не нужно искать в ней сектантскую организованность и порядок. Прийти к Богу — дело нелегкое и не очень-то быстрое. Для этого нужно очень серьезно за себя взяться. Нужен подвиг, а не только энтузиазм, характерный для новых, молодых организаций.

В нашей жизни сейчас чего только нет! И все это уже давно ворвалось в земную жизнь Церкви: и коммерческие интересы, и человеческое хамство, и грубость, и отсутствие любви, и тщеславие, и властолюбие, и карьеризм.

Увидеть за всем этим Христа — очень нелегко. Задача священника и современного миссионера заключается прежде всего в том, чтобы помочь вошедшим в храм увидеть там Христа, т.е. за всей обычной человеческой суетой, в контексте труднопонимаемых для вновь пришедшего человека языка многовековых традиций и обрядов, услышать слово Христово, ощутить любовь Христову, почувствовать таинственное веяние благодати Божией. Можно объяснить, что, будучи сами грешными людьми, мы не должны рассчитывать на то, что святые будут сидеть у нас за свечным ящиком. Поэтому можно и порадоваться, что молодые девушки сидят за ящиком и улыбаются. Слава Богу, что не бранятся, не злятся.

— Батюшка, а если бы Вам пришлось писать книгу «Первые шаги в Православной Церкви», с чего бы Вы ее начали? С какой главы, например? Правда, такие книги сегодня есть, но почти все они сводятся к описанию поведения в храме.

-Я бы, наверное, посвятил первую главу вопросу: где в Церкви Христос и благодать Святого Духа? Как почувствовать присутствие Божие?

Как сопоставить земную Церковь, которую мы сегодня видим, с Небом, с Евангелием, с христианскими заповедям?. Как понять, почему служба идет два-три часа и на славянском языке, к чему все эти священнические облачения, почему нужно в колокола бить и кадить храм. И многое другое. Какое это имеет отношение к благодати Божией? Для современного человека, выросшего вне контекста христианской культуры, все это не понятно.

— И это, наверное, нельзя понять вне Церкви, оставаясь вне ее, будучи лишь сторонним наблюдателем?

— Да. Но даже когда человек входит в Церковь, очень важно помочь ему во всем этом разобраться.

— Когда человек уже решил прийти в Церковь, он понимает, что должен как-то изменить свою жизнь и готов это сделать. Но неофит чаще всего рассуждает так: «Вот я становлюсь православным, наверное, нельзя ни пить, ни курить. Хорошо бы срочно изменить стиль одежды. » Конечно, можно изменить одежду, можно демонстративно в институте, в школе, на работе перед едой креститься. Но, наверное, это еще не значит быть православным. Насколько такие неофитские представления совпадают с тем, чего ждет от человека Церковь?

— Думаю, что современному человеку вот так сразу понять смысл христианской жизни, ее главные задачи очень трудно. Даже, может быть, почти невозможно. Сразу понятнее то, что легче, очевиднее — то есть внешнее: скажем, длинную юбку надеть, платочек повязать, перестать губы красить, приобрести, так сказать, церковное обличье.

Но это сделать гораздо легче, чем изменить свое сердце. Легко надеть длинную юбку, а перестать дома грубить матери, научиться чувству христианской ответственности, научиться молиться Богу, научиться любить Истину, не просто словесно исповедовать свою веру, а всю свою жизнь по-христиански перестроить. Вот это очень трудно. Конечно, такое понимание приходит не сразу.

Когда начинаешь это объяснять современному молодому человеку, он долго не может понять: как это так, как же жить тогда, что же, он должен остаться один?!

Вот недавно я разговаривал с одним юношей. Он верующий, ходит в Церковь. Но он мне сказал, что всякий раз, когда он встречается с другими своими товарищами, то они скидываются, покупают бутылку и распивают. При этом все ребята верующие, часто ведут разговоры на «церковные» темы, ходят в храм. Честно говоря, я пришел в ужас и сказал ему, что со мной такого не было никогда в жизни. Нет, конечно, я понимаю, что если люди собираются по какому-то случаю, на праздник, то можно угостить гостей за столом. Но скидываться, распивать. Мне это просто не понятно. И я это своему собеседнику пытался объяснить. А он мне в ответ сказал, что если не пить, то он останется совершенно один — ведь так поступают все его сотоварищи! И они все ходят в Церковь, все причащаются, все исповедуются.

Почему они так поступают? Потому что просто посещать храм — в конце концов не так уж сложно. А вот почувствовать, что такое христианская жизнь и какие духовные нормы нужно сделать своими нормами — это намного труднее. И ежедневная борьба со своими слабостями, пороками, это, конечно, подвиг. Потому что весь мир, все наше окружение сейчас быстро уходит от Евангелия. И тут действительно нужно не идти на поводу. Нужно сказать: «Да. Пусть я буду один. Но я не пой-ДУ».

Во времена моей молодости, когда Церковь была гонима, это было в каком-то смысле даже легче. Правда, тогда было совсем мало верующей молодежи и попасть в Церковь было очень трудно. Но если человек уже был в Церкви, то самим этим фактом оказывался как бы защищен — Церковь воспитывала его так, что он должен был идти против течения. Поэтому я и в школе, и в университете был один. И хотя со всеми был в приятельских отношениях, а со многими отношения установились очень хорошие, уважительные, у меня не было близких друзей. Я никогда не ходил ни на какие вечеринки, танцы и т.д. Мне было там неинтересно, и им со мной было неинтересно.

Потом со временем у меня оказалось столько друзей, сколько ни у кого и моих университетских товарищей никогда не было. То, что в юности я выдержал, не пошел по течению, оказалось только к лучшему.

— Вы упомянули слово «подвиг». Вообще для современного человека, особенно для нашего поколения, это слово ассоциируется скорее с героями Отечественной войны и т.д. Для многих наших современников слово «подвиг» в христианском контексте звучит довольно неожиданно. А из Вашего ответа видно, что Церковь ждет от человека прежде всего какого-то подвига. Какой смысл вкладывает Церковь в это слово?

— Да, духовная жизнь это прежде всего подвиг, без подвига ее просто быть не может.

Но подвиги могут быть разными. Бывает героизм, когда человек идет на смерть. Это случается не только на войне. Вот как раз наша Церковь в нынешнем столетии явила таких подвижников очень много. По исследованиям, проведенным в нашем институте, таких пострадавших было много сотен тысяч. И они должны быть канонизированы в Русской Церкви.

Но подвигом является не только это. Любой человек, который строит жизнь по заповедям Христовым, совершает личный подвиг: это требует больших усилий, большого мужества, большой стойкости.

Подвиг может иметь совершенно разные формы. Но все то, что человеку очень трудно, даже превосходит его силы, его естественные возможности — это и есть подвиг. Так происходит в духовной жизни, когда человек борется с самим собой, с своими собственными страстями. Победить, очистить свое сердце для жизни с Богом — это тоже подвиг. Самый настоящий.

Люди приходят в Церковь с уверенностью, что она должна им все разрешить

Какую силу имеет проскомидия?

Один афонский монах получил сообщение из России, что его знакомая умерла. Он взял просфору, вошел в алтарь и подал служащему иеромонаху: «Батюшка, помяни о упокоении» и назвал имя. Только тот взял в левую руку просфору, а в правую копие, монах справа от жертвенника увидел умершую. У нее было такое стремление увидеть приносимую за нее жертву! Как только частица была вынута, на лице умершей появилась радостная улыбка, и ее не стало. Служащий иеромонах отдает монаху просфору, а тот не может ее в руки взять. Его спрашивают: «Что с тобой? » Он, еле собрав силы, рассказал виденное. Понимаете, какую великую силу имеет проскомидия, как она важна для тех, кто перешел в тот мир! Они за себя уже молиться не могут, ждут молитв родственников и близких.

Читать еще:  Отец Павел Адельгейм – молитвенник, аскет, добрый пастырь

Что означает слово «оглашенные», когда диакон произносит «оглашенные, изыдите»?

Это слово означает человека, который огласил (сказал всем) желание стать православным христианином и принять крещение. Когда в церковь приходит некрещеный человек и говорит о том, что он желает креститься, священник беседует с ним и назначает время испытания. В церкви этот человек объявляется как оглашенный; он может быть на первой части литургии, т.е. литургии оглашенных, слушать чтение апостола, Евангелия, проповедь, наставления. После возгласа «оглашенные, изыдите» оглашенные должны выйти из храма, т.к. начинается литургия верных, когда остаются только крещеные, православные люди.

Когда диакон призывает на литургии: «Оглашенные, главы ваши Господеви преклоните», всем ли христианам надо преклонять головы?

Это обращение к оглашенным, т.е. некрещеным, но собирающимся принять крещение, но головы должны преклонять все: и крещеные, и некрещеные. Ведь и мы с вами, хоть и приняли крещение, сравнялись с оглашенными своими грехами. Мы недостойны входить в храм Божий, где уж нам браться рассуждать — поклониться или не поклониться Господу нашему Иисусу Христу. Должны смиряться и с оглашенными стоять, склонив голову. У них внутри горячее желание стать православными христианами — «верными», у нас же ничего, кроме грехов и нечистоты нет.

Почему гасят свечи во время чтения Шестопсалмия?

Чтение Шестопсалмия — это переход от вечерни к утрене, от Ветхого Завета к Новому. В Ветхом Завете не было того Света, той Славы, которые принес в Новый Завет Иисус Христос. Недаром на литургии Преждеосвященных даров поется: «Свет Христов просвящает всех».

Что означает каждение во время службы?

Когда в Эдемском саду жили первые люди Адам и Ева, они видели красоту Господню, ходили по саду и славили Бога. Храм — это Эдемский сад. Во время богослужения открываются Царские Врата, алтарь и весь храм становится раем. Священник символизирует Адама, а диакон со свечой — Еву. Они ходят по храму, каждением прославляют Господа, и хор поет: «Дивны дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил еси. » Каждение — это возношение молитвы, благодарение. А потом кончается песнопение, закрывают Царские Врата. Это напоминание о том, что свершилось грехопадение первых людей, они изгнаны из рая, потому диакон выходит из алтаря и возглашает на солее — огненной реке, отделяющей рай от земли: «Миром Господу помолимся. О свышнем мире, о спасении душ наших Господу помолимся. «

Что означают зажженные свечи и лампады?

Свеча символизирует собой человека. Человек имеет тело и душу. Свеча тоже состоит из воска и фитиля. Но свеча незажженная особой ценности не имеет, она мертва. Так и человек, если у него нет веры в Бога, если в нем не горит Божественная благодать, — мертв пред Богом. Горящая свеча, как и лампада — это жертва Богу, благодарение за Его благодеяния. И неважно, сколько стоит свеча. Каждый покупает по своим возможностям, Господь любую жертву принимает, была бы она от чистого, сокрушенного сердца.

Что означают слова из Литургии: «Святая — святым»? Почему при произнесении этих слов все делают земной поклон?

Во время Евхаристического канона происходит преосуществление хлеба и вина в Истинные Тело и Кровь Господни. Хор в это время поет: «Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим. » На дискосе — Тело Христово в виде хлеба. Когда диакон говорит: «Вонмем», тогда священник берет Тело Христово, поднимает и говорит: «Святая — святым». Тело Христово свято, кому Оно может преподаваться? Только святым, очищенным исповедью душам. Поэтому перед этой Святыней и делают земной поклон.

Когда диакон кадит храм, как вести себя людям: повернуться к нему лицом или к алтарю?

Когда диакон идет с кадилом, кадит иконы и стоящих людей, все должны повернуться лицом к нему. Почему он кадит человека? Потому, что каждый человек имеет образ Божий. И хотя мы и грешные, нас кадят как святых, поскольку мы крещеные и посвящены Господу.

Можно ли сразу уходить из церкви после Причащения?

Некоторые христиане считают, что с Божественной Литургии можно уходить, как только пропоют «Отче наш». Но есть апостольское правило, в котором сказано, что этого делать ни в коем случае нельзя, такие люди отлучаются от Церкви. Разрешается уйти после слов священника: «С миром изыдем». А тем, кто причащался, надо быть до конца, выслушать благодарственные молитвы.

Что такое Божественная литургия, и почему душа человеческая стремится в храм?

Сказано в Священном Писании: мир будет стоять до тех пор, пока не прекратится жертвоприношение. Как только перестанут приносить за Божественной литургией Безкровную Жертву, мир будет уничтожен. А Церковь Христова будет существовать, пока на земле останутся хотя бы один православный епископ, священник и мирянин. Пусть будут уничтожены все остальные — полнота благодати сохранится в этих трех душах.

Жертвоприношение — это особый момент в жизни каждого человека. Самое главное — это Божественная литургия, где идет единение человека с Богом в святом таинстве причащения.

Мы не раз говорили, что для Бога времени нет. Для Него один день как для человека тысяча лет и тысяча лет как один земной день. По нашему человеческому времени, Две тысячи лет тому назад Господь наш Иисус Христос принял человеческую плоть и под ее покровом жил на земле тридцать три с половиной года. За грехи народа Он принял позорную смерть на Кресте: так совершилась Всемирная кровавая Жертва за весь род человеческий.

На Божественной литургии во время чтения третьего и шестого часа служащий священник совершает на жертвеннике проскомидию. Он берет большую просфору (она называется Агничной) и вырезает Агнца Божия. Почему Агнца?

Помните, у Адама были сыновья Авель и Каин. Авель пас овец и самую чистую овцу приносил Богу — агнца непорочного, молодого ягненка. Сама по себе просфора символизирует Матерь Божию. Из нее особым орудием, копьем, вырезается кубик — Агнец. Снизу он не до конца разрезается на четыре части. На просфоре сверху выдавлена при выпечке печать: буквы Имени Божия «ИС ХС» и слово «НИКА». Эти части кладут на дискос. Из других служебных просфор вынимаются частицы за святых, о здравие и упокоении прихожан и их ближних.

Когда заканчивают читать третий и шестой час, священник читает молитвы «Царю Небесный», «Слава в вышних Богу», трижды поднимает руки и просит Господа о милости. Диакон произносит: «Время сотворити Господеви. Владыко, благослови». То есть настало время творить Самому Богу. И священник благословляет начало литургии.

Сам Христос в лице священника будет приносить Себя в Жертву, но уже не кровавую, а безкровную. Христос на Тайной Вечере сказал: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк.22,19).

Так начинается Божественная литургия. Как говорит святой праведный Иоанн Кронштадтский, в это время храм становится Небом. Мы, переступая через порог храма, переступаем с земли на небо. Здесь, восседая на херувимах, невидимо присутствует на престоле Сам Господь. Поэтому мы делаем поклоны в сторону Престола: кланяемся Живому Богу. Невидимо присутствуют в храме вся Небесная Церковь: Матерь Божия, Херувимы, Серафимы, Архангелы, Ангелы, ветхозаветные патриархи, пророки, апостолы, святители, мученики, праведные.

Давайте представим великое множество храмов, стоящих по всему лицу земли. В них идет безкровное Жертвоприношение. Если мысленно стены храмов убрать, то увидим: здесь множество народа и здесь, и здесь, — и все они приносят одну и ту же Безкровную Жертву. Все сердцами обращены навстречу Богу, все вместе составляют Единую Церковь.

Вся жизнь Христа проходит в действиях литургии. На службе бывает малый вход, когда священник и диакон выходят на амвон с Евангелием. Малый вход — это Христос вышел на общественную проповедь. Великий вход бывает во время пения «Иже Херувимы. » В это время никто на колени не становится: таинство преложения хлеба и вина в Тело и Кровь Господню еще не совершилось. Выносят Чашу и дискос, копье, крест — то есть орудия пыток. Христос добровольно идет на страдания. В этот момент Престол становится как бы крестом, на котором сейчас будет распят Господь наш Иисус Христос. Он ежедневно идет за наши постоянные грехи на крест, принося Себя в Жертву умилостивления Отцу. Поэтому и называется эта жертва Всемирной.

Самый главный момент литургии — евхаристический канон — наступает после того, как народ, стоящий в храме, пропоет «Символ веры». После него диакон говорит такие слова: «Станем добре, станем со страхом, вонмем, святое возношение в мире приносити». Все должны стоять прямо, со вниманием. В этот момент совершается самое главное действие — преложение хлеба и вина в Плоть и Кровь Господни.

Диакон поднимает дискос и Чашу, а священник, трижды поднимая руки, говорит: «Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся», обращается к Духу Святому, читая особую молитву, благословляет хлеб и вино. Хор поет:

«Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим. » В этот самый момент происходит преложение хлеба и вина в истинные Тело и Кровь Господни. В алтаре священнослужители и все, кто там служит, осеняют себя крестом, делают земной поклон. Они поклоняются Живому Богу. Тело Христово раздробляется на части, высыпается в Чашу.

После того как пропоют «Отче наш», священник поднимает Тело Христово и произносит: «Святая святым». То есть святое Тело Христово — кому? Святым людям.

Священнослужители принимают причастие.

Когда выносят Чашу к народу, произносят: «Со страхом Божиим и верою приступити». Все, кто находится в храме, делают земной поклон: в Святых Тайнах вышел к Своим детям Сам Господь наш Иисус Христос.

Те, кто подготовил себя: подходил на исповедь, принес покаяние в грехах, примирился со всеми, постился телом, усиленно молился, с утра ничего не вкушал и не пил, со страхом Божиим приступают к Чаше. В этот момент и идет единение Бога с человеком. Каждому причастнику дают частицу Тела Христова, напоенную Кровью. Но в этом великая тайна Божия: мы получаем не часть Тела — в каждого входит Живой Христос. Как это понять? Тело Христово одно и, разделяясь на части, в каждой части несет целое, Живого Бога. Один старец благодарил Господа: «Господи Боже! Ты удостоил меня сегодня причастия, и я не могу постичь: мои ноги уже не мои, но Твои. И руки, и глаза, и голова — все Твое!» Что выше этого: Творец присутствует в твари Своей!

Надо подчеркнуть, что человек единственный из всего творения Божия имеет это великое счастье, эту радость. Даже ангелы закрывают крыльями свои лица, не могут прямо взирать на Господа. Ангелы — чистые, святые, безгрешные. А мы — люди грешные — удостоились такой милости: через таинство покаяния очищаемся и пользуемся великим даром Христа Спасителя, который Он оставил нам после Тайной Вечери.

Мне часто приходится исповедовать людей, которые На вопрос «Когда причащалась?» отвечают:

— Неделю назад, батюшка.

А начинаешь проверять, спрашивать главные грехи (они обычно у каждого есть):

— С мужем венчалась? — Нет.

— Каялась ли в этом?

— Нет. Многие тогда не венчались. Только в загсе расписывались.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector