0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Лекарство от вины. Заметки православного психотерапевта

Как жить с виной

Понятие греха – одно из фундаментальных понятий христианства, и мы постоянно слышим, читаем, произносим это слово. Но есть другое слово – «вина». В церковном обиходе, в религиозной своей жизни мы слышим его гораздо реже, чем слово «грех»; создается впечатление, что слово «вина» не из церковного словаря. Что есть вина? По сути, это внешний результат, следствие нашего греха, и еще – наш долг, зачастую неоплатный. Мы принесли ущерб другим людям, мы стали причиной их страданий, через нас в мир вошло некое «количество» зла. Даже если у нас есть возможность как-то пострадавшим от нас людям воздать, хотя бы извиниться перед ними – кто вернет им то время, те жизненные силы, которые отняты принесенной нами болью? Даже если эти люди нас простили – а некоторые из них склонны прощать в силу родственной любви, – должно ли нам самим от этого стать легче? А как часто бывает, что возможности загладить вину у нас нет, содеянное непоправимо, долг неоплатен – совсем.

Одна женщина – тонкая, чуткая, глубоко верующая – убеждала меня в том, что по раскаянии нашем и вина изглаживается, раны, нанесенные нами, заживают, а если пострадавший от нас человек уже на том свете – тогда и вовсе не надо переживать: ему хорошо, а если плохо, то не по нашей уже вине. После первой своей исповеди я спросила священника, так ли это. Священник ответил: надеяться на это позволительно, но вот уверенности, успокоенности не может быть.

У кого точно не может быть успокоенности, так это у тех, кто хотя бы невольно (если вольно, то это другой разговор) стал причиной смерти. Как журналист, я знаю несколько случаев, когда виновники трагедий, вызванных неосторожностью, непредусмотрительностью, неумением обращаться с оружием и т.п., сами кончали с собой. Вряд ли стоит эти случаи здесь рассказывать. Скажу лишь, что забыть этих людей я не в силах и что в каждом из них я вижу себя: со мной такого не было, но ведь могло быть! Минутами кажется: чтобы жить самой, мне нужно найти какие-то убедительные доводы для убившего себя человека, какие-то основания для того, чтобы сказать ему: «Живи».

Церковь в этих случаях говорит именно «живи»: самоубийство христианину запрещено. Но, призывая человека к жизни, она ведь не может не отвечать на вопрос: «Как теперь жить?» И она отвечает на этот вопрос, о какой бы вине, смертельной или несмертельной, мы ее ни спрашивали. Не надо думать, что ответа на вопрос о жизни с виной у христианства нет.

Прежде всего – чего мы ищем, чего хотим, спрашивая, как нам жить? Мы хотим, чтоб нам стало легче; мы ищем покоя, может быть даже комфорта. Иными словами – возможности спокойно спать. Но святые отцы Церкви не искали себе покоя, не рассчитывали на него. Для того чтобы в этом убедиться, достаточно открыть обычный молитвослов: «Кое убо не содеях зло, кий грех не сотворих в души моей…» (преподобный Симеон Метафраст). Это отношение к содеянному злу совершенно противоположно распространенным психотерапевтическим советам «оставить прошлое прошлому»; забыть о том, чего уже не исправишь; не изводить себя «попусту». Святой не может и не хочет забыть о содеянном им зле. Он предпочитает видеть свою земную жизнь такой, как она есть. Для чего? Для того, чтобы очищать себя покаянием. Это возможно только представляя себя реально. Мы, сегодняшние, просто не можем обойтись без чувства собственной положительности; не можем, кажется, существовать, не причисляя себя мысленно к светлой части человечества: «У меня, конечно, есть недостатки, и я кое-что в жизни сделал не так, но в целом-то ведь я хороший человек. Ну не такой же я, как всякие там мерзавцы!» А ясное видение содеянного, память о нем выводит нас из этого фарисейского состояния.

Никому, конечно, такого креста не пожелаешь, но мне кажется, что человек, сбивший кого-то машиной и по-настоящему это переживающий (переживают не все, многие и здесь себя оправдывают), никогда уже не сотворит зла сознательно. Никогда не будет жесток, черств, высокомерен. Конечно, близким жертвы от этого ничуть не легче, но я и не пытаюсь смягчить ситуацию – она действительно страшна. Однако тот, кто стал ее причиной, – погибнет, если отвернется от нее, найдя способ себя оправдать или просто сумев забыть; и спасется, если примет весь ее ужас до конца.

Да, это не на стенку проекция, не на экран какой-то – на души человеческие, на судьбы; это помощь горькая, страшная, но кто ж виноват, что иной помощи мы не принимаем, голоса Божиего, в тайне звучащего, не слышим?

Чем больше вина, тем меньше оставляет она человеку ложных выходов, боковых дорожек; раздавленный огромной виной человек с неизбежностью должен понять, что путь у него теперь один – вверх, к Тому, Кто сказал разбойнику: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23: 43).

Мне известны (тоже как журналисту, как судебному репортеру) люди, неспособные принять этот евангельский эпизод. Как же так: резал-резал людей, грабил-грабил на дорогах, а потом сказал несколько слов – и в рай! Где справедливость?

А она – в словах разбойника Благоразумного, разобравшегося наконец в происходящем: «Мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал» (Лк. 23: 41). Вот как говорил об этом разбойнике святитель Иоанн Шанхайский в одной из своих проповедей:

«Глядя на Него, разбойник словно очнулся от глубокого сна. Ему ясно представилось различие между Ним и им самим. Тот – несомненный Праведник, прощающий даже Своим мучителям и молящийся за них Богу, Которого называет Своим Отцом. Он же – убийца многих жертв, проливавший кровь людей, не сделавших ему никакого зла.

Взирая на Висевшего на кресте, он словно в зеркале увидел свое нравственное падение. Все лучшее, что таилось в нем, пробудилось и искало выхода. Он осознал свои грехи, понял, что к печальному концу привела его лишь собственная вина и винить ему некого. Посему злобное настроение против исполнителей казни, каковым был охвачен разбойник, распятый по другую сторону от Христа, а вначале и он сам (см.: Мф. 27: 44), сменилось в нем чувством смирения и сокрушения. Он почувствовал страх грядущего над ним суда Божия.

Отвратителен и ужасен стал для него грех. В душе он уже не был разбойником. В нем проснулись человеколюбие и милосердие. Со страхом за участь своей души в нем сочеталось отвращение к происходившему надругательству над невинным Страдальцем».

Разбойник не вошел бы в райскую обитель, если бы забыл о том, что творил. Он вошел именно потому, что помнил.

Церковь, кстати, чтит не одного Благоразумного разбойника – многих; один из них – святой мученик Моисей Мурин. Его житие поражает – именно мученическим концом. Смерть от руки напавших на монашескую обитель разбойников он принял как желанную для себя расплату, как закономерное и необходимое следствие тех убийств, которые совершил сам. Как подтверждение Христовых слов: «Все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф. 26: 52). Вот что делает с человеком память о вине.

«Вспоминать все это зло, которое я совершил в те годы, мне всего тяжелее… Весь этот кошмар… карамазовская грязь… Все это было при отсутствии у меня христианской веры…» – это из дневника Николая Евграфовича Пестова, профессора-химика, духовного писателя, подвижника, тайного просветителя обездоленной советской России. В молодости он был большевиком, комиссаром, служил в ЧК. А затем всю жизнь был движим великим раскаянием.

Но может ли обычный, далекий от аскетических подвигов человек чисто психологически выдержать эту тяжесть – постоянную память о вине? Способен ли он пребывать в таком напряжении изо дня в день? Ему ведь нужен отдых, нужно какое-то приемлемое самочувствие, и сон, в конце концов, нужен спокойный – чтобы не сгореть…

О сне в молитвах вечернего правила говорится не раз: «И неосужденна ныне сном уснути сотвори», «мирен сон и безмятежен даруй мне», «…да с миром лягу, усну и почию…» В какой-то момент меня, что называется, осенило: не о том здесь речь, чтоб нам хорошо выспаться, но о том, чтобы мы, не имеющие на самом деле права на необходимый нам покой, получили его по милости Божией – именно потому, что не можем без него обойтись. И это касается не только сна – всей нашей повседневной жизни. Наша вина не отнимает от нас права на осенний лес, на весенний воздух, на морской прибой, на дружбу и любовь, на творчество и познание. Потому что это все дает нам – Он. И мы плохо поступим, если не примем Его дара.

Читать еще:  Подростковый суицид: желание не умереть, а уйти от проблем?

За каждой литургией мы слышим 50-й псалом Давида – покаянный вопль, вырвавшийся из груди царя-псалмопевца после того, как пророк Нафан указал ему на его страшную вину. По-настоящему вслушавшись в этот текст, человек удивляется. Чего просит Давид, погубивший честного и доблестного Урию из-за похоти своей? Он просит того, что после такого поступка представляется невозможным: радости. «Воздаждь ми радость спасения Твоего и Духом Владычним утверди мя» (Пс. 50: 14). Но разве смог бы Давид просить себе радости, если бы не увидел без всяких прикрас и самооправданий – и глубину своего падения, и ужас его последствий для других людей?

Казнить нельзя! Помиловать! Записки православного психотерапевта

Предлагаем вниманию читателей сайта статью психотерапевта Натальи Волковой из Нью-Йорка , написанную специально для Международного форума «Служение в защиту жизни: опыт и перспективы».

«Прежде, нежели я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде, чем ты вышел из утробы, Я освятил тебя».
(Иеремия 1:5)

Она говорила мне об этом много раз, и поэтому, думая о ней, я всегда вижу её одиноко бредущей по улице и всматривающейся с глубокой печалью во встречных молодых матерей с детьми. Она, бывает, остановится, чтобы вглядеться в малыша – в ангельское, невинное личико – они, детки, все кажутся ей ангелами, чудом оказавшимися среди людей и незаметно, легко поднимающими их на свою ангельскую высоту. Её ангел умер, не родившись, и даже не умер, а загублен своею же матерью. Её ангел снится ей почти каждую ночь, и каждую ночь зовёт её «Мама! Мама!». И смотрит на неё с невыразимой вопросительной жалостью. И её сердце тоже рвётся от жалости, и плачет душа от невозможности отозваться, прикоснуться, взять на руки и согреть. Уже несколько лет ей нет покоя. Она рассказывала мне, что смешанное чувство беспокойства, скорби, тоски и позора пришло к ней не сразу. И было даже короткое облегчение после аборта…

«Освобождение… – говорит она с горькой иронией и добавляет, – освобождение, обернувшееся таким капканом». Это сравнение она часто использует в наших беседах. Капкан, который душит отчаянием. Удушье от одной мысли о содеянном.

Она так и не вышла замуж, хотя уже подвигается к сорока, и шансов на семейную жизнь становится всё меньше и меньше. Но и в этом – отголосок аборта, может быть, главный отголосок. Самонадеянный голос, который так подло воспрял в ней после операции, твердил, что не нужна ей семья (пока), и не нужны дети (пока) – с ними всё усложнится, и учёба, и работа, и личная жизнь. Есть ещё время. Но время вдруг неожиданно кончилось, пролетело мгновенно, а вместе с ним потеряли свою значимость и внешние заботы. А внутреннее обнажилось и оказалось нестерпимым одиночеством.

«Теперь всё, что было важным и нужным, – говорит она, опустив голову и медленно выдавливая из себя слова, – потеряло смысл, и жизнь потеряла смысл. Как это могло произойти? Кто сыграл со мной в такую страшную игру?»

Год назад у неё развилась депрессия, появились неконтролируемые страхи, подозрительность, мысли о самоубийстве. Стало трудно продолжать работать в полную силу, она поменяла одно место, другое. Находиться в обществе людей ей бывает порой невыносимо. У неё нет близких подруг. После нескольких разочарований и мелких предательств она перестала доверять женщинам, а мужчинам – тем более, ещё с тех самых пор, как первый, казавшийся таким любимым и любящим, уговорил её на аборт, и после того вскоре бросил.

«Никто не понимает, что со мной, – говорит она, – да, я и не могу главного рассказать никому, не могу выразить своё состояние. Разве можно выразить пустоту? Или одиночество? Словами здесь не скажешь…».

— А молитвой? – спрашиваю я. И она задумывается, всматривается в меня с недоверием и отвечает грустно:

— Молитвы не даются мне. О чём молиться, когда ничего уже поправить нельзя?

— А чтобы вы хотели поправить?

— Всю свою жизнь… И если её нельзя поправить, то зачем продолжать?

Татьяна К. (все настоящие имена женщин здесь изменены) сделала выбор — бороться за надежду и прощение, пережив депрессию, и холод, и страх оставленности. Ведь женщина, совершившая аборт, действительно, одинока и замкнута, иногда абсолютно обособлена горем от мира и ото всех. Прежде всего, потому что глубинную боль, в самом деле, рассказать трудно, ещё и потому, что слушающих и понимающих мало. Упал мир до плоскости, за которой убийство женщиной вынашиваемого ею ребёнка не считается экстраординарной проблемой. Такие убийства в мире исчисляются ежедневно сотнями тысяч. И уходят маленькие страдальцы вслед за четырнадцатью тысячами, загубленными Иродом. Но Ирод чужих убивал, а мы-то – своих! И это после того, как нам Завет был дан и запрет. Но мы и Заветом пренебрегли и запрета ослушались.

«Господь призвал меня от чрева матери моей»
(Апостол Павел, см. Гал. 1:15 ).

Мучительное воспоминание о нерождённом ребёнке живёт в совести женщины, совершившей аборт, и не снесённое Богу, нередко оборачивается её личной трагедией. Иногда много лет пройдёт, и другие дети появятся, а слёзы не кончаются. Не кончается плач о том единственном чаде, кому по недоброй воли матери не довелось увидеть Божий Свет и пройти свой неповторимый жизненный путь. Горечь утраты смешивается с мучительной и неизбывной скорбью и стыдом. Чувство вины – так и не объяснённая и неразгаданная психологами (а в психологии многое гадательно и субъективно) эмоция – часто ведёт к депрессии, страхам и тревогам, к утрате смысла и радости жизни. В психоанализе вина – это невротическое состояние, от которого нужно излечиться, избавиться обесцениванием или перекладыванием её на другого, на ближнего или на внешние обстоятельства. Но для православного психотерапевта чувство вины – это память о грехе, это зов к духовному спасению, и задача здесь совершенно иная – помочь пациенту услышать этот зов, и, как бы ни было трудно, последовать ему.

Психоанализ отрицает грех, отрицает само его существование в душах людских. Согласно психоаналитической теории все проблемы человека обусловлены не грехом, а репрессированными желаниями, чаще сексуальными, закрытыми в подсознании (подсознание – это огромный резервуар, в который «сбрасываются» ненужные или болезненные воспоминания и сексуальные вожделения), и поэтому человек, в сущности, не несёт ответственность за свои поступки.

В православной же психотерапии осознание личной ответственности – необходимый шаг. Каким бы трудным ни было признание того, что аборт – не рядовая медицинская операция, и ребёнок во чреве – не лишний орган, а новый человек, жизнь которого отдана на волю матери, – без него невозможно исцеление. Без осознания собственной вины и совершённого греха нет исповеди и, значит, нет покаяния. А без покаяния не может быть обретения надежды.

В беседах с женщинами, страдающими, так называемым постабортным синдромом, необходимо, чтобы незримо присутствовал третий – убиенный ребёнок. Чтобы мать говорила не только о своей боли, но, прежде всего, смогла сострадать его боли и его страданиям. О том, что ребёнок в утробе чувствует боль уже давно доказано. Хорошо известный фильм доктора Натансона «Безмолвный крик», снятый с помощью ультразвуковой киносъёмки, доказывает, что ребёнок предчувствует угрозу со стороны инструмента, которым производится аборт. По мере приближения беды он становится тревожнее, сердцебиение его учащается до 150-200 ударов в минуту, он зовёт на помощь, широко открывая ротик и двигаясь всё быстрее и быстрее…

Ребёнок, в предсмертной муке звавший на помощь, и мать, отказавшая ему… Чтобы искупить это зло, нужны годы молитв и покаяния.

Марина С., прервавшая свою первую, нежелательную беременность и через несколько лет решившая сохранить вторую, рассказывала, что осознание совершенного убиения пришло к ней только со второй беременностью. «Со вторым, с желанным, для меня всё важно: каждое его движение, каждый стук его сердечка, любое его настроение. Я всё это глубоко и благоговейно ощущаю. Ощущаю, что живёт во мне человечек, постоянно чувствую его присутствие в себе. А с первым, – говорит Марина, и голос начинает дрожать, – иначе было – я воспринимала его, как нечто, что лишь мешает моему собственному существованию, воспринимала его, чуть ли не как угрозу для своего благополучия. Так было. Но ведь этот и тот были моими детьми! Оба – мои дети… Как же я посмела не сохранить первого? Как могла поставить свой эгоизм выше его жизни?»

Читать еще:  Если Настя говорит: «Я хочу быть летчиком» – нет причин не стать им

Сеансы с православным психотерапевтом, конечно, могут помочь на первом этапе, когда женщина только начинает искать выход из тяжёлого эмоционального состояния. И здесь важно умение выслушать и сострадать. Но, помимо таких сеансов, есть куда более важные средства, куда более мудрые учителя и проводники к духовному прозрению, и среди них – молитва, церковь, исповедь, покаяние.

Почему так важна молитва? Потому что в ней мать и загубленный ребёнок соединяются вновь. Потому что молитва матери, совершившей аборт, подвигает её к Богу, учит любви. С молитвой в её сердце входит любовь к своему нерождённому чаду.

«Помяни, Господи, во царствии Твоем чада моя, яже убих во утробе моей, и не презри я по велицей милости Твоей, яко Благ и Человеколюбец».

Почему важно посещение церкви? Церковь обладает огромной очищающей силой. Благодать, пребывающая в храме, приподнимает нас над нашими страстями и над всем приходящим, и омывает нас от греховной грязи. Мой духовник отец Алексей (Охотин), настоятель Храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Нью-Йорке любит напоминать нам, прихожанам: «Мы так усердно моем лицо своё и руки каждый день, иногда и по нескольку раз в день, мы одеваем на себя красивую, чистую одежду, а при том забываем, что душа наша тоже загрязняется и часто смердит из-за того, что очистить и умыть её у нас нет времени, или желания, или веры недостаточно. А ведь душа – вечная, не то, что одежда…»

Храм – это благовоздушная купель для души, купель, в которой отмывается наша суетная грязь, и грех становится явственнее и очевиднее. В церкви, как нигде в другом месте, мы осознаём, чувствуем сердцем, как греховны и немощны.

И, конечно, исповедь. Почему так важна исповедь для женщины, загубившей своё чадо в утробе своей? Ведь Господь и без того знает, что в наших душах! И всё-таки принесённое добровольно и изречённое перед священником глубокое и искреннее раскаяние скажет Богу, что мы идём к Нему по воле своей, что мы сами делаем выбор быть с Ним и повиниться перед Ним. Господь сказал: «Идущего ко Мне не отвергну». Значит, Он ждёт нас – это нам решать остаться ли наедине со своей болью (а нередко и гордостью) или поделиться ей с Нашим Утешителем…

«Господи, повинна в убиении чада моего. Прости и помилуй мя…» – этот нескончаемый плач – единственный путь к прощению.

Не самопрощению, о котором так много говорят психологи, когда пытаются от лукавого поднять самооценку пациента, а истинному прощению от Христа, которого только и может желать, – нет, не наше эго, не наше временное «я», – а наша бессмертная душа. Самооправдание, хоть и легче даётся, имеет краткий эффект, и, по сути, – враг настоящему исцелению. Как только улетучится его эйфория, оборачивается оно новой волной отчаяния. Ответственность же за совершённый грех и покаяние приведут к новой надежде. И только новая надежда придаст смысл жизни.

Время не лечит. Очень часто, к сожалению, осознание вины за содеянное детоубийство приходит не сразу, и даже не через год или два, а через много лет.

У Ирины В., больной пятидесятилетней женщины есть двадцатилетняя дочь, а первых двоих она уничтожила в утробе. Так и жила себе годы и годы, пока не подступили тяготы возраста и болезней. А теперь вот затосковала, загоревала крепко, и всё снятся ей первые двое и куда-то зовут с собой. Ирина считает, что и болезни её нынешние, хронические от абортов, и тоска от того же, и то, что муж рано ушёл из жизни, и дочь совсем от рук отбилась. Наталья, дочь Ирины, объявила на днях, что «залетела», и хочет сделать аборт. И добавила тоном, не терпящим возражений, что, мол, нечего слёзы лить. «А я на колени перед ней упала, – говорит Ирина, подавляя подступившие рыдания, – и всё просила не убивать ребёнка. Сама выращу, если ты не хочешь, из последних сил соберусь, а подниму, только не режь его, он же живой, такой, как и ты была когда-то! И всю правду о своём горе рассказала…»

— Ну, и что послушалась Вас дочь? – спрашиваю я.

— Не знаю. Но как-то тише стала. Дома больше сидит по вечерам. Не знаю, как к ней подступиться. Одна она у меня. Цветочек мой. А было бы три… три цветочка…

Глаза у Ирины выцветшие, почти белые от слёз. Но и душа, видно, постепенно обеляется, через страдание и раскаяние.

«Если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю»
Исаия 1:18

Труден путь искупления, но без него невозможно обретение надежды и любви. Вступившим же на этот путь подаётся свет и подаются силы, они не в одиночку идут, а ведёт их Господь, Который призвал: « Если кто хочет идти за мной, отвергни себя, и возьми свой крест, и следуй за Мной» (Евангелие от Матфея, 16:24).

Святитель Иоанн Златоуст писал: «даже если вся наша жизнь будет хороша, то всё равно будем иметь строгое наказание, если не позаботимся о спасении детей наших».

Кому, как не женщинам, спасать детей своих, кому, как не матерям, поставить их жизнь прежде себя, прежде своих нужд и выгод, и, если надо, принести в жертву, отвергнуть себя.

Постабортный синдром – это не психическое заболевание, но сдавленный, неоглашённый крик женской души, раненной смертным грехом. Поэтому и лечить эту рану нужно не только в беседах с психологом, но, прежде всего, в общении с Богом, Который Сам чист и безгрешен. Только перед Ним мы можем встать на колени и произнести:

«Помяни, Господи, во царствии Твоем чада моя, яже убих во утробе моей, и не презри я, не слез моих ради, ниже веры скудной, но по велицей милости Твоей, яко Благ и Человеколюбец».

Наталья Волкова, психотерапевт

Об авторе. Наталья Волкова родилась в Алма-Ате (Казахстан). В 1974 году окончила Казахский государственный университет по специальности «русский язык и литература». В 1997 году в Лонг-Айлендском университете (США) получила степень магистра психотерапии. В настоящее время живёт в США, психотерапевт Института Блейера. Прихожанка храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Нью-Йорке.

Грех, вина и чувство вины. Как от них избавиться?

Некоторые, далёкие от Православия, люди, в основном сектанты и атеисты, утверждают, что = христианство занимается выискиванием грехов, чтобы человек себя чувствовал виноватым =

Давайте уже разберёмся, что есть грех, вина, чувство вины и как от них избавиться.

1. Грех, если коротко, это – нарушение Божественного, нравственного Закона.
Грех есть добровольное отступление от того, что согласно с природой, в то, что противоестественно (св. Иоанн Дамаскин).
Грех есть уклонение от цели, назначенной человеку по природе (блаж. Феофилакт Болгарский).
В русском языке слово «грех» (ст.-слав. гр;хъ), изначально соответствовало понятию «ошибка» (ср. «погрешность», «огреха»). Аналогично греки обозначали понятие греха словом означающим «промах, погрешность, провинность»,

Грехи, выискивай их или нет, есть у каждого. Только, одни видят свои грехи, а другие – свои в упор «не видят», а в других видят их великое множество.

Церковь учит видеть, в первую очередь, свои грехи, и очищаться от них, как от грязи, а не осуждать других. Господь говорит:«Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего». (Мф.7,5)

2. Вина — 1. Провинность, проступок, преступление, прегрешение, грех (в знач. проступка), (По Далю)
То есть вина – проступок или преступление против Закона или грех против БОГА, человека, природы.

Читать еще:  Пенсионная реформа: людям ничего не объясняют и бьют кирпичом по башке

Если человек не покается, не исповедуется, не компенсирует ущерб, не загладит вину, то есть не поступит по совести с чувством ответственности за содеянное, то в нём развивается «чувство вины», деструктивное и тягостное чувство. Иногда это чувство возникает из мнимой вины, когда человек чувствует себя виноватым, за то, что от него не зависит.

3. Чувство вины — последствие нераскаянного греха и обратная сторона гордыни. И то и другое для христианина не приемлемо.

Чувство вины наносит человеку глубочайший вред. Чувство вины, в отличие от чувства ответственности, не реалистично, неконкретно, размыто. Оно жестоко и несправедливо, лишает человека уверенности в себе, снижает самооценку. Приносит ощущение тяжести и боли, вызывает дискомфорт, напряженность, страхи, растерянность разочарование, уныние, пессимизм, тоску.
Чувство вины опустошает и отнимает энергию, обессиливает, уменьшает активность человека и ведёт к неврастении и прочим заболеваниям.
Чувство вины, по сути, это — агрессия, направленная на самих себя, — это самоуничижение, самобичевание, стремление к самонаказанию.

Это то, что произошло с Иудой после предательства им Иисуса ХРИСТА. Он понял, что совершил страшный грех, и невыносимое чувство вины заставило его думать, что он имеет право и должен сам себя наказать за грех предательства. И вместо истинного покаяния, молитвенного обращения к Иисусу ХРИСТУ, который конечно бы его простил, Иуда пошёл и повесился.

4. Как же избавиться от греха и чувства вины? В Православии есть такое средство, которое уже 2 тыс. лет успешно помогает миллионам верующих, и без которого невозможно совершенствование и духовное возрастание человека. Это средство называется – покаяние.

Покаяние – это изменение себя и своего отношения к данному греху. Нужно возненавидеть его (не себя!), и иметь твёрдое намерение не повторять его в будущем.

Итак, вместо чувства вины, самобичевания — осознав свой грех, свою вину, необходимо, не откладывая, принести покаяние в Церкви в Таинстве Исповеди и сделать всё, чтобы компенсировать с избытком нанесённый грехом ущерб, проявив сострадание и помощь пострадавшему. И впредь с твёрдой решимостью измениться, стараться не повторять этот грех. Только так человек полностью освободится от опустошающего, обессиливающего чувства вины, и от гнёта греха, который исчезнет, как будто его и не было.
Но бывает, что по нашей слабости или невнимательности мы вновь совершаем этот грех повторяется. И тогда ни в коем случае не надо отчаиваться! Нужно покаяться во вновь совершенном грехе и, возненавидев этого навязчивого беса (грех), с ещё большим упорством стараться его победить. С каждым покаянием грех слабеет и настанет момент, когда Вы забудете о нём, как будто его не было.

«И сказал Господь Моисею… : если мужчина или женщина сделает какой-либо грех против человека, и чрез это сделает преступление против Господа, и виновна будет душа та, то пусть исповедаются во грехе своем, который они сделали, и возвратят сполна то, в чем виновны, и прибавят к тому пятую часть и отдадут тому, против кого согрешили; если же у него нет наследника, которому следовало бы возвратить за вину: то посвятить это Господу;» (Чис.5,5-7).
Можно оказать помощь больным, немощным, старикам, брошенным детям, тому, кто нуждается, или пожертвовать на строительство церкви. Говорит Господь: «…истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне. (Мф.35,30)

Наша задача — мощную деструктивную, разрушающую и убивающую энергию чувства вины преобразовать в позитивную энергию изменения себя к лучшему, в созидание в себе Нового нравственно совершенного человека.

Грех, вина и чувство вины. Как от них избавиться?

Некоторые, далёкие от Православия, люди, в основном сектанты и атеисты, утверждают, что = христианство занимается выискиванием грехов, чтобы человек себя чувствовал виноватым =

Давайте уже разберёмся, что есть грех, вина, чувство вины и как от них избавиться.

1. Грех, если коротко, это – нарушение Божественного, нравственного Закона.
Грех есть добровольное отступление от того, что согласно с природой, в то, что противоестественно (св. Иоанн Дамаскин).
Грех есть уклонение от цели, назначенной человеку по природе (блаж. Феофилакт Болгарский).
В русском языке слово «грех» (ст.-слав. гр;хъ), изначально соответствовало понятию «ошибка» (ср. «погрешность», «огреха»). Аналогично греки обозначали понятие греха словом означающим «промах, погрешность, провинность»,

Грехи, выискивай их или нет, есть у каждого. Только, одни видят свои грехи, а другие – свои в упор «не видят», а в других видят их великое множество.

Церковь учит видеть, в первую очередь, свои грехи, и очищаться от них, как от грязи, а не осуждать других. Господь говорит:«Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего». (Мф.7,5)

2. Вина — 1. Провинность, проступок, преступление, прегрешение, грех (в знач. проступка), (По Далю)
То есть вина – проступок или преступление против Закона или грех против БОГА, человека, природы.

Если человек не покается, не исповедуется, не компенсирует ущерб, не загладит вину, то есть не поступит по совести с чувством ответственности за содеянное, то в нём развивается «чувство вины», деструктивное и тягостное чувство. Иногда это чувство возникает из мнимой вины, когда человек чувствует себя виноватым, за то, что от него не зависит.

3. Чувство вины — последствие нераскаянного греха и обратная сторона гордыни. И то и другое для христианина не приемлемо.

Чувство вины наносит человеку глубочайший вред. Чувство вины, в отличие от чувства ответственности, не реалистично, неконкретно, размыто. Оно жестоко и несправедливо, лишает человека уверенности в себе, снижает самооценку. Приносит ощущение тяжести и боли, вызывает дискомфорт, напряженность, страхи, растерянность разочарование, уныние, пессимизм, тоску.
Чувство вины опустошает и отнимает энергию, обессиливает, уменьшает активность человека и ведёт к неврастении и прочим заболеваниям.
Чувство вины, по сути, это — агрессия, направленная на самих себя, — это самоуничижение, самобичевание, стремление к самонаказанию.

Это то, что произошло с Иудой после предательства им Иисуса ХРИСТА. Он понял, что совершил страшный грех, и невыносимое чувство вины заставило его думать, что он имеет право и должен сам себя наказать за грех предательства. И вместо истинного покаяния, молитвенного обращения к Иисусу ХРИСТУ, который конечно бы его простил, Иуда пошёл и повесился.

4. Как же избавиться от греха и чувства вины? В Православии есть такое средство, которое уже 2 тыс. лет успешно помогает миллионам верующих, и без которого невозможно совершенствование и духовное возрастание человека. Это средство называется – покаяние.

Покаяние – это изменение себя и своего отношения к данному греху. Нужно возненавидеть его (не себя!), и иметь твёрдое намерение не повторять его в будущем.

Итак, вместо чувства вины, самобичевания — осознав свой грех, свою вину, необходимо, не откладывая, принести покаяние в Церкви в Таинстве Исповеди и сделать всё, чтобы компенсировать с избытком нанесённый грехом ущерб, проявив сострадание и помощь пострадавшему. И впредь с твёрдой решимостью измениться, стараться не повторять этот грех. Только так человек полностью освободится от опустошающего, обессиливающего чувства вины, и от гнёта греха, который исчезнет, как будто его и не было.
Но бывает, что по нашей слабости или невнимательности мы вновь совершаем этот грех повторяется. И тогда ни в коем случае не надо отчаиваться! Нужно покаяться во вновь совершенном грехе и, возненавидев этого навязчивого беса (грех), с ещё большим упорством стараться его победить. С каждым покаянием грех слабеет и настанет момент, когда Вы забудете о нём, как будто его не было.

«И сказал Господь Моисею… : если мужчина или женщина сделает какой-либо грех против человека, и чрез это сделает преступление против Господа, и виновна будет душа та, то пусть исповедаются во грехе своем, который они сделали, и возвратят сполна то, в чем виновны, и прибавят к тому пятую часть и отдадут тому, против кого согрешили; если же у него нет наследника, которому следовало бы возвратить за вину: то посвятить это Господу;» (Чис.5,5-7).
Можно оказать помощь больным, немощным, старикам, брошенным детям, тому, кто нуждается, или пожертвовать на строительство церкви. Говорит Господь: «…истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне. (Мф.35,30)

Наша задача — мощную деструктивную, разрушающую и убивающую энергию чувства вины преобразовать в позитивную энергию изменения себя к лучшему, в созидание в себе Нового нравственно совершенного человека.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector