0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Так говорил Заратустра

Поистине, человек — это грязный поток.

Wahrlich, ein schmutziger Strom ist der Mensch.

С человеком происходит то же, что и с деревом. Чем больше стремится он вверх, к свету, тем глубже впиваются корни его в землю, вниз, в мрак и глубину, — ко злу.

Aber es ist mit dem Menschen wie mit dem Baume. Je mehr er hinauf in die Höhe und Helle will, um so stärker streben seine Wurzeln erdwärts, abwärts, in’s Dunkle, Tiefe, — in’s Böse.

Надо научиться любить себя самого — так учу я — любовью цельной и здоровой: чтобы сносить себя самого и не скитаться всюду.

Man muss sich selber lieben lernen — also lehre ich — mit einer heilen und gesunden Liebe: dass man es bei sich selber aushalte und nicht umherschweife.

Жизнь есть родник радости; но всюду, где пьёт отребье, все родники бывают отравлены.

Das Leben ist ein Born der Lust; aber wo das Gesindel mit trinkt, da sind alle Brunnen vergiftet.

Земля имеет оболочку; и эта оболочка поражена болезнями. Одна из этих болезней называется, например: „человек“.. — Часть вторая, «О великих событиях»

Die Erde hat eine Haut; und diese Haut hat Krankheiten. Eine dieser Krankheiten heisst zum Beispiel: „Mensch.“

Бог умер: теперь хотим мы, чтобы жил сверхчеловек.

Gott starb: nun wollen wir, — dass der Übermensch lebe.

Прежде хула на Бога была величайшей хулой; но Бог умер, и вместе с ним умерли и эти хулители.

Einst war der Frevel an Gott der grösste Frevel, aber Gott starb, und damit auch diese Frevelhaften.

Что падает, то нужно ещё толкнуть! — цитата часто изменяется как «Падающего — толкни.

Was fällt, das soll man auch noch stossen!

Церковь — это род государства, притом — самый лживый.

Kirche? antwortete ich, das ist eine Art von Staat, und zwar die verlogenste.

Могли бы вы мыслить Бога? — Но пусть это означает для вас волю к истине, чтобы всё превратилось в человечески мыслимое, человечески видимое, человечески чувствуемое! Ваши собственные чувства должны вы продумать до конца.

На горизонте бесконечного. Мы покинули сушу и пустились в плавание! Мы снесли за собою мосты — больше, мы снесли и саму землю! Ну, кораблик! Берегись! Вокруг тебя океан: правда, он не всегда ревёт и порою лежит, словно шёлк и золото, грезя о благе. Но наступит время, и ты узнаешь, что он бесконечен и что нет ничего страшнее бесконечности. О, бедная птица, жившая прежде на воле, а нынче бьющаяся о стены этой клетки! Горе тебе, если тебя охватит тоска по суше и дому, словно бы там было больше свободы, — а „суши“-то и нет больше!

…среди людей так мало осталось благородства: признаком его всегда будет отсутствие страха перед собою, когда мы не ждем от себя ничего постыдного, когда летим, очертя голову, куда нас влечёт.

„Враг“ должны вы говорить, а не „злодей“; „больной“ должны вы говорить, а не „негодяй“; „сумасшедший“ должны вы говорить, а не „грешник“.

Но где же та молния, что лизнёт вас своим языком? Где то безумие, что надо бы привить вам?

Убивают не гневом, а смехом. Вставайте, помогите нам убить дух тяжести!

Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым.

…не существует ничего, о чём ты говоришь: нет ни чёрта, ни преисподней. Твоя душа умрёт ещё скорее, чем твоё тело: не бойся же ничего!

Es giebt keinen Teufel und keine Hölle. Deine Seele wird noch schneller todt sein als dein Leib: fürchte nun Nichts mehr!

Государством зову я, где все вместе пьют яд, хорошие и дурные; государством, где все теряют самих себя, хорошие и дурные; государством, где медленное самоубийство всех — называется — „жизнь“.

Если есть враг у вас, не платите ему за зло добром: ибо это пристыдило бы его. Напротив, докажите ему, что он сделал для вас нечто доброе.

Необыкновенна и бесполезна высшая добродетель, блестяща и кротка она в своём блеске: дарящая добродетель есть высшая добродетель.

Качества мужа здесь редки; поэтому их женщины становятся мужчинами. Ибо только тот, кто достаточно мужчина, освободит в женщине — женщину.

„Умерли все боги; теперь мы хотим, чтобы жил сверхчеловек“ — такова должна быть в великий полдень наша последняя воля!.

„Todt sind alle Götter: nun wollen wir, dass der Übermensch lebe.“ — diess sei einst am grossen Mittage unser letzter Wille!

Но я хочу совсем открыть вам своё сердце, друзья мои: если бы существовали боги, как удержался бы я, чтобы не быть богом! Следовательно, нет богов.

Aber dass ich euch ganz mein Herz offenbare, ihr Freunde: wenn es Götter gäbe, wie hielte ich’s aus, kein Gott zu sein! Also giebt es keine Götter.

Поистине, слишком хорошо понимаю я знамение снов и предостережение их: моё учение в опасности, сорная трава хочет называться пшеницею!

Некогда говорили: Бог, — когда смотрели на дальние моря; но теперь учил я вас говорить: сверхчеловек.

Воля освобождает: таково истинное учение о воле и свободе — ему учит вас Заратустра.

Проповедники равенства! Бессильное безумие тирана вопиет в вас о „равенстве“: так скрывается ваше сокровенное желание тирании за словами о добродетели!

Когда выдают они себя за мудрых, меня знобит от мелких изречений и истин их; часто от мудрости их идёт запах, как будто она исходит из болота; и поистине, я слышал уже, как лягушка квакала в ней!

Живут слишком многие, и слишком долго висят они на своих сучьях. Пусть же придёт буря и стряхнёт с дерева всё гнилое и червивое!

Человек есть нечто, что до́лжно превзойти.

Der Mensch ist Etwas, das überwunden werden soll.

Тому повелевают, кто не может повиноваться самому себе.

Как в море жил ты в своём одиночестве и оно лелеяло тебя. Увы, ты снова хочешь сойти на берег. Увы, ты снова хочешь сам нести своё тело.

Великое светило, к чему свелось бы твоё счастье, если б не было у тебя тех, кому ты светишь!

В чём моё счастье! Оно — бедность и грязь, и жалкое довольство собою. Моё счастье должно бы было оправдывать само существование.

Человек — это канат, протянутый между животным и Сверхчеловеком, это канат над пропастью.

Der Mensch ist ein Seil, geknüpft zwischen Tier und Übermensch — ein Seil über einem Abgrunde.

В человеке важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и гибель.

Горе! Приближается время, когда человек не пустит более стрелы тоски своей выше человека, и тетива лука его разучится дрожать.

Я говорю вам: нужно носить в себе ещё хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду.

Ich sage euch: man muss noch Chaos in sich haben, um einen tanzenden Stern gebären zu können.

Отвратить взор свой от себя захотел Творец — и тогда создал он мир.

Страданием и бессилием созданы все потусторонние миры, и тем коротким безумием счастья, которое испытывает только страдающий больше всех.

… учу я людей: не прятать больше головы в песок небесных вещей, а гордо держать её, земную голову, которая создаёт смысл земли!

Я говоришь ты и гордишься этим словом. Но больше его — во что не хочешь ты верить — тело твоё с его большим разумом: оно не говорит Я, но делает Я.

„Ich“ sagst du und bist stolz auf diess Wort. Aber das Grössere ist, woran du nicht glauben willst, — dein Leib und seine grosse Vernunft: die sagt nicht Ich, aber thut Ich.

Из всего написанного люблю я только то, что пишется своей кровью.

Жизнь тяжело нести; но не притворяйтесь же такими нежными! Мы все прекрасные вьючные ослы и ослицы.

Вот — чахоточные душою: едва родились они, как уже начинают умирать и жаждут учений усталости и отречения.

Да будет труд ваш борьбой и мир ваш победою!

В мире самые лучшие вещи ничего ещё не стоят, если никто не представляет их; великими людьми называет народ этих представителей.

Вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир — незримо вращается он. Но вокруг комедиантов вращается народ и слава…

Лишь на базаре нападают с вопросом: да или нет?

Не лучше ли попасть в руки убийцы, чем в мечты похотливой женщины?

Ist es nicht besser, in die Hände eines Mörders zu gerathen, als in die Träume eines brünstigen Weibes?

И как ловко умеет сука-чувственность молить о куске духа, когда ей отказывают в куске тела!

Und wie artig weiss die Hündin Sinnlichkeit um ein Stück Geist zu betteln, wenn ihr ein Stuck Fleisch versagt wird!

Наша вера в других выдаёт, где мы охотно хотели бы верить в самих себя.

Поэтому называет он себя „человеком“, то есть оценивающим. Оценивать — значит созидать.

Всякое уединение есть грех — так говорит стадо.

„Alle Vereinsamung ist Schuld“: also spricht die Heerde.

Ах, как много есть великих мыслей, от которых проку не более, чем от воздуходувки: они надувают и делают ещё более пустым.

Остерегайся также святой простоты! Всё для неё нечестиво, что не просто; она любит играть с огнём — костров.

Всё в женщине — загадка, и всё в женщине имеет одну разгадку: она называется беременностью.

Мужчина для женщины средство; целью бывает всегда ребёнок.

Ты идёшь к женщинам? Не забудь плётку!

Du gehst zu Frauen? Vergiss die Peitsche nicht!

Брак — так называю я волю двух создать одного, который больше создавших его.

Глубокое уважение друг перед другом называю я браком, как перед хотящими одной и той же воли.

Много коротких безумств — это называется у вас любовью. И ваш брак, как одна длинная глупость, кладёт конец многим коротким безумствам.

И даже ваша лучшая любовь есть только восторженный символ и болезненный пыл.

Любовь — это факел, который должен светить вам на высших путях.

И каждый желающий славы должен уметь вовремя проститься с почестью и знать трудное искусство — уйти вовремя.

Читать еще:  “Он ничего не хочет!” Когда ребенок живет без интереса

Не позволяйте вашей добродетели улетать от земного и биться крыльями о вечные стены!

Не только разум тысячелетий — также безумие их прорывается в нас. Опасно быть наследником.

Ещё боремся мы шаг за шагом с исполином случаем, и над всем человечеством царила до сих пор ещё бессмыслица, безсмыслица.

Врач, исцелись сам, и ты исцелишь также и своего больного.

Arzt, hilf dir selber: so hilfst du auch deinem Kranken noch.

Плохо отплачивает тот учителю, кто навсегда остаётся только учеником.

Но всегда к человеку ведёт меня сызнова пламенная воля моя к созиданию.

Так говорит познающий: стыд, стыд, стыд — вот история человека!

И не к тому, кто противен нам, бываем мы больше всего несправедливы, а к тому, до кого нам нет никакого дела.

Так говорил однажды мне дьявол: «Даже у Бога есть свой ад — это любовь его к людям».» — Часть четвёртая, и последняя

Но кровь — самый худший свидетель истины; кровь отравляет самое чистое учение до степени безумия и ненависти сердец.

В основу вещей коварно волгали награду и наказание — и даже в основу ваших душ.

Ибо так говорит мне справедливость: „люди не равны“. И они не должны быть равны!.

Denn so redet mir die Gerechtigkeit: „die Menschen sind nicht gleich.“ Und sie sollen es auch nicht werden!

Но кто же ненавистен народу, как волк собакам, — свободный ум, враг цепей, кто не молится и живёт в лесах.

… вся жизнь есть спор о вкусах и привкусах! Вкус: это одновременно и вес, и весы, и весовщик.

Ах, я закидывал свою сеть в их моря, желая наловить хороших рыб, но постоянно вытаскивал я голову какого-нибудь старого бога.

Величайшие события — это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы.

Не вокруг изобретателей нового шума — вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир; неслышно вращается он.

Дух мщения: друзья мои, он был до сих пор лучшей мыслью людей; и где было страдание, там всегда должно было быть наказание.

„Наказание“ — именно так называет само себя мщение: с помощью лживого слова оно притворяется чистой совестью.

Мне нужны живые спутники, которые следуют за мной, потому что хотят следовать за собой — и туда, куда я хочу.

Тело — это большой разум, множество с одним сознанием, война и мир, стадо и пастырь. — «О презирающих тело»

Чтобы приятно было смотреть на жизнь, надо, чтобы её игра была хорошо сыграна, — но для этого нужны хорошие актёры.

Самые тихие слова — те, что приносят бурю. Мысли, ступающие голубиными шагами, управляют миром.

Смотреть вниз на самого себя и даже на свои звёзды — лишь это назвал бы я своей вершиной.

Ибо только тот, кто достаточно мужчина, освободит в женщине — женщину.

Приближается время самого презренного человека, который уже не может презирать самого себя..

Жизнь есть родник радости; но в ком говорит испорченный желудок, отец скорби, для того все источники отравлены.

Они холодны и ищут себе тепла в спиртном; они разгорячены и ищут прохлады у замёрзших умов; все они хилы и одержимы общественным мнением.

„Счастье найдено нами“, — говорят последние люди, и моргают.

„Wir haben das Glück erfunden“ — sagen die letzten Menschen und blinzeln.

Не ваш грех — ваше самодовольство вопиет к небу; ничтожество ваших грехов вопиет к небу!.

Nicht eure Sünde — eure Genügsamkeit schreit gen Himmel, euer Geiz selbst in eurer Sünde schreit gen Himmel!

Так говорил Заратустра

Перейти к аудиокниге

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

  • Объем: 300 стр.
  • Жанр:з арубежная классика, к ниги по философии, л итература 19 века
  • Теги:н емецкая классика, т рактаты, ф илософская прозаРедактировать

Эта и ещё 2 книги за 299 ₽

Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. И потому он ищет женщину, как самую опасную игрушку

Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. И потому он ищет женщину, как самую опасную игрушку

Лучше ничего не знать, чем знать многое наполовину! Лучше быть глупцом на свой риск, чем мудрецом на основании чужих мнений

Лучше ничего не знать, чем знать многое наполовину! Лучше быть глупцом на свой риск, чем мудрецом на основании чужих мнений

И если у тебя нет больше ни одной лестницы, ты должен научиться взбираться на собственную голову: как же иначе хотел бы ты подняться выше?

И если у тебя нет больше ни одной лестницы, ты должен научиться взбираться на собственную голову: как же иначе хотел бы ты подняться выше?

Больше всех ненавидят того, кто летает.

Больше всех ненавидят того, кто летает.

Даже у Бога есть свой ад — это любовь его к людям.

Даже у Бога есть свой ад — это любовь его к людям.

Кто не может повелевать себе, должен повиноваться.

Кто не может повелевать себе, должен повиноваться.

Я меняюсь слишком быстро: мое сегодня опровергает мое вчера. Я часто перепрыгиваю ступени, когда поднимаюсь, — этого не прощает мне ни одна ступень.

Я меняюсь слишком быстро: мое сегодня опровергает мое вчера. Я часто перепрыгиваю ступени, когда поднимаюсь, — этого не прощает мне ни одна ступень.

Пусть мужчина боится женщины, когда она любит: ибо она

приносит любую жертву и всякая другая вещь не имеет для нее

Пусть мужчина боится женщины, когда она ненавидит: ибо

мужчина в глубине души только зол, а женщина еще дурна.

Пусть мужчина боится женщины, когда она любит: ибо она

приносит любую жертву и всякая другая вещь не имеет для нее

Пусть мужчина боится женщины, когда она ненавидит: ибо

мужчина в глубине души только зол, а женщина еще дурна.

Мы открыли счастье — говорят они и бессмысленно моргают.

Мы открыли счастье — говорят они и бессмысленно моргают.

Некоторым не удается жизнь, ядовитый червь гложет им сердце. Да приложат они все силы свои, чтобы смерть лучше удалась им.

Некоторым не удается жизнь, ядовитый червь гложет им сердце. Да приложат они все силы свои, чтобы смерть лучше удалась им.

На что хотите пожаловаться?

Удобные форматы для скачивания

  • FB2
  • EPUB
  • iOS.EPUB
  • Ещё 7

    • О компании
    • Контакты
    • Вакансии
    • Служба поддержки
    • Возврат
    • Участие в исследованиях
    • © ООО «ЛитРес»
    • Активировать купон
    • Публичная оферта
    • Политика обработки
      персональных данных
    • Согласие на получение рассылки
  • Сотрудничество
    • Издательствам
    • Авторам
    • Библиотекам
    • Партнёрам
    • Вебмастерам
  • Что почитать?
    • Бестселлеры
    • Скоро в продаже
    • Популярные авторы
    • Интервью с авторами
    • ЛитРес в соц.сетях
    • Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

      1. Нажмите на многоточие
        рядом с книгой
      2. Выберите пункт
        «Добавить в корзину»

      Так говорил Заратустра: Ницше: цитаты

      Фридрих Ницше
      Так говорил Заратустра: цитаты из книги

      Часто грязь восседает на троне — а часто и трон на грязи.

      Братья мои, не любовь к ближнему советую я вам — я советую вам любовь к дальнему.

      Только тот, кто достаточно мужчина, освободит в женщине — женщину.

      Познающий не любит погружаться в воду истины не тогда, когда она грязна, но когда она мелка.

      О братья мои! В ком же лежит наибольшая опасность для всего человеческого будущего? —
      — не в тех ли, кто говорит: «Мы знаем уже, что хорошо и что праведно; горе тем, кто здесь ещё ищет!»
      Они распинают того, кто пишет новые ценности на новых скрижалях, они приносят себе в жертву будущее, — они распинают всё человеческое будущее!

      Поистине, не люблю я тех, у кого всякая вещь называется хорошей и этот мир наилучшим из миров. Их называю я вседовольными.
      Вседовольство, умеющее находить всё вкусным, — это не лучший вкус!
      Я уважаю упрямые, разборчивые языки и желудки, которые научились говорить «я», «да» и «нет».

      Убивают не гневом, а смехом.

      Я меняюсь слишком быстро: моё сегодня опровергает моё вчера.
      Я часто перепрыгиваю ступени, когда поднимаюсь, — этого не прощает мне ни одна ступень.
      Когда я наверху, я нахожу себя всегда одиноким.
      Никто не говорит со мною, холод одиночества заставляет меня дрожать.
      Чего же хочу я на высоте?

      Вы жмётесь к ближнему, и для этого есть у вас прекрасные слова.
      Но я говорю вам: ваша любовь к ближнему есть ваша дурная любовь к самим себе.
      Вы бежите к ближнему от самих себя и хотели бы из этого сделать себе добродетель.

      Вы приглашаете свидетеля, когда хотите хвалить себя;
      и когда вы склонили его хорошо думать о вас, сами вы хорошо думаете о себе.

      С человеком происходит то же, что и с деревом.
      Чем больше стремится он вверх, к свету, тем глубже уходят корни его в землю, вниз, в мрак и глубину — ко злу.

      Чернь сверху, чернь снизу! Что значит сегодня «бедный» и «богатый»! Эту разницу забыл я.

      Так говорил Заратустра

      Лучше быть глупцом на свой риск, чем мудрецом на основании чужих мнений!

      Толпа не знает, что велико, что мало, что прямо и правдиво: она лжёт всегда.

      Лучше быть дурашливым от счастья, чем дурашливым от несчастья,
      лучше неуклюже танцевать, чем ходить, хромая.

      Поистине, уж лучше жить среди отшельников и козопасов,
      чем среди нашей раззолоченной, лживой, нарумяненной черни, —
      хотя бы она и называла себя «хорошим обществом»,
      хотя бы она и называла себя «аристократией».

      Называй меня, как хочешь, но я тот, кем должен быть.

      Если хочешь высоко подняться, пользуйся собственными ногами!
      Но ты сел на коня? Ты быстро мчишься теперь вверх к своей цели?
      Ну что ж, мой друг! Когда ты будешь у цели своей, когда ты спрыгнешь с коня своего, — ты и споткнёшься!

      Я разучился верить в великие события, вокруг которых много шума и дыма.
      Величайшие события — это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы.
      Не вокруг изобретателей нового шума, а вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир; неслышно вращается он.

      Вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир.
      Но вокруг комедиантов вращается народ и слава.
      В сторону от базара и славы уходит всё великое: в стороне от базара и славы жили издавна изобретатели новых ценностей.

      Ваше отчаяние достойно великого уважения.
      Ибо вы не научились подчиняться, вы не научились маленькому благоразумию.
      И лучше уж отчаивайтесь, но не сдавайтесь.
      И поистине, я люблю вас за то, что вы сегодня не умеете жить!
      Ибо так вы живете — лучше всего!

      Так говорил Заратустра

      Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. И потому он ищет женщину, как самую опасную игрушку

      Лучше ничего не знать, чем знать многое наполовину! Лучше быть глупцом на свой риск, чем мудрецом на основании чужих мнений

      И если у тебя нет больше ни одной лестницы, ты должен научиться взбираться на собственную голову: как же иначе хотел бы ты подняться выше?

      Величайшие события — это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы.

      Даже у Бога есть свой ад — это любовь его к людям

      Счастье мужчины называется: я хочу. Счастье женщины называется: он хочет

      Я меняюсь слишком быстро: мое сегодня опровергает мое вчера. Я часто перепрыгиваю ступени, когда поднимаюсь, — этого не прощает мне ни одна ступень.

      Где нельзя уже любить, там нужно — пройти мимо!

      Слишком долго в женщине были скрыты раб и тиран. Поэтому
      женщина не способна еще к дружбе: она знает только любовь

      Часто грязь восседает на троне — а часто и трон на грязи

      Надо, чтобы вы гордились своим врагом: тогда успехи вашего врага будут и вашими успехами.

      только тот, кто достаточно мужчина, освободит в женщине — женщину

      Любите, пожалуй, своего ближнего, как себя — но прежде всего будьте такими, которые любят самих себя

      Один идет к ближнему, потому что он ищет себя, а другой — потому что он хотел бы потерять себя.

      в самой сладкой женщине есть еще горькое

      Нет, я не даю милостыни. Для этого я недостаточно беден

      Тот, кто хвалит, делает вид, будто воздает он должное, но на самом деле он хочет получить еще больше!

      Всякая великая любовь хочет не любви: она хочет большего

      Так говорил Заратустра
      * * *
      Мужчина для женщины средство; целью бывает всегда ребенок. Но что же женщина для мужчины?
      Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. Поэтому хочет он женщины как самой опасной игрушки.

      Не раб ли ты? Тогда ты не можешь быть другом. Не тиран ли ты? Тогда ты не можешь иметь друзей.
      Слишком долго в женщине были скрыты раб и тиран. Поэтому женщина не способна ещё к дружбе: она знает только любовь.

      Но скажите мне вы, мужчины, кто же среди вас способен к дружбе?
      О мужчины, ваша бедность и ваша скупость души! Сколько даёте вы другу, столько даю я даже своему врагу и не становлюсь от того беднее.

      Если вы хотите высоко подняться, пользуйтесь собственными ногами! Не позволяйте нести себя, не садитесь на чужие плечи и головы!
      Но ты сел на коня? Ты быстро мчишься теперь вверх к своей цели? Ну что ж, мой друг! Но твоя хромая нога также сидит на лошади вместе с тобою!
      Когда ты будешь у цели своей, когда ты спрыгнешь с коня своего, — именно на высоте своей, о высший человек, — ты и споткнёшься!

      Если вам не удалось великое, значит ли это, что вы сами — не удались? И если не удались вы сами, не удался и — человек? Если же не удался человек — ну что ж!
      Чем совершеннее вещь, тем реже она удаётся.

      — Быть правдивыми — могут немногие! И кто может, не хочет ещё! Но меньше всего могут быть ими добрые.
      О, эти добрые! — Добрые люди никогда не говорят правды; для духа быть таким добрым — болезнь.
      Они уступают, эти добрые, они покоряются, их сердце вторит, их разум повинуется: но кто слушается, тот не слушает самого себя!

      Надо научиться любить себя самого — так учу я — любовью цельной и здоровой: чтобы сносить себя самого и не скитаться всюду.
      Такое скитание называется «любовью к ближнему»: с помощью этого слова до сих пор лгали и лицемерили больше всего, и особенно те, кого весь мир сносил с трудом.
      И поистине, это вовсе не заповедь на сегодня и на завтра — научиться любить себя. Скорее, из всех искусств это самое тонкое, самое хитрое, последнее и самое терпеливое.

      Если ты хочешь иметь друга, ты должен вести войну за него; а чтобы вести войну, надо уметь быть врагом.
      Ты должен в своем друге уважать ещё врага. Разве ты можешь близко подойти к своему другу и не перейти к нему?
      В своём друге ты должен иметь своего лучшего врага. Ты должен быть к нему ближе всего сердцем, когда ты противишься ему.

      Я люблю того, чья душа глубока даже в ранах.

      У одних сперва стареет сердце, у других — ум. Иные бывают стариками в юности; но кто поздно юн, тот надолго юн.

      Надо перестать позволять себя есть, когда находят тебя особенно вкусным, — это знают те, кто хотят, чтобы их долго любили.

      Знай, нет ни верха, ни низа! Бросайся повсюду, вверх и вниз, ты, лёгкий! Пой! перестань говорить!
      — разве все слова не созданы для тех, кто запечатлён тяжестью? Не лгут ли все слова тому, кто легок! Пой! перестань говорить!

      Трудно жить с людьми, ибо так трудно хранить молчание.
      И не к тому, кто противен нам, бываем мы больше всего несправедливы, а к тому, до кого нам нет никакого дела.

      О душа моя, я дал тебе всё, и руки мои опустели из-за тебя — а теперь! Теперь говоришь ты мне, улыбаясь, полная тоски:
      «Кто же из нас должен благодарить. «

      Я разучился верить в «великие события», коль скоро вокруг них много шума и дыма.
      И поверь мне, друг мой, адский шум! Величайшие события — это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы.
      Не вокруг изобретателей нового шума — вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир; неслышно вращается он.

      Ваше отчаяние достойно великого уважения. Ибо вы не научились подчиняться, вы не научились маленькому благоразумию.

      И лучше уж отчаивайтесь, но не сдавайтесь. И поистине, я люблю вас за то, что вы сегодня не умеете жить, о высшие люди! Ибо так вы живете — лучше всего!

      Так говорил Заратустра.

      Не о ближнем учу я вас, но о друге. Пусть друг будет для вас праздником земли и предчувствием сверхчеловека.

      Братья мои, не любовь к ближнему советую я вам — я советую вам любовь к дальнему.

      Если есть враг у вас, не платите ему за зло добром: ибо это пристыдило бы его. Напротив, докажите ему, что он сделал для вас нечто доброе.
      И лучше сердитесь, но не стыдите! И когда проклинают вас, мне не нравится, что вы хотите благословить проклинающих. Лучше прокляните и вы немного!

      Чтобы приятно было смотреть на жизнь, надо, чтобы её игра хорошо была сыграна, — но для этого нужны хорошие актеры.

      Я бы поверил только в такого Бога, который умел бы танцевать.

      Как устал я от добра моего и от зла моего! Всё это бедность и грязь и жалкое довольство собою!

      Теперь возмущает низших всякое благодеяние и подачка; и те, кто слишком богат, пусть будут настороже!
      Кто сегодня, подобно пузатой бутылке, сочится сквозь слишком узкое горлышко, — у таких бутылей любят теперь отбивать горлышко.
      Похотливая алчность, желчная зависть, подавленная мстительность, надмевание черни — всё это бросилось мне в глаза. Уже не верно, что нищие блаженны.


      * * *
      Вы читали «Так говорил Заратустра» цитаты из книги Ницше, из коллекции цитат и произведений Фридриха Ницше.
      .
      Фридрих Ницше : Так говорил Заратустра: цитаты

      Цитаты из книги «Так говорил Заратустра»

      «Что мог бы я дать вам! Позвольте мне скорее уйти, чтобы чего-нибудь я не взял у вас!»

      ««Что мог бы я дать вам! Позвольте мне скорее уйти, чтобы чего-нибудь я не взял у вас!» »

      «Голос красоты звучит тихо: он проникает только в самые чуткие уши.»

      «Если бы боги существовали, как бы вынес я, что я не бог?»

      «В любви всегда есть немного безумия. Но и в безумии всегда есть немного разума.»

      «Как много великих идей, чьё действие подобно кузнечным мехам: от них человек надувается и становится ещё более пустым.»

      «Но невозможного хочу я: попрошу же я свою гордость идти всегда вместе с моим умом!»

      «Вы заключаете брак: смотрите же, чтобы не стал он для вас заключением! Слишком торопитесь вы заключая брак, и вот следствие — расторжение брачных уз!»

      «Что знает о любви тот, кто не презирал именно того, кого он любил?»

      «Женщина мало что смыслит в чести. Пусть же станет честью ее — любить всегда сильнее, чем любят ее, и в любви никогда не быть второй.»

      «Я хотел бы одарять и наделять до тех пор, пока мудрые среди людей не стали опять радоваться безумству своему, а бедные — богатству своему.»

      ««Ты не должен грабить! Ты не должен убивать!» – такие слова назывались некогда священными; перед ними преклоняли колена и головы, и к ним подходили, разувшись.

      Но я спрашиваю вас: когда на свете было больше разбойников и убийц, как не тогда, когда эти слова были особенно священны?»

      «Они уступают, эти добрые, они покоряются, их сердце вторит, их разум повинуется: но кто слушается, тот не слушает самого себя!»

      «– Быть правдивыми – могут немногие! И кто может, не хочет еще! Но меньше всего могут быть ими добрые.

      О, эти добрые! – Добрые люди никогда не говорят правды; для духа быть таким добрым – болезнь.»

      «Подальше от базара и славы уходит все великое: в стороне от базара и славы жили всегда изобретатели новых ценностей.»

      «– Так хочет этого характер душ благородных: они ничего не желают иметь даром, всего менее жизнь.

      Кто из толпы, тот хочет жить даром; мы же другие, кому дана жизнь, – мы постоянно размышляем, что могли бы мы дать лучшего в обмен за нее!»

      «Вот новая тишина, которой я научился: их шум вокруг меня накидывает покрывало на мои мысли.»

      «Я вежлив с ними, как со всякой маленькой неприятностью; быть колючим по отношению ко всему маленькому кажется мне мудростью, достойной ежа.»

      «Мужество побеждает даже головокружение на краю пропасти; а где же человек не стоял бы на краю пропасти! Разве смотреть в себя самого — не значит смотреть в пропасть!»

      «Разве жалость — не крест, к которому пригвождается каждый, кто любит людей? Но моя жалость не есть распятие.»

      «— Не давай им ничего, — сказал святой. — Лучше сними с них что-нибудь и неси вместе с ними — это будет для них всего лучше, если только это лучше и для тебя!

      И если ты хочешь им дать, дай им не больше милостыни и еще заставь их просить её у тебя!

      — Нет, — отвечал Заратустра, — я не даю милостыни. Для этого я недостаточно беден.»

      «Теперь люблю я Бога: людей не люблю я. Человек для меня слишком несовершенен. Любовь к человеку убила бы меня.»

      «Любящие и созидающие — вот кто всегда был творцом добра и зла. Огонь любви и гнева пылает на именинах всех добродетелей.»

      «Познающий не любит погружаться в воду истины не тогда, когда она грязна, но когда она мелкая.»

      «Малочисленное общество для меня предпочтительнее, чем злое.»

      «Все вы, для которых дорог суровый труд и всё быстрое, новое, неизвестное, — вы чувствуете себя дурно; ваша деятельность есть бегство и желание забыть самих себя.»

      «Даже когда ты снисходителен к ним, они всё-таки чувствуют, что ты презираешь их; и они возвращают тебе твоё благодеяние скрытыми злодеяниями.»

      «Спокойна глубина моего моря: никто и не догадывается о том, какие забавные чудовища скрывает оно!»

      «В сущности в своей простоте они желают лишь одного: чтобы никто не причинял им страдания. Поэтому они предупредительны к каждому и делают ему добро.

      Но это трусость – хотя бы и называлась она «добродетелью».»

      «Тот, кто кормит голодного, насыщает свою собственную душу. »

      «Пусть будет сострадание к другу сокрыто под твёрдой корой, на ней должен ты изгрызть себе зубы. Тогда оно будет иметь свою тонкость и сладость.»

      «Всё самое малое, самое тихое, самое лёгкое, шорох ящерицы, дуновение, мгновение, миг — малое, вот что составляет качество лучшего счастья.»

      «Ибо люди не равны — так говорит справедливость. И чего я хочу, они не имели бы права хотеть! — так говорил Заратустра.»

      «. и кто среди людей хочет остаться чистым, должен уметь мыться и грязной водой.»

      «Твоя гордость без слов всегда противоречит их вкусу; они громко радуются, когда ты бываешь достаточно скромен, чтобы быть тщеславным.»

      «Верьте мне, друзья мои: угрызения совести учат грызть.»

      «Надо перестать позволять себя есть, когда находят тебя особенно вкусным, — это знают те, кто хотят, чтобы их долго любили.»

      «Кто обладает малым, тем обладают меньше.»

      «И более всего несправедливы мы не к тем, кто противен нам, а к тем, до кого нет нам никакого дела.»

      «Кто должен быть творцом в добре и зле, — поистине, тот должен быть сперва разрушителем, разбивающим ценности.»

      «Лучше обезуметь от счастья, чем от неудач, лучше неуклюже танцевать, чем ходить, прихрамывая.»

      «Часто грязь восседает на троне — а часто и трон на грязи.»

      «Чем совершеннее вещь, тем реже она удаётся.»

      «Они так холодны, что ищут себе тепла в спиртном.

      Они разгорячены и ищут прохлады у замерзших умов.

      Все они хилы и одержимы общественным мнением.»

      «У того, кто хочет быть совсем справедливым, даже ложь обращается в любовь к человеку.»

      «Брак — так называю я волю двух создать одного, который больше создавших его.»

      «Есть, конечно, кислые яблоки, участь которых — ждать до последнего дня осени; и в то же время становятся они спелыми, жёлтыми и сморщенными. У одних сперва стареет сердце, у других — ум. Иные бывают стариками в юности; но кто поздно юн, тот надолго юн.»

      «Злое дело похоже на нарыв: оно зудит, и чешется, и нарывает, — оно говорит откровенно.»

      «Иному ты должен подать не руку, а только лапу – и я хочу, чтобы у твоей лапы были когти»

      ««Кто ищет, легко сам теряется. Всякое уединение есть грех» – так говорит стадо. И ты долго принадлежал к стаду.»

      «Таких не мало, которые потеряли свою последнюю ценность, когда освободились от рабства.»

      «Благороднее считать себя неправым, чем оказаться правым, особенно если ты прав.»

      «И когда проклинают вас, мне не нравится, что вы хотите благословить проклинающих. Лучше прокляните и вы немного!»

      «Ибо в том мое учение: кто хочет научиться летать, должен сперва научиться стоять, и ходить, и бегать, и лазить, и танцевать, — нельзя сразу научиться летать!»

      «Пусть мужчина боится женщины, когда она любит: ибо она приносит любую жертву и всякая другая вещь не имеет для нее цены.»

      «Быть свободным от счастья рабов, избавленных от богов и поклонения им, бесстрашным и наводящим страх, великим и одиноким, — такова воля правдивого.»

      «Вы жметесь к ближнему, и для этого у вас есть прекрасные слова. Но я говорю вам: ваша любовь к ближнему есть ваша дурная любовь к самим себе.»

      «В своем друге ты должен иметь своего лучшего врага.»

      «Наша вера в других выдает, где мы охотно хотели бы верить в самих себя. Наша тоска по другу является нашим предателем.»

      «Враги у вас должны быть только такие, которых бы вы ненавидели, а не такие, чтобы их презирать. Надо, чтобы вы гордились своими врагами, тогда успехи вашего врага будут и вашими успехами.»

      «Я меняюсь слишком быстро: мое сегодня опровергает мое вчера. Я часто перепрыгиваю ступени, когда поднимаюсь, — этого не прощает мне ни одна ступень.»

      «Из всего написанного люблю я только то, что написано кровью.»

      «Если вы хотите высоко подняться, пользуйтесь собственными ногами! Не позволяйте нести себя, не садитесь на чужие плечи и головы!»

      «Так гласит моя великая любовь к самым дальним: не щади своего ближнего. Человек есть нечто, что должно преодолеть.»

      «Надо смириться с тем, что посаженное тобой пожнут другие — позже и в ином месте.»

      «Никто не знает еще, что добро и что зло, — если сам он не есть созидающий!»

      «И вы говорите мне, друзья, что о вкусах и привкусах не спорят? Но ведь жизнь есть спор о вкусах и привкусах!»

      «Человек познания должен не только любить своих врагов, но уметь ненавидеть своих друзей.»

      «Остерегайся приступов своей любви! Слишком скоро протягивает одинокий руку тому, кто с ним повстречается.»

      «Один идет к ближнему, потому что он ищет себя, а другой — потому что он хотел бы потерять себя.»

      «Видел ли ты своего друга спящим, чтобы знать, как он выглядит? Что такое лицо твоего друга? Оно — твоё собственное лицо на грубом, несовершенном зеркале.»

      «Для твоего друга должно быть честью, что ты даешь ему себя, каков ты есть? Но он за это посылает тебя к черту!»

      «Если бы ты громко сказал все, что ты сотворил уже в мыслях, каждый закричал бы: «Прочь эту скверну и этого ядовитого червя!»»

      ««Будь хотя бы моим врагом» — так говорит истинное почетание, которое не осмеливается просить о дружбе.»

      «И пусть будет потерян для нас тот день, когда ни разу не плясали мы! И пусть ложной назовётся у нас всякая истина, у которой не было смеха!»

      «Вы любите вашу добродетель, как мать любит свое дитя; но когда же слыхано было, чтобы мать хотела платы за свою любовь?»

      «Великое светило! К чему свелось бы твое счастье, если б не было у тебя тех, кому ты светишь!»

      «Величайшие события — это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы.»

      «Слишком сладких плодов не любит воин. Поэтому любит он женщину; в самой сладкой женщине есть еще горькое.»

      «Лучше ничего не знать, чем знать многое наполовину! Лучше быть глупцом на свой риск, чем мудрецом на основании чужих мнений.»

      «Качества мужа здесь редки; поэтому их женщины становятся мужчинами. Ибо только тот, кто достаточно мужчина, освободит в женщине — женщину.»

      «Мужество — лучшее смертоносное оружие: мужество убивает даже сострадание. Сострадание же есть наиболее глубокая пропасть: ибо, насколько глубоко человек заглядывает в жизнь, настолько глубоко заглядывает он и в страдание.»

      «Его молчание давило меня; и поистине, вдвоем человек бывает более одиноким, чем наедине с собою.»

      «Кто не верит себе самому, всегда лжет.»

      «Мщению и позору хотим мы предать всех, кто не подобен нам»

      «Надо сдерживать свое сердце; стоит только распустить его, и как быстро каждый теряет голову.»

      «Большие одолжения порождают не благодарных, а мстительных; и если маленькое благодеяние не забывается, оно обращается в гложущего червя. «Будьте чопорны, когда принимаете что-нибудь! Вознаграждайте дарящего самим фактом того, что вы принимаете!» — так советую я тем, кому нечем отдарить.»

      «Познающий ходит среди людей, как среди зверей.»

      «Плохо отплачивает тот учителю, кто навсегда остается только учеником.»

      «Если есть враг у вас, не платите ему за зло добром: ибо это пристыдило бы его. Напротив, докажите ему, что он сделал для вас нечто доброе.»

      «Надо, чтобы ты сжег себя в своем собственном пламени: как же мог бы ты обновиться, не сделавшись сперва пеплом!»

      «Вы приглашаете свидетеля, когда хотите хвалить себя; и когда вы склонили его хорошо думать о вас, сами вы хорошо думаете о себе. Лжет не только тот, кто говорит вопреки своему знанию, но еще больше тот, кто говорит вопреки своему незнанию. Именно так говорите вы о себе при общении с другими и обманываете соседа насчет себя.»

      «Если ты хочешь иметь друга, ты должен вести войну за него; а чтобы вести войну, надо уметь быть врагом.»

      «Но государство лжет на всех языках о добре и зле: и что оно говорит, оно лжет — и что есть у него, оно украло.»

      «Война и мужество совершили больше великих дел, чем любовь к ближнему. Не ваша жалость, а ваша храбрость спасала доселе несчастных.»

      «Если б я захотел потрясти это дерево своими руками, я бы не смог этого сделать. Но ветер, невидимый нами, терзает и гнет его, куда он хочет. Невидимые руки еще больше гнут и терзают нас.»

      «Убивают не гневом, а смехом.»

      «Беззаботными, насмешливыми, сильными — такими хочет видеть нас мудрость: она — женщина и любит всегда только воина.»

      «Идёшь к женщине? Не забудь кнут.»

      «Железо так говорило магниту: «Больше всего я тебя ненавижу за то, что ты притягиваешь, не имея достаточно сил, чтобы тащить за собой!»»

      Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите, чтобы добавить цитату к книге «Так говорил Заратустра». Это не долго.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector