2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Князь Владимир: пройти через грязь, чтобы принять свет

Князь Владимир: пройти через грязь, чтобы принять свет

Каждого из нас Бог готов ждать до последнего. Как ждал Крестителя Руси. Александр Елопов — преподаватель библейско-богословских курсов Гомельской епархии БПЦ о равноапостольном великом князе Владимире.

28 июля (по новому календарному стилю) Русская Православная Церковь отмечает память одного из самых знаменитых, но также и наиболее спорных своих святых — равноапостольного великого князя Владимира (ок. 960−1015), Крестителя Руси. Это о нём «Повесть временных лет» рассказывает, что, крестившись сам и крестив жителей Киева, он «..воззрел на небо и сказал: „Христос Бог, сотворивший небо и землю! Взгляни на новых людей этих и дай им, Господи, познать Тебя, истинного Бога, как познали Тебя христианские страны. Утверди в них правильную и неуклонную веру, и мне помоги, Господи, против дьявола, да одолею козни его, надеясь на Тебя и на Твою силу“».

Некоторые наши современники видят в этом летописном рассказе жуткую фальшь, призванную скрыть некрасивую правду. С той же претензией они обращаются и к создателям нашумевшего фильма «Викинг», которые попробовали показать превращение Владимира Святославича из жестокого язычника в доброго христианина. Ну, не мог, говорят нам, человек, пришедший к власти по трупам, искренно принять учение о кротком и милосердном Иисусе! Как там в конце фильма рявкнул воевода Свенельд? «Люди не меняются!» Или меняются, но не так же радикально! Волку не стать овцой. Насильник и убийца с многолетним стажем нелепо смотрится в роли великого христианского святого.

Священное Писание христиан и многовековой опыт Церкви свидетельствуют: любой человек не только призван, но и способен стать лучше. Каждого из нас Бог готов ждать до последнего. Каждому впавшему во зло Он даёт повод, силы и помощников, чтобы встать на сторону добра и правды. Совершенно безнадёжных людей в этом смысле нет. Даже у Иуды Искариота, предавшего Христа за тридцать сребреников, оставался шанс — раскаяться и утопить свой грех в безмерности Божественной любви. Он мог бы вновь войти в число апостолов, однако выбрал самоубийство. Выбрал, а не получил как нож в спину!

Запомните: рассуждения о том, что «ему на роду было написано», «от судьбы не уйдёшь», «карма у него такая», «она же у нас по гороскопу Лев» и т. п. — не имеют к христианству никакого отношения.

Влияние социальной и природной среды, роль наследственности Церковь признаёт, но не возводит в абсолют, предпочитая верить в огромный потенциал человеческой свободы. По словам преподобного Никодима Святогорца (1749−1809), «Бог даровал нашему свободному произволению такую силу, что, хотя бы все свойственные человеку чувства, весь мир и все демоны вооружились против него , на его стороне всегда останется свобода возжелать предлагаемого ими и требуемого, если захочет, и не возжелать, если не захочет».

Среди моих православных знакомых есть бывшие наркоманы и уголовники-рецидивисты, запойные пьяницы, которые должны были бы давно сойти в могилы или в N-й раз оказаться за решёткой, но лет 10−15−20 назад они выбрали жизнь по Евангелию. И у них получилось! Эти люди личным примером смогли подтвердить слова святителя Иоанна Златоуста (ок. 347−407) о том, что Церковь Христова лучше Ноева ковчега, ибо «..здесь кто входит ястребом, выходит голубем, входит волк — выходит овца; входит змея и выходит ягнёнок, не потому, что переменяется природа, а оттого, что зло изгоняется».

Не всегда, но так бывает. И случай с князем Владимиром — ещё одно тому доказательство!

Памятник князю Владимиру в Киеве. Фото: news.church.ua

Под этим ласковым прозвищем Владимир Святославич остался в памяти русского народа. Заметим, что так его назвали не служители Православной Церкви, составившие официальные летописи и жития, а безымянные сочинители богатырских былин, не прошедших церковную и государственную цензуру. Уже один этот факт заставляет усомниться в том образе кровавого тирана, который сегодня предлагают нам неоязычники. Если бы действительно Крещение Руси было сплошным насилием над народной совестью, то его организатора наши предки никогда бы не назвали «ласковым князем»!

Может быть, стоит в этой связи поверить летописцу, который привёл поразительные примеры княжеского человеколюбия и милосердия? Например, он сообщил, что Владимир, вдохновившись словами Евангелия: «Блаженны милостивые, ибо те помилованы будут» (Мф. 5:7), — повелел «..всякому нищему и бедному приходить на княжий двор и брать всё, что надобно, питьё и пищу и из казны деньги». Князь также «..приказал снарядить телеги и, наложив на них хлебы, мясо, рыбу, различные плоды, мёд в бочках, а в других квас, развозить по городу, спрашивая: „Где больной, нищий или кто не может ходить?“ И раздавали тем всё необходимое».

Более того, властитель, который ранее отличался беспощадностью к своим врагам и обидчикам, крестившись, сделал попытку отказаться от смертной казни! Такое милосердие показалось чрезмерным даже руководству Православной Церкви. «..И сказали епископы Владимиру: „Вот умножились разбойники; почему не казнишь их?“ Он же ответил: „Боюсь греха“. Они же сказали ему: „Ты поставлен Богом для наказания злым, а добрым на милость. Следует тебе казнить разбойников, но расследовав“». С епископами князь спорить уже не стал.

Не верите летописцу? Почему?

Яблоко от яблони

Согласитесь, что многое о человеке, о его характере и мировоззрении можно сказать, глядя на детей, которых он вырастил.

Князь Владимир был папой двух первых официально прославленных русских святых — князей-страстотерпцев Бориса и Глеба. Причём прославили их не по княжескому «блату» и церковной «разнарядке», а в ответ на широкое народное почитание двух братьев, развернувшееся вскоре после их смерти.

Князь Владимир Святославич с сыновьями. Роспись Грановитой палаты Московского Кремля.

Согласно канонической версии, Борис и Глеб были убиты по приказу своего сводного брата Святополка. Тот родился лет за десять до Крещения Руси и, судя по всему, глубоко затаил обиду на Владимира, некогда расправившегося с его генетическим отцом и насильно овладевшего его беременной матерью. Когда Владимир умер, Святополк развязал жестокую борьбу за великокняжеский престол. Борис и Глеб отказались сопротивляться узурпатору и распустили свои дружины. Участию в братоубийственной войне они сознательно предпочли смерть от рук подосланных к ним убийц. За считанные мгновения до гибели Борис, стоя перед иконой Спасителя, восклицал: «Как Ты, в этом образе явившийся на землю и собственною волею давший пригвоздить Себя к кресту и принять страдание за грехи наши, сподобь и меня так принять страдание!»

Кому-то это покажется наивным, но Православная Церковь увидела в поступке Бориса и Глеба подвиг христианского самопожертвования и лишний аргумент в пользу святости того, кто с малых лет воспитывал двух будущих страстотерпцев.

Сколько той политики

Как бы политика ни заедала человека, было бы страшным упрощением сводить всю жизнь государственного деятеля к одним политическим расчётам и амбициям! Впрочем, даже если они и были — а они наверняка были! — у Владимира Святославича, это никак не отменяет того факта, что князь впустил в свою жизнь Евангелие Христово.

Не только дьявол использует разные приёмы для того, чтобы овладеть человеческой душой. Сам Бог многими путями и способами обращается к человеку.

Кого-то Он настигает в окопе, кого-то — в роддоме, кого-то — в научной лаборатории или перед картиной великого художника. Иной мужчина-атеист полюбит девушку, а она окажется верующей и приведёт своего супруга в храм. Меня самого к христианству двадцать семь лет назад подтолкнули песни Бориса Гребенщикова, философия Николая Бердяева и боль за гибнущий Советский Союз. И вот ведь как вышло: БГ теперь я уже почти не слушаю, Бердяева перечитываю с критическим прищуром, СССР всё дальше уходит в прошлое, а Церковь остаётся со мной. Или, точнее, я остаюсь с ней.

Думаю, что и князю Владимиру в своё время довелось пережить нечто подобное. Хотел человек «укрепить феодальное государство» и «повысить свой международный авторитет»? Укрепил и повысил. «Господи! Что повелишь мне ещё сделать?».

Начальники со свечками

Мы смотрим на Крестителя Руси с позиций нашего сегодняшнего дня, вольно или невольно проецируя на него личный опыт общения со всевозможным начальством. Многих из нас этот опыт разочаровал и озлобил. Порой нам кажется, что «большие люди» при высоких должностях в принципе не могут прийти в храм просто так, для души. Наблюдая, как известные политики и чиновники крестятся, ставят свечки, лобызают иконы, мы начинаем подозревать за этим какую-то лицемерную игру. Ишь, сделали благостные лица! Нет для них ничего святого.

Вы знаете, а я с некоторых пор в этом не уверен. Душа человеческая — потёмки, полностью открытые только Богу. Я вот себя самого до конца не знаю и ни от чего в своём случае не зарекаюсь. Слишком сложное и переменчивое существо человек! Может — как князь Владимир Святославич — пройти через страшную грязь и тьму, чтобы потом возжаждать света. А может проделать этот путь и в обратном направлении, особенно если другие люди подтолкнут его своим недоверием, презрением, грубостью.

Так что, с какими бы чувствами ни пришёл в храм человек, пусть он лучше поставит свои свечки!

Кем бы он ни был — князем, царём, генсеком или рядовым обывателем, давайте признаем за ним возможность искренно полюбить Бога и спасти свою душу для вечности. Сами надеясь на милость Божию, оставим эту надежду и другим.

Князь Владимир: пройти через грязь, чтобы принять свет

Поэзия графа А К Толстого

Владимир Сергеевич Соловьев

Алексей Толстой, как и Ф. И. Тютчев, принадлежит к числу поэтов-мыслителей; но в отличие от Тютчева — поэта исключительно _созерцательной_ мысли,- гр. А. К. Толстой был поэтом мысли _воинствующей_ поэтом-борцом. Конечно, _не_ в смысле внешней практической борьбы. Всякий истинный поэт невольно повинуется запрету, выраженному Пушкиным: «не для житейского волненья, не для корысти, не для. битв» <1>. Но, оставляя в стороне житейские и корыстные битвы, поэт, «рожденный для вдохновенья», может вдохновляться и на борьбу — достойную поэтического вдохновения. Наш поэт боролся оружием свободного слова за право красоты, которая есть ощутительная форма истины, и за жизненные права человеческой личности.

Сам поэт понимал свое призвание как борьбу:

Господь, меня готовя _к бою_,

_Любовь и гнев_ вложил мне в грудь,

И мне десницею святою

Он указал правдивый путь.

Но именно потому, что путь, указанный поэту, был _правдивый_, и борьба на этом пути была борьбою за высшую правду, за интересы безусловного и вечного достоинства; она возвышала поэта не только над житейскими и корыстными битвами, но и над тою партийною борьбой, которая может быть бескорыстною, но не может быть правдивою, ибо она заставляет видеть все в белом цвете на своей стороне — и все в черном на стороне враждебной; а такого равномерного распределения цветов на самом деле не бывает и не будет — по крайней мере до Страшного суда.

Читать еще:  Самый русский из русских писателей. 20 фактов о Николае Лескове

По чувству правды, Толстой не мог отдаться всецело одному из враждующих станов, не мог быть партийным борцом — он сознательно отвергал такую борьбу:

Двух станов не боец, но только гость случайный,

За правду я бы рад поднять мой добрый меч,

Но спор с обоими — досель мой жребий тайный,

И к клятве ни один не мог меня привлечь;

Союза полного не будет между нами

Не купленный никем, под чье б ни стал я знамя,

Пристрастной ревности друзей не в силах снесть,

Я знамени врага отстаивал бы честь!

Для характеристики и оценки поэта очень важен вопрос об отношении его собственной сознательной мысли к его делу: как он понимал и за что принимал поэзию? С этой точки зрения все поэты нашего века (я ограничиваюсь здесь одними русскими и из них только почившими) распределяются на три естественные группы. Первая достаточно обозначается одним именем — Пушкина. Здесь отношение мысли к творчеству — непосредственное, органическое,- в процессе творчества сознание не отделяется от самого дела,- нет никакого раздвоения в поэтической деятельности. Как чистый поэт, поэт-художник по преимуществу, Пушкин прямо дает нам совершенные образцы красоты, не тревожась общим вопросом: что такое поэтическая красота, как она относится к жизни, какое ее место и значение во вселенной? Не то чтобы поэт вовсе не думал и не говорил о своем деле. Но это были случайные, преходящие мысли по поводу поэзии, а не окончательный отчет сознания об ее сущности и значении. Несмотря на свой — правда, поверхностный — байронизм, Пушкин никогда не сомневался в правах красоты и поэтического мировоззрения, а потому и не давал себе ясного отчета об этих правах. Он и не брал совсем этого вопроса в его общности и глубине. Лишь мимоходом указывал он на различные внешние признаки словесного творчества.

Поэтическое вдохновение, по свидетельству Пушкина, есть нечто особенное или исключительное, не сливающееся с повседневною жизнью. Драгоценное показание великого поэта о процессе творчества, важный факт психологического опыта имеем мы в известных стихах: «Пока не требует поэта — К священной жертве Аполлон,- В заботах суетного света — Он малодушно погружен. » — «Но лишь божественный глагол — До слуха чуткого коснется,- Душа

поэта встрепенется,- Как пробудившийся орел». <4>Но, принимая это «показание эксперта» во всей его силе и значении, мы не можем, однако, сказать, чтобы здесь выражалась самая сущность поэзии. Не выражается она и в тех стихах, где поэт отвергает ложное в деле поэзии требование практической пользы: «Не для житейского волненья,- Не для корысти, не для битв,- Мы рождены для вдохновенья,- Для звуков сладких и молитв». Все признаки верные, но слишком широкие и внешние: _вдохновение_ бывает разное, и не одна поэзия есть плод вдохновения; _сладкие звуки_ свойственны музыке еще более, чем поэзии; не всякая _молитва_ поэтична, и не всякая поэзия имеет молитвенный характер. Ни каждый из этих признаков в отдельности, ни все они вместе не определяют существа поэзии. Сам Пушкин не принимал своих указаний в слишком строгом смысле и не боялся им противоречить, когда, например, в «Памятнике» он объясняет общественную пользу своей поэзии: «Что чувства добрые он лирой пробуждал,- Что в сей жестокий век я прославлял свободу — И милость к падшим призывал». <5>И это прекрасно, но опять-таки не в этом собственный смысл поэзии. Для понимания этого смысла лучше нам обращаться к тому, что Пушкин _создал_ в поэзии, чем к тому, что он о ней говорил,- слова его могут иногда вводить в заблуждение, например: «Тьмы низких истин мне дороже — Нас возвышающий обман». <6>Из этих слов, сказанных по поводу поэтического вымысла, выдававшегося за историческое событие, можно бы, пожалуй, заключить, что поэзия была в глазах Пушкина _обманом_, хотя возвышающим и дорогим; что он допускал возможность для истины быть _низкою_, и что он предпочитал обман истине. Но было бы несправедливо искать точных мыслей и определений в случайных заметках поэта, который сам не относился серьезно к своим рефлексиям и не смешивал их с «божественным глаголом». В одном стихотворении он высказывает скептическую мысль, что жизнь есть «дар напрасный, дар случайный», неведомо кем и зачем данный человеку; но когда известный архипастырь основательно опроверг эту мысль — тоже в стихах,Пушкин спешит с раскаянием от нее отказаться и сочиняет другое стихотворение, где признает первое только за «изнеженные звуки безумства, лени и страстей» <7>. Ясно, что по крайней мере одно из этих двух противоречащих друг другу произведений, а вернее — оба созданы поэтом _не_ по требованию Аполлона и не у его жертвенника.

Все это не важно, когда дело идет о Пушкине. Он потому

и есть несравненный представитель органического творчества среди наших поэтов, что все субъективные грехи его мысли оказались бессильными разложить живую цельность его поэзии. Все это — только посторонняя примесь, которую ничего не стоит отделить от настоящего поэтического дела. Когда высший голос требовал его к священной жертве, он вместе с «заботами суетного дня» бросал и всякую рефлексию. Она не была составною частью его поэтической организации, а скорее ее можно сравнить с теми башмаками, в которых правоверные гуляют по улицам, но оставляют их у входа в храм.

Древние греки и римляне, как известно, раскрашивали свои статуи. Это было довольно безвкусно и во всяком случае излишне, но не изменяло совершенства скульптурной формы; такова же рефлексия — байроническая и иная,- которая, к сожалению, местами окрашивает эту поэзию: наложенная рассудком, эта примесь чужда творческому гению и с годами спадает ветхой чешуей, сохраняя только биографическое и историческое значение. Между тем были и еще встречаются люди, которые из-за этой посторонней примеси кощунственно объявляют саму поэзию Пушкина плоскою и бессодержательною, тогда как другие, напротив, не ограничиваясь справедливым благоговением перед этою поэзией и восхищаясь всякою фразой поэта, признают его за великого мыслителя, каким он никогда не был и по натуре своей быть не мог. На самом деле его рефлексия, это — пыль на чудесном алмазе; она не уменьшает его цены, но все-таки лучше стереть ее, а не восхищаться ею.

Совсем иное значение имеет рефлексия у поэтов второй группы — с Баратынским и Лермонтовым во главе. Здесь рефлексия проникает в самое творчество и как постоянный, пребывающий и преодолевающий элемент в сознании поэта разлагает цельность его воззрения и подрывает его художественную деятельность. Критическое, отрицательное отношение к собственной жизни и к окружающей среде — отношение более или менее справедливое при данных условиях личных и общественных — обманчиво возводится здесь на степень безусловного принципа и становится господствующим настроением самой поэзии. От бессодержательности _своей_ жизни, заключая к жизни _вообще_, эти поэты находят, что у нее нет смысла и цели; но в таком случае и поэзия, как высший цвет жизни, есть бессмысленный обман, и в конце всего остается только «пустая и глупая шутка» <8>. То, что у Пушкина было выражением мимолетного настроения, от которого он сам был готов сейчас же отказаться, то у Лер

О чуде русской истории и наследии святого равноапостольного князя Владимира

Летописный рассказ «Повести временных лет» показывает, что обращение святого князя Владимира и его народа было чудом. Действительно, всего за восемь лет до крещения Руси, в 980 году, князь Владимир «поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, и Даждьбога, и Стрибога, и Симаргла и Мокошь. И приносили им жертвы, называя их богами, и приводили своих сыновей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими. И осквернилась жертвоприношениями земля Русская и холм тот» [1] .

И это – после крещения святой Ольги, после начала созидания храмов на Руси. Более того, эти жертвы были человеческими. Вот как обошлись с христианином Иоанном, сыном варяга Феодора, на которого пал жребий быть принесенным в жертву Перуну:

«Люди, взяв оружие, пошли на него и разнесли его двор. Варяг же стоял на сенях с сыном своим. Сказали ему: “Дай сына своего, да принесем его богам”. Он же ответил: “Если боги они, то пусть пошлют одного из богов и возьмут моего сына. А вы-то зачем совершаете им требы?” И кликнули, и подсекли под ними сени, и так их убили» [2] .

Из летописного рассказа мы видим, как до последнего момента в душе князя Владимира зверь борется с человеком: проникнувшись убеждениями некоего монаха-философа и послав посольство для испытания вер, он, тем не менее, идет походом на христианскую империю, на жителей Херсонеса, не сделавших ему никакого зла. И лишь целая цепь чудесных событий приводит ко крещению его и народ русский. Одно из них – временная слепота равноапостольного князя Владимира, которую, увы, ряд наших ослепленных лжеученостью современников считают простым агиографическим топосом, параллелью к деяниям апостола Павла, несмотря на то, что она засвидетельствована ранними западными агиографическими источниками [3] .

Для современников святого князя Владимира его крещение действительно было необычайным и необъяснимым событием. Вот что говорит митрополит Иларион в «Слове о законе и благодати»:

«Как уверовал? Как воспламенился ты любовью ко Христу? Как вселилось и в тебя разумение превыше земной мудрости, чтобы возлюбить Невидимого и устремиться к Небесному? Как взыскал Христа, как предался Ему? Откуда повеяло на тебя благоухание Святого Духа? Откуда испить от сладостной чаши памятования о будущей жизни? Откуда вкусить и видеть, “как благ Господь”? Не видел ты Христа, не следовал за Ним. Как же стал учеником Его?»

Митрополит Иларион справедливо удивляется обращению святого князя Владимира, который не слышал ни апостолов, ни даже выдающихся проповедников, ни чудотворцев:

«Как разверзлось сердце твое? Как вошел в тебя страх Божий? Как приобщился ты любви Его? Не видел ты апостола, пришедшего в землю твою и своею нищетою и наготою, гладом и жаждою склоняющего к смирению сердце твое. Не видел ты, как именем Христовым бесы изгоняются, болящие исцеляются, немые говорят, жар в холод претворяется, мертвые восстают. Не видев всего этого, как же уверовал?

О дивное чудо! Другие цари и властители, видев всё это, святыми мужами свершаемое, не веровали, но и предавали еще тех на мучения и страдания. Ты же, о блаженный, безо всего этого притек ко Христу, лишь благомыслием и острым умом постигнув, что есть единый Бог, Творец видимого и невидимого, небесного и земного, и что Он послал в мир, ради спасения , возлюбленного Сына Своего. И сие помыслив, вошел в святую купель».

Откуда у вчерашнего язычника “ум Христов” и столь глубокое понимание Христовой веры? Разве это не чудо?

Читать еще:  «Универсальная миссионерская формула» – не навреди

С одной стороны, чудо это объясняется разумом святого князя. Однако, с другой стороны, откуда у вчерашнего язычника возьмется «ум Христов» и столь глубокое понимание Христовой веры? Разве это не чудо?

Чудом явился и мирный характер крещения – то, что киевляне с радостью пошли ко Днепру, говоря: «Если бы не было это хорошим, не приняли бы этого князь наш и бояре». Это были те же киевляне, которые за несколько лет до того с оружием разбивали двор варяга Феодора. К сожалению, некоторые современные публицисты, не разбирающиеся в реалиях русской истории, считают, что дружинники князя Владимира силой загоняли киевских мужей в Днепр. Подобное невежество весьма печально: понятие «муж» подразумевает свободного человека, имеющего меч и владеющего им. Небольшая дружина святого князя Владимира была не в силах заставить большинство населения Киева креститься. Крещение могло быть только добровольным актом.

Что же касается крещения Новгорода, где якобы «Путята крестил мечом, а Добрыня огнем», то сообщение об этом происходит из крайне ненадежного источника – так называемой «Летописи Иоакима Корсунянина».

Разве не чудом является подвиг святых страстотерпцев Бориса и Глеба? У святого Бориса в распоряжении была дружина, которую он мог легко бросить против своего коварного старшего брата, отстраненного, к тому же, отцом от власти. Но святой Борис не захотел идти путем братоубийства и гражданской войны, не захотел лить братскую кровь и предпочел пролить свою. И этот подвиг впоследствии неоднократно останавливал готовую было загореться братоубийственную рознь.

Если бы в Киеве утвердился Святополк Окаянный – зять князя Болеслава Храброго, – то Русь была бы полонизирована и окатоличена

Другим чудом Киевской эпохи является правление Ярослава Мудрого. Ведь если бы утвердился Святополк Окаянный – зять польского князя Болеслава Храброго, – то Русь скорее всего была бы полонизирована и окатоличена. Но Бог даровал победу Ярославу над братоубийцей и предателем веры Святополком. Тот расцвет веры и благочестия, христианского просвещения, который наступает в эпоху Ярослава и его сыновей, явление первоначального монашества в лице Антония и Феодосия Печерских, расцвет русской святости – тоже чудо. Вот как поэтически говорит о нем святитель Иларион Киевский:

«Труба апостольская и гром евангельский огласили все грады; фимиам, возносимый Богу, освятил воздуха. Встали на горах монастыри, явились черноризцы. Мужи и жены, малые и великие, люди все, наполнившие святые церкви, восславили , взывая: “Един свят, един Господь, Иисус Христос, во славу Бога Отца, аминь! Христос победил! Христос одолел! Христос воцарился! Христос прославился! Велик Ты, Господи, и чудны дела Твои! Боже наш, слава Тебе!”».

К сожалению, русские люди в то время не смогли оценить то великое сокровище, которое им было даровано, и почтить Бога через единомыслие и братолюбие. И наследие святого князя Владимира, страстотерпцев Бориса и Глеба, Ярослава Мудрого бездумно расточалось в усобицах и братоубийствах. К сожалению, древний славный богатый и златоглавый Киев не смог стать объединяющим центром для Руси. Таковым суждено было явиться бедной и лесистой Владимиро-Суздальской земле, малой и мизинной. На ней исполнилось древнее библейское благословение: «Больший да будет в подчинении у меньшего». Отметим, что и святой князь Владимир был младшим сыном Святослава.

Андрей Боголюбский действовал в русле той политики, которую завещал князь Владимир: единодержавия

Из Владимирских лесов и выросли начала русского единодержавия. Князь Андрей Боголюбский предвосхитил многие черты русских великих царей – как их истовое благочестие и мужественное стояние за Русь, так и борьбу за уничтожение всякой обособленности и любых конкурирующих центров власти. Благоверный князь Андрей Боголюбский действовал и мыслил в русле той политики, которую завещал равноапостольный князь Владимир, а именно – единодержавия.

Согласно достаточно аргументированной точке зрения, святой князь Владимир незадолго до своей кончины решил провозгласить неделимость Руси и передать власть потомку ромейских василевсов по матери – святому князю Борису, который должен был в конечном счете стать первым русским царем.

Если бы князь Андрей Боголюбский прожил дольше, кто знает, может быть, ему удалось собрать Русь воедино и в ΧΙΙΙ веке она остановила бы натиск монголов. Но современники и подданные не оценили его замысла и убили великого преобразователя Руси. Русь после правления его брата Всеволода Большое Гнездо вновь погружается в кровавый хаос междоусобий, которые подготовили вначале потерю Прибалтики, а затем и кровавое и опустошительное монгольское нашествие.

Во время, когда рушились великие города и беда грозила с Востока и Запада, когда казалось, что Русь погибает, Господь совершает чудо. И оно явлено в лице святого князя Александра Невского.

Символично, что Невская битва 1240 года произошла в день памяти равноапостольного князя Владимира

Само по себе это имя значимо. «Александр» означает «защитник мужей». И святой князь Александр своим мечом защитил Русь и мужей русских от порабощения с Запада, а своим смирением – от конечной погибели с Востока. Символично, что Невская битва 1240 года произошла в день памяти святого равноапостольного князя Владимира, и небезосновательно многие исследователи связывают с ней начало официального почитания святого князя Владимира. По его молитвам святому Александру Невскому была ниспослана помощь свыше и в Невской битве, и в Ледовом побоище. Значимо и то, что перед битвой на Чудском озере святой князь Александр, по примеру святого князя Ярослава, обращается со следующей молитвой к Богу:

«Суди меня, Боже, рассуди распрю мою с народом неправедным и помоги мне, Господи, как в древности помог Моисею одолеть Амалика и прадеду нашему Ярославу окаянного Святополка».

Сравним это с молитвой князя Ярослава:

«Ярослав стал на место, где убили Бориса, и, воздев руки к небу, сказал: “Кровь брата моего вопиет к Тебе, Владыка! Отомсти за кровь праведника сего, как отомстил Ты за кровь Авеля, обрек Каина на стенания и трепет: так возложи и на этого”».

Отметим, что выбор святого князя Александра Невского глубоко сроден решению святого равноапостольного князя Владимира, который не принял католических миссионеров, сказав им: «Идите, откуда пришли, ибо отцы наши не приняли этого». Сходными словами благоверный князь Александр выпроводил посланцев Римского папы Иннокентия: «От Адама… до Вселенских соборов всё по порядку сведали, а от вас учения не приемлем».

Отметим, что незадолго до кончины, в 1013 году, святой князь Владимир бросает в темницу своего сына Святополка Окаянного и его советника католического епископа за намерение узурпировать власть и окатоличить Русь.

Облик равноапостольного князя Владимира как милостивого правителя вдохновлял его преемников

Наконец, облик равноапостольного князя Владимира как милостивого правителя вдохновлял его преемников. Вот что о нем говорит митрополит Иларион:

«Ко всему тому кто поведает о множестве милостынь твоих и щедрот, денно и нощно творимых убогим, сиротам, вдовам, должникам и всем взывающим о милости? Ибо слышал ты слова, изреченные Даниилом Навуходоносору: “Да будет благоугоден тебе совет мой, царь Навуходоносор: искупи грехи милостынями и беззакония твои щедротами к бедным”. Слышав это, о досточтимый, не довольствовался ты только слышанием, но на деле исполнил сказанное, просящим подавая, нагих одевая, жаждущих и алчущих насыщая, болящих утешением всяческим утешая, должников выкупая, рабам даруя свободу.

И щедроты и милости твои и поныне поминаются в народе, но тем более – пред Богом и ангелом Его».

А вот что пишут о святом князе Александре Невском в его житии:

«После разорения Неврюем земли Суздальской князь великий Александр воздвиг церкви, города отстроил, людей разогнанных собрал в дома их. О таких сказал Исаия-пророк: “Князь хороший в странах – тих, приветлив, кроток, смиренен – и тем подобен Богу”. Не прельщаясь богатством, не забывая о крови праведников, сирот и вдов по правде судит, милостив, добр для домочадцев своих и радушен к приходящим из чужих стран. Таким и Бог помогает, ибо Бог не ангелов любит, но людей в щедрости своей щедро одаривает и являет в мире милосердие Свое».

Из этого краткого экскурса можно видеть, насколько велико было значение личности и подвига святого князя Владимира, который был образцом для многих русских князей, и не только для них, но и для сербских правителей, поскольку «Житие святого Симеона Немани» составлялось под сильным влиянием «Слова о законе и благодати». Неслучайно в службе святому князю Владимиру о нем говорится: «Яко же отец духовно, царь же чувственно». Воистину святой равноапостольный князь Владимир явился духовным отцом русского народа. И одним из первых чудес русской истории.

Православная Жизнь

Main menu

You are here

Святой Владимир. Князь света: от воина-язычника — до Крестителя Руси

О том, как великий и жестокий князь и воин пришел к Богу и привел к вере свой народ.

Наша история изобилует именами великих святых, жизни и подвиги которых безгранично восхищают. Но вся эта славная рать милостью Божьей смогла выступить и победно взойти на Небеса благодаря одному человеку. Тому, кто поднял в нашем отечестве труд, равный апостолам, кто свершил миссию, равную библейским пророкам, – великому святому равноапостольному князю Владимиру.

Именно поэтому в день его памяти мы празднуем день Крещения Руси, которая омылась святыми водами благодаря титаническим усилиям киевского князя и почившей на нем благодати. В этот праздничный день, великий юбилей 1000-летия преставления нашего крестителя, в Царство Небесное идут грандиозные многотысячные крестные хода по многим городам Руси. В них участвуют сотни тысяч православных, и, несомненно, сам великий князь Владимир духом шествует с нами, ибо колеблется воздух в округе, радуется, трепещет и ликует всякая душа.

Крест Робичича

Своей крепкой рукой князь Владимир вытащил огромную страну, цепь в десятки поколений из преисподней идольского плена. Как Моисей вывел евреев из египетского рабства, так князь Владимир свой народ — из рабства языческих кумиров и болота поганских капищ. С него началась великая Святая Русь, им утвердился оплот православия Европы, а впоследствии всего мира. Недаром именно он избран спасителем, предводителем и вожаком для всех, кто рождался и еще родится на нашей земле. Но почему же именно он?

Фигура князя Владимира, давно ставшая легендарной и былинной, первым делом являет собой символ и отражение того, что зовется «загадочной русской душой». В нем бурлил океан страстей, часто перехлестывавший обозримые берега. Самый драматичный характер всей отечественной литературы не сравнится с тем нравом, которым обладал в жизни князь Владимир. В его жилах текла кровь благородных Рюриковичей и славянки-простолюдинки. Он был сыном киевского князя Святослава Игоревича и рабыни Малуши, ключницы княгини Ольги. Мы не знаем точной даты его рождения: исходя из разных источников, историки определяют ее между 942 и 952 годами.

Ольга «в гневе» на свою рабу, за то, что та сошлась с ее сыном, сослала ключницу подальше от глаз, в сельцо Будотино под Псковом. Однако вскоре княгиня вернула внука в Киев, где воспитывала при своем дворе. Можно только догадываться о сложных переживаниях ребенка, которого презрительно за спиной прозвали «робичич», что значит «сын рабыни». Но Владимира растила не только бабка-христианка. Одновременно к нему приставили «кормильца», как это было принято на Руси: им стал «уйко», то есть родной дядя по матери Добрыня, истовый язычник.

Читать еще:  Земные поклоны в алтаре. Насколько обоснованы запреты земных поклонов в выходные и праздники? Когда по уставу не положено совершать поклонов

Известно, что Святослав не взял в расчет третьего младшего сына при разделе земель. Но когда к нему прибыло посольство из Новгорода и попросило: «Дай нам Владимира», — он сразу согласился. Так в конце 969 года Владимир, будучи еще ребенком, обрел собственный «стол» в Новгороде. В сопровождении дяди Добрыни он отправился на место княжения. Там он возмужал, обрел дружину и первую жену – чехиню Аллогию, которая принесла ему первенца — сына Вышеслава.

Всего Владимир имел пять жен до крещения и дважды вступал в брак, став христианином. Его супругой после «чехини» стала Рогнеда, полоцкая княжна, которую он насильно сделал своей женой, начав войну с ее отцом, князем Рогволодом. Рогнеда жестоко поплатилась за то, что посмела презрительно отвергнуть предложение «робичича». Захватив Полоцк, Владимир обесчестил Рогнеду на глазах ее отца и матери, а затем убил обоих родителей.

Третьей женой князя стала вдова убитого им сводного брата Ярополка, бывшая монахиня-гречанка Наталия, которую он взял беременной, ослепленный ее красотой. Ее сына «двуотчича» Святополка (которого мы знаем как «Окаянного») он усыновил и воспитал наравне с собственными детьми. Еще одной женой Владимира стала «болгарыня», мать князей Бориса и Глеба. В поминальных записях Начальной летописи среди княжеских жен наряду с Рогнедой названа еще Мальфрид, судя по имени скандинавско-варяжского происхождения. От этих браков великий князь имел 13 сыновей и десять дочерей. Помимо законных жен, князь имел сотни наложниц: «300 в Вышгороде, да 300 в Белгороде, да 200 на Берестовом, в сельце». Но и наложницы не могли удовлетворить его. «Ненасытен был в блуде, приводя к себе замужних жен и девиц растлевая», — с осуждением писал о Владимире летописец.

Князь Владимир и жена его Апраксия Королевична

Огнем и мечом

В 977 году братья Владимира — Ярополк Киевский и Олег Древлянский пошли друг на друга войной, в которой Олег погиб. Получив это известие, Владимир бежал из Новгорода «за море». Объединив силы с варягами, огромная новгородская рать выступила в поход на Киев. Осажденный несколько месяцев город побежден был хитростью и коварством князя – условившись с киевским воеводой Блудом, Владимир выманил Ярополка в ближний городок Родню. Там воевода уговорил старшего брата сдаться на милость младшего, а сам передал в Киев: «Сбылась-де мечта твоя. Веду к тебе Ярополка. Приготовься убить его». И Владимир решился на братоубийство. Когда Ярополк ступил в покои Владимира, двое варягов, стоявших в дверях, подняли его на мечах «под пазуху». 11 июня 978 года Владимир провозгласил себя великим князем киевским и русским. С этого момента началась эпоха его 37-летнего княжения.

Однако впереди было еще десятилетие до крещения, исполненное черными красками. Жестокость, злопамятство и непомерное сластолюбие Владимира с ужасом описывали отечественные и заморские летописцы. К тому же князь был яростным язычником и противником христианства. После вступления на киевский престол он устроил на холме возле своего дворца языческое капище с пятью огромными идолами, главным из которых был Перун. «И поклонялись люди им, нарицая их богами, и приводили сынов своих и дочерей, и приносили жертвы бесам… И осквернилась кровьми земля Русская и холм тот», — плачет летописец. На «Перуновом холме» приносились и человеческие жертвоприношения. Однажды жребий пал на двор варяга-христианина Феодора, сына которого киевские язычники потребовали принести в жертву. Отец не отдал своего отрока на заклание бесам. Но язычники, подрубили сени, на которых они стояли, и убили отца с сыном. Эти варяги-христиане Феодор и Иоанн стали первыми в Русской земле мучениками за веру.

В отличие от братьев Владимир всегда был горяч до веры – его интересовал этот предмет. При всех пороках князя, ему был свойствен истовый поиск Бога, иначе он не обрел бы Его. И Господь, зрящий каждого по сердцу, видел эту его жажду. Да, князь часто был слишком вспыльчив, гневлив и эмоционален. Но при этом его душа знала простодушие, искренность и искала справедливости. А главное — у него была живая совесть: его тяготили и мучили его грехи. И он почувствовал, что его жалкие деревянные боги ничем не помогут его душе. Князь приступил к поискам. Летопись рассказывает, как он принимал послов от волжских болгар (мусульман), латинян (католиков) и хазарских евреев, предлагавших ему принять их законы. Затем из Византии в Киев прибыл греческий философ, изложивший Владимиру преимущества православного вероучения. Выслушав всех, Владимир приступил к «испытанию вер»: избрал «добрых и смысленных мужей» и отправил их в разные страны, чтобы те на деле сравнили, как поклоняются Богу разные народы.

Возвратившись из Царьграда в Киев, послы поведали: «Не знали — на небе или на земле были мы, ибо нет на земле красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом. Знаем только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех странах». После совета с боярами и «старцами», Владимир принял решение креститься.

Красно солнышко

Есть две основные версии обращения князя Владимира. По одной (более вероятной) он принял крещение в Корсуни — греческом Херсонесе, по другой — в Киеве. Так или иначе, в 988 году это историческое событие состоялось. Великий русский князь отправил в Константинополь к византийским императорам Василию и Константину послов с требованием выдать за него замуж их сестру, порфирородную царевну Анну. Императоры согласились, но с непременным условием — принять православие русскому правителю. «Скажите царям так, — обращается Владимир к посланникам императоров. — Я крещусь, ибо прежде испытал закон ваш, и люба мне вера ваша и богослужение, о котором поведали мне посланные нами мужи».

Когда царевна Анна в сопровождении приближенных и священников приплыла в Херсонес, Владимир «по Божественному промыслу в то время разболелся очами, так что ничего не видел, и скорбел очень, и не знал, что делать». Анна послала к нему с такими словами: «Если хочешь избавиться от этой болезни, то крестись поскорее; иначе не выздоровеешь». Князь велит корсунскому епископу это исполнить. «И когда возложил епископ руку на него, тотчас прозрел Владимир». Здесь же, в Херсонесе Владимир, получивший новое имя Василий, в честь византийского императора Василия II, венчался с царевной Анной.

В некоторых источниках история прозрения князя Владимира считается легендой. Но не слепцы ли так считают? В крещенской купели Господь отверз князю не только физические очи, но и духовные. И тому подтверждение вся его последующая жизнь — крещение Киева, а следом Новгорода и всей Руси. Повсеместное свержение языческих истуканов, строительство в стольном граде на месте капища главного храма, каменной Десятинной церкви во имя Пресвятой Богородицы, и еще 400 церквей по стране, основание русского монастыря Русика на Афоне, и десятков новых городов. При Владимире рождается русский монетный двор – князь начал чеканку «златников» и «сребреников», на которых он изображен сидящим на престоле. Владимирово крещение принесло Руси грамотность и культуру, вырвало наших предков из тьмы невежества, соединило разрозненные племена в великий народ и открыло путь к спасению. Святой равноапостольный великий князь Владимир стал отцом всей русской цивилизации, которая поражает своей грандиозной историей и величием.

И все же для «отрясшаго слепоту во святей купели, душевную вкупе и телесную» самым главным делом стало покаяние и милосердие. Наверное, с тех пор не было князю Владимиру в этом равных. По слову апостола: «где умножился грех, тут изобилует благодать». Для того, чтобы принести такой плод покаяния надо было опустится в ту непроглядную бездну греха, в которую промыслительно попустил Господь сойти нашему крестителю. Чтоб так пламенно и беззаветно возлюбить всем сердцем Христа, надо было вырваться из пасти диавола.

Княжеское «Житие» более всего отмечает его исключительное милосердие и нищелюбие. Слова Писания «Блаженны милостивые; ибо они помилованы будут» (Мф. 5, 7), Владимир понял не умом, а сердцем. И начал творить множество добрых дел. Он повелел всякому нищему и убогому приходить на княжеский двор и брать все, что ему нужно — едой, питьем или деньгами. Более того, узнав, что больные и немощные не могут добраться до его двора, князь приказал развозить для них по городу пропитание. «И повелел снарядить телеги и, положив на них хлебы, мясо, рыбы, овощи различные, мед в бочках, а в других квас, развозить по городу, спрашивая: «Где больной или нищий, не могущий ходить?» И тем раздавать все, что им нужно». Скоро о чудесном преображении князя и беспрецедентных актах его милосердия стало известно в самых дальних окраинах. «И не в Киеве одном, но по всей земле Русской ˜— и в градах, и в селах — везде милостыню творил, нагих одевая, алчущих кормя, жаждущих поя, странников покоя милостью, церковников почитая, и любя, и жалуя, подавая им требуемое. Нищих, сирот, вдовиц, слепых, хромых, и страждущих — всех милуя, одевая, насыщая и поя». Эти слова монаха Иакова, автора «Памяти и похвалы князю Владимиру» — образец и урок милосердия для всех христиан, особо же – для власть имущих. Им всем по исходе земного пути придется держать строгий ответ перед крестителем и покровителем Святой Руси.

Последние дни Владимира снова были исполнены драматизма: в 1014 году отказался платить ежегодную дань, и поднял мятеж его сын Ярослав Новгородский (будущий Ярослав Мудрый). Великий князь уже объявил о походе в Новгород на мятежника, но войны между отцом и сыном не допустили свыше. Болезнь уложила его в постель, подготовляя в последний путь. 15 июля 1015 года (28 июля по новому стилю) Владимир скончался в сельце Берестовом близ Киева. Его смерть пытались скрыть: власть в городе захватил Святополк-Окаянный, будущий убийца сводных братьев, благоверных князей Бориса и Глеба. «Двуотчич» был женат на дочери польского князя Болеслава и стал участником заговора против приемного отца. Владимир посадил бунтовщика вместе с Болеславной и польским епископом под стражу, из-под которой тот вырвался сразу после смерти великого князя. С какой должно быть болью отходила его душа в небесные селения, видя, как загорается пожар междоусобицы и покушения на православие, который будет полыхать сотни лет.

Похоронили Владимира в построенной им Десятинной церкви, при огромном стечении народа. Летописец очень эмоционально описал, как Киев прощался со своим «князюшкой». Его оплакивали все — бояре, убогие, малые и великие. И проросли те слезы великой радостью для нашей земли — ибо «ради той милой Богу милостыни многое дерзновение обрел ты перед Ним». «Красно Солнышко» не закатилось, а воссияло с тех пор над всей крещенной им землей. Ныне 1000 лет, как наш креститель предстательствует за нас пред Господом и молит за Русь. Мы все – его наследие, мы все ему обязаны.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector