0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Княгиня Елизавета Федоровна: благословенный дар Неба

Святая преподобномученица Елисавета Федоровна (Романова). Жизнеописание. Акафист

Издатель

По благословению Архиепископа Тернопольского и Кременецкого СЕРГИЯ
Святая преподобномученица Елисавета Федоровна (Романова). Жизнеописание. Акафист

Блажен, кто в дни борьбы мятежной,

В дни общей мерзости людской,

Остался с чистой, белоснежной,

Жизнеописание

Не всякому поколению суждено встретить на своем пути такой благословенный дар Неба, каким явилась для своего времени Великая Княгиня Елизавета Феодоровна. Это было редкое сочетание возвышенного христианского настроения, нравственного благородства, просвещенного ума, нежного сердца и изящного вкуса. Она обладала чрезвычайно тонкой и многогранной душевной организацией. Самый внешний облик ее отражал красоту и величие ее духа: на челе ее лежала печать прирожденного высокого достоинства, выделявшего ее из окружающей среды. Напрасно она пыталась иногда под покровом скромности утаиться от людских взоров: ее нельзя было смешать с другими. Где бы она ни появлялась, о ней всегда можно было спросить: «Кто эта блистающая, как заря, светлая, как солнце?» (Песн. 6:10).

Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, супруга Великого Князя Сергея Александровича, брата Императора Александра III, была дочерью Великого Герцога Гессен-Дармштадтского Людовика IV и его супруги Алисы, дочери Королевы Виктории Великобританской. Она родилась в 1864 году. Младшая ее сестра Алиса стала впоследствии супругой Императора Николая II – Императрицей Александрой Феодоровной. Великая Княгиня лишилась матери четырнадцати лет и воспитывалась при дворе своей бабушки,

Королевы Виктории, в духе английской сдержанности и холодности.

На образование духовного облика Великой Княгини, по собственному ее признанию, имел большое влияние пример Елизаветы Тюрингенскоой… Современница Крестовых походов, эта замечательная женщина соединяла в себе глубокое благочестие с самоотверженной любовью к ближним. Ее супруг считал ее щедрость расточительностью и иногда преследовал ее за это. Постигшее затем Елизавету раннее вдовство обрекло ее на скитальческую, полную лишений жизнь. После она снова получила возможность всецело посвятить себя делам милосердия. Высокое почитание этой царственной подвижницы еще при жизни побудило Римскую Церковь в XIII веке причислить ее к лику своих святых. Душа Великой

Княгини с детства была пленена светлым образом ее прабабки.

…Богатые от природы дарования [Елизаветы Феодоровны] изощрены были широким многосторонним образованием, не только отвечавшим ее умственным и эстетическим запросам, но и обогатившим ее сведениями практического характера, необходимыми для каждой женщины в домашнем обиходе. «Нас с государыней (то есть Императрицей Александрой Фео-доровной, ее младшей сестрой) обучали в детстве всему», – сказала она однажды в ответ на вопрос, почему ей известны все отрасли домоводства.

Она поражала своим внешним обликом, выражением своего лица – это была сама скромность, необыкновенно естественна, не сознавая этого, она была исключительна. Глубоко вдумчивая, всегда спокойная, ровная…

Я так и вижу ее такой, какой она тогда была: высокой, строгой, со светлыми, глубокими и наивными глазами, с нежным ртом, мягкими чертами лица, прямым и тонким носом, с гармоническими и чистыми очертаниями фигуры, с чарующим ритмом походки и движений. В ее разговоре угадывался прелестный женский ум – естественный, серьезный и полный скрытой доброты.

Она так женственна; я не налюбуюсь ее красотой. Глаза ее удивительно красиво очерчены и глядят так спокойно и мягко. В ней, несмотря на всю ее кротость и застенчивость, чувствуется некоторая самоуверенность, сознание своей силы.

…Она являлась пред людьми всегда со светлым, улыбающимся лицом. Только когда она оставалась одна или в кругу близких людей, у нее на лице, особенно в глазах, проступала таинственная грусть – печать высоких душ, томящихся в этом мире.

15 июня 1884 года, 20-ти лет от роду, она бракосочеталась с Великим Князем Сергеем Александровичем. Свадебное путешествие Сергей Александрович и его супруга совершили в Иерусалим, где он основал Императорское Палестинское общество для обслуживания и приюта многочисленных русских паломников, до этого безбожно обкрадывавшихся и эксплуатировавшихся местным населением. Кроме того, они заложили на Елеонской горе храм в честь святой Марии Магдалины.

По обоюдному желанию супруги хранили чистоту, так как еще до свадьбы благочестивые жених и невеста решили жить как брат и сестра. Этот союз был удивительно счастливым, поскольку супруги имели глубокое духовное родство.

…Великая Княгиня прибыла в Россию в то время, когда последняя под крепким скипетром Александра III достигла расцвета своего могущества и силы, и притом в чисто национальном духе. С свойственной ей любознательностью и нравственною чуткостью молодая Великая Княгиня стала внимательно изучать национальные черты русского народа и особенно его веру, положившую глубокий отпечаток на наш народный характер и на всю нашу культуру. Вскоре Православие покорило ее своей красотой и богатством внутреннего содержания, которое она нередко противопоставляла духовной бедности опустошенного протестантства. И Великая Княгиня по собственному внутреннему побуждению решила присоединиться к Православной Церкви.

«Я, наконец, решила присоединиться к вашей религии и хочу сделать это к Пасхе, чтобы иметь возможность причаститься на Страстной неделе. Я, наконец, почувствовала, как же это было нехорошо – отстраняться от беспокойств и от мучительных разговоров со старыми друзьями, которые я для вида продолжала, и быть перед миром протестанткой, когда моя душа уже принадлежала Православной вере. Это была ложь перед Богом и людьми, очень большой грех, и я в нем сердечно раскаиваюсь».

Когда она сообщила о своем намерении своему супругу, у него, по словам одного из бывших придворных, «слезы невольно брызнули из глаз». Глубоко тронут был ее решением и сам Император Александр III, благословивший свою невестку после святого миропомазания драгоценной иконой Нерукотворного Спаса.

Великая Княгиня – протестантка – за свое сравнительно недолгое пребывание в России успела изучить и оценить Православие, которое она, очень верующая и подготовленная, решилась принять. Был назначен день, и в апреле 1891 года состоялось это духовное торжество, которое произвело неизгладимое впечатление на присутствующих: новый член Церкви с чистейшей душой казалась не от мира сего. Присоединение произошло в церкви Сергиевского дворца. Можно предполагать, что это важное решение было принято Елизаветой Феодоровной под влиянием мужа, Великого Князя Сергея Александровича, глубоко верующего человека.

Благословенный дар Неба

С 26 ноября по 4 декабря в Скорбященском женском монастыре будет пребывать икона с частицами мощей свв. прмцц. вел. кн. Елизаветы Федоровны и инокини Варвары из Алапаевского женского монастыря.

2017 г., который близок к завершению, проходит под знаком памяти о революционных событиях столетней давности. События 1917 г. воспринимаются обществом и сегодня так же противоречиво, как и век назад. Кто-то до сих пор видит в революционной буре что-то одухотворяющее и великое, кто-то ужасается ее страшной мощи. В прошлом веке одни шли ей навстречу, ожидая обновления и освобождения, другие прятались в надежде переждать ее разрушительную силу. Очевидно одно: в условиях исторических потрясений человек находился в ситуации каждодневного выбора, ведь не погрешить против воли Божией, исполнить Евангельские заповеди в период торжества воинствующего зла и всеобщего распада невероятно сложно.

Читать еще:  Язычник и деревянный идол. Типология и структура славянских капищ В каком то капище был деревянный бог

И.А. Бунин, оценивая русский национальный характер, писал в дневнике, получившем название «Окаянные дни»: «… из нас, как из древа, – и дубина, и икона». Он, наблюдая революционный разгул солдат и матросов, воскликнул: «… в человеке просыпается обезьяна». А поэт Сергей Бехтеев, словно споря с Ф.И. Тютчевым, писал:

Блажен, кто в дни борьбы мятежной,

В дни общей мерзости людской,

Остался с чистой, белоснежной,

К числу таких людей относятся и прославленные 4 ноября 1992 г. раньше многих новомучеников в и исповедников Российских, пострадавших за Христа в ХХ в., великая княгиня Елизавета Федоровна и инокиня Варвара. В порыве революции была разрушена Великая Россия, и они пали одними из ее первых жертв 18 июля 1918 г., на следующий день после убийства святых царственных страстотерпцев.

В житии великой княгини Елизаветы Федоровны есть места, которые отзываются в сердце православных христиан. Кто-то вспомнит тяжело ей давшееся, противоречащее чувствам ее отца-лютеранина решение о принятии Православия – веры своего мужа. Кому-то дороги ее слова прощения террористу Ивану Каляеву, убившему в 1905 г. ее супруга – великого князя Сергия Александровича или утешительные слова умирающему после взрыва кучеру Андрею Рудинкину. Кто-то с особой трепетностью вспомнит ее подвиг служения ближнему в Марфо-Мариинской обители. Никто не забудет высший подвиг милосердия – помощь тяжело раненному великому князю Иоанну Константиновичу в алапаевской шахте и сбывшуюся мечту – быть похороненной на Святой Земле в Гефсиманском саду.

Ее житие так созвучно эпохе, в которую судил ей жить Господь. Получив христианское воспитание в детстве, будучи призванной к высокому служению в Российской Империи, Елизавета Федоровна прошла путь скорбей, чтобы соединиться со Христом. Сестрам учрежденной ею Марфо-Мариинской обители милосердия Елизавета Федоровна 10 апреля 1910 г. сказала: «Я оставляю блестящий мир, где занимала блестящее положение, но вместе со всеми вами я восхожу в более высокий мир – в мир бедных и страдающих. Я возложила это на себя не как крест, а как некий путь, полный света…».

Великую княгиню называли святой еще при жизни. Архиепископ Анастасий (Грибановский) сказал: «Не всякому поколению суждено встретить на своем пути такой благословенный дар Неба, каким явилась для своего времени Великая Княгиня Елизавета Федоровна».

Остается в тени великой княгини ее крестовая сестра инокиня Варвара (Яковлева). Современные выпускники школ готовятся к итоговому сочинению, одно из тематических направлений которого «Верность и предательство». Как подчас воспитанные в духе толерантности подростки легковесно судят об этих понятиях, заявляя, что нельзя быть верным всем, или находя оправдание и объяснение всякому отступлению от правды Божией. Инокиня Варвара является для нас примером верности даже до смерти: «Желая разделить с арестованной ее участь, ввиду её немолодого возраста и устава обители, не позволяющего оставлять настоятельницу одну, я заявляю, что согласна на заключение под стражу… причем даю обязательство против примененной меры не протестовать и не возбуждать ходатайства о своем освобождении…».

Алапаевская земля, где вместе с членами царской фамилии погибли свв. Елизавета и Варвара, так же дорога православным верующим, как и русский монастырь святой Марии Магдалины на Святой Земле, где покоятся мощи двух преподобномучениц.

Тагильчане имеют возможность прикоснуться к святыне и помолиться свв. прмчч. вел. кн. Елизавете Федоровне и инокине Варваре.

С 26 ноября по 4 декабря

в Скорбященском женском монастыре

будет пребывать икона с частицами мощей

свв. прмцц. вел. кн. Елизаветы Федоровны и инокини Варвары

из Алапаевского женского монастыря

Встреча иконы 26 ноября в 8.30 перед Божественной Литургией.

Каждый день пред иконой будет служиться молебен с акафистом: если состоится Божественная Литургия, то по ее окончании, если утренняя служба отсутствует, то в 12.00.

Проводы иконы 4 декабря в 12.00

Молитва преподобномученицам великой княгине Елисавете и инокине Варваре

О святыя новомученицы Российския, Великая Княгине Елисавето и сестра ея крестовая пречестная инокине Варваро, купно путь свой во мнозех муках скончавшия, Евангельския заповеди делом во обители милосердия совершившия, веры ради Православныя подвизающиеся до смерти в последняя времена сия, и добрый плод в терпении страстей Христу принесшия! Молитеся Ему, яко Победителю смерти, да утвердит Церковь Русскую Православную и Отечество наше, кровию и страданьми новомучеников искупленныя, и не даст в расхищение врагом России достояния нашего. Се бо лукавый враг вооружися на ны, хотя нас погубити в междоусобных бранех, скорбех, нестерпимых печалех, болезнех, нуждах и бедах лютых. Умолите Господа низложити вся немощныя дерзости их; веру в сердцах людей российских укрепите, да егда найдет на ны испытания час, мужества дар восприимем вашими молитвами, отвержеся себе и вземше крест свой, последуем Христу, распинающе плоть свою со страстьми и похотьми. Сохраните нас от всякаго зла, освятите пути жизни нашея, даруйте покаяние нелицемерное, тишину и мир душам нашим, испросите у Господа всем нам мытарств горьких и вечныя муки избавитися и Небесному Царствию наследники быти со всеми святыми, от века угодившими Богу, да радующеся воздадим хвалу, честь и поклонение Отцу и Сыну и Святому Духу во веки веков. Аминь.

Дар неба. Немецкая принцесса стала для русских людей образцом доброты

155 лет назад, 1 ноября 1864 г., в Гессенском доме случилось прибавление: старинный род младшей германской знати пополнился ещё одним отпрыском. Девочку назвали пышно: Елизавета Александра Луиза Алиса Гессен-Дармштадтская.

Через 20 лет от этого великолепия отсекут всё лишнее, оставив только первое имя. Зато, в согласии с русской традицией, дадут отчество. Отныне дочь немецкого герцога и внучка английской королевы станет русской княгиней Елизаветой Фёдоровной — одним из самых симпатичных и самых загадочных персонажей рубежа XIX-XX вв.

Загадка принцесс

Чтобы в полной мере осознать загадочность фигуры Елизаветы Фёдоровны, стоит сравнить её судьбу с судьбой её младшей сестры Александры Фёдоровны, последней российской императрицы. Если подходить к этому формально, то получится, что линии жизни сестёр абсолютно идентичны. Две немецкие принцессы, обе — признанные красавицы. Получили одинаковое воспитание. Обе вышли замуж за представителей российского императорского дома. Елизавета — за Сергея, брата императора Александра III. Её сестра — за сына императора, цесаревича Николая. Обе приняли православие. Воспитывали детей. Занимались благотворительностью. Приняли мученическую кончину. Признаны святыми.

Но есть нюанс. Александра Фёдоровна при жизни получила в народе обидное прозвище «Гессенская муха», считалась немецкой шпионкой и разорительницей России. Словом, о популярности (и уж тем более любви) тут говорить не приходится. Елизавета Фёдоровна, напротив, была окружена неподдельной народной любовью, местами переходящей в обожание.

Читать еще:  История врача: как я не поступила в университет

Особенно это было заметно в Москве, куда Елизавета перебралась вместе с мужем, которого в 1891 г. назначили московским генерал-губернатором. За какое-то смешное время популярность великой княгини здесь достигла высочайших отметок. Обычно жители Первопрестольной подозрительно относились к «назначенцам» из Санкт-Петербурга: давала о себе знать вековая ревность древней столицы ко всякого рода «питерским выскочкам», вдобавок ещё и немецкого происхождения. К тому же Елизавета, в отличие от своей сестры, говорившей по-русски практически идеально, так и не смогла до конца освоить славянскую фонетику: до конца жизни у неё, по свидетельствам современников, сохранялся характерный акцент. В общем, шансы стать в Москве своей у Елизаветы стремились к нулю.

Тем не менее москвичи почти сразу её приняли, что называется, всей душой. Даже среди московского студенчества, традиционно стоящего в резкой оппозиции к власти, Елизавету любили и даже сделали своего рода талисманом.

В Татьянин день генерал-губернатор с супругой посещали торжественное заседание в Московском университете, это было частью протокола. А дальше начиналась импровизация. От университета великой княгине преподносили букет. И студенты считали, что если кому-то удастся урвать хотя бы цветочек из букета Елизаветы Фёдоровны, то экзамены такой счастливец сдаст легко и благополучно: «Лестница была обычно запружена нерадивыми студентами, и великая княгиня, пройдя сквозь этот строй, выходила из университета без единого цветочка».

Статистика обожания

Разумеется, есть сухая статистика: вооружившись ей, можно скрупулёзно подсчитать, сколько хорошего сделала Елизавета для Москвы и России в целом. Елизаветинское общество, возникнув по инициативе великой княгини в 1892 г., быстро превратилось в мощную устойчивую структуру: 224 приходских комитета в Москве и 14 уездных комитетов в Московской губернии осуществляли невиданную по размаху благотворительную деятельность. Создать и запустить такой большой социальный проект удаётся не всякому, здесь надо иметь внушительные организаторские способности. А когда это дело сочетается ещё и с отменным художественным вкусом, может появиться, например, Марфо-Мариинская обитель. Да — столовая для бедных, воскресная школа, работа с беспризорниками «страшного» Хитрова рынка, целая серия программ социальной помощи многодетным матерям и подёнщицам… Но одновременно — шедевр архитектуры, над которым трудились реальные звёзды мировой величины: Алексей Щусев, Михаил Нестеров, Павел Корин. И всё благодаря одной Елизавете.

И всё же стократно большей ценностью обладают разрозненные свидетельства о том, с какой теплотой относились к великой княгине простые люди. Графиня Вера Клейнмихель, помогавшая Елизавете в её благотворительных акциях, рассказывала: «Старик-крестьянин стал мне рассказывать , что прошел более ста двадцати верст, чтобы поглядеть на княгиню, получить что-либо из ее рук и узнать, правда ли она так добра и так любит народ, как рассказывают… На следующий год повторилась та же история, но со старой бабой, пришедшей из иной области, чуть ли не за полтораста верст. Ей великая княгиня подарила вышитое ею полотенце. Старуха от умиления даже всплакнула. Я невольно следила и за стариком, и за старухой. Никем и ничем, кроме Елизаветы Фёдоровны, они на этом базаре не интересовались».

В 2013 г. мне довелось быть в Алапаевске, уральском городе, ставшем последним земным пристанищем Елизаветы Фёдоровны. Здесь в шахты рудника Нижняя Селимская в 1918 г. были живьём сброшены великая княгиня и её близкие. Именно здесь я поверил в правдивость слов графини Клейнмихель. Да, к Елизавете Фёдоровне действительно могли идти и за полтораста, и за двести вёрст. Потому что к месту её смерти прямо сейчас едут те же самые простые люди. Около этой шахты я общался с автостопщиками из Тулы: «Да, далеко. А как не приехать, если моя прабабка в её приюте воспитывалась?»

Труд, молитва, вера

Сейчас в Москве по благословению Святейшего патриарха Московского и Всея Руси Кирилла, при поддержке правительства Москвы, при участии Министерства культуры РФ, Министерства образования РФ и Института Всеобщей истории РАН проходят XXII Елисаветинско-Сергиевские чтения, организованные Фондом содействия возрождению традиций милосердия и благотворительности «Елисаветинско-Сергиевское просветительское общество». Участие в чтениях примут ведущие историки, архивисты, писатели, представители государственной власти и научного сообщества, столичных и региональных музеев, молодёжных организаций и студенчества.

Событие приурочено к 155-летию со дня рождения святой преподобномученицы Великой княгини Елизаветы Феодоровны. Тема нынешних чтений — «Гессенские принцессы. Традиции воспитания и образования в России и Германии. 1840-1918». Участники и гости чтений узнают о том, как благодаря активной просветительской деятельности августейших благотворительниц из Гессенского дома на российскую почву были перенесены западноевропейские принципы воспитания, как они слились с отечественными традициями и как из этого появились новые формы и направления образовательной деятельности, воспитания и попечения о детях. Особо подчёркивается, что в учреждениях, которые находились под их покровительством, благотворительницы следовали тем же самым принципам, что и в своих семьях. Труд, молитва, развитие творческих способностей, христианская вера, любовь к Отечеству.

— Мы начали первую сессию чтений с благодарственного молебна, — сказала на открытии XXII Елисаветинско-Сергиевских чтений Председатель Наблюдательного совета Фонда содействия возрождению традиций милосердия и благотворительности «Елисаветинско-Сергиевское просветительское общество» Анна Громова, — в знак того, что гессенские принцессы были нашими соотечественницами, самозабвенно любили Россию, видя в этом залог ее развития. Если уроженки другой страны посвятили жизнь нашему Отечеству, то что мы можем сделать для него?

Арх. Анастасий (Грибановский) Светлой памяти Великой Княгини Елисаветы Федоровны

Не всякому поколению суждено встретить на своем пути такой благословенный дар неба, каким явилась для своего времени Великая Княгиня Елисавета Феодоровна.

Это было редкое сочетание возвышенного христианского настроения, нравственного благородства, просвещенного ума, нежного сердца и изящного вкуса. Она обладала чрезвычайно тонкой и многогранной душевной организацией. Быть может, этими особенностями своего характера она была обязана отчасти своему воспитанию, которое получила под руководством своей бабки по матери английской королевы Виктории.

На образование внутреннего, чисто духовного, облика Великой Княгини, по собственному ее признанию, имел большое влияние пример Елисаветы Тюрингенской, или Венгерской (по отцу), сделавшейся через свою дочь Софию одной из родоначальниц Гессенского дома. Глубокое благочестие в ней соединялось с самоотверженной любовью к ближним. Высокое почитание, каким пользовалась эта царственная подвижница еще при жизни, побудило католическую церковь уже в 13 веке причислить ее к лику святых.

Впечатлительная душа Великой Княгини с детства была пленена светлым образом ее достойной прабабки, и он глубоко запечатлелся в ней. Ее богатые природные дарования изощрены были широким многосторонним образованием, не только отвечавшим ее умственным запросам, но и обогатившим ее сведениями практического характера, необходимыми для каждой женщины в домашнем обиходе.

Будучи избрана в супруги Великому Князю Сергею Александровичу, Великая Княгиня прибыла в Россию и стала внимательно изучать национальные черты русского народа, и особенно его веру, положившую глубокий отпечаток на наш народный характер и на всю нашу культуру.

И Великая Княгиня по собственному внутреннему побуждению решила присоединиться к Православной Церкви. Император Александр III благословил свою невестку после святого миропомазания драгоценной иконой Нерукотворного Спаса, которую Великая Княгиня свято чтила в течение всей последующей жизни.

Читать еще:  Ностальгия из еврейского быта. Повседневная жизнь еврейской семьи Кто такие евреи их традиционные предметы быта

Приобщившись, таким образом, к нашей вере и через нее ко всему, что составляло душу русского человека, Великая Княгиня могла с полным правом теперь сказать своему супругу словами Руфи: Твой народ стал моим народом, твой Бог – моим Богом (Руфь 1.16).

Еще в те годы она посвящала много времени общественной благотворительности.

Мученическая смерть Великого Князя Сергея Александровича, растерзанного взрывом бомбы в самом священном Кремле произвела решительный нравственный переворот в душе его супруги, заставив ее навсегда отойти от прежней жизни.

Для тогдашнего общества решимость Великой Княгини распустить свой двор, чтобы удалиться от света и посвятить себя служению Богу и ближним, казалась еще соблазном и безумием. Презрев одинаково и слезы друзей и пересуды и насмешки света, она мужественно пошла своей новой дорогой.

Переход из дворца в приобретенное ею здание на Ордынке, где она оставила для себя только две очень скромные комнатки, означал полный разрыв с прошлым и начало нового периода ее жизни. Очень знаменательно самое наименование, которое Великая Княгиня дала созданному ею учреждению, — Марфо–Мариинская обитель: в нём заранее предопределялась миссия последней. Община предназначалась быть как бы домом Лазаря, в котором так часто бывал Христос Спаситель.

Быть не от мира сего и, однако, жить и действовать среди мира, чтобы преображать его, вот основание, на котором она хотела утвердить свою обитель. Неудивительно, что обитель быстро расцвела и привлекла многих сестер, как из аристократического общества, так и из народа.

Во внутренней жизни царил почти монашеский строй: вовне ее деятельность выражалась в лечении приходящих и клинических, помещенных в самой обители, больных, в материальной и нравственной помощи бедным, в призрении сирот и покинутых детей, которых так много гибнет в каждом большом городе.

Избрав своей миссией не только служение ближним вообще, но и духовное перевоспитание нашего общества, Великая Княгиня хотела заговорить с последним более близким и понятным для него языком церковного искусства и православной богослужебной красоты. Богослужение в обители всегда стояло на большой высоте благодаря исключительному по своим пастырским достоинствам духовнику, избранному настоятельницей; время от времени она привлекала сюда для служения и проповеди и другие лучшие силы Москвы и отчасти всей России.

Она всю жизнь оставалась ученицей, одинаково добросовестной, как и смиренной. Сосредоточив свою деятельность вокруг обители, Великая Княгиня не порывала связи и с другими общественными организациями и учреждениями благотворительного или духовно–просветительного характера. Едва ли самое первое место среди них принадлежало Православному Палестинскому обществу. Унаследовав председательство в этом обществе от почившего супруга, она подражала ему в святой ревности и неустанных заботах о русских паломниках, устремляющихся в Святую Землю.

Никто тогда не предвидел, что она приедет в Иерусалим уже по смерти, чтобы найти себе здесь место вечного упокоения.

С наступлением войны она с полным самоотвержением отдалась служению больным и раненым воинам, которых посещала лично не только в лазаретах, но и на фронте. Клевета не пощадила, однако, ее, как и покойную Императрицу, обвинив их в излишнем сочувствии к раненым германцам. Великая Княгиня перенесла эту горькую незаслуженную обиду с обычным великодушием.

Когда разразилась потом революционная буря, она встретила ее с замечательным самообладанием и спокойствием. Казалось, что она стояла на высокой непоколебимой скале и оттуда без страха смотрела на бушующие вокруг нее волны, устремив свой духовный взор в вечные дали.

В течение последних месяцев 1917 года и в начале 1918 советская власть предоставила Марфо–Мариинской обители и ее начальнице полную свободу жить как они хотели и даже оказывала им поддержку в обеспечении обители жизненными продуктами. Тем неожиданнее для последней был удар, постигший ее на Пасху, когда Великая Княгиня внезапно была арестована и отправлена в Екатеринбург.

Пребывание Великой Княгини в ссылке обставлено было сначала даже некоторыми удобствами: она помещена была в женском монастыре, где все сестры в ней принимали искреннее участие; гораздо стеснительнее ее положение стало после перевода в Алапаевск, где она вместе со своей верной до конца спутницей сестрой Варварой и другими Великими Князьями, разделившими с ней ту же участь, была заключена в одну из школ. Тем не менее она не теряла присущей ей твердости духа и по временам посылала слова ободрения и утешения глубоко скорбевшим о ней сестрам ее обители. Так продолжалось до роковой ночи 5/18 июля. В эту ночь она внезапно была вывезена вместе с прочими Царственными узниками, жившими с ней в Алапаевске, и с историческим отныне лицом, своей доблестной сподвижницей Варварой, в автомобиле за город и, по-видимому, заживо была погребена вместе с ними в одной из окрестных шахт.

Результаты проведенных потом раскопок показали, что она до последней минуты старалась служить тяжелораненым при падении Великим Князьям, а местные крестьяне, издали наблюдавшие за казнью неведомых им людей, долго слышали таинственное пение, несущееся из-под земли.

Как чудное видение прошла она по земле, оставив после себя сияющий след. Вместе со всеми другими страдальцами за русскую землю она явилась одновременно и искуплением прежней России, и основанием грядущей, которая воздвигнется на костях новых мучеников.

Как бы в награду за ее земной подвиг и особенно за ее любовь к Святой Земле ее мученическим останкам суждено почивать у самого места страданий и воскресения Спасителя. Извлеченные по распоряжению адмирала Колчака из земли, последние вместе с телами других умерщвленных одновременно с Великой Княгиней членов Царского Дома и сестры Варвары были перевезены сначала в Иркутск, а затем в Пекин, где довольно долго оставались в кладбищенском храме нашей Духовной миссии. Отсюда уже заботами сестры почившей, маркизы Мильфорд–Хавен Принцессы Виктории, с которой они были связаны при жизни особенно тесными узами, ее гроб вместе с гробом сестры Варвары был доставлен через Шанхай и Суэц в Палестину. 15 января 1920 года тела обеих неразлучных до конца страдалиц были торжественно встречены в Иерусалиме английскими властями, греческим и русским духовенством, многочисленной русской колонией и местными жителями. Через день состоялось их погребение, совершенное маститым главой Сионской Церкви блаженнейшим патриархом Дамианом в сослужении большого сонма духовенства.

Усыпальницей для Великой Княгини избрана крипта под нижними сводами русской церкви Святой Марии Магдалины. Сама эта церковь, построенная в память государыни Марии Александровны ее Августейшими детьми, не чужда почившей: последняя присутствовала вместе с Великим Князем Сергеем Александровичем на ее освящении в 1888 году. Этот стильный и изящный храм из всех, какие мы имеем в Палестине. Он расположен на живописном склоне Елеона и своими красочными, чисто русскими формами издали манит взор, заставляя переноситься мыслью в далекую и близкую для Святой Земли Россию.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector