0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Как живет православный реабилитационный центр в глуши

Можно ли вылечиться от алкоголизма в монастыре?

Злоупотребление алкоголем провоцирует физическую и психологическую зависимость. От первой избавиться легче, чем от второй. Чтобы побороть такую тягу, нужно много времени и работы над собой. Человек должен хотеть исцелиться и вложить все силы в это. Только тогда получится побороть пагубное пристрастие.

Справляются с алкоголизмом люди с огромной силой воли и верой. Важное место в выздоровлении играет духовность. В борьбе с зависимостью от спиртного помогают женские и мужские монастыри.

Особенности учреждений

В учреждениях оказывают помощь в борьбе не только с алкоголизмом, но и с наркоманией, токсикоманией, игроманией. Их задачей является устранение психологической зависимости.

При терапии больной:

  • переосмысливает свою жизнь;
  • оценивает все преимущества отказа от пагубных пристрастий;
  • изучает проблемы, повлиявшие на формирование тяги.

Учреждение подобного типа бывает платным и бесплатным. Центр реабилитации не выводит из запоев и не лечит от возникших на фоне зависимости патологий.

Его задачей является укрепление эффекта от уже пройденной терапии, снижение риска рецидивов, помощь в адаптации к трезвой жизни.

Как в монастырях работают с алкозависимыми?

Лечение в монастыре алкоголик проходит под добровольным согласием. Не получится поместить его туда насильно. Больной в период терапии живет в храме.

Алкозависимый изолируется за стенами монастыря. Там отсутствует привычная для него среда, напоминания о спиртном. Он полностью отгорожен от пьянства, соблазнов, собутыльников. В храме человек в полной мере ощущает свою слабость, вызванную тягой к выпивке.

В монастыре больной пересматривает свои жизненные приоритеты. Анализирует моменты, где проявлял малодушие, не решал проблемы, а пытался уйти от них.

Именно здесь начинается духовное возрождение.
Разговоры с самим собой, с Богом, духовными наставниками помогают осознать, что пьянство — ложное удовольствие. На самом деле это мучение, падение вниз, грех.

Таким образом проявляется неуважение к себе, близкими, обществу.

Человек живет монашеским бытом — участвует в службах, занимается работой. Физический труд заставляет алкоголика забыть о своем пристрастии. Отличная мотивация — пример исцелившихся, вернувшихся к трезвости.

Способы лечения

Терапия осуществляется не только с проживанием, но и амбулаторно.

  • священные службы;
  • разговоры с духовенством;
  • обет на отказ от спиртного;
  • паломничество;
  • метод «двенадцати шагов»;
  • цветочная терапия;
  • помощь специалистов.

Лечение с круглосуточным нахождением в православном соборе включает:

  • трудовую деятельность на открытом воздухе;
  • духовные практики;
  • регулярное чтение молебнов;
  • разговоры с другими зависимыми;
  • свободное время для размышлений;
  • рациональное питание;
  • поддержку священнослужителей.

Человек оказывается полностью изолированным от своей привычной жизни. В таких условиях ему легче побороть зависимость.

Препараты

  • Кавинтон — расширяет сосуды в мозге;
  • Пирацетам — возвращает память, внимательность;
  • Никотиновая кислота — улучшает циркуляцию крови в мозге;
  • Глицин — снижает влечение к этанолу;
  • витамины — благоприятно воздействуют на организм в целом.

Медикаментозная терапия в монастыре не совершается. Для этого существуют специализированные клиники и больницы.

Социальная реабилитация

Этот метод лечения помогает:

  • обрести покой;
  • справиться со страхом перед новой жизнью;
  • сформировать ценности;
  • изменить отношение к существованию;
  • обрести уверенность в своих силах;
  • поставить цели, задачи;
  • понять необходимость ЗОЖ.

Всему способствует физическая работа, беседы с людьми с аналогичными бедами, ведение правильного образа жизни.

Психологическая разгрузка

Такая помощь заключается в:

  • Таинствах Соборования, Причастия, Покаяния;
  • держании постов;
  • восхвалении Божьей Матери;
  • молебнах мученику Вонифатию;
  • чтении сборника песнопений.

Психологическая поддержка является обязательным пунктом в пути к исцелению.

Больной, при нахождении в храме, живет по расписанию монахов:

  • раннее пробуждение;
  • соблюдение режима;
  • тяжелая работа на открытом воздухе;
  • обучение специальности;
  • возможность наблюдать за результатом своего труда.

Физическая деятельность помогает перестать думать о пьянках, восстановить потерянные навыки. Человек может приобрести даже новую профессию.

Преимущества пребывания в монастыре

Нахождение алкозависимого в монастыре обладает плюсами:

  • Человек попадает в атмосферу, далекую от привычной. Он общается с людьми с аналогичными бедами.
  • Верующие относятся к алкоголику без презрения и брезгливости. От них он получает моральную поддержку.
  • Терапия продолжается несколько недель, месяцев. Больной пребывает в храме до полного исцеления. Можно проходить лечение и амбулаторно, посещать монастырь только в обговоренное время.
  • В храме реабилитация проходит добровольно.

В монастыре алкоголик знакомится с людьми, исцелившимися от зависимости. Их положительный пример прекрасно мотивирует больного.

Когда люди обращаются в монастырь для исцеления

Зависимые люди обращаются к Господу за следующим:

  • для реабилитации, чтобы закрепить результат медикаментозной терапии и снизить риск срывов;
  • положиться на волю Господа и бескорыстное участие верующих, когда своих сил уже не остается;
  • для помощи Бога, при вере, что он поможет справиться с пагубным пристрастием без медикаментов, гипноза и т.д.

В храме получится исцелиться от алкоголизма только добровольно. Алкозависимый должен понять, что болен и захотеть вылечиться.

Женские и мужские монастыри

Учреждения для женщин, в которые можно обратиться:

Ваш нарколог рекомендует: православные центры реабилитации

Православные центры реабилитации и методики их лечения:

Как попасть в монастырь, сын в запое. Сколько стоит? Живём в Люберцах

Сын Андрей в запое.Как можно излечить?Какова стоимость курса лечения? Проживаем в Севастополе.

Как попасть в монастырь?

Муж запойный алкоголик . Как можно попасть в храм , условия проживания живем в Истре Московская обл , спасибо

Здравствуйте! Обращаюсь к Вам за помощью. Брат, 41 год, совсем потерял себя, не находит смысл жизни. Был осужден по ст 228 ч.2. (употребление), отсидел, к нормальной жтзни не вернулся, что он только не творил и пил, и опять употреблял, семью и родственников не слушать ни видеть не хотел, кидалсчя драться на всех — родителей, жену, работать тоже — не для него. А до тюрьмы работал 17 лет машинистом. Родители не выдержали и отправили его в закрытый реабилитационный (как говорили) центр на полгода, под Казань. Приехал летом, разошлись с женой, успокоился, посещал какие-то собрания анонимных наркоманов, но не долго… Уже два месяца семья живёт в АДУ! Он в неадеквате, он хватается за ножи, кидается на маму, меня, вламывается в дом к бывшей жене, бегает по улицам, к родителям не идёт жить, так , иногда помыться и покушать, сам весь больной , никому не даёт спокойствия, ни уговоры, ни предупреждения о полиции ( ну и что, сажайте!) не идут на пользу. Такое ощущение, что у него «не все дома», он в неадеквате, с вечно пустыми или злющими глазами. Медики не помогают, в психушку не забирают ( там согласие надо), молимся за него и я и мама. У него иногда быват дни просветления и он просит , чтобы его отшептали, «отлили», от жены, он считает, что его » присушили», просит его отвезти к «бабушке» какой-нибудь, ходил один раз в церковь. Но без системы ничего не помогает. Может можно его образумить в вашем монастыре. Если возможно, то как с вами связаться и сколько это будет стоить. Прошу Вас, ответить мне, какое бы решение Вы не приняли. Спасибо.

Приют Путина

Он – однофамилец президента. И дело потянул такое, что по плечу не каждому. Саратовец Дмитрий Путин организовал приют для алкоголиков, наркоманов и бомжей, которые желают начать новую жизнь. С этой целью он купил дом в одном из сел Саратовской области.

«Жизнь моя изменилась»

Село Афанасьевка, где располагается приют для наркоманов и алкоголиков, находится в 50 километрах от Саратова. «Едете по главной улице села до самого конца», – сориентировал нас Дмитрий перед поездкой. Въезжаем в Афанасьевку: справа – несколько бедных домишек, слева – разоренный храм. Дорога – одна: пыльная наезженная тропа – видимо, это и есть главная улица. Движемся по ней. Уже и дома остались позади, вокруг – ни души, находимся фактически в чистом поле.

Читать еще:  Бизнес — только деньги? — репортаж с форума «Бизнес-репутация» +ФОТО

В конце дороги – серый двухэтажный каменный дом, вокруг него двор – не вполне обустроенный. Это и есть приют, или православный реабилитационный центр, так его называет сам Путин. Навстречу выходит сам хозяин – крепкий, в белой рубашке, 38 лет от роду.

– Пока здесь не очень приглядно, – объясняет он, – это последствия пожара. Год назад у нас все сгорело: сараи вместе со скотиной, дом, в котором мы жили. Мы как раз заложили фундамент под этот дом, а после пожара нам было уже «не до жиру», мы слепили то, что смогли, на что денег хватило.

Бывшие наркоманы, алкоголики и бомжи приезжают сюда со всей России

Приют Путина – это своеобразная община, в которой сейчас насчитывается девять человек, их возраст от 24 до 52 лет. Бывшие наркоманы, алкоголики и бомжи приезжают к Дмитрию со всей России. Днем работают – в основном нанимаются бригадой строить или трудятся на полях у фермеров. У бригады уже сложилась определенная репутация – их знают работодатели и часто сами приглашают.

– Мы можем что-то построить, выкопать, таланты тоже у всех разные: кто-то электрик, кто-то сантехник, слесарь, – рассказывает Дмитрий. – Если нет работы – у себя что-нибудь строим или по хозяйству трудимся. Один баней занимается, другой на огороде занят, есть повар постоянный. Опять же, кому что по силам – люди разные, возраст разный. Кто не может копать яму – тот может ночью ходить с фонариком, сторожить. Если у него одна нога – то и это не мешает найти ему применение, хотя бы что-то делать по дому, почему бы нет?

– Попал в трудную ситуацию, начал выпивать, колоться. Наркотики стали дорогие, пошел воровать – посадили в тюрьму. Вышел – работы нет, опять запил. Но сейчас жизнь моя изменилась. Я стал по-другому смотреть на вещи. Жить, мне кажется, стало намного проще. В общине можно жить, не употребляя ничего: общество тебе помогает.

В приюте у Сергея обязанности повара. Он всем доволен и пока не хочет уходить. Считает, что еще не готов, боится, что встретит старых дружков и ад повторится. Тем более что поддержать его в этой жизни некому – семьи и родителей у Сергея нет.

Еще один подопечный, тоже Сергей, ремонтирует старенький жигуленок. Он здесь самый старший – 52 года, жил в деревне Клещевка – это недалеко от Афанасьевки. Высококлассный автослесарь и водитель, тяжело перенес смерть близких, но окончательно сломался после того, как умерла жена: запил, потерял работу. Дочь определила его сюда. Уже три года ведет трезвый образ жизни. Рассказывает о себе, опустив глаза, неуверенно:

– Врать я не хочу, бывает, и тянет выпить, но я говорю себе, что не надо этого делать! Просто останавливаю себя, потому что иначе вперед ногами в скором времени вынесут, а так будешь доживать век по-человечески.

Во дворе нам встретился еще одни постоялец – мужчина средних лет, Игорь, он – из Уфы. Его история типична: остался без жилья – сгорел дом, а вместе с ним и все документы. Восемь лет бомжевал, переезжая из одного города в другой, – путешествовал по реабилитационным центрам, пока не встретил Путина. В приюте – уже месяц, и все надеются, что надолго.

На всех постояльцах – нательные крестики, они хорошо видны, потому что жарко и люди одеты легко. У Сергея не крестик, а крест – огромный! По воскресеньям и большим праздникам все ездят в храм – в соседнюю Елшанку.

Поначалу, когда мы все заходили в церковь, люди шарахались

– Поначалу, когда мы все заходили в церковь, – люди шарахались, – рассказывает жена Дмитрия Галина. – И вообще нас с Дмитрием не понимали: зачем мы занимаемся этими людьми? Думали, что мы деньги на них зарабатываем. Сейчас привыкли, с меньшей настороженностью относятся. Но нужно сказать, что и наши подопечные – не белые и пушистые, многие из них сидели в тюрьме.

Галина – симпатичная женщина, высокая, стройная шатенка. В свое время окончила филологический факультет университета в Грозном. Сейчас поддерживает супруга во всех его делах. Сам Дмитрий в этом году окончил архитектурный техникум. Он – владелец небольшой строительной фирмы в Саратове.

Но не всегда он был таким. Сам прошел все круги наркоманского и алкогольного ада.

«Я опустился до самого дна»

Но однажды мой друг крестил дочку в православной церкви и пригласил стать крестным отцом. Мы пошли в Свято-Алексеевский монастырь, и там иеромонах Пимен (Хеладзе) спросил меня: «Ты православный»? – «Нет, я христианин веры евангельской». Он говорит: «Тогда ты не можешь быть крестным» Недоумеваю: «Почему?» – «Тебе постепенно это откроется, когда будешь ходить в православную церковь». Так я начал интересоваться Православием, ходить в храм, записался в православное молодежное общество. Мое мировоззрение изменилось, и отец Пимен совершил чин присоединения к Православной Церкви.

Я открыл строительную фирму. Пять лет назад мы строили храм в Дубках, и к нам начали прилепляться такие люди – бездомные, я их брал на работу. Организовалась бригада вот таких бедолаг, а потом, когда строительство закончилось, им идти было некуда. Вот и собрал их вокруг себя. Один человек пригласил нас на свою промышленную базу в Вязовке, мы там жили и работали, а два года назад купили дом в Афанасьевке.

Спецконтингент

Афанасьевка – заброшенная деревня в Воскресенском районе, сейчас в ней всего 14 домов. Население разводит скот, продает на рынках мясо и молочные продукты, этим и живут. Место для реабилитации благодатное, считают Дмитрий и его супруга:

– Меньше соблазнов для наших людей, меньше магазинов, нет друзей, отсутствует возможность подкалымить, а значит, купить спиртное и наркотики, – говорит Галина. – Сами понимаете, это «спецконтингент», они выживают в любой среде. В Сахару отправь, они и там выживут. В этой ситуации выход один – ограниченный круг общения: церковь, батюшка, воцерковленные люди.

За пять лет через общину прошло около 200 человек

Сегодня во многих храмах и монастырях Саратова и области есть телефоны Дмитрия. Социальные работники или духовенство сами направляют к нему людей, потерявших всё, – ведь такие частенько в церковь обращаются за помощью. Зимой постояльцев в приюте Путина становится в разы больше – это и понятно: приходят перезимовать, а по весне исчезают. За пять лет через общину прошло около 200 человек. О каждом из них у Дмитрия есть информация – при поступлении все заполняют анкету. Дмитрий не скрывает, что часто люди уходят из приюта. Остается один из 15. Причины разные. Рассказывает Дмитрий:

– Ну, во-первых, ты можешь всегда уйти, сказав: «Это не мое». Ты же не изолирован от общества, ты не в тюрьме. Свобода – перед тобой. Тебя никто не заставляет находиться здесь, трудиться. Если тебе сложно понуждать себя к труду, уходи. Люди уходят, потому что не привыкли себя к чему-то понуждать. Или другая причина: у человека кончились ломки или он отошел немного от пьянства, от постоянной тяги к алкоголю – и верит, что уже выкарабкался, что может жить и зарабатывать на жизнь самостоятельно. Реабилитационный срок у нас год. Анализируя судьбы тех, кто ушел раньше, могу сказать: у них все сложилось печально. За год они только в себя приходят, ведь за плечами по 10–15 лет разгульной жизни. Поэтому здесь они могут только сориентироваться, подумать, как жить дальше. И сделать выбор: назад к друзьям или здесь оставаться.

Постояльцы приюта живут по уставу, который разработал Дмитрий. Просыпаются в 5 часов утра. В 6:30 выезд на работу. Полтора часа – на личную гигиену, на молитвенное правило и завтрак. Все рассчитано буквально по минутам. Молитва обязательна для всех. Если человек сразу это отвергает, не понимает, зачем это нужно, Дмитрий с ним прощается. Исключить человека из общины он может и за нарушение устава.

Читать еще:  Можно ли православному болеть за олимпийцев?

– Местные жители не понимают меня: «Ты что, Дима, с ума сошел? Этот умеет плитку класть, тот – строить, зачем их выгоняешь? Лучше сам налил бы ему, раз ему так надо». Они готовы взять работника, кормить, поить его, лишь бы работал, а здесь у меня их куча, я их выгоняю. Местные подбирают тех, кто от нас уходит, кормят, наливают им и эксплуатируют их в своем хозяйстве. Человек десять наших здесь у местного населения уже пребывает.

Уставом запрещено отказываться от работы, пить спиртное, употреблять наркотики, сквернословить, драться. Правда, драка за все это время случилась лишь однажды: один постоялец порезал ножом другого, за что был сразу взят полицией под стражу.

– Я только сейчас стала спокойно относиться к тому, чем занимается Дима. А первые два года вообще не знала, приедет он домой, не приедет…

–…Может быть, я там с ними уже пью, – с иронией подхватывает Дмитрий.

– Разные мысли лезли в голову: все возможно – мы ведь не святые… – продолжает Галина, – страшно было…

– Ну, если ты верующий, то не страшно, – успокаивает Дмитрий.

– Мне, как «сосуду немощному», было страшно! Я вообще таких людей здесь впервые увидела. У меня в семье никто не пил. Я даже первое время не понимала, на каком языке они говорят.

Галина мечтает привлечь к работе со «спецконтингентом» профессионалов: наркологов и психологов. Ради этой цели она создала благотворительный фонд «Соломон», но пока желающих помогать безвозмездно не нашлось.

Пути Господни неисповедимы

Заработанные деньги в общине тратятся на еду, стройматериалы и другие неотложные расходы, на черный день отложить не удается. В хозяйстве несколько подержанных машин. Из живности – пока только куры. До пожара были коровы, гуси, утки, козы. На огороде выращивают овощи, из которых сами заготавливают на зиму икру.

В доме на первом этаже – трапезная и подсобные помещения, на втором – комнаты подопечных. Повсюду много икон и духовных книг. Имеется в хозяйстве и несколько компьютеров. Дом не достроен, его необходимо утеплять, не помешает и ремонт. От помощи Дмитрий не отказывается:

– Потому что можно есть, например, пшено, а можно рыбу и грибы: всегда хочется стремиться к лучшему. К тому же постоянно идет строительство – сейчас строим новый дом, трапезную, баню. Нужны стройматериалы, машины тоже ломаются. Обычные бытовые дела. Иногда в храмах даем объявления по сбору вещей. Люди несут ненужную одежду – довольно добротную, постельное белье, порошки.

Средства нужны и на возведение церкви. По благословению митрополита Саратовского и Вольского Лонгина постояльцы восстанавливают Александро-Невский храм в Афанасьевке. Он действовал до революции, в советское время был закрыт, сейчас стоит разоренное здание, зияя пустотами окон.

– Рабочая сила есть, сейчас крышу перекрываем, потом внутренней отделкой займемся, – делится планами Дмитрий. – Если люди будут помогать, то мы его восстановим. Опыт есть. Нам часто строители помогают. У кого-то карьер свой – и он песок нам бесплатно дает. Кто-то черметом занимается – я у него уже и арматуру для забора присмотрел.

Дмитрий мечтает стать священником и духовно окормлять членов своей общины

Этим летом Дмитрий подал документы на заочное отделение Саратовской православной духовной семинарии. Мечтает стать священником и служить в восстановленном храме в Афанасьевке, чтобы заодно и духовно окормлять членов своей общины.

– Ведь не у всех священников есть опыт работы с таким контингентом. Если ты сам переживал ломки и запои, ты знаешь, что с человеком происходит; знаешь, когда он тебе врет, а когда говорит правду; насколько ему на самом деле плохо, когда просит у тебя на опохмелку: «А то я умру!» А я-то знаю, что не умрет. Опыт такой у меня есть у самого. Теоретически этого не познаешь.

Кроме того, Дмитрий хотел бы привлекать членов приюта к участию в богослужении в качестве чтецов и пономарей, вообще приобщить их к церковной жизни.

Я слушаю Дмитрия и делаю вывод: стало быть, этот человек решил послужить Богу в благодарность за свое избавление от страшной зависимости. Но когда я спросила, зачем он тратит свое время и силы на этих людей, Дмитрий даже не понял моего вопроса, настолько очевидны для него смысл и значение его дела:

– Ну а кому я еще буду помогать? Я себя не вижу в другом служении. Нет, я, конечно, могу по больницам походить. Я пришел бы туда как на работу, отслужил бы и ушел. А если ты этим делом горишь, живешь им и думаешь об этих людях, молишься, ищешь, чем накормить, – это совсем другое. С утра ты проснулся – и все! Ты ни о чем другом больше не думаешь, а только о том, как построить, где достроить, кому что купить.

Видимо, Господь не случайно провел Дмитрия через этот наркоманский ад, чтобы, имея такой опыт, он смог помогать людям, – предположила я.

– Пути Господни неисповедимы, – подвел черту Дмитрий.

Таинственный реабилитационный центр

Основной вопрос состоявшегося в минувший вторник заседания межведомственной комиссии по противодействию незаконному потреблению наркотических и психотропных средств и незаконному обороту наркотиков в Орехово-Зуевском районе был более чем тревожный.

Для собравшихся в этот день фактически откровением прозвучали слова заместителя главы администрации Орехово-Зуевского района В.Н. Сорокина: «Первое, что я предлагаю, — рассмотреть информацию о деятельности в районе незаконных центров по реабилитации людей, страдающих наркоманией и алкоголизмом.

Из слов докладчика следовало, что в Орехово-Зуевском районе на территории деревни Чичево Ильинского сельского поселения в течении двух лет действует «таинственный» реабилитационный антинаркотический центр. Это стало известно после коллективного обращения жителей деревни сразу в несколько официальных адресов, в том числе и администрацию Орехово-Зуевского района.

– Вместе с представителями ФСБ я выехал на место, — рассказывает В.Н. Сорокин. – выяснилось, что в так называемом центре периодически проживали до шестидесяти человек, в том числе из стран СНГ. Лагерь находился сзади дома на поле, где была установлена звуковая аппаратура большой мощности и проводились «богослужения».

Руководителем представился гражданин Мартиросян, 1971 года рождения, зарегистрированный в одной из деревень Владимирской области. Кроме него, там были и другие «руководители», также имевшие регистрацию в отдаленных от Орехово-Зуевского района территориях. Из документов они представили удостоверения священнослужителей «Российского союза веры евангельской». Со слов, ранее они употребляли наркотики, но, вылечившись, решили помогать другим. Справок о состоянии здоровья ни у кого не было, а гражданин, называвший себя руководителем, не имел договора на аренду дома, хотя и показал зарегистрированные в Минюсте уставы религиозных организаций «Христиан веры евангельской церкви Божья обитель» и «Ковчег».

– В беседе, касающейся вероисповедания, выяснилось, что он очень сильно путался в вопросах религии, — продолжил В.Н. Сорокин. – Из чего можно сделать вывод, что человек просто прикрывался религиозной организацией. С другой стороны, непонятно, каким образом в деревне в течение полутора лет существует такая организация никому из лиц, облеченных властью, не было до этого никакого дела. Также хотелось бы получить ответ на следующие вопросы. Каким образом человек, зарегистрированный совершенно в другой области, уже почти два года живет здесь? Почему он не получил временной регистрации в Орехово-Зуевском районе? Почему никто не занялся выяснением вопросов: кто он, откуда, чем занимается?

Мало того, местный участковый сказал, что живущие в т.н. центре просто замечательные люди, и он сам с готовностью отправил туда на перевоспитание одного из своих сослуживцев.

Приехавшим в Чичево также объяснили, что руководители реабилитационного центра считают выздоровлением. Оказалось, что для этого вообще ничего не делается. «Если ломка – значит ломает. А те, кто не проходит реабилитацию, не хотят этого, поэтому уезжают»,- привел В.Н. Сорокин слова руководителя центра. На вопросы о финансовом обеспечении деятельности антинаркотического поселения ответов не последовало. По словам организаторов, все необходимое им привозят из Москвы. Про счета за электричество вообще молчок. Выяснилось, что к работе центра есть масса претензий у жителей. Однако и сельская администрация полтора года молчит, о ситуации становится известно лишь после жалоб людей. Если уж быть совсем точным, то и на заседании комиссии представителей от Ильинской администрации не было.

Читать еще:  Память о войне: источник патриотизма или объект манипуляций?

– Но и это не все, — продолжил рассказ В.Н. Сорокин. – Недавно у меня в кабинете раздался звонок из Министерства по территориальным образованиям правительства Московской области. Оказывается, общество социальных программ «Ковчег» пожелало приобрести участок земли в Орехово-Зуевском районе и для этого написало письмо на имя губернатора Подмосковья. На торгах по продаже имущества ООО «Куровской текстиль», прошедших 19 мая 2006 года, председателем совета «Ковчег» был приобретен линейный объект недвижимости «Водорегулирующая система с каналами», расположенный на сорока трех гектарах. На этом участке, предназначенном для использования в качестве подсобного хозяйства, они планируют согласовать некий значимый инновационный проект, который в конце концов должен материализоваться в производство и закупку сельскохозяйственной продукции, переработку сырья, логистику и т.д. Короче говоря, планируется т.н. закрытая деревня, где на 43 гектарах в районе города Куровское будет жить общество «Ковчег». Трудно объяснить, каким образом произошла покупка объекта, однако это еще полбеды. Но то, как на территории района, обходя все муниципальные органы, разворачивается не совсем легальная деятельность, мягко скажем, не очень хорошо. Поэтому хотелось бы выслушать представителей правоохранительных структур.

– Действительно, там все происходит на протяжении двух лет, — бодро реагировал на вопросы представитель милиции. – Но мы проводили проверку реабилитационного центра в деревне Чичево и их руководителям было предложено покинуть территории поселения. К тому же мы неоднократно приезжали туда, закрывали центр и даже организовывали вывоз больных в Москву. Однако я не сказал бы, что там все незаконно. В основном народ приезжает из ближнего зарубежья, либо дальних городов России. Из Орехово-Зуева и района там никого нет, потому что руководители стараются подбирать людей на реабилитацию таким образом, чтобы они не покидали этот центр. При проведении проверки мы также разговаривали с местным населением, спрашивали, не мешает ли им этот лагерь. Жалоб не было. Поэтому с точки зрения закона все нормально.

– Но с точки зрения закона вы должны были проверить у них регистрацию, — вмешался В.Н. Сорокин. – Как же они там два года жили?

– Во-первых, постоянно два года там никто не живет, никто там силой не удерживается. Больные часто меняются и руководители центра тоже. Что касается договора на дом, то полтора года назад мы встречались с представителями организаций и со стороны хозяина здания, потому что он в настоящее время проживает где-то далеко отсюда, договор нам был представлен. Он зарегистрирован и подписан.

– Я тоже совсем недавно видел договор, но он не подписан и нигде не зарегистрирован, — парировал В.Н. Сорокин.

– При проверке мы видели договор безвозмездной передачи имущественного комплекса, включающего в себя земельный участок и дом, — вмешался в разгоревшуюся дискуссию представитель УФСБ Е.В. Лежнев. – Он подписан только одной стороной, к тому же в нем нет никаких сведений о регистрации в органах юстиции. В частности, в регистрационной палате.

– Я все понял, — единственное, что произнес в ответ представитель милиции.

– Поступило предложение направить материал в УВД. Также мы хотели бы попросить и Госнаркоконтроль провести проверку возможности распространения там наркотиков. Сам же руководитель заявил нам, что выведение из ломки происходит путем молитв. А центру мы дадим предписание: комиссия рекомендует свернуть деятельность, как противозаконную. Также рекомендовать руководителю отдела УФМС Е.Л. Журиной провести проверку законности пребывания там лиц без документов.

В ходе обсуждения выяснилось, что ситуация, сложившаяся в Орехово-Зуевском районе, не единична. И практически каждый раз причастными оказываются представители муниципальных служб.

Е.В. Старшов, пресс-секретарь благочинияОрехово-Зуевское благочиние Московской епархии Русской Православной Церкви.

По благословению благочинного протоиерея Андрея Коробкова. Условия использования материалов необходимо согласовать с администрацией сайта.

Центр реабилитации для наркоманов «Обитель исцеления» позволил тысячам людей начать жизнь с чистого листа

Тысячи людей, которые обратились за помощью, получили шанс начать новую жизнь. Восемь из десяти смогли побороть болезнь. Такова статистика лишь одного из центров реабилитации для наркоманов Русской православной церкви. Всего их нашей стране действует более 70. Тех, кто нуждается в лечении, около семи миллионов человек. 26 июня во всем мире отмечается день борьбы с наркозависимостью.

Никита по профессии автомеханик. Из Москвы. А тут живая свинья по кличке Анджелина Джоли надумала рожать в его дежурство! За одну ночь он и освоил вторую специальность — ветеринар. И абсолютно счастлив!

Улыбка не исчезает с его лица. А ведь год назад Никита был уверен, что умирает. К тому времени наркотики уже начали уродовать и его организм, и его сознание, и отношения с родными.

«До совершеннолетия я был яростным противником, хотя все мои друзья чуть ли не с 12 лет занимались подобными вещами. Я всегда с ними в таких моментах не присутствовал, был жестким борцом. — «Как раз говорит о том, что никто не застрахован». — «Абсолютно никто»», — говорит Никита.

По его словам, он лет пять употреблял наркотики.

Мастерские, огороды, ферма, даже фонтаны с золотыми рыбками. Основатель и руководитель этого центра – отец Сергий. Бывший милиционер, полковник стал священником. В 90-х был назначен на остров Коневец возрождать монастырь. Тогда к монахам прибились и те, кто искал спасения от наркотиков. Отец Сергий вспоминает, как мучались с ними: мешали, работать не хотели, с пороками не особо-то боролись. Но что-то случилось там, на острове. Иначе как чудом это не назовешь. Ведь когда отца Сергия перевели с Коневца обратно на материк, эти хулиганы почему-то пошли за ним.

«Мы же не занимаемся лечением, мы занимаемся исцелением, а само исцеление – это и есть чудо. Врачи говорят, что это хроническое заболевание, которое излечить невозможно. Мы с ними согласны: заболевание – да, а исцеление – возможно», — говорит руководитель сети реабилитационных центров Санкт-Петербургской митрополии протоиерей Сергий Бельков.

За 20 лет через этот центр прошли почти 2000 человек. 80% исцелились полностью. Притом что во всем мире очень хорошим результатом считают 20%.

«Птички, муравьи бегают. И все это начинает приносить такую радость! Идешь по этому полю с этой коровой, ведешь ее…», — рассказывает воспитанница реабилитационного центра «Обитель исцеления» Александра.

Александра — воспитанница женского реабилитационного центра. Он находится в 20 километрах от мужского. Появился намного позже. В этом же районе строится сейчас еще и третий. Все они объединены одним названием – «Обитель исцеления». Программа реабилитации длится год и совершенно бесплатна. Информацию о ней можно найти почти в каждом православном храме Петербурга.

Пример «Обители» начали распространять и в других митрополиях Русской православной церкви. Сегодня в России уже около 4000 церковных учреждений и проектов помощи наркозависимым. И каждый год открывается около десятка новых.

«Сейчас вместо отдельных инициатив мы переходим к системной работе. Мы выстраиваем систему помощи на всей территории России. По крайней мере, мы такой процесс уже начали, он продолжается. У нас действует более 70 центров, которые проводят основной этап реабилитации, а также мы строим кабинеты первичного приема. У нас есть группы помощи, группы поддержки, мы работаем с родителями, это отдельная работа», — рассказывает председатель Координационного центра по противодействию наркомании при Синодальном отделе по благотворительности епископ Мефодий.

Русская православная церковь намерена создать единую общенациональную систему противодействия наркомании. И предлагает помощь всем, кто хочет исцелиться. Ведь только по официальным данным в стране сегодня остается семь миллионов наркоманов.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector