0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Как сделать реализацию «светского» таланта служением Господу?

Как сделать реализацию «светского» таланта служением Господу?

Смысл жизни: в чем смысл жизни? Отвечает доктор психологических наук

<ilayer src=»http://adv.pravmir.ru/adpeeps.php?bfunction=showad&uid=100000&bmode=off&bzone=468×60-top-pages&bsize=468×60&btype=4&bpos=default&ver=2.0&btarget=_blank» frameborder=»0″ width=»468″ height=»60″></ilayer>

Смысл жизни: в чем смысл жизни?

Серафим Саровский так определил смысл жизни христианской: «Истинная цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святого».

Какое место смерть занимает в жизни человека?

О смерти, наверное, написано и сказано практически все, и добавить к этому что-либо трудно. Однако, если мы посмотрим, какое место занимает смерть в жизни человека, в его реальной жизни, повседневных заботах, мыслях, предметах, то увидим, что это место ничтожно мало, значительно меньше, чем какое-нибудь изменение фасона одежды или скандала вокруг рок-звезды. И, как писал один старый автор, самая большая, самая разительная, самая-самая страшная нелогичность в жизни человека — это та, что он не готовится к смерти, не готовится к тому, что в жизни его является самым верным и неизбежным.

Психолог такую ситуацию объяснит довольно просто. Он скажет, что смерть вытесняется из сознания, из психики, и что это вытеснение необходимо и даже полезно, отчасти об этом уже говорил Федор Ефимович Василюк. На самом деле, если мы задумаемся о смерти то, как мы сможем продолжить эту часто суетную жизнь, как мы будем делать все наши дела и делишки?

И, действительно, получается такая коллизия, о которой сегодня говорили, которая идет еще от блаженного Августина: «Пока мы живы, смерти нет, а когда умрем, не будет жизни». Эти состояния разделены, и вопрос в том, как их искать вместе.

Но тем не менее и в психологическом плане смерть встречается с жизнью. Причем она встречается с жизнью не где-то на периферии коллизий психической реальности, а в очень важном, едва ли не центральном месте. Это место — проблема смысла жизни.

Смысл жизни

Для того, чтобы как-то подтвердить эти слова, позволю себе небольшое психологическое отступление. Что есть смысл? Смысл не есть предмет, название, слово, Смысл — это улавливаемое нами, отражаемая связь между предметами. Обычно это связь между предметами и ситуацией меньшей по отношению к ситуации большей. Скажем, понять смысл того, почему вы пришли на эту конференцию, исходя из этой конференции, невозможно. В каждом случае мы должны выйти за границы этой конференции, и тогда окажется, что один, скажем, пришел, чтобы получить знания, другой — чтобы написать диссертацию, третий — себя показать и т. д. То есть в каждом случае мы должны выйти из данной ситуации и войти в контекст ситуации более широкой.

Далее. Каждый смысл возгоняется, восходит по вертикали в некую иерархию, лестницу, потому что ответ, что я пришел себя показать, тут же подразумевает новый вопрос: а ради чего ты хочешь себя показать? И там приходится отвечать: ради того, что я обладаю такой профессией или еще что-то. Вопрос о профессии вновь подразумевает вопрос: а ради чего тебе эта профессия?

И такая возгонка неизбежно ведет к последнему вопросу: ради чего ты живешь?

И вот здесь мы вновь обнаруживаем себя в ситуации: понять смысл жизни, исходя из жизни, из ее контекста и ситуации — нельзя по определению. Потому что по определению: смысл есть отношение меньшего к большему.

Смысл жизни как проблема, как сам вопрос может быть поставлен лишь в том случае, если мы отнесем его к чему-то, что более нашей жизни, что выходит за грань нашей жизни. Именно здесь происходит реальная встреча со смертью.

И эта возгонка подразумевается в нашей жизни, даже когда мы ее и не осуществляем. Подобно тому, как в Римской империи все дороги вели в Рим, все вопросы о смысле, или точнее, о смыслах, разлитых в нашей жизни, так или иначе ведут к этому главному и существенному смыслу жизни.

И последнее, когда мы говорим о смыслах, то речь не идет о некоторых декларациях, которые человек произносит. Речь идет о внутренней субъективной реальности. Смысл — это суверенная территория души. Поэтому смысл нельзя навязать, его нельзя преподать. Истине не обучаются, истина переживается. Это старое положение философов.

Когда происходит встреча со смертью? В онтогенезе, т. е. в ходе индивидуального психического развития это происходит несколько раз. Ведь постановка вопроса о смысле жизни — это вечная по сути дела постановка. Здесь нет какого-то определенного ответа на всю жизнь. Но острота высвечивания этой проблемы приходится на главные, переломные моменты человеческой жизни.

У Маршака есть такое стихотворение «Четыре года без смерти». Он вспоминает, что до четырех лет он был бессмертен, т. е. смерть в это время как бы не присутствовала в его жизни, а в четыре года он вдруг понял, что когда-то умрет, конечно, в бесконечном пространстве-времени, но умрет. Как он горько это переживал, плакал.

Затем смерть появляется в очень важном возрасте — примерно в 9-10 лет. Это вообще довольно таинственный возраст, потому что в эти годы человека очень часто сопровождают тяжелые болезни, выводящие его на грань смерти. Если просмотреть биографии многих людей, то обнаружится, что в этот период жизни многие из них были тяжело больны.

Затем следует подростковый период. Это конечно, наиболее драматический возраст. Главный драматизм подросткового возраста заключается в том, что здесь впервые с полной отчетливостью и ясностью человек понимает свою смертность. В подростковом возрасте появляются первые самоубийства, появляются первые игры с этой гранью. И как мы знаем, подростковый возраст — это наиболее возвышенный, философский возраст, когда человек решает проблемы связанные со всем своим будущим, со всем смысловым содержанием смысла жизни.

Далее, следует выделить кризис, манифестируемый достаточно ярко в 30-летнем возрасте. За ним с периодичностью примерно в 10 лет следуют кризисы смысла жизни 40 лет, 50 лет, и т. д.

Помню запись 51-летнего Толстого в «Исповеди». Он пишет: «две мыши — белая и черная — то и дело подтачивают корни куста, на ветвях которого я вишу над пропастью. Я держусь за ветви жизни, зная, что неминуемо меня пожрет дракон смерти».

Вопрос о смысле жизни

Помимо закономерностей возрастных, есть и структурные закономерности в решении вопроса о смысле жизни. Они теснейшим образом связаны с теми ступенями или структурами смысловой сферы, которые можно наметить.

Можно говорить об эгоцентрическом уровне, когда человек воспринимает себя как единицу, центр, а другие, все окружение выполняет служебную роль в зависимости от того, помогают они его желаниям или нет. Если помогают — они хорошие, если не помогают, то они враги. Смерть здесь воспринимается как конец личного благополучия, как стимулятор эгоцентрической работы. Соответственно смысл жизни рассматривается как увеличение суммы личных достижений вне зависимости от блага других людей.

Смерть такого человека как бы уничтожает его, все становится бессмысленным после его смерти.

Следующий важный уровень — это группоцентрический, где центральной является группа, общность, с которой человек себя идентифицирует. Отношение к другим тесно зависит от того, принадлежит он к этой группе или не принадлежит. Если принадлежит, то другой человек достоин жалости, сожаления, любви, снисхождения. Если не принадлежит, то эти чувства на него могут не распространяться. В этом случае смысл жизни уже выходит за грани смерти человека, и он видится в жизни, благополучии той группы, с которой он себя идентифицирует. Мы все жили в таком мире, где такая центрация была официальной: «забота у нас такая, работа у нас большая — жила бы страна родная, и нету других забот!» «Гвозди бы делать из этих людей, не было б в мире крепче гвоздей!» И так далее. Здесь главный смысл заключается в том, чтобы жил определенный «кусок» общности. Он может быть разным — от семьи до страны. Он может быть совершенно разным по объему, но психологически — это одно и то же: жили бы «мои», жили бы «мы», «наши», а что касается остальных, то это безразлично.

И, наконец, следующая ступень, которую можно назвать гуманистической, просоциальной. На этой ступени любой другой человек, принадлежит он моей группе или нет, обладает в смысловом восприятии такой же ценностью, как я сам. На этой ступени впервые появляется нравственность, потому что до этого о нравственности мы говорить не можем. Можно говорить о морали: группоцентрической или корпоративной. Но мораль, как известно, есть во всех слоях общества, начиная от преступников и кончая работниками торговли и т. д. Только на уровне нравственного сознания начинает действовать императив Канта или если говорить проще, старое золотое правило этики: поступай с другим так же, как ты хотел бы, чтобы поступали с тобой. В качестве примера переживания подобного нравственного состояния можно сослаться на 37-летнего Эйнштейна, который во время тяжелой, угрожающей смертью болезни писал: «Я настолько чувствую связь с другими людьми, что мне все равно, где кончается моя жизнь» отсюда и смысл жизни.

Читать еще:  Обязанность ненавидеть. Как она делает человека «своим» в Церкви

На уровне нравственного сознания смысл жизни более широкий и светлый, чем тот , который присутствует в групповой морали. Он преображает деятельность человека, хотя этот смысл относится ко всему человечеству, он, строго говоря, конечен, поскольку конечно человеческое существование и человечество как таковое также конечно. Другое дело — в каких масштабах и сроках эта конечность заключена.

И, наконец, последняя ступенька, которую можно обозначить, — это ступень духовная или эсхатологическая. На этой ступени человек начинает рассматривать себя как существо, связанное, соотнесенное с духовным миром. Тогда он сам и любой другой человек приобретает не только гуманистическую, общечеловеческую, но и определенную сакральную ценность. Здесь, на этой ступени, устанавливается его личная «формула», связь с духовным миром, личная форма связи с Богом. На этой ступени смерть рассматривается вообще не как конец личного бытия, а как переход от одного состояния жизни к другому, переход от изменений душевно-телесных к изменениям духовно-бестелесным. И по сути на этой ступени и только на этой ступени возможно появление бесконечного смысла жизни, смысла жизни, не уничтожимого фактом физической смерти.

Жизненная коллизия разрешается нахождением смысла жизни только в религии. Поэтому смерть называют козырной картой религии, в частности, постигая нашу культуру, козырной картой христианства. Потому что другие подходы не могут покрыть эту карту.

В заключение я хотел бы вернуться к сомнению, которое было высказано старым автором о том, что стоит ли людям думать о смерти пока они живы. Это сомнение принадлежит многим психологам, которые считают, что мысль о смерти надо вытеснять, поскольку она только мешает жизни. На самом деле то или иное решение вопроса о смысле жизни, которое, как я пытался показать, необходимым образом связано со смертью, играет едва ли не важнейшую роль в организации жизни человека, в организации самых разных проявлений этой жизни.

Если говорить о медицине. Медицина не может существовать вне концепции жизни и смерти. Я позволю себе сказать, что она начинается с этой концепции. Более того, позволю себе высказать утверждение, что если нет этой концепции, то это не медицина вообще, какими бы инструментами она ни обладала. Потому что основы медицины были заложены Гиппократом, его клятвой. В клятве речи нет ни о каких инструментах. В ней речь идет об определенной организации на подобии ордена. Врач — это не профессия наряду с другими типа слесарь-сантехник или инженер. Это особая профессия, в которую должны входить люди с особым сознанием и призванием.

Возьмем любое проявление современной медицины, о которых очень хорошо говорила Валентина Васильевна Николаева, например отношение ребенка к ситуации болезни. Дети в больницах не играют, они замкнуты, они фиксированы на своих родителях, они воспринимают болезнь только как ограничение. Все это целиком относится к советской больнице.

Все это соответствует в лучшем случае уровню группоцентрической морали или группоцентрическому пониманию смысла жизни, потому что в центре советской больницы находится болезнь, а не человек, не ребенок.

Если бы в центре нормальной больницы находился ребенок, то тогда все было бы повернуто по-другому. Потому что задача врача и задача такого рода больницы, где находятся дети, тяжело больные дети, — сделать так, чтобы они там жили, а не просто лечились. Сейчас лечение — центр больничного распорядка, к которому приноравливается жизнь больного ребенка. Нужно повернуть наоборот. В центре — жизнь ребенка, ее смысл. Лечение — это средство, «которое должно пристраиваться » и соответствовать смыслу жизни ребенка.

И такие больницы есть. У нас, правда, я их не видел. Я видел их за границей. В подобной больнице ребенок может жить, общаться со сверстниками, шутить. Он не будет зафиксирован на родителях.

Все эти вопросы являются ключевыми. Если они не будут решаться, если на понимании смысла жизни не будет строиться образование медиков, то тогда мы так и останемся на представлении о человеке как организме, которым надо манипулировать, вырезать его органы, торговать ими или передавать по наследству и т. д.

Понимание смысла жизни, возгонка этого понимания до уровня подлинных духовных ценностей является основанием человеческой медицины.

Серафим Саровский так определил смысл жизни христианской: «Истинная цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святого».

Как распознать талант, который Бог дал именно мне?

Елена спрашивает: Как распознать талант, который Бог дал именно мне? Это очень важно. Я боюсь, что поступлю с ним, как нерадивый раб.

Я надеюсь, что вы испытываете святой и праведный страх, опасаясь не того, что можете потерять спасение, а того, что принесёте не так много пользы, как могли бы.

Чтобы распознать, «каков» ваш талант, необходимо понять и признать, что у вас нет ничего своего . Вообще ничего своего, вплоть до того, что и ваше тело, и ваше дыхание — это всё дано вам Богом (Иов.34:14-15). Сам факт вашего появления на свет — это результат желания Бога: Он хотел, чтобы вы появились к жизни. Поэтому всё, что находится в вашем распоряжении — это некие «монеты», которые Бог дал вам, чтобы вы научились распоряжаться ими настолько правильно, что даже «прибыль» вернёте Ему.

Ваше тело — «талант» . Хорошо ли вы смотрите за своим здоровьем? Кушаете ли вы только полезную пищу? Не отравляете ли себя табаком и алкоголем? Одеваетесь ли по сезону, чтобы не простужаться? Делаете ли всё возможное, чтобы сохранить этот «талант» в достойном виде? (1Кор.6:19-20)

Ваши мыслительные способности — «талант» . На чём вы позволяете обитать вашему интеллекту: на сериалах и мыльных операх или на чтении серьёзной литературы и прежде всего Библии? Листаете ли вы страницы гламурных журналов, предаваясь мечтам по похотям плоти, или страницы Божего творения — природы, чтобы познать характер своего Бога (2Кор.10:5)? Приносят ли ваши мыслительные способности пользу или вред людям, т.е используете ли вы их, чтобы научить кого-то добру или злу?

Ваша способность говорить — «талант». На что вы тратите эту способность? На передачу слухов и сплетен, на грубые и язвительные слова, унижающие достоинство других людей, или для назидания в вере и любви, чтобы доставлять благодать слушающим (Еф.4:29)? Развиваете ли вы этот талант, приумножаете ли, расширяя свой словарный запас и стараясь всегда произность только верные слова, соответствующие ситуации?

Ваше время — «талант» , данный вам Богом. На что вы его тратите? На пустое общение, на чаты ни о чём, на дискотеки и компьютерные игры. Или на помощь ближним, на изучение Библии, познание Бога, молитву, проповедь Евангелия, преодоление нежелательных черт своего характера. (Еф.5:15-16)

Всё это — тело, разум, время, способность говорить, чувствовать, даже ходить и что-то делать руками — всё это дано вам Богом, всё это те «монеты», которые вы должны использовать правильно, чтобы в конце вашей жизни предоставить Богу праведный и святой характер , «чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви» (Еф.1:4), «чтобы, познавая лучшее, вы были чисты и непреткновенны в день Христов, исполнены плодов праведности Иисусом Христом, в славу и похвалу Божию» (Флп.1:10-11) . Понимаете? Мы должны быть исполнены плодов правильного поведения (=праведности), ведь если мы правильно распоряжается данными нам «монетами», то и жизнь наша сияет чистотой, здоровьем, покоем и уверенностью в Боге, характером, стойко переносящим любую жизненную бурю, и это как раз и будет тот «прирост», который мы получим, если отдадим предоставленные на наше распоряжение «таланты-монеты» в рост, т.е. отдадим их туда, где они будут прирастать добрыми плодами правильной жизни, а не растрачиваться или лежать мёртвым грузом.

Если вы начнёте правильно относиться к тем «талантам», которые вам уже известны, то Бог постепенно откроет вам и другие ваши таланты и способности, сказав: «Верный в малом и во многом верен» (Лук.16:10) и «хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего» (Матф.25:23) . Но ничего не даст вам более, если вы окажетесь неверным управителем, потому что «неверный в малом неверен и во многом» (Лук.16:10).

Да благословит вас Господь быть верным управляющим над главными талантами, которые Он дал вам изначально, чтобы постепенно научиться правильно, опираясь на Божию любовь и наполняясь Божею любовью, управлять и своими детьми, и своей способностью зарабатывать деньги, и многим-многим другим во славу Христа Спасителя.

Смысл жизни: в чем смысл жизни? Отвечает доктор психологических наук

Смысл жизни: в чем смысл жизни?

Серафим Саровский так определил смысл жизни христианской: «Истинная цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святого».

Какое место смерть занимает в жизни человека?

Читать еще:  Вячеслав Бутусов и его дом, где живет любовь

О смерти, наверное, написано и сказано практически все, и добавить к этому что-либо трудно. Однако, если мы посмотрим, какое место занимаетсмерть в жизни человека, в его реальной жизни, повседневных заботах, мыслях, предметах, то увидим, что это место ничтожно мало, значительно меньше, чем какое-нибудь изменение фасона одежды или скандала вокруг рок-звезды. И, как писал один старый автор, самая большая, самая разительная, самая-самая страшная нелогичность в жизни человека — это та, что он не готовится к смерти, не готовится к тому, что в жизни его является самым верным и неизбежным.

Психолог такую ситуацию объяснит довольно просто. Он скажет, что смерть вытесняется из сознания, из психики, и что это вытеснение необходимо и даже полезно, отчасти об этом уже говорил Федор Ефимович Василюк. На самом деле, если мы задумаемся о смерти то, как мы сможем продолжить эту часто суетную жизнь, как мы будем делать все наши дела и делишки?

И, действительно, получается такая коллизия, о которой сегодня говорили, которая идет еще от блаженного Августина: «Пока мы живы, смерти нет, а когда умрем, не будет жизни». Эти состояния разделены, и вопрос в том, как их искать вместе.

Но тем не менее и в психологическом плане смерть встречается с жизнью. Причем она встречается с жизнью не где-то на периферии коллизий психической реальности, а в очень важном, едва ли не центральном месте. Это место — проблема смысла жизни.

Смысл жизни

Для того, чтобы как-то подтвердить эти слова, позволю себе небольшое психологическое отступление. Что есть смысл? Смысл не есть предмет, название, слово, Смысл — это улавливаемое нами, отражаемая связь между предметами. Обычно это связь между предметами и ситуацией меньшей по отношению к ситуации большей. Скажем, понять смысл того, почему вы пришли на эту конференцию, исходя из этой конференции, невозможно. В каждом случае мы должны выйти за границы этой конференции, и тогда окажется, что один, скажем, пришел, чтобы получить знания, другой — чтобы написать диссертацию, третий — себя показать и т. д. То есть в каждом случае мы должны выйти из данной ситуации и войти в контекст ситуации более широкой.

Далее. Каждый смысл возгоняется, восходит по вертикали в некую иерархию, лестницу, потому что ответ, что я пришел себя показать, тут же подразумевает новый вопрос: а ради чего ты хочешь себя показать? И там приходится отвечать: ради того, что я обладаю такой профессией или еще что-то. Вопрос о профессии вновь подразумевает вопрос: а ради чего тебе эта профессия?

И такая возгонка неизбежно ведет к последнему вопросу: ради чего ты живешь?

И вот здесь мы вновь обнаруживаем себя в ситуации: понять смысл жизни, исходя из жизни, из ее контекста и ситуации — нельзя по определению. Потому что по определению: смысл есть отношение меньшего к большему.

Смысл жизни как проблема, как сам вопрос может быть поставлен лишь в том случае, если мы отнесем его к чему-то, что более нашей жизни, что выходит за грань нашей жизни. Именно здесь происходит реальная встреча со смертью.

И эта возгонка подразумевается в нашей жизни, даже когда мы ее и не осуществляем. Подобно тому, как в Римской империи все дороги вели в Рим, все вопросы о смысле, или точнее, о смыслах, разлитых в нашей жизни, так или иначе ведут к этому главному и существенному смыслу жизни.

И последнее, когда мы говорим о смыслах, то речь не идет о некоторых декларациях, которые человек произносит. Речь идет о внутренней субъективной реальности. Смысл — это суверенная территория души. Поэтому смысл нельзя навязать, его нельзя преподать. Истине не обучаются, истина переживается. Это старое положение философов.

Когда происходит встреча со смертью? В онтогенезе, т. е. в ходе индивидуального психического развития это происходит несколько раз. Ведь постановка вопроса о смысле жизни — это вечная по сути дела постановка. Здесь нет какого-то определенного ответа на всю жизнь. Но острота высвечивания этой проблемы приходится на главные, переломные моменты человеческой жизни.

У Маршака есть такое стихотворение «Четыре года без смерти». Он вспоминает, что до четырех лет он был бессмертен, т. е. смерть в это время как бы не присутствовала в его жизни, а в четыре года он вдруг понял, что когда-то умрет, конечно, в бесконечном пространстве-времени, но умрет. Как он горько это переживал, плакал.

Затем смерть появляется в очень важном возрасте — примерно в 9-10 лет. Это вообще довольно таинственный возраст, потому что в эти годы человека очень часто сопровождают тяжелые болезни, выводящие его на грань смерти. Если просмотреть биографии многих людей, то обнаружится, что в этот период жизни многие из них были тяжело больны.

Затем следует подростковый период. Это конечно, наиболее драматический возраст. Главный драматизм подросткового возраста заключается в том, что здесь впервые с полной отчетливостью и ясностью человек понимает свою смертность. В подростковом возрасте появляются первые самоубийства, появляются первые игры с этой гранью. И как мы знаем, подростковый возраст — это наиболее возвышенный, философский возраст, когда человек решает проблемы связанные со всем своим будущим, со всем смысловым содержанием смысла жизни.

Далее, следует выделить кризис, манифестируемый достаточно ярко в 30-летнем возрасте. За ним с периодичностью примерно в 10 лет следуют кризисы смысла жизни 40 лет, 50 лет, и т. д.

Помню запись 51-летнего Толстого в «Исповеди». Он пишет: «две мыши — белая и черная — то и дело подтачивают корни куста, на ветвях которого я вишу над пропастью. Я держусь за ветви жизни, зная, что неминуемо меня пожрет дракон смерти».

Вопрос о смысле жизни

Помимо закономерностей возрастных, есть и структурные закономерности в решении вопроса о смысле жизни. Они теснейшим образом связаны с теми ступенями или структурами смысловой сферы, которые можно наметить.

Можно говорить об эгоцентрическом уровне, когда человек воспринимает себя как единицу, центр, а другие, все окружение выполняет служебную роль в зависимости от того, помогают они его желаниям или нет. Если помогают — они хорошие, если не помогают, то они враги. Смерть здесь воспринимается как конец личного благополучия, как стимулятор эгоцентрической работы. Соответственно смысл жизни рассматривается как увеличение суммы личных достижений вне зависимости от блага других людей.

Смерть такого человека как бы уничтожает его, все становится бессмысленным после его смерти.

Следующий важный уровень — это группоцентрический, где центральной является группа, общность, с которой человек себя идентифицирует. Отношение к другим тесно зависит от того, принадлежит он к этой группе или не принадлежит. Если принадлежит, то другой человек достоин жалости, сожаления, любви, снисхождения. Если не принадлежит, то эти чувства на него могут не распространяться. В этом случае смысл жизни уже выходит за грани смерти человека, и он видится в жизни, благополучии той группы, с которой он себя идентифицирует. Мы все жили в таком мире, где такая центрация была официальной: «забота у нас такая, работа у нас большая — жила бы страна родная, и нету других забот!» «Гвозди бы делать из этих людей, не было б в мире крепче гвоздей!» И так далее. Здесь главный смысл заключается в том, чтобы жил определенный «кусок» общности. Он может быть разным — от семьи до страны. Он может быть совершенно разным по объему, но психологически — это одно и то же: жили бы «мои», жили бы «мы», «наши», а что касается остальных, то это безразлично.

И, наконец, следующая ступень, которую можно назвать гуманистической, просоциальной. На этой ступени любой другой человек, принадлежит он моей группе или нет, обладает в смысловом восприятии такой же ценностью, как я сам. На этой ступени впервые появляется нравственность, потому что до этого о нравственности мы говорить не можем. Можно говорить о морали: группоцентрической или корпоративной. Но мораль, как известно, есть во всех слоях общества, начиная от преступников и кончая работниками торговли и т. д. Только на уровне нравственного сознания начинает действовать императив Канта или если говорить проще, старое золотое правило этики: поступай с другим так же, как ты хотел бы, чтобы поступали с тобой. В качестве примера переживания подобного нравственного состояния можно сослаться на 37-летнего Эйнштейна, который во время тяжелой, угрожающей смертью болезни писал: «Я настолько чувствую связь с другими людьми, что мне все равно, где кончается моя жизнь» отсюда и смысл жизни.

На уровне нравственного сознания смысл жизни более широкий и светлый, чем тот , который присутствует в групповой морали. Он преображает деятельность человека, хотя этот смысл относится ко всему человечеству, он, строго говоря, конечен, поскольку конечно человеческое существование и человечество как таковое также конечно. Другое дело — в каких масштабах и сроках эта конечность заключена.

И, наконец, последняя ступенька, которую можно обозначить, — это ступень духовная или эсхатологическая. На этой ступени человек начинает рассматривать себя как существо, связанное, соотнесенное с духовным миром. Тогда он сам и любой другой человек приобретает не только гуманистическую, общечеловеческую, но и определенную сакральную ценность. Здесь, на этой ступени, устанавливается его личная «формула», связь с духовным миром, личная форма связи с Богом. На этой ступени смерть рассматривается вообще не как конец личного бытия, а как переход от одного состояния жизни к другому, переход от изменений душевно-телесных к изменениям духовно-бестелесным. И по сути на этой ступени и только на этой ступени возможно появление бесконечного смысла жизни, смысла жизни, не уничтожимого фактом физической смерти.

Читать еще:  Жизнь прекрасна не потому, что есть семья, а потому, что есть Христос

Жизненная коллизия разрешается нахождением смысла жизни только в религии. Поэтому смерть называют козырной картой религии, в частности, постигая нашу культуру, козырной картой христианства. Потому что другие подходы не могут покрыть эту карту.

В заключение я хотел бы вернуться к сомнению, которое было высказано старым автором о том, что стоит ли людям думать о смерти пока они живы. Это сомнение принадлежит многим психологам, которые считают, что мысль о смерти надо вытеснять, поскольку она только мешает жизни. На самом деле то или иное решение вопроса о смысле жизни, которое, как я пытался показать, необходимым образом связано со смертью, играет едва ли не важнейшую роль в организации жизни человека, в организации самых разных проявлений этой жизни.

Если говорить о медицине. Медицина не может существовать вне концепции жизни и смерти. Я позволю себе сказать, что она начинается с этой концепции. Более того, позволю себе высказать утверждение, что если нет этой концепции, то это не медицина вообще, какими бы инструментами она ни обладала. Потому что основы медицины были заложены Гиппократом, его клятвой. В клятве речи нет ни о каких инструментах. В ней речь идет об определенной организации на подобии ордена. Врач — это не профессия наряду с другими типа слесарь-сантехник или инженер. Это особая профессия, в которую должны входить люди с особым сознанием и призванием.

Возьмем любое проявление современной медицины, о которых очень хорошо говорила Валентина Васильевна Николаева, например отношение ребенка к ситуации болезни. Дети в больницах не играют, они замкнуты, они фиксированы на своих родителях, они воспринимают болезнь только как ограничение. Все это целиком относится к советской больнице.

Все это соответствует в лучшем случае уровню группоцентрической морали или группоцентрическому пониманию смысла жизни, потому что в центре советской больницы находится болезнь, а не человек, не ребенок.

Если бы в центре нормальной больницы находился ребенок, то тогда все было бы повернуто по-другому. Потому что задача врача и задача такого рода больницы, где находятся дети, тяжело больные дети, — сделать так, чтобы они там жили, а не просто лечились. Сейчас лечение — центр больничного распорядка, к которому приноравливается жизнь больного ребенка. Нужно повернуть наоборот. В центре — жизнь ребенка, ее смысл. Лечение — это средство, «которое должно пристраиваться » и соответствовать смыслу жизни ребенка.

И такие больницы есть. У нас, правда, я их не видел. Я видел их за границей. В подобной больнице ребенок может жить, общаться со сверстниками, шутить. Он не будет зафиксирован на родителях.

Все эти вопросы являются ключевыми. Если они не будут решаться, если на понимании смысла жизни не будет строиться образование медиков, то тогда мы так и останемся на представлении о человеке как организме, которым надо манипулировать, вырезать его органы, торговать ими или передавать по наследству и т. д.

Понимание смысла жизни, возгонка этого понимания до уровня подлинных духовных ценностей является основанием человеческой медицины.

Серафим Саровский так определил смысл жизни христианской: «Истинная цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святого».

Как сделать реализацию «светского» таланта служением Господу?

Православное богослужение — это синтез искусств. Красота как Слава Божия наполняет храм. Церковная архитектура и фресковая роспись, иконопись и древнерусское шитье, церковное пение … и поэзия церковных песнопений, искусство облачений и пластика движения церковнослужителей… — все слито в единое служение Богу и Красоте.

Это Искусство не только утешающее, но и действенное, не только символическое, но и преображающее. Преображающее его значение с особой силой осозналось в русской душе, которая дала ему и пророческое выражение в вещем слове Ф. М. Достоевского: «Красота спасет мир». Красота эта есть явление Красоты духовной, которая считается одним из критериев православной церковности

Митрополит Питирим (Нечаев)

Попадая в православный храм, погружаясь в атмосферу богослужения и молитвы, каждый сталкивается с художественными образами и произведениями творческого порыва христианской души, принесенными в жертву своему Творцу. Искусство и произведения искусства играют огромную роль в жизни Православной Церкви. Используя богодарованное стремление к красоте и способность к творчеству, человек стремиться передать свои религиозные чувства и переживания при помощи художественного образа. Именно это и можно считать отправной точкой возникновения церковного искусства.

Возникает искусство на заре человеческой истории как «особый род духовного освоения, познания действительности во всем богатстве ее проявлений, так или иначе связанных с человеком. Искусство возникает на самых ранних стадиях развития общества и постепенно становится мощным орудием осознания мира, великим средством духовного формирования человека» [i] .

Само искусство (греч. Τέχνη; лат. a rs — «искусство, мастерство, умение, ремесло»; ст.-слав. творити искусы — создавать опыт, истязание) можно определить как образное осмысление действительности; процесс или итог выражения внутреннего или внешнего мира в художественном образе; сочетание элементов творчества так, что они отражают то, что интересует автора. [ii]

Выражая мир посредством искусства, человек-творец, несомненно стремился свои духовные переживая и религиозную настроенность выразить при помощи творчества. Так возникает религиозное искусство, которое представляет собой стремление при помощи художественных средств отобразить неземную реальность. Искусство, принесенное мастером-творцом в дар Богу-Творцу как плод взаимного сотворчества Господа и человека, стремление внести в ограду Святой Матери-Церкви глубину своего сердца и является предпосылкой для появления церковного искусства.

Церковным искусством называется искусство, находящее свое воплощение в границах Церкви, очерченных рамками св.канонов и уставов, имеющее богослужебное употребление и поставляющее своей целью прославление Бога и раскрытие церковного учения.

Традиционно выделяют такие области специально церковного искусства как

литье колоколов и колокольный звон,

особое шитьё (золотое и лицевое) .

Главным отличием церковного искусства от искусства светского и нерелигиозного есть вектор его направленности. Если определять искусство как искание красоты, то искусство светское круг своих поисков ограничивает сотворенным миром, непостоянным, невечным, а потому не имеющим идеал совершенства. В связи с недостижимостью идеала в контексте тварности светское искусство обречено на несовершенство и неудовлетворенность творческого поиска, направленного на несовершенные цели. [iii] Церковное искусство свой вектор направляет к исканию иной Красоты, несотворенной, а потому вечной, идеальной и неразрушимой. Причастие нетварной красоте в той или иной степени придает церковному искусству сопричастие вечному ангельскому служению, делая его отблеском райской красоты. Очень замечательно охарактеризовал церковное искусство прот.Алексей Остапов: «Красота храма, богослужения – это красота церковная, особенная, говорящая о спасительном и благодатном, красота преображающая. Это отблеск высочайшей и совершеннейшей Красоты Бога». [iv]

И священнику, главным делом жизни которого будет богослужение, конечно же, необходимо понимать и чувствовать церковное искусство. Такое понимание рождается от изучения основных аспектов церковного творчества, без чего невозможно воспитать в себе так необходимое для каждого священнослужителя чувство вкуса, помогающее в пастырском служении.

По словам священноисповедника Афанасия (Сахарова), еп.Ковровского: «В богослужении, в Уставе Православной Церкви нет ничего случайного, в нем все строго продумано. И все даже малейшие детали имеют свой, часто весьма глубокий смысл… Как в стройном стильном здании все до мелочей на своем месте, как в хорошем музыкальном произведении все звуки сочетаются в одну стройную гармонию… так и в нашем величественном, дивном, прекрасном богослужении». [v] И несомненно, любая безвкусица и аляповатость врываются диссонансом в стройную гармонию церковно-богослужебной жизни. «Священнослужителю очень важно глубоко чувствовать церковный характер храма и совершаемого в нем богослужения. Он твердо должен усвоить, что как недопустима нецерковность в храмовой утвари, живописи, иконах, так недопустима она и в богослужении, проповеди, облике и поведении самого священнослужителя. К примеру, любой нецерковный предмет, внесенный в храм для употребления, сразу должен «резать» глаз священника… Добиться церковной строгости и единого стиля в храме трудно… Раскрыть настоящую церковность, приблизить ее, сделать доступной и насущной для своих прихожан может и должен священнослужитель, но прежде всего он сам должен открыть ее для себя, должен жить ею, постоянно духовно обновляясь и углубляя свое знание Церкви». [vi] Именно развитие церковного вкуса у будущих священнослужителей через изучение основных аспектов развитие и анализ главных памятников церковного искусства является основной задачей данного курса.

[i] Онлай Энциклопедия Кругосвет// http://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/izobrazitelnoe_iskusstvo/ISKUSSTVO.html?page=0,0#part-825

[iii] Сравни слова блаженного Августина, еп. Иппонийского: «Ты создал нас для

Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе». Аврелий Августин. Исповедь. Кн.1.// http://thelib.ru/books/avreliy_avgustin/ispoved-read.html

[iv] Остапов А. проф.- прот. Пастырская эстетика.// http://otechnik.narod.ru/pastyr3.html

[v] Афанасий (Сахаров), еп. О поминовении усопших по уставу Православной Церкви. К., 2008. С.17-18.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector